Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

3.12

Ольга

Разговор с Тимоти будто вдохнул в меня еще больше уверенности, что я со всем справлюсь. В общем, справляться я начала в тот же день: вернулась к чтению записей Оливии Веттивер. Только если до этого я искала лишь заметки на полях, раскрывающие прошлое моей предшественницы, то теперь я читала все. Например, Оливия много писала о ядах, а нас еще на фармакологии учили, что все есть яд и лекарство в зависимости от дозировки.

Я не могла выйти из комнаты, не могла продолжать учебу с Дэмианом, что меня сильно расстраивало. Во-первых, потому что быть его ученицей необыкновенно вдохновляло: целитель объяснял даже самые маленькие нюансы и всегда оставался терпеливым к моим вопросам, даже к глупым и очевидным по местным меркам. С ним я начала невероятно прогрессировать в своих знаниях и навыках. Если бы не его уроки, не знаю, получилось ли бы вообще спасти Августу. Во-вторых, я испытывала вину по поводу того, что мы расстались, не попрощавшись. Что я просто уехала тем утром и даже не поблагодарила Дэмиана за все, что он для меня сделал. Не сказала ему, что он стал для меня не просто учителем, настоящим другом.

Со мной не было моего ментора, но была библиотека Оливии, и я брала от жизни то, что она мне давала. Конечно, я занималась теорией: для создания зелья мне требовались ингредиенты, но я впитывала знания, надеясь однажды (лучше рано, чем поздно) покинуть эту темницу и воспользоваться ими.

Параллельно я по кусочкам собирала историю Оливии. Ее жизнь после того, как она чуть не убила дракона Тимоти, извлечение искры. Например, меня шокировало то, что сам Стефан занимался исцелением супруги. Оливия писала об этом с особенной злобой – она винила короля за то, что он лишил ее магии. Магии, но не здоровья.

Бывшая королева была здорова, когда жила во дворце. Что же тогда ее убило? Или кто?

Стук в дверь и поворот ключа в замке заставил меня спрятать дневник под покрывало и сделать вид, что я рассматриваю закат из окна. Уже наступил вечер, поэтому я не удивилась, когда Бланш (так звали мою служанку) поставила на столик поднос с ужином. Кстати, в дворцовой тюрьме кормили совсем не макаронами. Мне подавали стейки из мяса и рыбы с кашей и овощами, а на десерт яблоко или персик. Однажды был даже утиный паштет. По королевским меркам скромно, по моим – сытно, вкусно, практически ПП.

Сегодня шеф-повар приготовил для меня заливное: кусочки мяса и овощей в желе. Он явно был в курсе, что мне требуется коллаген.

Бланш все разложила, но не спешила уйти, склонилась ко мне и сообщила:

– Вас просят о встрече, госпожа Оливия.

– Тимоти? – воодушевилась я.

Я даже не скрывала, что хочу снова его увидеть, но мальчик за всю неделю так и не появился.

– Нет, – покачала головой служанка. – Госпожа Августа.

Неожиданно, но я уже привыкла к тому, что заскучать в одиночестве мне здесь не дадут. Не тюрьма, а проходной двор! Но просьба девочки, как минимум, интриговала. Решила поблагодарить меня за спасение или отправлена с поручением от королевской кобры?

– Я готова ее принять, – кивнула я.

Пока Бланш бегала за фрейлиной, я успела не только прикончить ужин (как у всех докторов и других спасателей жизней, у меня была безумно вредная привычка есть очень быстро), но и отнести все дневники, которые я сейчас читала, в тайник. Почему-то мне казалось, что я брала их в большем количестве, но, видимо, казалось. Сложив все на столе, я поспешила закрыть комнату с секретом, вытащив волшебный ключ, и вернуться на диванчик. Как раз вовремя: ко мне пожаловала Августа.

Хорошенькая блондинка неуверенно шагнула в мою комнату и присела в глубоком дворцовом реверансе.

– Добрый вечер, госпожа Оливия. Благодарю вас за то, что согласились на эту встречу.

У нее был красивый мелодичный голос, как у тех, кто занимается пением. Не удивлюсь, что девочка действительно музицирует и поет. Именно что девочка, потому что мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что она если и старше принца, то от силы на пару лет. Не удивительно, что Лерка решила пустить в расход этот хрупкий цветочек? Или это все маска?

