Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

5.5

Стефану было не привыкать взаимодействовать с правителями разных стран и драконами самого разного уровня, мой уровень ограничивался комиссией из Министерства здравоохранения, поэтому, не будь Лазара, я бы, наверное, пасанула. Но мне по большому счету от Великого князя нужен был великокняжеский секрет, как спасти сына, поэтому, когда его более чем притязательный взгляд прогулялся по мне, я не отвела глаз.

– Стефан, – голос этого дракона звучал, как рокот рождающейся в глубине недр земных лавы. – Дозорные доложили о твоем внезапном визите. Рад приветствовать тебя и твоих спутников в Эйрузии.

– Благодарю, Риаран. – Стефан коснулся моей руки. – Позволь представить тебе Ольгу. Мою будущую супругу.

У меня не отвисла челюсть исключительно потому, что я не привыкла выглядеть пускающей слюни перед незнакомыми людьми. Или драконами.

– Рад знакомству, Ольга. Премного наслышан про вас от Д’Амира. – Взгляд светлых глаз снова прогулялся по мне, и, честно говоря, было вообще непонятно, что он там увидел и увидел ли что-то. – По забавной случайности сейчас у меня в гостях моя будущая супруга и Искра. Антония.

Он не обернулся, что показалось мне, мягко говоря, неуважительным, но от встречающей нас толпы отделилась невысокая молоденькая девушка с пышными формами, ее темные волосы были заплетены в две такие длинные и толстые косы, что я даже приблизительно представить себе не могла, какой они густоты и как она за ними ухаживает. Здесь вся одежда больше напоминала средневековую, вот и она еле дышала в сдавившем ей пышную грудь и талию платье, но глаз не подняла, только присела в реверансе, приветствуя нас.

Риаран движением руки отпустил ее, и Антония снова скрылась в толпе, а мне захотелось пнуть местного правителя под коленку. Феминизма на него нет! У-у-у, до чего же местные драконы трудновоспитуемые.

– Срочность твоего визита говорит о том, что дело не терпит отлагательств, поэтому прошу за мной, Стефан. – Он посмотрел на короля Рована, как будто он тут был единственным, с кем Великий князь готов разговаривать. – Остальных пока разместят с удобствами и накормят с дороги. И вашего… звереныша тоже.

– Это мой сын, – вырвалось у меня, я еще сильнее захотела пнуть князя. Но теперь уже куда-нибудь, где больнее.

Стефан сжал мою руку – видимо, чтобы я ему тут дипломатический скандал не устроила, и произнес:

– Ольга пойдет со мной.

За это я была ему благодарна. В смысле, за то, что не стал играть в эти мужские примерки – чей хвост длиннее и толще. Равно как и за то, что не поддержал местного правителя в его «бабе не место в мужских разговорах».

Князь хмыкнул, а Тимоти кивнул Стефану, подтверждая, что позаботится о Лазаре. Я поблагодарила принца взглядом и зашагала по живому коридору вместе с королем и князем. Земля здесь ощущалась иначе, она как будто вибрировала под ногами. Прожив не день и не два в этом мире, я уже понимала, что так чувствуется иной вид магии. Если рованскую магию я сразу приняла – телом, эмоциями, чувствами, то здесь меня просто потряхивало от чужеродной силы.

Вот же чудеса-то!

От чудес магических меня отвлекла женщина, высокая, в идеальном, роскошном светлом платье с роскошной вышивкой и поясом, подчеркивающим осиную талию, она за что-то отчитывала представленную нам Антонию. Мне хватило одного взгляда на нее, чтобы понять: свекровь. Мать Риарана читалась в ней так же отчетливо, как в нем самом – махровый шовинист. Девушка же стояла, опустив глаза, не произнося ни слова, покорно принимая все, что ей там высказывали.

– Значит, вы прибыли их-за неудачного раннего оборота, – произнес князь, когда мы шагнули в одну из пещер. Высоченная скала приняла нас в свои тяжелые объятия, позволив легко пройти в выбитый в камне проход, украшенный какими-то символами, втроем.

Хотя сюда и вдесятером можно было влезть.

– Да. Именно так, и я надеюсь, что еще не поздно, – произнес Стефан. – Мы и так потеряли несколько дней перелета.

– Как показывает мой собственный опыт, здесь дело не в днях, – произнес князь. – Точнее, не только в днях. Прошу.

