Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

3.9

Прежде чем я успела опомниться, Валери бросилась ко мне и обняла. Если б я не прочитала все, что прочитала раньше (то есть, хорошенько не потренировала свою нервную систему и сердце), рисковала бы снова свалиться с инфарктом от такого бурного проявления чувств.

– Спасибо! Спасибо за то, что спасли Августу! – пробормотала она, а после поднялась и шагнула к Стефану.

– Ваше Величество! Эта женщина только что спасла моей фрейлине жизнь! Возможно ли, что наградой ей станет свобода?

Изящненько. Даже я оценила, а я тут ни много ни мало дневники злодейки изучала на днях. Хотя уж в чем-в чем, а в этом я была солидарна с Валерией. Если Стефан проникнется невестиной игрой и отпустит меня, завтра же ноги моей в столице не будет! Я буду на пути к Лазару и к своему поместью, и больше никогда, никогда, ни-ког-да…

– Что произошло? – обогнув Валери, Стефан шагнул ко мне. По-прежнему хмурый, тогда как Тимоти уже набросил на плечи фрейлины свой мундир и подхватил ее на руки.

– Пчела, – пожала плечами я, поднимаясь. Вернула кинжал гвардейцу и посмотрела на мрачного дракона. Тимоти с Августой уже шагал в сторону дворца, из чего я сделала вывод, что дальше о ней позаботятся. Упавших в обморок обмахивали веерами подруги.

Стефан недоверчиво посмотрел на меня: так, будто подозревал, что пчела появилась рядом с фрейлиной Валери по моей милости. Ну что ж поделать, если я в его глазах злодейка. Когда я думала про Валери и дворцовый серпентарий, я даже не подозревала, что главной королевской коброй здесь была Оливия. Так что имеем то, что имеем.

К счастью, пчел здесь было столько, что обвинить меня в этом у дракона не получилось бы при всем желании. Они порхали над цветами, подлетали к нам (фрейлины еще и надушиться умудрились), но больше никто руками не махал и не бегал.

– Вы, – приказал Стефан гвардейцам, – сопроводите мою невесту и ее фрейлин во дворец и убедитесь, что с ними все хорошо. Пусть пригласят целителей, эти две девушки явно перегрелись на солнце. Как так получилось, что вы вышли на прогулку в такую жару?

Валери сделала большие глаза:

– Нам просто стало скучно, ваше величество.

– А ты следуй за мной, – кажется, его на самом деле не интересовала ни Валери, ни почему они всей толпой отправились получать солнечный удар. По поводу меня у него такого вопроса не возникло, и правильно. Посидишь столько взаперти – даже по Мальдивам без солнцезащитного крема гулять пойдешь.

Его «а вы следуйте за мной» в мыслях почему-то прозвучало тоном Мюллера из небезызвестного фильма, и я вздохнула. К счастью, спасение жизни фрейлины вернуло Олю в строй, и мне больше не грозило скатиться в депрессию. Поэтому я подобрала юбки и направилась следом за бывшим мужем Оливии, игнорируя злой взгляд Валери.

После жары и напряженного спасения девушки с меня пот лился рекой, поэтому, нырнув в спасительную прохладу дворца, я даже немного подмерзла. За все время, что мы шли, Стефан ни разу не обернулся, как будто тот факт, что я следую за ним, сам собой разумелся. С другой стороны, он дракон, наверное, если я решу свернуть в какой-нибудь коридор, он учует.

Слуги склонялись в поклонах, гвардейцы вытягивались в струнку, когда видели Стефана, а я… я просто шла. Без единой мысли в голове, потому что спасение Августы вытряхнуло из меня все силы. Я выложилась на полную, такое бывало на операциях, и сейчас все, что мне оставалось – это механически передвигать ноги в заданном направлении.

Кабинет дракона был таким же темным и мрачным, как его лицо. Я бы сказала, что даже солнечный день, как он ни старался, не мог сделать его светлее. При всем при том, что свет щедро разливался по массивной мебели, по темной обивке и стенам, по книжным полкам и холодным даже на вид ручкам и подлокотникам.

