Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

3.5

Стефан

– Вы хотели меня видеть, ваше величество? – Валери присела в реверансе, опустив глаза.

– Хотел. Оставьте нас, Корви, – Стефан даже не стал садиться, когда секретарь прикрыл за собой дверь. Просто повернулся и посмотрел на нее в упор: – Зачем ты ходила к Оливии?

Валери широко распахнула глаза:

– Это она вам рассказала? Я должна была догадаться…

Генерала с дочерью не было в городе несколько дней, иначе этот разговор состоялся бы сразу. Сразу после разговора с Оливией, но, к счастью, де Эри уехали в свое загородное поместье, и, к еще большему счастью, Оливию Стефан тоже не видел несколько дней. Потому что сохранять рядом с ней выдержку становилось все сложнее, сложнее и сложнее.

– Суть не в том, кто мне рассказал, Валери, суть в моем вопросе. Зачем ты встречалась с ней?

Валери вскинула голову:

– Она попросила меня о встрече.

– Она?

– Через служанок. Сказала, что у нее ко мне просьба.

– И ты согласилась?

– Мне передали, что если я не приду, это… может иметь последствия.

Валери опустила взгляд, а Стефан почувствовал рождающуюся внутри глухую ярость. И боль. Этой боли давно уже не должно быть, но она заклубилась внутри, словно само присутствие Оливии Веттивер проникало в него как яд и уничтожало его изнутри.

– Ты могла прийти ко мне.

– Не могла. Мы с вами пока не супруги, и я даже не ваша Искра, – Валери вскинула голову. – Как вы думаете, могу я чувствовать себя в безопасности в такой ситуации? Когда я – ваша невеста, а ваша бывшая жена… считает, что она все еще здесь хозяйка.

– О чем она хотела с тобой поговорить?

– О том, чтобы я убедила вас ее освободить. Отпустить к Ландару. Якобы, у них не завершено обучение, а она хочет помогать людям и спасать жизни.

Ландар. Сын советника не казался Стефану способным на подлость, но когда-то Стефан в точности так же ошибся в собственном брате. Кристоф казался ему надежным, как скала. Они вместе росли. Вместе играли. Несмотря на то, что негоже сыну короля знаться с бастардом, он знался. Отец не возражал, потому что у него был другой наследник. Они с Кристофом стали друзьями. Когда-то Стефан действительно так считал.

– Это все? – сухо спросил он у Валери.

– Все. – Глаза девушки сверкнули, но не слезами, а яростью. – Вы позволите ей это все, ваше величество? Позволите угрожать мне? И моей семье.

– Я разберусь. Если это правда, я приму меры.

– Если?! – Голос Валери дрогнул. – Как вы можете ей доверять? После всего? После того, что она сделала с собственным сыном?

Стефан многого ей не рассказывал. Да практически ничего: королевские тайны должны оставаться в королевских стенах. Но один холодный зимний вечер, пустота в душе и несколько лишних бокалов земляного виски – и вот уже жуткое ощущение пустоты заставило его дать слабину. Он рассказал Валери о том, что случилось с Тимоти. Точнее, о том, что с ним сделала Оливия, пока он был в отъезде.

– Клянусь, я не думала, что все получится именно так, – рыдала эта женщина, стоя перед ним на коленях. – Я была уверена, что все рассчитала…

Стефан не убил ее на месте только потому, что Тимоти остался жив. Только потому, что первым делом, очнувшись, его сын попросил:

– Пожалуйста, отец, сохрани ей жизнь.

Оливия всегда увлекалась зельями и заклинаниями, у нее был талант. Возможно, если бы в этой женщине была хотя бы капля любви и света, она бы стала отличной целительницей, но в ней всегда была тьма. Ее гнилая натура не позволяла прорасти в ее сердце ничему светлому. К сожалению, это он понял тоже слишком поздно.