Мы оказались у лестницы, уводящей вниз, на глубину. В этой глубине было темно, хоть выколи глаз. Поэтому когда Стефан вслед за князем увлек меня за собой, я невольно вцепилась в его руку. Но – и это удивило меня еще сильнее, чем все мощнее покалывающая кожу иголочками магия земных – я не споткнулась в окутавшей меня кромешной тьме. Не улетела вниз, не поцеловала князя между лопаток (из-за его роста при малейшей досадной оплошности произошло бы именно это). Потому что видела абсолютно все!

– Так работает магия земных, – пояснил Стефан, очевидно, прочитав изумление на моем лице. – Она воздействует на твое зрение, и ты видишь, как и любой из местных драконов, даже в абсолютной темноте.

Кажется, теперь я поняла, зачем здесь все эти символы – на стенах они были видны тоже.

Мы закончили спускаться, оказавшись в настоящем подземном дворце! Здесь были и анфилады, и коридоры, и портретная галерея, и… ни одного светильника, только та самая магия земных. Стража расступилась, пропуская нас в кабинет Великого князя, в котором даже была имитация окон! Видимо, специально для особых гостей, как мы, чтобы не словили клаустрофобию.

В остальном это был самый обычный кабинет, со стеллажами, книгами, в роскошных бордовых тонах, с виньетками на обоях и даже симметричными гобеленами, протянувшимся справа и слева от двери. Я не стала рассматривать их сюжеты, мне было не до этого, я хотела как можно скорее узнать, как можно помочь Лазару. Поэтому с нетерпением опустилась в кресло, которое отодвинул для меня Стефан и посмотрела на князя. Его внешность здесь, под землей, изменилась – вероятно, от близости родственной дракону стихии. Черты лица стали резче, обозначая в нем опасного хищника, глаза перестали быть бесцветными и сейчас горели, как раскаленная лава, взрезанная стилетами вертикальных зрачков.

– Если не в днях, тогда в чем? – спросил Стефан. – Как нам удержать человеческое сознание в драконенке?

– Нужно сильное потрясение. – Князь почему-то смотрел на меня. – Угроза жизни того или той, кого этот ребенок очень сильно любит.

Ничего себе, заявление!

– А помягче никак нельзя? – уточнила я.

– Если бы было можно, вас бы здесь не было. – Риаран перевел взгляд на Стефана. – Вам нужно вытащить человеческое сознание, отодвинутое зверем на второй план, сделать это можно только через крайне опасную ситуацию. В момент, когда это произойдет, зверь бросит все ресурсы на защиту, его власть ослабнет, и человек сможет выбраться, если он еще там остался. Только так вы сможете его вернуть.

Стефан нахмурился:

– Через какую опасность вернулся ты?

Князь положил руки на стол, и я обратила внимание на тяжелый перстень у него на безымянном пальце. Его тоже испещряли светящиеся сейчас символы.

– В моем случае мать столкнула мою сестру-близнеца в жерло вулкана.

5.6

Я представила как лечу в пропасть, навстречу кипящей лаве, и мне резко стало нехорошо. Еще больше меня впечатлило, что это сделала мать. С собственной дочерью. А если бы не получилось? И получилось ли вообще?

– Надеюсь, с вашей сестрой все хорошо, – пробормотала я.

– Конечно, – зрачки Риарана дрогнули. – Я успел спасти ее, а после обернулся.

Я облегченно вздохнула и побарабанила пальцами по ручкам кресла, в котором сидела.

– На Земле тоже существуют такие методы психотерапии, и иногда это работает…

Я хотела сказать – не факт, что это сработает с Лазаром, у мальчика за детство было столько потрясений, что у других не наберется и за всю жизнь. Отсутствие материнской любви, потеря отца, порицание общества. Ему пришлось буквально бороться за себя, и это была битва не на жизнь, а не смерть. Дневник, подброшенный дрянью Лерочкой, стал последней каплей для детской психики. Уверена, она просто заблокировала все болезненные воспоминания. И мы можем как спасти его, так и передавить. Добавить в эту бочку еще больше дегтя, и после никогда не отмыться.

Я хотела все это озвучить, но меня перебил Стефан:

– Оля не станет рисковать собой ради этого мальчишки!

Он сказал это так уверенно-категорично, что у меня задергался глаз. Особенно на «этом мальчишке».

