Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

6.7

– Я звоню в полицию! – заявила Наташа, но под взглядом дракона выронила телефон на тротуар.

Не знаю, сделал ли Стефан это нарочно, или в нем вспыхнула ярость, потому что его зрачки вытянулись в вертикаль, показывая истинную драконью суть. Николай всего этого не видел, потому что тщетно пытался вывернуться из захвата.

– Мужик, ты еще кто такой? Перед кем я должен извиняться… Ай!

Стефан что-то там надавил, и мой бывший муж красный как раз взвыл от боли.

– Перед Олей.

Брови Николая поползли на лоб, а я впервые обрадовалась тому, что король Рована снова решил все за меня. Потому что все, что касалось моей прошлой семьи, оказалось слишком болезненным. Я решительно спасала своих пациентов. Я согласилась лететь на огромном драконе. Я, в конце концов, прошла грань между мирами. Дважды! Но при виде дочери вся моя решительность таяла. Как сейчас.

Но, как ни странно, присутствие моего дракона (я стала достаточно смелой, чтобы признаться в этом хотя бы себе) придало мне сил. Искра вспыхнула в груди уверенностью.

– Олей? – переспросил Николай. И я словно рухнула с обрыва, потому что повернулась к Наташе и заявила:

– Я твоя мама. Я не умерла, Ната. Точнее умерла, но оказалась в другом мире. И вот пришла за тобой.

– В каком смысле «пришла за мной»? – пискнула дочь, широко распахнув глаза.

– Просто пришла, – исправилась я, понимая, что мои слова звучат странно и двусмысленно для прагматичного человека из современного мира.

– Что ты городишь, баба? Развелось городских сумасшедших… Ой! Да отпусти меня, мужик!

– Дай им поговорить, шут, – прорычал Стефан, и в моей груди растеклись тепло и благодарность. Не за Николая, мне было на него плевать, за то, что я все-таки смогла поговорить с дочерью, пусть даже не так, как планировала изначально.

– Это крипово. Странно и жестоко. – В глазах Наташи вспыхнули злые слезы. – Делать такие пранки. Паразитировать на чужом горе!

– Ты по мне горевала? – вырвалось у меня.

– Вы не моя мать! Вы даже выглядите иначе! Боже, зачем я с вами вообще спорю?! – Она все-таки присела и подняла телефон. – Еще и экран разбился…

– А я тебе говорила, купи защитное стекло. У этих моделей очень хрупкие экраны!

Наташа снова уставилась на меня как на привидение.

– Это вообще ничего не доказывает, – пробормотала она.

– Какие доказательства тебе нужны? – спохватилась я. – Я долго готовилась, вспоминала то, что могли помнить только мы с тобой. Например, нашу поездку в Кронштадт, где чайка вырвала у тебя из рук целую булку. Как ты расплакалась на концерте в кирхе, потому что ненавидишь классическую музыку. Или как мне пришлось оплачивать тебе стоматолога после неудачного катания на электросамокате…

С каждым моим словом Наташа бледнела, отчего веснушки на ее лице становились видны все отчетливее и отчетливее. В какой-то момент мне показалось, что мне удалось ее убедить, но дочь замотала головой.

– Об этом знают все мои друзья. Вас кто-то подговорил? Или заплатил вам?

Я уже отчаялась вспомнить что-то действительно исключительное, момент, который бы связал только нас двоих. Наверное, стоило признать, что я зря пришла, что у нас с дочерью не осталось теплых отношений. Как вдруг память подкинула совсем старый эпизод. Только наш.

– Я не всегда была хорошей матерью, Ната. Однажды я потеряла тебя, когда мы ходили в цирк. Ты попросила сладкую вату, и я отвернулась буквально на минуточку, а потом металась среди людей, пока не обнаружила тебя во время попытки пробраться за кулисы. Это самое страшное воспоминание, которое связывает меня с тобой, и, возможно, ты этого даже не помнишь…

– Мама взяла с меня обещание никому этого не рассказывать, – вдруг перебила меня дочь, когда я уже утратила надежду до нее достучаться.

– Но ты кому-то рассказала? – предположила я.