Она разработала зелье, способное подавлять силу дракона. Это зелье должно было со временем лишить Тимоти магии. Но то ли она что-то не рассчитала, то ли ли его сила, сила наследника, была слишком велика, потому что когда он принял зелье доверившись любимой матери, которая принесла ему чая на ночь, он чуть не умер на месте. Его спас Кристоф, вливший в Тимоти свое пламя и позволивший продержаться до возвращения Стефана.

Оливия отрицала причастность Кристофа к этой истории и доказательств его участия не было. Она говорила, что самостоятельно приняла решение свести на нет силы Тимоти, чтобы отомстить ему, Стефану, за Лазара. За то, что разлучил их. Сейчас, после манипуляций Вальдена в Вейсмейстрии, после того, что он провернул с Искрой императора Эрхольда, Стефан уже не сомневался, что это была очередная ложь. Просто убийство ребенка не вписывалось в заговор, который готовили эти двое – от него слишком сложно отмыться, особенно так называемой матери. Поэтому Вальден не позволил Тимоти умереть, только и всего.

Тогда же ему казалось, что Кристоф все-таки вспомнил о том, что они когда-то были друзьями. Что он спасал его сына, позабыв об их разногласиях и о женщине, разделившей их. Ему просто нужно было так думать, чтобы не сойти с ума от накрывшей его боли и ярости.

Воспоминания вспыхнули так ярко, что даже сквозь время полосовали изнутри огненными плетьми. Стефану казалось, что все уже давно отболело, выгорело, осыпалось пеплом. Но вот эта женщина снова появилась в его жизни – и его дракон снова реагирует на нее. Хотя тогда, после случившегося, именно дракон рвался ее уничтожить. За то, что навредила его драконенку! Именно Стефану пришлось останавливать и его, и себя.

Как это вообще возможно? Что за яд она впрыскивает во всех мужчин, рядом с которыми оказывается? Что они не видят ничего, кроме смазливой мордашки. Не слышат ничего, кроме фальшивых слов. Сходят с ума по этому совершенному телу…

– Я приму меры, – повторил он, глядя на Валери, – что же касается тебя, надеюсь никогда больше не услышать о том, что ты с ней встречалась.

– Я тоже надеюсь, – негромко сказала девушка, – что я стану вашей Искрой и получу вашу защиту раньше, чем ваша бывшая жена до меня доберется.

Она присела в реверансе и вышла, оставив Стефана в одиночестве, в котором он провел большую часть своей жизни. Даже когда заблуждался, что рядом с ним тот, кто положит за него жизнь. И женщина, которую он когда-то безумно любил.

3.6

Ольга

Лаборатория Оливии Веттивер с первого шага произвела на меня неизгладимое впечатление. Отталкивающе-пугающее. При моем появлении под потолком вспыхнули магические огни, создавая подсветку. Длинный стол, занимающий большую часть комнаты, был заставлен всякими колбами и мензурками, в шкафу во всю стену стояли различные аптекарские баночки – прозрачные и из темного стекла. Один из блокнотов бросили раскрытым рядом с горелкой и засохшим веником, который когда-то давно был пучком каких-то трав. На единственном высоком, похожим на барный, стуле забыли теплую шаль, и она кисточками подмела пол. Лаборатория выглядела так, словно хозяйка покинула ее не так давно, и только небольшой слой пыли намекал, что последняя способна просочиться даже сквозь магически замки, и что комнатой не пользовались много лет.

С тех пор, как Оливия покинула королевский дворец.

С местными лекарствами и их ингредиентами я успела познакомиться во время уроков Дэмиана, поэтому начала с изучения блокнота – с того, что остался на столе, а затем отыскала в ящиках и остальные мемуары. Что ж, теперь мне было что почитать. Но если я искала дневник, который разложит все по полочкам, позволит узнать бывшую королеву получше, то просчиталась.