– Вы меня заинтриговали, Августа, – призналась я. – Мой сын передал мне вашу благодарность, но так же сообщил, что вы не можете поблагодарить меня лично. Что изменилось сейчас?

– Я здесь из-за него, – выпалила фрейлина и неожиданно упала передо мной на колени. – Госпожа Оливия, спасите Тимоти!

Спасти?! У меня все оборвалось в груди. Что я умудрилась пропустить?

– Что с ним? – Я подскочила с дивана. – Он ранен?

– Тим в тюрьме. Король арестовал его.

Да чтоб у этого короля арестовыватель сломался!

– За что? – выдохнула я, и прикусила язык. И так понятно, за что. Точнее, из-за кого. Из-за тебя, Оль. Ты нашла с мальчиком контакт, его отцу стало завидно, что с Тимоти у тебя есть контакт, а у его величества никаких с тобой контактов. Вот он и зверствует.

– Говорят, за своеволие, – объяснила Августа. – Госпожа Валери просила его величество передумать, но у нее ничего не получилось. Вы моя последняя надежда. Если король кого-то и послушает, то только вас!

Я не знала, просит фрейлина искренне, или меня втягивают в очередную дворцовую интригу, но успела не на шутку завестись. Стефан, гад! Значит, одного моего сына ты отправил в сад, а другого решил посадить под замок! Я так просто этого не оставлю.

– Послушает, – грозно пообещала я Августе. – Я освобожу Тимоти. Ступай.

Она кивнула, а я попросила вернувшуюся Бланш передать, что требую встречи с королем. Я так и сказала: требую! Но что удивительно, это сработало. За мной явились гвардейцы и снова повели длинными коридорами. Я надеялась, что не в темницу за неподобающее обращение к чешуйчатому монарху. Но массивные двустворчатые двери, которые передо мной распахнули, ничем не напоминали вход в тюрьму. Хотя, шагнув вперед, я подумала, что предпочла бы темные казематы. Потому что привели меня в спальню. В королевскую спальню.

Свечи в длинных подсвечниках ярко освещали мрачноватую, в темно-бордовых тонах, огромную комнату. Тяжелые шторы были задернуты, на стенах висели мечи, в потухший камин можно было забраться целиком и встать в полный рост. Кровать тоже не подкачала: на такой можно друг друга не найти. Но что-то мне подсказывало, от Стефана не спрятаться. Вот и сейчас король развалился в черном кожаном кресле и потягивал из изящного бокала темно-красный напиток. Но, стоило мне появиться в поле его зрения, сразу же вонзил в меня взгляд.

– Отпусти Тимоти, – приказала я, стоило створкам двери захлопнуться за моей спиной. – Он не виноват в наших разногласиях.

Стефан вновь пригубил напиток и сообщил:

– Идет. Цену ты знаешь.

3.13

– Ты вообще нормальный? – слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела их остановить. Не лучшее, что можно сказать злому пьяному дракону. В том, что он пьян, сомнений не оставалось, я медик, и отлично понимала, как это выглядит. Хотя, может, я ошибаюсь, и он тут вишневый сок пьет? А глазами сверкает, потому что у него особенность такая?

Стефан поднялся из кресла в одно мгновение, я даже вздохнуть не успела. Поднялся и оказался рядом со мной, выбивая своей близостью воздух из моей груди.

– Я все думал, когда ты придешь. Как у тебя налажено информирование, – хмыкнуло его драконье величество, игнорируя мой комментарий про нормальность. – Выходит, отвратительно. Или за Лазаром ты просто прибежала быстрее, Оливия?

Он провел ладонью по моей щеке, но эта ласка была лаской ровно настолько, насколько можно считать нежностью прикосновение ползущей по твоему телу экстремально ядовитой змеи.

Я подавила желание отступить назад.

– Я узнала сегодня, – сказала, глядя ему в глаза. – Серьезно, Стефан? Ты посадил собственного сына в темницу, чтобы проверить меня? Чем ты тогда от меня отличаешься?

Сейчас его глаза сверкнули уже не от вишневого сока, или что там осталось стоять в бокале на столике.

– Не смей сравнивать мой поступок с твоим.

– Почему? В прошлый раз Тимоти разочаровался в матери, в этот раз – в отце.