– Нет, – качнула она головой. – Никто не знал об этом. Только мама. Но она могла рассказать это вам.

– Не могла, – снова вмешался Стефан. – Твоя мать никогда не признает своих ошибок, при этом всегда всю вину берет на себя. Потому что привыкла все контролировать.

Потрясенная Наташа на автомате кивнула, соглашаясь с королем Рована, и чуть более внимательно посмотрела на меня. Изучающе.

– Слышь ты, хрен с горы, – снова подал голос бывший муж, – не знаю, откуда вы вылезли, но я на тебя и на твою бабу напишу заявление в полицию.

– Заткни свой поганый рот, – приказал дракон. – Иначе извиняться придется не только перед Олей, но и передо мной. Можешь начинать, кстати.

– Извиняться?

– Извиняться перед Олей, да.

– Отпусти его, Стефан, – я махнула рукой. – Не нужны мне его извинения.

– Мам, это действительно ты? – выдохнула Наташа, и я снова вернула ей все свое внимание.

– Я, Ната, я, – я вздохнула с облегчением.

– Ты выглядишь по-другому.

– Знаю, милая. После моей смерти моя душа вместе с сознанием переместилась в это тело. Книги и фильмы не лгут, такое действительно бывает.

– Почему ты пришла сейчас? Прошло несколько месяцев! Где ты была все это время? Следила за мной?

Благодаря искре я очень остро ощущала чужие эмоции, поэтому в меня сейчас ударило яростью претензий дочери.

– Я не могла сделать это раньше…

– Почему? – напирала дочь.

– Потому что меня забросило в другой мир! – воскликнула я. – Потому что мне пришлось привыкать к новой жизни и расхлебывать проблемы, которые достались мне от прежней владелицы тела. Потому что я только сейчас смогла найти к тебе дорогу. Но я здесь, Наташа! Я пришла к тебе.

– Зачем? – Дочь свела на переносице тонкие брови.

– Потому что ты моя дочь. Потому что я тебя люблю. Чтобы ты знала, что я тебя не бросила…

– Но ты меня бросила! – выкрикнула Наташа. – Как бросала всегда, выбирая работу и своих пациентов! Так что можешь возвращаться в свою Преисподнюю, или откуда ты там вылезла!

6.8

Пока я дежурила все эти дни на лавочке и набиралась смелости поговорить с Наташей, сотню раз в голове прокрутила, каким будет наш разговор: там был вариант с тем, что мне не удается убедить дочь, что я это я, и даже вариант, где мы плачем и обнимаемся. Ссору я тоже не исключала. Ссору и что мне выскажут обидные слова. Вот только я не смогла представить, что мне будет настолько больно. Кажется, когда твой самый страшный страх реализуется, сразу станет легче. Потому что уже нечего бояться! Но слова дочери попали точно в сердце и словно прошли навылет. Я даже прижала ладонь к груди, испугавшись, что у меня случится новый инфаркт уже в этом теле.

Но новое тело и новое сердце, подпитываемое драконьим огнем, было здоровым и крепким. Сердечный приступ ему не грозил. Увы, магия не могла защитить меня от душевной боли. От того, что мое сердце обливалось кровью от жестоких слов родной дочери.

– Ната, – прошептала я, протягивая к ней руку, но дочь яростно сверкнула глазами и унеслась в сторону дома, отбивая ритм каблуками ботинок.

– Оль, это ты, что ли? – очнулся муж. Он больше не пытался оскорблять меня или высвободиться из захвата, поэтому Стефан его отпустил. Отпустил, но далеко не ушел, темным драконом нависая над моим бывшим. Коля когда-то казался мне высоким, но то ли я в прошлой жизни была выше, то ли с королем Рована экс-мужу сложно было тягаться.

Николай прошелся по мне изумленным и одновременно заинтересованным взглядом, каким мужчины обычно окидывают понравившуюся им женщину. Его можно было понять: сейчас я выглядела не измученной ночными сменами и трудным разводом, а молодой элегантной красоткой. Нескромно, но я сегодня смотрелась в зеркало и знала, что он видит. Кого он видит.

– Здравствуй, Николай, – ответила ему я, пытаясь абстрагироваться от чувств, которые во мне вызвали слова дочери. Как-то переключиться. – Давно не виделись.