Первое, что я поняла: Оливия любила вести записи. Очень. Но это был не роман. Будь я все еще на Земле, я бы обозначила это как алхимический блог. Или экспериментальный блог, с какой стороны посмотреть. В блокнотах, в основном, были короткие или не очень записи о том, как прошел какой-то эксперимент: удачно или неудачно. Из-за чего сначала я решила, что ничего интересного здесь не найду. Но потом между описаниями опытов наткнула на эмоциональные заметки Оливии о личной жизни.

Честно, лучше бы не находила!

Я бы предпочла думать о бывшей королеве как о женщине, которой не посчастливилось выйти замуж за Стефана Равьера. Которая стала жертвой дворцовых интриг и многочисленных измен мужа. Которая просто хотела почувствовать себя счастливой и любимой, и, когда случайно влюбилась, не смогла противиться этому чувству. Отдалась ему целиком.

Судя по записям на полях, как я их решила про себя называть, Оливия правда была влюблена в Кристофа Вальдена, или, по крайней мере, считала себя влюбленной. Потому что, чем дальше я читала, собирая историю королевы по кусочкам, как пазл, тем больше убеждалась, что она, как в старом анекдоте про хомяка, не любила никого, кроме себя.

Мне пришлось перетащить несколько блокнотов из лаборатории в спальню, потому что я опасалась, что кто-то из служанок заглянет к бывшей королеве под домашним арестом, не найдет меня и поднимает крик. Затем меня вместе с лабораторией найдут и все у меня изымут. Я читала их всю ночь, а затем спрятала под матрасом.

Наутро мои глаза болели от усталости, а на лбу залегла морщина: наверное, я слишком часто вскидывала брови, потрясенная очередным прочитанным откровением.

Так я узнала, что Лазар действительно ребенок Оливии и Кристофа, и его появление на свет королева описывала как чудо. После ее увлечения опытами, я было решила, что это тоже какой-то эксперимент. Эксперимент, конечно, был, Оливия с помощью своих опытов пыталась увеличить силу Кристофа до королевской. Увеличила или нет, кажется, не сумела понять даже она, но искра почувствовала родственную магию братьев, и Оливия случайно «залетела». Шанс этого был один на миллион, и у них получился чудесный драконенок.

Почему Стефан не казнил их всех, когда узнал? Еще до рождения Лазара. Оливия писала, что он был слишком в нее влюблен, поэтому все ей прощал. Простил и это. Она вообще описывала короля как ненавистного дракона, который мешал ее счастью. Судя по тому, как Оливия не стеснялась в эпитетах в сторону Стефана, ее счастью мешало само существование Равьера. Она мечтала о том, чтобы он исчез, а трон достался им с Кристофом. Кроме Стефана Оливии мешал еще и старший сын, которого она терпеть не могла, как и его отца.

Когда я дошла до описания «неудавшегося» опыта над Тимоти, меня замутило. Страх Оливии сквозил сквозь строчки, а почерк стал слишком размашистым, таким, что я с трудом могла прочесть некоторые слова. Хорошо, когда ты медик, и можешь прочитать все, даже с трудом различимое! Но что меня поразило больше всего: она боялась не за то, что Тимоти убьет зелье, она по-настоящему испугалась за себя. За их с Кристофом план править Рованом.

Я с отвращением захлопнула блокнот, спрятала его под подушку, а сама слезла с кровати и подошла к окну. На улице главенствовало лето с его яркими красками и теплом, но в моей груди словно растекался студеный холод. Я поежилась и обхватила себя руками, пытаясь согреться, потому что меня продолжало колотить.