– Кхм-кхм, – громко прокашлялась я и выразительно посмотрела сначала на Стефана, а затем на князя. – Ваше сиятельство, можно мы с его величеством переговорим наедине?

– Как пожелаете, – Риаран поднялся, провожая нас. – Для вас приготовят гостевые комнаты. Обсудите все.

Мы тоже поднялись и направились к выходу. Когда я уже была в дверях, князь добавил:

– Не волнуйтесь, Ольга. Не все готовы рисковать собой ради детей. Вы молоды и еще сможете родить новых.

– Ваша мама руководствовалась теми же соображениями? – поинтересовалась я. Возможно, это было недипломатично, но я не смогла смолчать. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что я бы рисковала жизнью Тимоти или Наташи. – Сама она в жерло вулкана не прыгнула.

Глаза Великого князя яростно вспыхнули:

– Посмей кто-нибудь из моих подданных так отозваться о моей матери, он был бы наказан по всей строгости. Но вы гостья не только в Эйрузии, но и в нашем мире. Поэтому на первый раз я вас прощаю.

Знаю я таких мужчин: у моего бывшего мужа мама тоже была «святая», а я всегда неправа. Свекровь очень обрадовалась, когда мы развелись. Риарану даже невесту наверняка мать выбрала, тихую и покорную. Не завидую я этой девушке. Ой не завидую.

– Она не твоя подданная, Риаран, а моя невеста, – голосом Стефана можно было приморозить к полу. Он был подобен водопаду с ледяной водой. – Все претензии, которые ты высказываешь ей, ты адресуешь мне.

Взгляды драконов схлестнулись, словно они сражались на каком-то невидимом уровне. Возможно так и было, потому что меня будоражило магией то со стороны одного, то со стороны другого. Но я не собиралась развязывать конфликты между странами или ходить со своим уставом в чужое государство, мне тут личных конфликтов хватало. Поэтому я просто кивнула князю и по-королевски, с высоко поднятой головой, выплыла из его кабинета.

Так я и плыла, пока мы не оказались в отведенных мне покоях. Вообще-то, это оказался «номер» с двумя спальнями, соединенными общей гостиной-садом, напоминающей беседку в скале. Пока я находилась под землей, меня потряхивало от магии, когда мы оказались на поверхности, чуть-чуть отпустило.

– Ол-ля, – вопрос, как Стефан умудрялся рычать мое имя, в котором не было буквы «р», но для этого наверняка нужно было родиться драконом, – ты не станешь делать ничего, что может угрожать твоей жизни или здоровью!

Меня и так дико раздражало собственное бессилие в этой сложной ситуации с Лазаром, а король Рована еще и сыпал соль и перец на мою рану.

– Вы ничего не забыли, ваше величество? – поинтересовалась я, скрестив руки на груди. – Тебя забыла спросить, как мне поступать с моим сыном!

– Он не твой сын, а Кристофа Вальдена и Оливии Веттивер.

– Биологически да, но сердцем – мой. Ты разве не понял, Стефан? Для тебя это шутка? Зачем тогда ты мне помогаешь?

Король потемнел лицом, крылья его носа дрогнули, а драконьи зрачки вытянулись в вертикаль.

– Вальден для меня не шутка. Он мой племянник. Но если выбирать между ним и тобой, я выберу тебя.

– То есть вариант, где мы все счастливы вместе ты не рассматриваешь? – прорычала я, шагнув вплотную к Стефану. Он опешил, и я этим воспользовалась. – Я обещала дать тебе шанс. Дать нам с тобой шанс. Но теперь все больше склоняюсь к тому, что у нас ничего не получится! Потому что для меня важны мои дети. Те, которые есть у меня сейчас, а не гипотетические, в будущем, как сказал Риаран. Я сделаю все, чтобы они были счастливы.

– Даже погибнешь? – прорычал в ответ король.

– Одним разом больше, одним меньше, – с вызовом бросила я ему в лицо.

– Невозможная женщина!

– Бесчувственный дракон!

– Все будет, как решу я, – отрезал он, направляясь к двери, а у меня сердце ухнуло вниз, словно в то самое жерло.

– Тогда ты меня больше никогда не увидишь! – крикнула я ему в спину. Бросилась следом, но по двери побежали всполохи голубой водной магии: Стефан меня запер.