– Давненько, – протянул Коля. – Ты это… Прости, что хотел отвезти тебя в участок. Я же не знал, что это ты. О дочке волновался. Сейчас столько психов…

Он покосился на Стефана, но тот припечатал его презрительно-королевским взглядом.

– А это кто?

– Ее муж, – ответил дракон раньше, чем я успела его остановить. – Будущий.

Ну что за ящерица деятельная! Как будто я не понимаю, зачем он это делает. Застолбил свое! Р-р-р!

Николай это почувствовал, прямо побагровел от гнева.

– Значит, ты нашла себе нового мужика? А он в курсе, что ты без работы не можешь? Кто-то от работы дохнет, а ты без нее?

– В курсе, Коля, – кивнула я, сложив руки на груди. – Он мне подарил целую больницу.

Я испытала мстительное удовольствие, наблюдая за тем, как вытягивается лицо бывшего.

– Так он с деньгами? – Николай повернулся к Стефану. – Может, тогда ты, как мать, поучаствуешь в будущем нашей дочери? Или хотя бы оплати собственную кремацию!

– Стефан, покажи ему, кто ты такой, – попросила я, и драконьи зрачки вытянулись в вертикаль, полыхнув водной стихией.

Мой бывший шарахнулся в сторону, словно за спиной короля Рована выросло цунами как минимум.

– Никаких денег ты от нас не получишь! А за кремацию я уже расплатилась своими нервами и жизнью рядом с тобой.

Я развернулась и пошла к выходу из двора. Меня продолжали душить чувства, и я не могла больше здесь находиться. В этом дворе. В этом городе. В этом мире.

Стефан догнал меня, когда я выходила из арки. Подстроился под мой шаг, перехватил меня за руку и переплел наши пальцы. Мне было по-прежнему больно, но этот простой жест словно влил в меня жизненных сил, прогоняя апатию.

– Лечишь? – со вздохом поинтересовалась я.

– Когда плохо тебе, плохо мне. Мы связаны, помнишь?

– Спасибо, – просто поблагодарила я. – Не знаю, как бы я справилась без тебя…

– Ты бы справилась.

Я даже споткнулась о брусчатку от этой откровенности, но Стефан придержал меня, чтобы я не улетела вперед. А он уже развернул меня к себе:

– Я не знаю ни одну другую настолько стойкую, самостоятельную и решительную женщину. Уверен, ты бы справилась. – Он поймал мою руку и прижался губами к пальцам, вызывая в моем теле отряды мурашек. – Тем ценнее для меня твое признание. Потому что я смогу взять на себя часть той ответственности, которую ты взвалила на собственные плечи.

– Зачем тебе? – прошептала я. – Зачем тебе брать на себя мою ношу?

– Потому что я этого хочу. Потому что ты моя Искра. Потому что другая мне не нужна. Ты единственная, Оля.

Он склонился и на этот раз коснулся губами моих губ, а я не отстранилась, потому что этот поцелуй не просто высек во мне новую искру, он словно забрал мою боль. Мы целовались на тротуаре возле канала, а внутри и вокруг нас будто закручивались водные вихри.

Я готова была отпустить прошлое и нырнуть в настоящее.

С ним.

Было даже немного обидно, когда нас прервали самым беспардонным образом: какой-то подросток на самокате посигналил нам, чтобы освободили дорогу.

– Можно я сброшу его в канал? – прорычал дракон.

– Нет, – усмехнулась я. – Никого и ничего мы сбрасывать в канал не будем.

Я чувствовала, как к моим щекам прилила кровь, и предпочла продолжить путь возле воды.

– У тебя был ужасный вкус на мужчин, – прокомментировал Стефан, а я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза от этого его «был».

– Был? То есть, на тебе я исправилась?

– Ландар был явно получше этого.

– У нас с Дэмианом исключительно дружеско-рабочие отношения.

– Поэтому он продолжает работать вместе с тобой. Но надо ему найти супругу. Чтобы он смотрел на свою, а не на мою.

Теперь я точно закатила глаза, но тут же вспомнила про Наташу, и мое настроение снова испортилось.