Я не была идеальной матерью. Моя дочь это подтвердит. Я брала ночные смены, срывала семейные планы, когда нужно было провести срочную операцию, иногда пропускала важные события и забывала даты. Иногда я злилась на Наташу за то, что не может понять меня, за то, что дочь слишком зациклена на себе. Слишком отличается от меня. Я злилась на нее, когда она поддержала отца после его измены. Не должна была, но злилась. Но я никогда даже представить не могла, что захочу сознательно навредить собственной дочери. Оказавшись в другом мире и в другом теле, я не прожила ни дня, не думая, не вспоминая о своей Наташе. А Оливия… Оливия…

С моих губ сорвался всхлип. Как я могу винить Тимоти в недоверии после этого? Как я вообще после такого в глаза ему смогу посмотреть?

Холод растекся по всему моему телу, и в груди вспыхнуло. Я попыталась ее растереть, но руки и ноги стали ватными. Я покачнулась, чтобы ухватиться за подоконник, но промахнулась и соскользнула на ковер.

3.7

У всех в жизни бывают черные полосы. У кого-то даже угольно-черные, кому как не мне это знать. Но есть те, кто выбирает оставить прошлое в прошлом и идти дальше (привет, Оля), а есть те, кто выбирает интриги, злоупотребление властью и даром (привет, Оливия). Я всю жизнь старалась не осуждать никого, и, хотя с бывшим мужем у меня это сомнительно получилось, но все-таки получилось. Что же касается Оливии… я пыталась найти в ее дневниках хотя бы что-то, что поможет мне понять, почему она так поступила с собственным сыном. Пыталась и понимала, что все равно не найду, потому что этому оправдания нет. Стефан и Оливия могли решать свои дела между собой, делить влияние, власть, менять любовников и любовниц, но когда от этого начинают страдать дети…

Словом, после всего прочитанного меня накрыла хандра. Потеряв сознание и свалившись на пол, я, к счастью, не расшиблась. Нашла меня та самая служанка, которая разжилась ожерельем и, видимо, оценив перспективы долгосрочного сотрудничества, позаботилась обо мне как следует. Я пришла в себя в постели, укутанная покрывалом (в тему, потому что меня продолжало знобить), на тумбочке стояли укрепляющие зелья, а, едва увидев, что я проснулась, девушка убежала за чаем.

Чай помог согреться физически, но не морально. Впервые за все время, что я оказалась в этом мире, впервые, наверное, за всю свою жизнь в принципе я была готова сдаться. Сложить лапки и позволить центрифуге закатать меня в масло, вместо того, чтобы самой сбить его лапками и выпрыгнуть, как та лягушка.

– Вам опять стало плохо, – сказала девушка, констатируя очевидный факт, – но я решила сначала уточнить у вас. Стоит ли сообщить его величеству или оставить как есть? Его величество очень злой… в последнее время.

Да уж. Но если раньше мне хотелось как следует поправить его величеству корону, сейчас расхотелось делать даже это.

– Говорят, с наследником не поладили… – снова шепнула девушка, подавшись ко мне.

– Что? – вяло переспросила я.

– С вашим сыном, – сказала она. – Но я могу узнать поточнее, если хотите.

Я мысленно усмехнулась. Страх перед Оливией пересилило чувство наживы, и служанка решила выслужиться? Вот такой вот циничный каламбур. Обычно я всегда относилась к подчиненным уважительно, я не была из тех руководителей, кто, получив власть, тыкает ей направо и налево, стремясь возвыситься за счет других людей, но сейчас мне даже стыдно не стало. Винить служанку за опасения по поводу бывшей королевы было не мне, особенно после того, что я про нее узнала, но Жюли и Карла оставались рядом с Оливией до последнего, даже когда поместье пришло в упадок. Здесь же все решило ожерелье.

– Нет, спасибо, – сказала я. Не представляя, что вообще делать дальше.

Прийти к Стефану и сказать: «Сочувствую капец, я Оля, будем знакомы?»

Или сразу повеситься на панталонах?

Чувство юмора меня не оставляло даже в самых критических ситуациях, но сейчас оно стало черным, как та самая полоса, о которой я недавно думала.

– И его величеству об обмороке тоже не докладывать? – поинтересовалась служанка.