– Я узнал, что Лазар жил у тебя, Оливия. Ты прятала его, несмотря на…

– И спрятала бы снова, – перебила я. – И Тимоти заодно. Потому что ненависть ко мне превращает тебя в чудовище, Стефан.

– Я и есть чудовище, – усмехнулся дракон, запуская пальцы в мои волосы. Стягивая их в горсть с такой силой, что мой подбородок невольно дернулся наверх. Стефан коснулся его пальцами, а после скользнул ладонью по моим губам. – Если бы я мог просто тебя убить… но ты как отрава. Даже на расстоянии продолжаешь сводить с ума.

Да-да, это я отрава, а не ненависть, которая тебе затуманивает разум в сочетании с тем, чего ты набуздырился.

– Охотно верю, – сказала я. – Но чудовищем лучше быть не с самыми близкими, в противном случае рискуешь оглянуться и обнаружить, что их у тебя не осталось.

– По себе судишь? – зло выплюнул Стефан.

– Разумеется. Я свое самое ненаглядное пособие.

Интересно, если я ему сейчас скажу, что я иномирянка, что он сделает?

Хотя лучше не проверять. Он и так ноздри раздул, того и гляди, драконом обернется и затопчет.

– Отпусти Тимоти, – сказала я. – Ты его единственная опора, не лишай сына того, что его держит.

– Тебе надо было думать об этом раньше, – процедил дракон.

– Не подумала! Раньше я не подумала! – огрызнулась я, чувствуя, как пальцы на моих волосах сжимаются все сильнее. – Может, уже хватит жить прошлым, Стефан? Ненавидишь меня – отыгрывайся на мне, не на детях. Они тут вообще ни при чем. Тимоти не сказал тебе про Лазара, потому что знал, как ты отреагируешь…

– Тимоти не сказал мне про Лазара, потому что все еще тебя любит, Оливия, – выплюнул он мне в лицо, неожиданно резко разжал пальцы и шагнул назад. – Потому что верит, что ты его не уничтожишь легко, по щелчку пальцев. Как чуть не уничтожила в прошлом. Что ты там говорила про опору, Оливия? Я просто не даю ему упасть.

Я вздохнула. Есть боль, от которой очень сложно избавиться… да что говорить. Боль от предательства мужа, Наташины жестокие слова довели меня до инфаркта. Если растянуть это состояние на годы, как случилось у Стефана, то сложно даже представить, каково это. Снова и снова сгорать в огне предательства. Задаваться вопросом – как я это могла пропустить? Почему все вышло так, как вышло, могла ли я что-то исправить, и так далее, и снова и снова, по замкнутому кругу. Странно, что Стефан еще в своем уме, если он живет с этим столько лет. Странно… и необычно, потому что такие мужчины обычно не заморачиваются по поводу женщин, будь она хоть какой угодно красавицей, умницей, добродетелью и бегай за ним, как милая зайка.

– А ты? – напрямую спросила я, заставив дракона опешить.

– Что – я?

– Ты все еще любишь меня, Стефан?

Дракон прищурился, будто соображал, что лучше из меня сделать – стейк средней прожарки, ростбиф или люля-кебаб – вон сколько шампуров висит на стенах. Я увидела, как на его шее запульсировала жилка, кулаки сжались.

– Любовь? – выплюнул он. – Нет, Оливия. Я тебя никогда не любил. Любить можно что-то чистое, бесконечно прекрасное, ты была моим наваждением долгие годы.

– Понятно, – сказала я.

– Что тебе понятно? – зло произнес он.

– Что ты меня никогда не любил, что же еще, – пожала плечами я. – Но мы отклонились от темы. Отпусти Тимоти, я обещаю, что…

Стефан впечатал палец в мой рот столь стремительно, что я не успела даже вздохнуть.

– Твои обещания ничего не стоят. Никогда не стоили.

Нет, с ним нельзя говорить от лица Оливии, это бессмысленно. Он же здравомыслящий дракон, но в ее присутствии на него словно какое-то затмение находит, разрушающее его и всех окружающих. А значит, если я хочу сдвинуться с мертвой точки, мне придется рискнуть. Всем, чего я уже добилась, но… это того стоит. Наверное. Не попробуешь – не узнаешь.