– Твоих рук дело? – холодно поинтересовался дракон, когда я закрыла за собой дверь, и вот тут меня прорвало.

– То есть тот факт, что я просто сделала доброе дело и спасла девушке жизнь, даже не рассматривается? – Возможно, меня накрыло от сдерживаемого напряжения и всех тех чувств, которые я пережила, когда читала записи предыдущей владелицы моего тела. А может быть, мне просто надоело, что он пытается во всем обвинить меня!

– Ты никогда и ничего не делаешь просто так.

– Ну так прислушайся к своей невесте и отправь меня подальше, – сказала я. – Возможно, я сделала это именно с таким расчетом!

Ноздри Стефана дрогнули так, что я подавила желание отступить.

– В это мне верится гораздо больше.

– Замечательно, – в тон ему ответила я. – Так что? Я заслужила свободу и возможность вернуться к…

– Нет.

От бессилия захотелось завыть. Или пнуть его под коленную чашечку.

– И как ты себе видишь мое дальнейшее времяпровождение здесь, Стефан? – спросила я, сложив руки на груди. Хочет считать меня злодейкой – на здоровье, могу даже побыть ей для него. – У тебя невеста, которая явно очень сильно нервничает из-за моего присутствия…

– Невеста, которой ты угрожала.

Я открыла рот. Закрыла. Потом покачала головой.

– Что бы я ни сказала, ты все равно перевернешь это так, как нужно тебе. Ты будешь верить кому угодно, кроме меня. Так какой во всем этом смысл?

– Смысл в том, что ты будешь страдать, Оливия.

– И что? Тебе от этого станет легче? Ты отменишь то, что я сделала с Тимоти? Ему станет менее больно вспоминать обо мне?

Стефан шагнул ко мне вплотную, но я не отступила.

– Замолчи, – предупредил он. – Замолчи, или…

– Или что? – Во мне сломался какой-то внутренний предохранитель, я устала бояться. Потому что жизнь взаперти – это не жизнь. – Казнишь меня? Снова накажешь? Что ты можешь сделать со мной такого, что сможет изменить прошлое? Правильный ответ: ничего. Даже если меня не станет, ты не перестанешь думать о том, что было. Но есть кое-что, что может все исправить. Признай тот факт, что я могла измениться. Что во мне есть добро. Что я могу помогать людям. Признай и отпусти меня во всех смыслах, Стефан, и я никогда больше не появляюсь в твоей жизни.

Меня окатило волной его ярости, и я поняла, что все мои слова прошли мимо. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, произнес жестко и холодно, чеканя слова:

– Ты. Останешься. Здесь, Оливия. Ты будешь здесь ровно столько, сколько я захочу. Ты будешь делать то, что скажу я, и никакие твои попытки делать добро, – последнее слово он выплюнул как нечто неприятное, – ничего не изменят. Я давал тебе шанс освободиться, ты променяла его на Лазара Вальдена. На этом все. Не заставляй меня напомнить тебе, что наказание может быть неприятным.

Его взгляд скользнул по моей груди в вырезе платья, и я вспыхнула.

– Очень неприятным. Не таким, как тебе понравилось.

Я задохнулась от такого заявления, а он продолжил:

– Будь благодарна за то, что имеешь. Этой прогулкой ты обязана Тимоти, подумай об этом перед тем, как ложиться спать. Вздумаешь дерзить мне снова – окажешься в подземельях, и даже просьбы сына, которого ты предала, тебе больше не помогут.

Так вот почему они ссорились! Из-за меня. Точнее, из-за Оливии…

На этой мысли меня и вывели из кабинета гвардейцы, которых позвал Стефан. Вывели, чтобы сопроводить обратно в мою королевскую тюрьму.