Я покачала головой. Ну доложит она, и что дальше? Придет Стефан, обрычит меня опять, что я манипулирую своим положением – и уйдет. В лучшем случае. А в худшем придется потом опять панталоны надевать. Нет уж, спасибо, такой любви мне не надо.

Девушка еще немного потопталась и ушла, а я села на постели. Читать «Приключения Оливии» дальше мне пока не хотелось, я еще от первых томов не отошла. Поэтому я решила позаниматься спортом. Спорт обычно здорово прочищал мозги и помогал вернуться в реальность, какой бы суровой она ни была. А еще принять ее и двигаться дальше.

Правда, заняться спортом я не успела, вернулась служанка:

– Вам разрешили погулять! – сообщила она.

Я вскинула брови:

– С чего вдруг такая щедрость?

Девушка пожала плечами.

– Так вы хотите сегодня погулять или нет? Можем сейчас вас собрать, а можем вечером, после ужина.

Я вздохнула. Логичнее было бы выйти на прогулку после ужина, пройтись перед сном, подышать воздухом. Но я просто не могла здесь оставаться, особенно перед лицом относительной долгожданной свободы.

– Вам можно гулять только по парку, строго по ближайшей ко дворцу части. За мостики заходить нельзя, так мне сказали.

Я кивнула.

– Когда пойдем, госпожа Оливия?

– Ты идешь со мной?

– Да, я должна вас сопровождать. И двое гвардейцев.

На случай, чтобы ты еще чего-нибудь не выкинула, Оля.

– Пойдем сейчас.

Эти сборы показались мне чуть ли не самыми долгими в моей жизни. Даже две тысячи двадцатый, когда все сидели на удаленке, мне как работнику экстренных служб, такое испытать не пришлось. Сейчас же, запечатанная в роскоши этих каменных стен, я готова была на них бросаться. Особенно после того, что узнала.

Меня сопровождали как особо опасную преступницу: впереди шла служанка, справа и слева – гвардейцы, разве что спину никто не прикрывал. Но это видимо потому, что все бы только обрадовались, если бы кто-нибудь отправил Оливию к праотцам. Не подозревая о том, что она давно уже туда отправилась.

Стоило мне оказаться на улице и вдохнуть обжигающий летний зной, наполненный жаром солнца и ароматами второго цветения, как на глаза навернулись слезы. Я украдкой стерла их тыльной стороной ладони, совершенно не заботясь о том, как это выглядит на людях.

А зря.

Потому что прямо по курсу на меня наступала вражеская артиллерия, читай, Валери с фрейлинами. Которые весело щебетали и не замечали никого и ничего. Слуга нес над будущей королевой зонтик, он же первый меня и заметил. Споткнулся, чудом не рассыпав этот цветник своим падением.

Миг – и вот уже на меня смотрят и Валери, и ее фрейлины, а расстояние между нами неумолимо сокращается. Так, что свернуть ни у кого нет возможности, разве что прыгать в красиво подстриженные кусты.

3.8

Фрейлины пришли в замешательство, на их лицах заиграли самые различные эмоции: от смущения и страха до брезгливости (привет, брюнетка справа). Они замедлили шаг, а вот Валери, напротив, решительно направилась в мою сторону, наплевав на зонтик и яркое солнце. Подойдя ближе, королевская невеста наморщила свой маленький нос и, игнорируя меня, обратилась к сопровождающим меня стражникам:

– Темницы находятся в другой стороне! Почему вы водите опасных преступников через парк?

У меня самопроизвольно вырвался нервный смешок. В этом мире я успела побывать кем угодно, меня называли мошенницей, изменницей, плохой матерью, только не опасной преступницей. И вот, пожалуйста! Кем я окажусь дальше?

Мой смех естественно не остался незамеченным.