– Оливия умерла, Стефан, – сказала я, глядя ему в глаза. – Незадолго до твоего появления. Я оказалась в ее теле не по своей воле, и я ничего не могу изменить. В вашем прошлом. Но я могу и хочу прожить жизнь, которую мне подарила судьба, свободной, а не под гнетом твоей ненависти, которая адресована другой женщине. Хочу помогать людям. Спасать им жизни.

Я глубоко вздохнула и вытолкнула из себя опасные слова:

– Меня зовут Оля. Ольга. Я врач, и я из другого мира.

3.14

Стефан непонимающе моргнул, словно я вдруг заговорила на другом языке, а затем серьезно уточнил:

– И как называется твой мир?

– Земля, – ответила я, не зная, радоваться мне или насторожиться.

– Земля, – повторил Стефан и вдруг расхохотался. – Как удобно.

Значит, все-таки надо было насторожиться.

– Ты знаешь о Земле?

– Все с недавних пор знают о Земле. Ты хотя бы другой мир придумала, Оливия! А не копировала императрицу Вейсмейстрии.

– Императрицу?

Мои брови взлетели вверх. Я не особо интересовалась другими странами и королевствами, не до того было, помнила только про волшебных кроликов из провинции, которая как раз находилась в этой империи. Но сейчас мое сердце резко ускорило свой ритм. Несмотря на то, что я эту императрицу знать не знала, все равно почувствовала некое облегчение от того, что я такая не одна. Такое случается, и, если она императрица, значит, ее не сожгли на костре за страшное признании в иномирном происхождении.

– Значит, она сможет подтвердить мои слова!

– Не сможет, – выплюнул Стефан. – Не станет. Потому что твой возлюбленный Кристоф в прошлом году похитил ару Эрхольд, которая носила под сердцем принцессу, и чуть не развязал войну между Вейсмейстрией и Рованом. Как ты понимаешь, теперь между нашими государствами достаточно напряженные отношения. Я не стану беспокоить чету Эрхольд ради тебя. Хотя это ты как раз прекрасно понимаешь, не так ли, Оливия?

Я прикусила губу и спрятала руки за спину, очень хотелось схватить со столика бутылку и нарушить клятву Гиппократа про «не навреди» о твердолобую драконью голову. Неглупую голову, между прочим, просто упрямую. Нет, я не буду бить Стефана. Лечи его потом! К тому же, вряд ли у меня бы получилось дотянуться до столика: дракон по-прежнему меня держал, крепко зафиксировав.

А Кристоф с Оливией были два сапога пара. Факт! И даже дети не останавливали их в войне за власть. Учитывая тесные отношения этих двоих, Стефан может решить, что Кристоф успевал слать письма «возлюбленной» с тайной информации.

Значит, пойдем другим путем.

– Она доктор?

– Что?

– Императрица целительница?

– Насколько мне известно, нет. Она бизнес-леди.

Услышав знакомый термин, я приободрилась. Это не шутка! Императрица из моего мира. С ума сойти!

– К чему ты клонишь?

– Испытай меня. Спроси. Оливия, конечно, была та еще выдумщица, но не могла обладать моими знаниями и навыками…

Стефан встряхнул меня как куклу, отчего я поперхнулась словами. Теперь на меня смотрел еще более злой дракон.

– Ты сама себе противоречишь, Оля-Ольга, – прошипел он. – У тебя был шанс признаться во всем еще тогда, когда ты якобы перенеслась в это тело. Но ты решила изображать Оливию.

– А что мне было делать? – спросила спокойно. – Я только что умерла и воскресла. Я хотела жить.

– Тогда почему тебе не жилось спокойно? Зачем надо было приезжать в столицу ради мальчишки, который тебе никто? Не стыкуется.

– Все очень даже стыкуется, – возразила я. – Я приютила этого очаровательного ребенка, благодарила каждый день, когда он делился со мной своей драконьей магией, возвращающей мне здоровье. И когда приехал Тимоти и забрал Лазара, что я должна была делать? Смириться?

– Не расплачиваться за его свободу своим телом?

Мои щеки вспыхнули, когда я вспомнила нашу близость в темнице.

– Я сделала бы что угодно ради того, чтобы Лазар жил.

Хватка на волосах вдруг ослабла, Стефан больше не пытался вырвать их большую часть, но взгляд мой не отпустил, продолжая всматриваться в мое лицо. Очевидно, в поисках лжи. Но я собиралась его разочаровать – сейчас я была с ним максимально честной.