Я со всей силы пнула ни в чем не повинную дверь, но только зашипела от боли. Чувство дежавю меня буквально убивало, а симпатия и благодарность к дракону, накопленные за все путешествие, медленно таяли.

В прошлый раз, в королевском дворце, я знала, что спасаю Лазара, теперь же не представляла, как ему помочь.

5.7

Стефан

Мужчина, который подвергает опасности женщину, а особенно свою женщину, тем более осознанно – не мужчина. Но какое еще решение у этой задачи? Попытка заставить Лазара обернуться сразу закончилась бы для сына Вальдена смертью. А промедление обернулось тем, чем обернулось. Князю Эйрузии было шесть, Лазар был на три года старше. Стефан считал, что ему хватит сил удержать сознание, и ему должно было хватить, но не хватило.

Или же Лазар просто не хотел возвращаться. Ему было хорошо оставаться драконенком, не так больно. Как целитель Стефан все это понимал и знал, что ребенок ни при чем, что он должен приложить все усилия, чтобы его вернуть, как король и как брат Вальдена должен был оставить все как есть. Часть его сходила с ума из-за ссоры с Ольгой, считая мысли, которые временами приходили ему в голову, недостойными целителя.

Лазар Вальден всегда будет угрозой – так говорил разум. В точности так же, как его отец. Ошибка доверия уже однажды чудом не обернулась международным конфликтом, расколом Рована на две части и гражданской войной. Не говоря уже об Оливии, но…

Оля сходила с ума из-за этого ребенка. Она действительно называла его своим, не просто называла, она отдала ему свое сердце, свою душу, она готова была ради него на все, даже прыгнуть в жерло вулкана. Хотя, справедливости ради, ей надо было прыгать в морские глубины, потому что для дракона важен источник силы поблизости и Лазару нужно было море.

А ближайшее море здесь в полудне лета.

Стефан даже не пошел к себе, сразу направился к Тимоти, потому что Лазара и здесь определили – нет, не на конюшню, у земных не было лошадей, к горным кошкам. В каком-то смысле Риаран был коллекционером, он приручал горных котов, и для них у него было выделено целое крыло дворца. Наземное. Там коты могли ходить свободно, у них были комнаты с настоящими человеческими кроватями, где они могли спать. За ними ухаживал целый штат слуг, кормил, поил, выгуливал в горах, следил за их здоровьем, и так далее. Словом, любимцы Риарана жили лучше, чем многие его подданные, а внимания получали гораздо больше чем та же самая Антония.

На нового знакомого коты обращали не больше внимания, чем на мебель – драконенок их не интересовал, хотя Лазар радостно тянул нос ко всем, кто воротил носы от него. А вот от Стефана они шарахались и шипели, явно чувствуя мощь и чужеродную силу.

– Мне нужно будет отвести его к морю, – сказал Стефан, когда наблюдающий за братом Тимоти поднялся ему навстречу.

– Сейчас? – Сын вскинул брови.

– Да, я не хочу ждать. Ольга сходит из-за него с ума.

– А ты сходишь с ума из-за нее.

– Что ты сказал?

– Ничего, – Тимоти пожал плечами. – Это твое решение. Могу я чем-то помочь?

– Нет, ты останешься здесь. Я запер ее магией, потому что она немного разволновалась. Через пару часов загляни к ней, расскажи, что я сделаю все, чтобы вернуть Лазара.

– Сделаю, – Тимоти кивнул.

Стефан же поманил за собой драконенка, и тот доверчиво потопал следом. В нем не ощущалось враждебности или недоверия, как в человеке, скорее – интерес, любопытство, а еще драконенок-Лазар однозначно признавал в нем главного и слушался.

Вот бы Оля сделала то же самое! Хотя бы раз. Неужели так сложно ему довериться?

Стефан обернулся на той же самой площадке, на которой его встречали, расшаркиваться и объяснять что-либо Риарану не было ни времени, ни, честно говоря, ни желания. После того, как тот посмел угрожать Ольге, Стефан едва сдержался.

Оборот, прыжок, зов – и вот они уже снова парят, набирая высоту. Лазар летел рядом, и Стефан чувствовал, что внутри его зверя рождается совершенно иное чувство, не похожее ни на что из того, что испытывал он. Дракон хотел его оберегать в точности так же, как того хотела Оля.

Только этого ему еще не хватало!