– Моя дочь считает меня чудовищем, – вздохнула я.

– Если бы я услышал такое от собственного сына, я бы велел выпороть его на конюшнях.

Я поперхнулась воздухом.

– Ты это несерьезно, Стеф!

– Еще как.

– Пообещай, что никогда так не поступишь с Тимоти!

Стефан проворчал что-то неразличимое и добавил:

– Что касается твоей дочери, ты сделала все, что могла.

Только не сказал, что он сделал немного больше. Потому что в день, когда у нас был вылет в Сочи, в дверь моего номера постучали. Я подумала, что это уборка номеров или портье, поэтому открыла дверь, не раздумывая, и натолкнулась взглядом на растерянную и смущенную дочь.

Она протянула мне прямоугольник визитки и сказала:

– Твой Степан Васильевич сообщил, где я могу тебя найти.

6.9

Я сама так растерялась, что даже не нашлась с ответом. Просто открыла дверь шире, тем самым приглашая Наташу войти. Дочь покрутила визитку в руках и нерешительно нырнула в мой номер, взглядом обводя двухкомнатный сюит в бежевых тонах. Мне бы хватило и стандарта, но номера нам выбирал Стефан. Хорошо хоть не поселил нас в один, и на том спасибо.

– На самом деле его зовут Стефан.

– А? – вскинула брови дочь, оглянувшись на меня. И я заметила, что сегодня на дочери ноль косметики. Обычно она не выходила из дома, предварительно не создав себе макияж без макияжа. В это «без макияжа» обычно входило столько, что мне всегда было странно, почему это вообще так называется. Еще она собрала волосы в хвост, что делала исключительно когда болела, потому что в обычно она мыла голову каждое утро.

– Степана Васильевича зовут Стефан, – повторила я.

– Я знаю, – призналась дочь, отчаянно краснея. – Мы с ним успели поговорить. Он правда король?

Интересно, когда и о чем они успели поговорить?

– Правда.

Наташа вдруг рассмеялась.

– Папа обалдеет, когда узнает!

– Ты не сказала отцу, что ты здесь?

Улыбка дочери растаяла.

– Нет, – покачала она головой. – Он бы не обрадовался. Да и бабушка тоже. Она теперь с нами живет…

Как всегда и хотела. Быть рядом со своей кровиночкой и всячески обслуживать этот здоровый лоб!

Упоминание свекрови меня отрезвило. Я поняла, что у меня просто нет времени, чтобы ходить вокруг да около. Через несколько часов мы со Стефаном покинем Землю и вернемся в Рован к сыновьям, которые нас ждут. Которые меня любят, и которых люблю я. Наташу я тоже люблю и всегда буду любить, но сейчас все зависит от нее: останется ли она незаживающей раной в моей груди, или мы сможем найти узкую тропинку, которая свяжет наши сердца.

Сердце матери и сердце дочери.

– Почему ты здесь, Ната? – спросила я прямо, скрестив руки на груди. – Что Стефан сказал тебе такого, что ты сменила гнев на милость? Или это сделал твой отец…

– Папа сказал, чтобы я не вздумала тебя искать, – не позволила мне закончить мысль дочь. – Сказал, что мы тебя похоронили. Что реинкарнация – это чушь. Что это только душу себе травить и проживать боль заново, и бла-бла-бла.

Как это похоже на Николая!

Мое сердце дрогнуло на упоминании боли. Потому что Наташа словно отвечала на мой невысказанный вопрос: грустила ли она, когда меня не стало? Скучала ли по мне?

Я хотела спросить ее обо всем этом, но наша последняя встреча показала, что Ната на меня больше злится, чем скучает по мне. Поэтому я смотрела на нее и молча ждала продолжения.

– Вчера в институте ко мне подошел Стефан, – призналась Наташа и вручил это. – Она вновь помахала визиткой и покраснела. Видно было, что слова даются ей с трудом, но я ее не перебивала. – Он сказал, что вы сегодня улетаете, и что я тебя больше не увижу…

Наташа говорила тихо и избегала моего взгляда.

– Тебя это убедило прийти?

– Нет, – мотнула она головой. – Я же с этим давно смирилась. Ну, что тебя больше нет.