– А Тимоти? Ты же не будешь убеждать меня, что твоя память тела заставила тебя полюбить всех, кого любила Оливия?

– Если я и успела что-то понять о своей предшественнице, так это то, что она любила лишь себя. А насчет Тимоти… Там, в другом мире, у меня осталась дочь, Стефан. Последний наш разговор завершился ссорой, я даже не успела сказать ей, что люблю ее. Тимоти напомнил мне Наташу, ребенка, которому не хватило материнского тепла. Наверное, у меня не получилось бы оставаться к нему равнодушной, даже если я бы этого хотела.

Стефан прикрыл глаза, словно мои слова приносили ему боль, а затем отпустил, если не сказать – оттолкнул меня так резко, что я едва устояла на ногах.

– Уходи, – приказал он.

Он отвернулся, словно видеть меня не мог. Король добрел до кресла и упал в него, будто на его плечи опустилась тяжесть целого замка, если не всего королевства. Обо мне он словно забыл.

Я его понимала: если Стефан мне поверил, то он сейчас осознает и переживает смерть жены. И, если честно, мне хотелось последовать его приказу и покинуть зону этих переживаний. Но что-то не позволяло мне оставить его одного. То ли медик во мне проснулся, то ли просто потому, что я его понимала. Мне самой пришлось долго мириться с собственной смертью, как и с предательством близкого человека.

Поэтому ноги сами собой принесли меня к креслу, в котором полулежал король-дракон.

– Мне жаль, – прошептала я, протянув руку и робко коснувшись его плеча. Сколько раз я утешала близких моих пациентов? Оливия не была моей пациенткой, я ее не спасала, я просто пришла после нее. Но все равно почему-то сейчас очень остро чувствовала его боль.

Из груди мужчины вырвалось такое утробное, звериное рычание, что я инстинктивно отскочила. Точнее, отскочила бы, но сильные пальцы сжали мое запястье, притягивая к себе.

– Будут тебе испытания, Оля-Ольга. Завтра докажешь, что ты с Земли. А если у тебя не получится, то отправишься в темницу. Теперь уже навсегда.

Я сглотнула, высвободила пальцы и на выход отправилась чуть ли не бегом. В голове теперь крутилась мысль, что надо было все-таки настоять на разговоре с императрицей.

3.15

Все эти дворцовые интриги меня порядком утомили. Равно как и недоверие Стефана: хотя я прекрасно понимала, что у него есть все причины не доверять Оливии, причин не доверять мне у него не было. Я так и не поняла, поверил он мне или нет, у меня вообще создалось ощущение, что Оливия была его наваждением, и теперь, когда ее не стало, он как будто лишился важной части себя. Я бы и хотела проникнуться чувствами по этому поводу, но у меня была и своя жизнь, которую нужно строить. Я не ждала извинений по поводу уже произошедшего, бог с ним. Я просто хотела вернуться туда, где меня любят и ждут, а не подозревают во всем нехорошем просто потому что.

Но нет! Темница, если не сдашь экзамен! Как тут чувствами проникаться, когда снова хочется шмякнуть короля чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы мозги на место встали?

Единственное, что меня радовало, так это то, что здесь есть еще одна попаданка! А это значит – в перспективе, что мы с ней когда-нибудь сможем увидеться! Поговорить… я бы так хотела поговорить с той, кто родился и жил на Земле, а потом оказался здесь и выжил! И не с самой собой, спасибо, мне диагнозы из психиатрии не нужны.

Поэтому на утреннюю встречу, когда притихшая Бланш помогала мне одеться, я шла собранная и спокойная. Несмотря на все, что со мной здесь произошло, и хорошее, и плохое, несмотря на все хорошее, что мне удалось сделать, я допустила одну серьезную ошибку. Я действительно должна была рассказать Стефану, кто я такая. Возможно, не когда он бросил меня в ванну – тогда я была в шоке, но вот когда прилетал второй раз – вполне. Я изначально не должна была ему позволять смотреть на себя как на преступницу, то есть на свою жену. Но теперь уж что. Сделанного не вернешь, зато в настоящем я вполне могу себя вести не как Оливия, а как Оля.

– Говорят, его величество очень зол, – шепнула мне служанка перед выходом.

– Это его обычное состояние в последнее время, – хмыкнула я.