– Я сказала что-то смешное, Оливия? – Королевская невеста вонзила в меня взгляд-кинжал, и я не стала расшаркиваться. Если эта девчонка даже не пытается быть вежливой, то почему я должна вести себя иначе.

– Меня ведут не на ежедневные пытки, Валери. Стефан разрешил мне прогуляться в парке.

Моя последняя фраза повисла в воздухе, фрейлины перестали шептаться, даже двигаться, чтобы шелест их юбок случайно не нарушил эпичности исторического момента под названием «встреча бывшей и будущей жены». Стало так тихо, что было слышно, как вдали фонтаны разбрасывают воду, а шмели с мерным жужжанием перелетают с цветка на цветок, собирая нектар.

По лицу Валери пробежала тень, словно она сражалась с охватившими ее чувствами. Но пойти против слова короля никто не осмеливался. Разве что когда-то Оливия.

– Как благородно с его стороны, – выдавила из себя Валери, распахнула веер и начала им обмахиваться. Фрейлины на заднем плане тоже заохали и зашелестели. – Постараемся вам не мешать.

Следом уже у меня глаза расширились, а брови поползли вверх, потому что невеста отступила в сторону, пропуская и меня, и стражников. Фрейлины тоже посторонились, нырнув за Леркину спину. Словно солдаты выстроились на плацу.

Я едва подавила желание, проходя мимо них, сказать: «Бу!». Уверена, несколько точно свалилось бы в обморок. При такой жаре и в подобных корсетах – сто процентов.

Как вообще можно кому-то помешать в почти пустом парке? Кроме цветника фрейлин, я насчитала всего троих, прогуливающихся вдалеке. Очевидно, далеко не всему двору хотелось принимать солнечные ванны и получать витамин Д. Но мне предлагали вечерний променад, я выбрала черный ящик. Тьфу, столкновение с Валери!

Спустя полчаса я получила ответ на свой вопрос: как можно испортить мне прогулку в таком огромном парке? Меня буквально преследовал цветник фрейлин под предводительством новой пассии Стефана. Куда сворачивала я, туда уверенно перетекали они, раздражая меня своими перешептываниями и хихиканьем. Как итог, я очень быстро перестала наслаждаться долгожданной свободой и ходила по дорожкам среди пышных ярких клуб исключительно для того, чтобы размять ноги. Кто его знает, этого ровановского короля, когда он разрешит мне в следующий раз прогуляться!

Но плюс у приставучих фрейлин тоже был: пока я думала о них, мысли о дневниках испарились из моей головы. Для них просто не осталось места. Солнце, благоухание цветов, мраморные фонтаны, изображающие драконов, устремленных в небо – все это не позволяло мне вновь скатиться в хандру и депрессию.

Я присела на бортик самого большого овального фонтана и прикрыла глаза, стараясь выкроить для себя несколько минут уединения. Представить, что я здесь одна. Без стражи. Без Валери. Без Стефана, чья воля мрачной тенью маячила над моей дальнейшей судьбой.

Как мне убедить его меня отпустить? Домой, к Лазару. Как мне сделать это после того, что я узнала про настоящую Оливию? Признаться, что я не она? Но поверят ли мне, если даже Тимоти не верит родной матери, считая ее интриганкой? Не сочтут ли Равьеры мою правду очередной уловкой?

Я так и останусь чудовищем.

Из медитативно-философского состояния меня вырвали женские крики. Фрейлины, успевшие расположиться на лавочках напротив моего фонтана, истошно визжали и бегали туда-сюда, при этом смешно размахивая руками в белых кружевных перчатках. Присмотревшись, я заметила пчел или ос, которых они всполошили.

Дуры! Неужели их никто не учил, что рядом с пчелами лучше вести себя спокойно, размахивание рук полосатые насекомые могут принять за агрессию и перейти в атаку. Что, собственно, и случилось с одной из фрейлин. Она с силой хлопнула себя по лицу, вскрикнула, а затем свалилась на гравий дорожки.