– Тогда что?

– Стефан сказал, что я всегда буду жалеть о том, что у меня была возможность с тобой поговорить, второй шанс, но я его сама упустила. Что не всем так везет. Что он король, и у него есть все, но такой возможности, как попрощаться с ушедшими близкими, нет и не будет.

Как это похоже на Стефана!

Я сбилась с мысли, потому что Наташа наконец-то посмотрела на меня, ее подбородок задрожал, а по лицу потекли слезы.

Я инстинктивно раскрыла ей свои объятия, но она со всей силы по-детски замотала головой.

– Знаешь, как я на тебя злилась, мам? – поинтересовалась она, захлебываясь слезами. – И до сих пор злюсь! За то, что я была у тебя на последнем месте! Твои пациенты, работа, даже отец. Он получил больше твоего внимания своей изменой! А я словно была для галочки. Вроде того, чтобы ты во всем состоялась. Как женщина. Сбросила меня на бабушку…

– И была неправа, – призналась я и получила ошарашенный взгляд дочери. – Я была неправа в том, что позволяла другим людям рассказывать тебе обо мне, пока я сама разрывалась между карьерой и семейной жизнью. Я должна была делать это сама. Чаще говорить тебе, что я тебя люблю. Чаще говорить, что у меня есть дело, от которого у меня горят глаза. Мои пациенты, спасенные жизни – это то, для чего я была рождена. Я не могла от этого отречься на Земле. Не смогла отказаться и в новом мире. Я любила тебя как умела, Наташ. Как могла. Любила и до сих пор люблю.

Она заморгала на меня заплаканными глазами, а потом, когда я уже отчаялась и почти опустила руки, вдруг сама нырнула в мои объятия. Завыла раненым зверьком.

– Не плачь, моя маленькая морковка, – попросила я, целуя ее в лоб и стирая слезы со щек.

– Я тоже тебя люблю, мам, – получила сдавленное в ответ. – Просто я злилась на тебя, потому что так было проще. А потом тебя не стало, и я разозлилась еще больше. Только не на тебя, а на себя! Потому что не сказала тебе этих слов. Ты ушла и даже этого меня лишила. А потом вернулась, и я снова повела себя…

– Ш-ш, – прервала я дочь, словно баюкая ее в своих руках, потому что она вновь начала захлебываться новой порцией слез, – ты делала все, как привыкла. Чтобы защитить свое сердце.

– Не получилось, – всхлипнула Ната. – Мне все равно больно.

– Даже сейчас?

Дочь отстранилась и задумалась.

– Нет, сейчас все правильно, – кивнула и неожиданно вновь стиснула меня в объятиях: – Спасибо, что нашла дорогу ко мне.

Мы еще долго сидели в номере, обнимались и рассказывали друг другу все, что упустили. Историю моего попаданства пришлось сократить, зато я с удовольствием послушала про Нату. Мы бы, наверное, сидели так вечность, но в номер постучал Стефан.

– Все? Уже? – встрепенулась дочь и вцепилась в меня, словно я не на самолете собиралась лететь, а сразу раствориться в воздухе.

– Мам, я же только тебя нашла! По-настоящему, нашла! Можно я хотя бы тебе буду писать или звонить? У вас есть мессенджеры? Социальные сети?

Я беспомощно посмотрела на Стефана, потому что я понятия не имела, наладят ли между нашими мирами телемост или что-то вроде этого.

– Мы сможем передавать письма, – ответил дракон.

– Бумажные, что ли? – нахмурилась Наташа.

– Или ты можешь поехать со мной. С нами, – я сказала это раньше, чем успела себя остановить.

6.10

– Не может, – слова Стефана прозвучали так жестко и жестоко, что я в недоумении посмотрела на него. – Точнее, может, но у этого будут последствия. Если Наташа пойдет с нами, в этом мире о ней все забудут. Ее как будто не станет.

Я судорожно вздохнула.