Бланш открыла рот: разумеется, Оливия бы такого не сказала, а я… ну а что я, начинать с утра новую жизнь – значит, начинать со всеми.

Всю ночь я думала о том, как Стефан собирается меня проверять, но так ничего и не придумала. Во-первых, потому что он сказал, что с Вейсмейстрией благодаря усилиям Кристофа Вальдена они не дружат. Во-вторых, потому что при всей своей небедной фантазии не могла представить, как король выкладывает передо мной тест в стиле ЕГЭ на сто страниц с вариантами ответов:

Назовите страну, которой не существует на Земле:

1.1 Россия

1.2 Великобритания

1.3 Япония

1.4 США

1.5 Тарапания

Ну и все в таком же ключе. Откуда ему самому такое вообще знать, если он с Вейсмейстрией не имеет глубоких дипломатических контактов?

Стража проводила меня на этот раз не в спальню (и на том спасибо), а в знакомый мне уже темный кабинет, где в прошлый раз у нас не получилось конструктивного разговора. В молодости я была немножечко суеверна и старалась надевать на экзамены одну и ту же одежду, выбирать «удачные» маршруты до универа и избегать неудачных. Но вот на выбор экзаменационной аудитории я никогда повлиять не могла, равно как и в этот раз. При мысли об этом с моих губ сорвался смешок, и Стефан, сидевший в кресле, нахмурился:

– Ты не слишком рано веселишься, Оли… Ольга?

– Главное, чтобы поздно не было, – философски отозвалась я, и тут в кресле, плотно придвинутом к столу, кто-то шевельнулся. Точнее, сначала я увидела огненную макушку, и первой мыслью была мысль о Дэмиане. Сердце совершило кульбит, но тут мужчина поднялся из кресла, и я поняла, что ошиблась.

Во-первых, у него были длинные волосы, заплетенные в косу. Во-вторых, цвет был более ярким, и еще отчетливее он выделялся на фоне черного мундира, так напоминавшего мрачные одежды Стефана. Глаза у него были подернуты туманной дымкой, и в первый момент я подумала, что он полностью слепой, но…

– Д’Амир Грацлав, – представился он, шагая ко мне и протягивая руку, в точности туда, где я стояла. – Старший зодчий, первый советник правящего князя Эйрузии.

Эйрузия – государство земных драконов. Это я успела вычитать, пока изучала мироустройство. Особо не углублялась, конечно, но, по крайней мере, полученных знаний хватало, чтобы не выглядеть как туземец из племени, отказавшегося от благ цивилизации, на материке, впервые увидевший посла отдельно развитого государства.

– Рада знакомству. Я Ольга Ростова, – представилась девичьей фамилией и пожала ему руку на автопилоте.

Земной улыбнулся, а Стефан нахмурился. Только тут я поняла, что, кажется, первую часть теста прошла, даже об этом не задумавшись. Потому что местная знатная дама на протянутую мужскую руку смотрела примерно бы как тот туземец на смартфон.

– Садись, – тяжело произнес Стефан, поднимаясь из-за стола, – Д’Амир вчера ночью прибыл в столицу и любезно согласился помочь нам… определить твое происхождение.

Дипломат!

– То есть выяснить, не вру ли я, – земной оказался просто душкой, потому что отодвинул для меня соседнее кресло, в которое я с удовольствием опустилась.

Все-таки женщины, что земные, что местные, любят галантных мужчин. А не угрюмых параноидальных правителей! Я чуть было не сказала это вслух, но поняла, что это перебор. Да и вообще, с чего я так завелась? Мне это не по возрасту и не по статусу.

– Называй это как хочешь, – Стефан сказал это холодно, и, когда мы все устроились в креслах, произнес: – Д’Амир, будьте так любезны, побеседуйте с Ольгой на земные темы.

– С удовольствием с вами пообщаюсь, – я наградила земного улыбкой, и он ответил мне тем же. Сейчас, когда он оказался в полумраке падающей глубокой тени от тяжелой портьеры, дымка в его глазах стала менее плотной. Об этом я тоже знала: благодаря особенности их расы, земные драконы отлично видят в темноте. При этом их зрение днем или при искусственном свете оставляет желать лучшего, при солнечном же они практически слепнут, но зато у них обостряются все инстинкты – они слышат на несколько километров, чувствуют малейшее колебание воздуха или земли, и все в том же ключе.