Я действовала на вбитых в голову инстинктах: подскочила на ноги и бегом бросилась в сторону девушек. Точнее, бросилась бы, если бы мои стражи не преградили мне дорогу.

– Я не сбежать хочу, – прорычала я, – а спасти девушку. Расступитесь!

Очевидно, мой тон был королевским, потому что они подчинились.

Я в секунду оказалась возле бедняжки, лицо и шею которой уже начало раздувать от отека Квинке, предвестника анафилактического шока. Драконы, магия, а пчелиный яд все равно опасный аллерген во всех мирах. Я склонилась над задыхающейся девушкой, пытаясь осознать, как ее спасать. На Земле я бы ввела ей антигистаминное, здесь тоже было подходящее зелье, но – ой, сварить его за пару минут я не могла. Мне захотелось мысленно заорать: «Это мы не проходили», но я уже привычно заставила себя думать.

Я не могла замедлить попадание аллергена в кровь, судя по реакции, он уже там. Значит, нужен другой подход. Сделать все, чтобы девушка продержалась до приезда «скорой», то есть, до появления целителей.

– Дайте мне нож! – скомандовала я.

– Какой кошмар! – взвыла другая фрейлина и хлопнулась в обморок.

– Не давайте! – взвизгнула Валери. – Она добьет бедную Августу!

– Не давайте, – зло согласилась я и строго посмотрела на стражников. – Пусть кто-то из вас разрежет на ней корсет!

Желающих обесчестить аристократку не нашлось, поэтому мне быстренько выдали кинжал, которым я разрезала шнурки туго затянутого женского устройства для пыток. Интубацию я делать не могла, но могла урвать для моей пациентки лишний глоток воздуха.

– Кто-нибудь позвал целителей?

Валери и остальные уставились на меня как на чудо света.

Ну супер! Пока помощь подоспеет, девушка задохнется. Я не могла этого допустить. Думай, Оля, думай! Магия – суть та же наука, с ней у тебя даже больше возможностей. Аллергическая реакция – ответ иммунной системы на действие аллергена, когда сам организм буквально начинает сам себя жрать. Он бесконтрольно впрыскивает в кровь огромное количество медиаторов воспаления, остановить эту реакцию способны только глюкокортикоиды внутривенно, а здесь – зелье от аллергии. Но что, если сегодня зельем побуду я?

Как и в ситуации с Марни, я развернула над девушкой голограмму ее организма. Кажется, при этом потеряла сознание еще одна фрейлина, я не была уверена, потому что целиком сосредоточилась над спасением моей пациентки. Действовала интуитивно, но трезво, как учил меня Дэмиан, повторяя про себя, что магия – инструмент. Всего лишь инструмент. Это мой скальпель, а сегодня – моя капельница. Я принялась успокаивать одуревшую иммунную систему девушки, останавливая новое образование тучных клеток, которые провоцировали отек.

Этот было даже сложнее, чем с Марни. Потому что я чувствовала себя Гераклом, укрощающим льва. Там я была в своей стихии хирурга, здесь же ступила на стезю фармации, местной алхимии. Но у меня получилось. Спустя несколько минут отек начал уменьшаться, а девушка задышала нормально. Ее бледное лицо порозовело, а я, борясь с головокружением, с облегчением плюхнулась на дорожку.

– Кто-нибудь мне поможет? Ее нужно отнести во дворец.

Вместо того, чтобы шагнуть ко мне, гвардейцы вытянулись по струнке, потому что на площадку перед фонтаном сели одновременно сразу два дракона, мгновенно обернувшиеся Стефаном и Тимоти. Король и наследник были настроены решительно, но, глядя на меня, резко замедлили шаг. Стефан нахмурился, а брови Тимоти практически коснулись кромки волос. Только сейчас я осознала, как выгляжу, склоняясь над бедной фрейлиной с кинжалом.