Они опускались только два раза: первый – к лесному озеру, чтобы малыш мог напиться, второй – когда тот устал, и пришлось отдыхать перед тем как продолжить путь. Они достигли побережья моря к утру, и Стефан снизился, драконенок последовал за ним.

Звездное море – так его называли за то, что ночью оно будто светилось изнутри искрами звезд – лениво поигрывало волнами. Обернувшись, Стефан положил ладонь на голову притопывающего от нетерпения драконенка. Кажется, Лазар хотел плавать. Или нет?

Он не знал собственного племянника, он с ним не общался. Выкинув сына Оливии из дворца, Стефан забыл о том, что в нем течет и его кровь тоже. Кровь его отца, их семьи, их рода.

– Мне было очень сложно принять то, что Ольга любит тебя, – произнес он, глядя драконенку в глаза, – и не менее сложно сейчас признавать, что ты не отвечаешь за грехи своего отца, а я долгое время ненавидел тебя именно за них. За то, что сделали Кристоф и Оливия. Но это не имеет никакого отношения к тебе. Они сделали это не только с тобой, они с легкостью предали и меня тоже. И Тима. Понимаешь? Если ты сейчас меня слышишь, просто пойми это.

Да, в том, чтобы швырнуть кого-то дорогого Лазару в морские глубины (Олю), возможно, и был свой смысл. А может быть, и не было, особенно если Стефан прав в своих предположениях, и Лазар таким образом пытается просто скрыться от боли, которая оказалась для него слишком.

Он был не нужен отцу и матери с самого детства, он был создан как инструмент манипуляции и игры с целью заполучить власть.

– Ты не отвечаешь за них и за их чувства, – продолжал Стефан. Море лизнуло его сапоги и лапы Лазара, и драконенок дернул хвостом. – За их ненависть, за их интриги. После смерти твоего отца мне было не на ком выместить злость, и я отправил тебя в интернат.

Ректор интерната – после своевольного решения отправить Лазара на каторжные работы за очередной проступок – уже давно сам отправился туда. Солдат, которого Вальден убил, издевался не только над ним, он издевался над каторжниками. Одного искалечил в пути, второго убил, он срывал на тех, кто не мог ему ответить, свою злость, а его подчиненные молчали, боясь попасть под раздачу. И только девятилетний мальчишка стал тем, кто все это прекратил.

– Так что, возможно, ты прав, что не хочешь со мной общаться. В драконьей броне всегда безопаснее и легче.

Это Стефан понял сам еще во время первого оборота: звериные чувства притупляли человеческие. Когда он становился зверем, он не настолько остро чувствовал боль человека, точнее, чувствовал, разумеется, но иначе. У зверей все происходит на уровне инстинктов, а если человеческий разум отступает, уступает – как произошло у Лазара, тогда наверное все становится неважным. Остаются только магия, свобода и ощущения зверя.

– Но еще в драконьей броне тяжелее, потому что ты никогда не сможешь сказать, что любишь. А в этом мире есть женщина, которая любит тебя больше всего на свете. Она сходит с ума от беспокойства и ждет твоего возвращения. Она отдаст за тебя все и даже больше, даже свою жизнь. Потому что ты для нее – величайшая драгоценность, ты ее сын. Так что подумай несколько раз, прежде чем остаться таким. Тебе, возможно, будет немного легче, но ей – гораздо больнее.

До этого спокойно смотревший на него драконенок отчаянно зарычал, потом закричал как от боли и взмыл ввысь. Стефан мог догнать его в два счета, но не стал. Тем более что Лазар устремился в море и спустя мгновение нырнул в воду. Потом вынырнул и понесся над водой. Снова нырнул, уже дальше, уже глубже, уже надольше.

Стефан опустился на камень, коих здесь было великое множество, не сводя с него глаз. Со стороны могло показаться, что Лазар Вальден резвится в воде, но Стефан очень хорошо чувствовал его боль. А еще – пронизывающее тело драконенка потоки силы, и это было правильно. Потому что на обратный оборот, особенно теперь, ему нужны были все силы этого мира.

Он точно не знал, сколько прошло времени, когда Лазар в очередной раз взмыл над водой, нырнул, устремляясь на глубину, а после снова взлетел в воздух, рассыпая искрящиеся на солнце брызги. Он плюхнулся на берег рядом с ним, немного неуклюже, отряхнулся, а потом… потом его тело окутала магия, и начался оборот.