3.10

Наверное, я должна была думать про обещанные Стефаном пытки или пытаться справиться с горьким противным осадком после нашего разговора. В крайнем случае – страдать по поводу того, что я во дворце если не навсегда, то надолго. Но случившееся в парке словно повернуло во мне невидимый тумблер. Я вспомнила, как узнала про другую женщину мужа. Сначала наступил шок, потом пришел гнев, после меня накрыло липкой паутиной уныния. Я начала копаться в себе. Где я ошиблась? Может, уделяла своей семье недостаточно внимания? Недостаточно показывала, что люблю их? Чем я хуже нее? Той женщины, на которую он меня променял?

А потом ко мне на операционный стол попал молодой парень, и мне удалось спасти ему жизнь. Тогда меня всю перетряхнуло. Я разговаривала с его матерью, а она ревела и благодарила меня. Именно в тот момент я поняла, что это мой путь. Цель. Миссия. Я пришла с ней на Землю. Помогать людям. Это то, ради чего я живу. Для чего существую. Если мой муж этого не понимает, то как вообще мы можем быть вместе?

Тревожные звоночки в наших отношениях случились задолго до разрыва. Я замечала, как он ревнует меня к работе. Могла ли я предотвратить случившееся? Брать меньше пациентов или вовсе оставить работу, больше ухаживать за собой, посетить какой-нибудь ретрит женственности и положить свою жизнь на алтарь амбиций мужа? Могла. Не я первая, не я последняя, в конце концов.

Но я не сделала этого.

Может, это было несколько эгоистично: считать, что без меня мои пациенты не справятся, а мое отделение будет хуже работать. Но дело было вовсе не в том, что я считала себя гениальным хирургом, я гордилась тем, что спасаю людям жизни, мне нравилось видеть радость и облегчение в глазах их близких. Что уж говорить? Я умудрилась это сделать даже для себя! Когда попала в Рован. Когда оказалась в теле Оливии. Я спасла двух девочек, вернула зрение одной пожилой женщине и защитила безумно одинокого подростка с большим любящим сердцем.

Я давно не на Земле, но моя миссия продолжается. Что может сделать Стефан Равьер, если даже само мироздание подкидывает мне пациентов?

Поэтому по пути в свои покои я думала не об угрозах Стефана и даже не своем заточении во дворце, а о девочке-фрейлине, которую унес Тимоти. Не ошиблась ли, все ли с ней хорошо? Ведь с магией мы пока на «вы», а надеяться на возобновление занятий с Дэмианом не приходится.

Оказавшись у себя и обнаружив там убирающуюся горничную, первое, о чем я ее попросила – узнать, в порядке ли Августа. Когда же она убежала выполнять мою просьбу, я подумала, что стоит узнать и имя своей посредницы.

Ждала я недолго, но неожиданно вместо служанки в мою спальню явился наследный принц. К этому я была не готова, поэтому застыла возле окна: как повернулась на вращении ключа в замке, так и осталась стоять. Потому что после всего, что я о нем узнала, у меня при всем желании не получалось ненавидеть Тимоти за Лазара. Тимоти, который продолжал заботиться о матери несмотря на ее поступок.

Равьер-младший смотрел на меня странно, будто пытался прочитать мои мысли или заново меня изучить.

– Здравствуй, – первой нарушила я молчание. – Как себя чувствует Августа?

Тимоти словно вздрогнул от моего голоса, а затем сжал губы в тонкую линию, только усилив схожесть со Стефаном.

– С ней все в порядке, – ответил он. – Целители сказали, что ты успела вовремя.

Я не стала скрывать своего облегчения:

– Это хорошо. Я только учусь целительству и боялась где-то ошибиться.

– Они сказали, у тебя дар.

Угу, дар и годы практики.

– У меня замечательный учитель. Когда все отказались мне помогать, он согласился.

– Дэмиан Ландар?

– Да, именно он.

В разговоре повисла долгая пауза, где, я уверена, каждый из нас чувствовал себя неловко.

– По двору разошелся слух, что ты нарочно сделала так, чтобы Августу ужалила пчела, – снова заговорил Тимоти.