– Но, прежде чем мы приступим, – я посмотрела на Стефана, – я хочу, чтобы ты дал слово, что отпустишь меня и позволишь мне вернуться в провинцию, где все для меня началось. Если я пройду твой тест.

Взгляд Стефана стал тяжелым, как веса атлета перед олимпийским соревнованием.

– Хорошо, – спустя полминуты не менее тяжелой паузы, все-таки вытолкнул он, – даю тебе слово короля.

– Замечательно, – теперь уже с совершенно легким сердцем я повернулась к земному. – О чем вы хотели меня спросить?

– Ну мы же не на экзамене, право-слово, – он как будто мысли мои читал. – Давайте просто поговорим, Ольга. Например, что вы больше всего любили на Земле?

Я задумалась.

– Свою работу. Я начинала как рядовой врач и доработалась до заведующей отделением, но это никогда не было для меня главным, – странное дело, говорила я с земным, а мурашки по коже ползли от взгляда совершенно другого дракона, – самым важным для меня всегда было спасение жизни. Восстановление здоровья. Когда я справлялась… у меня появлялись крылья.

– А было такое, что вы не справлялись?

Меня окатило холодом. Не потому что земной пытался меня зацепить, просто я знала, что у любого врача есть такой опыт. Никому этого не избежать, если ты идешь в медицину, и к этому надо быть готовой.

– Это самое ужасное, что можно себе представить, – призналась я. – Знаете, у нас, на Земле, принято считать, что медики – крайне циничный народ, привыкший к смерти и боли. Так вот, это не так. По крайней мере, в большинстве случаев. С этим невозможно смириться. Даже если ты знаешь, что сделала все, что могла, выложилась на полную, все равно тебе кажется, что могла еще чуточку больше, и тогда… в молодости так казалось. Потом я поняла, что я действительно делаю все, что могу, в рамках своей компетенции. Но я не Господь Бог.

– Вы верите в Бога?

– Да. Точнее… я верю во Вселенную. В Высший Разум, в того, кто создал наш мир… то есть миры. В другие миры и инопланетян я до того, как здесь оказалась, не верила.

– В инопланетян? – вскинул брови Д’Амир.

– Да, у нас есть много фантастических фильмов и о дружественных расах, и о тех, кто мечтает захватить Землю. Но это так, – я отмахнулась. – Реальность оказалась совершенно иной.

– Иной? Почему же?

– Ну… у вас нет летающих тарелок.

– Летающих…тарелок?

– Это космический транспорт. Для перемещения в космосе, – я автоматически подняла голову, как будто могла увидеть над собой звездное небо.

Земного невероятно заинтересовали рассказы о пришельцах, и он расспрашивал меня про это с таким интересом, как будто забыл, зачем мы здесь. Я, если честно, тоже забыла: мы поговорили и о местах, где я успела побывать во время своих путешествий, и о любимых городах, и блюдах, даже успели зацепить тему Красной поляны, о которой Д’Амир расспрашивал с таким же энтузиазмом, как про инопланетян.

По-моему, мы говорили больше двух часов, лично у меня уже в горле першило, когда земной произнес:

– Эта женщина точно с Земли, Стефан.

И я вздохнула, потому что тяжесть рассыпалась как гора на камни. Моя, по крайней мере, точно, потому что голос Стефана по-прежнему звучал как рокот глубин океана.

– Хорошо. Ты свободна. Сегодня же сможешь уехать.

Мне бы, наверное, надо было порадоваться, но у меня как в притче про победу мудреца над лесным… гм, чудовищем, вкус победы был какой-то странный. Видимо, все эти интриги и впрямь не на шутку меня утомили, потому что ну что я за женщина такая? Сама же хотела на свободу, а теперь даже порадоваться толком не могу.

«Нормальная такая женщина», – подсказал внутренний голос.

Я не стала отвечать, потому что курс по психиатрии меня очень сильно впечатлил.

А вот стоящего у дверей Тимоти, когда я поднялась, я точно не рассчитывала увидеть. Я даже не услышала, когда он вошел! Но сейчас он смотрел на меня так, будто я его предала снова.

– Значит, это правда? Ты не она, – выдохнул он.

Я же не успела сказать даже «мне жаль», когда мальчик развернулся и покинул кабинет, оставив дверь распахнутой настежь.