– Пчелиная королева, – усмехнулась я. Уже успела привыкнуть, что меня все считают чудовищем. У меня даже не получалось их в этом винить, после дневников-то. Я наклонила голову и поинтересовалась: – А сам ты как думаешь?

– Все во дворце знают, что Августа боится насекомых.

– Тогда ей не стоит гулять в парке. По крайней мере, в дневное время. Это может быть опасно. Или же стоит носить с собой особое зелье, которое помогает при аллерг… в смысле, при удушье от укусов насекомых.

– Ты же гуляла.

– У меня нет такой реакции. К тому же, я слишком устала сидеть взаперти.

– И все-таки ответь. Насчет Августы.

Я нахмурилась.

– Тимоти, я далеко не святая, но зачем мне вредить одной из фрейлин Валери, а затем ее спасать?

Я спросила это и тут же прикусила себе язык. Потому что именно так Оливия поступила с ним. Сначала отравила, а затем, испугавшись гнева венценосного супруга, умоляла Кристофа Вальдена все исправить.

– Вспомнила? – мрачно уточнил Тимоти.

– Я не стану тебя переубеждать, – сдалась я. – Я спасла эту девочку, даже не зная ее имени. Хочешь, верь мне, хочешь нет: я действовала на инстинктах. Как меня учил Дэмиан. Уверена, так бы поступил любой целитель.

– То есть ты не знала, что Августа – мой любовный интерес при дворе?

Вот это поворот! То есть она его… О!

Я уставилась на него во все глаза и выдохнула первое, что мне пришло в голову:

– А не мал ты для любовного интереса?

Тимоти вскинул темные брови.

– Ты не знала, – сказал он будто сам себе, а после, забывшись, шагнул ко мне и снова назад.

Прочистив горло, он будто снова нарастил невидимую чешую, закрывшись от меня.

– Августа просила передать тебе благодарность за свое спасение. Она фрейлина Валери и не смогла прийти сама.

– Я рада, что с ней все хорошо, – улыбнулась я искренне. Я радовалась за здоровье девочки и за то, что во дворце осталась хоть одна душа, которая не верит, что я зло во плоти. – А тебе спасибо за прогулку.

– Отец зол, поэтому на новую не рассчитывай.

– Ясно.

Кажется, мы исчерпали все темы для разговоров, и все равно Тимоти чего-то ждал, прежде чем развернуться и выйти. Возможно, того, что я начну его о чем-то просить или умолять. Но я, конечно же, не стала.

Принц ушел, но что-то мне подсказывало, что это не последняя наша встреча. И, что самое интересное – я уже с нетерпением жду следующую.

Удивительно, приговор Стефана должен был меня сломить и отправить на новый виток упаднических мыслей, но случившееся в парке, спасение девочки и ее искренняя благодарность, тронувшийся лед в наших отношениях с Тимоти… Все это заставило меня перестать киснуть. Заставило вспомнить зачем я в этом мире. Чтобы продолжать свою миссию. Чтобы спасать людей.

Я пережила инфаркт и перенеслась в другой мир. Я практически излечила это тело. Я добилась возможности учиться. Я выторговала у грозного короля Рована жизнь и свободу Лазара, в конце концов!

Я могу начать целительскую практику здесь, в сердце столицы, во дворце, а после найду способ вернуться в свою глубинку и открою там клинику. И ни один злющий дракон этому не помешает!

3.11

Стефан

С тех пор, как здесь появилась Оливия, все пошло наперекосяк. Он думал об этом даже во время заседания с генералами и адмиралом, назначенным после казни Вальдена и уже успевшим показать себя с лучшей стороны. То, что натворил Кристоф, разгребать пришлось долго, и, если бы императором Вейсмейстрии по-прежнему был отец Натаниэля, сейчас Рован находился бы в состоянии войны. Стефан это знал точно, равно как и то, что если бы у Кристофа все получилось, это он сейчас был бы мертв, а Тимоти занял бы место Лазара. В лучшем случае в ссылке, и это вызывало странное саднящее чувство в груди. Оно (это чувство) снова появилось вместе с Оливией – так уж повелось, что этой женщине удавалось поднимать в нем одновременно все самое плохое и все самое хорошее. Поэтому когда Тимоти в очередной раз попросил об аудиенции, Стефан был уж на взводе.

– Я очень надеюсь, что разговор пойдет не о твоей матери, – холодно произнес он.

Ему доложили, что сын ходил к ней после спасения девчонки, которой Тимоти был увлечен. Увы, Августе не грозило стать Искрой наследника, ее проверяли, и совместимость там была нулевая. Из-за того, что натворила Оливия, долгое время магия Тимоти была нестабильна и возможность поиска Искры появилась совсем недавно. Но ни одна из девушек Стефана не устраивала. Они все казались ему слишком слабыми и недостойными.

– Отец, зря ты так. Она спасла Августу, хотя могла просто пройти мимо.

Могла. Не прошла. Что из этого раздувать большое дело? Но для Тимоти это стало просто каким-то наваждением, за которое он уцепился, как за возможность оправдать мать. Разве это оправдание? За все, что ему пришлось пережить.

– Я не планирую ее отпускать. К этой теме можешь даже не возвращаться.

Недавно Тимоти умудрился попросить о свободе для этой женщины, и Стефан просто вышел из себя. Они тогда здорово поссорились, настолько, что он назвал сына достойным наследником Оливии Веттивер. Из-за чего, собственно, потом и разрешил эту проклятую прогулку. Из чувства вины. Потому что сорвался на том, кто этого не заслуживал. На том, за кого был готов убить любого на месте.

– Тогда разреши ей продолжить обучение. Ландар может посещать ее прямо во дворце. Она действительно может стать отличным целителем! Зачем лишать ее этого? И те, кого она может спасти…

– Ты серьезно думаешь, что Оливия Веттивер будет использовать свой дар во благо? – холодно поинтересовался Стефан, стараясь не думать о ярости, шевельнувшейся в груди на словах «Ландар может посещать ее прямо во дворце». Сын советника так и не уехал из столицы, ему это было известно, хотя раньше долгие годы жил и вел практику в другом месте, из-за конфликта с отцом. Но теперь, видимо, и конфликт не конфликт, пока есть возможность снова увидеть Оливию Веттивер.

Так вот, ее нет.

– Я думаю, что ты на нее злишься, – спокойно произнес Тимоти, – и имеешь на это полное право. Я тоже злился, я тоже ее ненавидел, но она изменилась, отец. Неужели ты этого не чувствуешь? Не видишь? Почему так упорно не хочешь замечать, что…

– Потому что я живу на этом свете дольше тебя и гораздо лучше знаю, на что она способна.

– Была способна! – воскликнул сын. – Почему ты не можешь допустить даже мысли о том, что мама просто стала другой? Что все, что она пережила, изменило ее?

– Потому что такие как она не меняются. – Стефан посмотрел на Тимоти в упор. – И никогда не изменятся. Она имитировала предсмертное состояние, чтобы увидеться с тобой. Все, что она хочет – приблизиться к тебе, снова вползти змеей в нашу жизнь и все разрушить. Если ты этого не понимаешь, мне очень жаль. Но я своего мнения не изменю, она останется под арестом без возможности продолжать обучение или строить свою жизнь так, как хочется ей.

– Что, если она не имитировала? – спросил сын, изменившись в лице. – Что, если она правда умирала? И когда ты собирался мне об этом сказать?

– Правда умирала, а сейчас пышет здоровьем?

– Это ты мне скажи! – Тимоти повысил голос. – Ты ее видел, когда она имитировала!

Его саркастичная резкость заставила Стефана нахмуриться:

– Сбавь тон.

– Сбавить тон? Ты мне не сказал, что мама умирала! Что, если бы я ее больше никогда не увидел?

– Ты бы это спокойно пережил.

Тимоти помрачнел, а Стефан поморщился. Ну вот, опять. Сказать он хотел совершенно другое, что присутствие и отсутствие Оливии в его жизни ничего не изменят. Что она как была к нему равнодушна, так и останется, ее всегда будут интересовать только собственные амбиции и интриги.

– Я отправил ее из дворца совершенно здоровой.

Это была чистая правда. Несмотря на все, что эта женщина сделала, несмотря на ее ложь, жестокость и безразличие, Стефан после извлечения искры наблюдал ее лично. До тех пор, пока не стало понятно, что с ней все хорошо, что последствия не проявляются. Что их просто нет.

Конечно, вероятность того, что они проявятся в будущем, существовала, но она была настолько мала, что не стоила внимания. Потому что основные опасности поджидали женщину в первые несколько месяцев после извлечения искры. В дальнейшем могло быть разве что незначительное ухудшение зрения и памяти, возможно, чуть более раннее старение, но на этом все.

Поэтому женщина, которую он увидел, точнее, когда он впервые увидел Оливию спустя эти три года, больше напоминала жертву собственных экспериментов. С нее бы сталось довести себя до такого состояния ради возвращения в Варайю, а когда это не сработало, воспользоваться другим вариантом.

Иначе как объяснить ее чудесное исцеление?

Роман с драконом? Ха. Нет, роман с драконом она определенно могла закрутить, но даже самая сильная магия дракона не способна вытянуть из состояния, в котором он ее нашел, так быстро. Это какой же силы должен быть дракон? Объединенной его, Эрхольда и Великого князя земных?

– Я не желаю больше слышать ни слова об этой женщине от тебя, – Стефан посмотрел на сына, – никогда. Тема закрыта, это приказ. Ты меня понял?

Глаза Тимоти яростно сверкнули, но в этот момент в дверь постучали. Заглянувший Корви пробормотал:

– Прошу прощения, ваше величество, но подошел генерал де Эри, у вас назначено ко времени.

– Да, мы уже закончили, буквально пару минут – и я смогу его принять.

Корви кивнул, дверь закрылась.

– Собираешься обсуждать подселение искры Валери? – поднявшись, сын почти выплюнул ему это в лицо.

– А вот это уже совершенно не твое дело, – прорычал Стефан, поднимаясь. – Не забывайся.

– Эта коза всех своих фрейлин довела до ручки. Ты знал, что она таскала их по саду, чтобы вывести маму из себя? Из-за нее Августу ужалила пчела!

– Довольно.

– Довольно чего, отец? – Тимоти шагнул к нему. – Правды? Ты так злишься на мать, что готов закрывать глаза на очевидное?!

– Приказ, Тимоти.

– Да не буду я выполнять этот приказ! Я здесь как твой сын, а не как младший по званию.

– Будешь. Или будешь наказан.

– Да разумеется! – окончательно вспылил Тимоти. – Давай, посади меня под замок, как разрушающего твою ужасную картину мира, в которой все тебя предают, и страдай до конца своих дней вместе с этой козой…

– Не смей оскорблять Валери.

– Да плевать мне на эту Валери! Я говорю тебе о той, которая изменилась! О той, что ради Лазара Вальдена поехала сюда и согласилась на арест! О той, которая, по-твоему мнению, не умеет любить! Она бы головы моим гвардейцам за него открутила, если бы могла, когда я его забирал, если бы…

– Что ты сказал? – Стефан почувствовал, как вместо крови по сосудам бежит чистая неразбавленная ярость.

Тимоти осекся и посмотрел на него почти испуганно.

– Ты нашел Лазара Вальдена у нее? – получилось свистящим шепотом. – И ничего мне об этом не сказал?

– Я имею в виду, если бы она была там…

– Молчать, – Стефан перебил его, и собственный голос сейчас показался ему страшным. Зато теперь все становилось понятно, и откуда Оливия узнала о Лазаре, и почему так быстро приехала.

Он шагнул к дверям, распахнул их.

– Корви, проследите, чтобы моего сына взяли под арест.