– То есть… как? Но я…

– Твой случай, как и случай Аглаи Эрхольд – иной. Твоя душа перенеслась в тело Оливии, а здесь ты умерла. Но если Наташа уйдет с нами в своем теле, этот мир вычеркнет ее из своей истории, как будто ее и не было. Твой отец забудет о твоем существовании, твои друзья не будут тебя знать. Ты исчезнешь с фотографий, изо всех соцсетей и упоминаний.

Даже у меня по коже прошел мороз, а что касается Наташи, она смотрела на Стефана с широко распахнутыми глазами. Явно напуганная таким поворотом событий, и я ее понимала.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила я Стефана. Я могла бы предположить, что он придумал эту страшилку, чтобы не брать Наташу с собой, потому что она ему не понравилось, если бы… если бы на его месте был Николай или любой другой мужчина. Но Стефан любил меня так, как никто, и он никогда не причинил бы мне боль, никогда бы не стал лгать, особенно так жестоко.

– Нельзя. Мы приходим в свои миры не просто так, когда кто-то или что-то вырывает нас из них… таким образом, мироздание стремится залатать это, чтобы не произошло непоправимых событий. Потому что каждый из нас важен на своем месте, в своем мире, ты, Оля, сделала в этом мире все, что могла, и ушла. В новый мир, в новую жизнь. У Наташи еще все впереди. Если она сейчас уйдет с нами…

Он не договорил.

– Эффект бабочки, – пробормотала я.

– Что?

– Эффект бабочки. На Земле считается, что очень маленькие изменения могут привести к непоправимым последствиям.

– Об этом я и говорил, – произнес Стефан. – Этот процесс еще не до конца изучен, но иномиряне, которые покидали этот мир, исчезали из его истории. Стирались. Из памяти близких, друзей, всех, кто их знал.

Я поежилась и посмотрела на дочь. Хотела ли я такой судьбы для нее? Конечно, нет. Возможно, Стефан прав, и моя миссия в этом мире завершена. Я сделала то, что должна была сделать, спасла тех, кого могла спасти. Родила Наташу…

На глаза навернулись слезы, а дочь бросилась ко мне и порывисто меня обняла.

– Мам, я никогда не забуду тебя… вас. Буду тебе писать, обещаю. – Она вскинула голову, глядя на Стефана, как, кажется, не смотрела ни на кого. – Спасибо вам! За шанс снова увидеть маму и поговорить с ней.

В ее объятиях сложно было быть слабой, и слезы высохли, как только я поняла, что у меня действительно получилось то, что еще ни у кого не получалось. Когда мы уходим из жизни внезапно, у нас не бывает возможности сказать то, что мы не договорили. Завершить то, что терзало наше сердце. И Наташа… теперь она будет знать, что я жива, что мы помирились. А не мучиться от того, что что-то мне недосказала в прошлом.

– Да, Стефан. Спасибо, – я никогда еще не говорила это слово настолько глубоко, как сейчас.

– Я поеду с вами в аэропорт, – сказала Наташа.

Я улыбнулась сквозь высыхающие слезы.

По дороге мы болтали как подружки, которые долго не виделись и которые не увидятся еще очень долго. Умом я понимала, что рано или поздно даже в самой обычной жизни нам приходится отпускать наших детей во взрослую жизнь, что они уезжают не просто из наших квартир, но и в другие города, порой в другие страны и на континенты. Сердце кричало о том, что еще не готово отпустить, но я понимала, что отпустить нужно. И ее. И себя. И все, что осталось в прошлом.

Мы будем переписываться.

Мы любим друг друга.

Мы сказали то, что никогда не сказали бы друг другу, если бы я просто умерла или попала к такому правителю, как Риаран. Поэтому вместо грусти во мне рождалось одно из самых светлых чувств на свете. Пожалуй, единственное, что могло посоперничать по своей силе с любовью – благодарность.

Наташа махала нам рукой, когда мы проходили через рамку досмотра. Она украдкой вытирала слезы, и на этом моменте я снова чуть не разревелась. К счастью, Стефан был рядом, и его прикосновение, едва уловимое, руки к руке, заставило меня снова вспомнить о том, что моя жизнь совершила удивительный поворот, за который я благодарила, благодарю и буду благодарить.

– Ты удивительно сильная женщина, Оля, – сказал мне Стефан, когда мы уже были в самолете.

– Ой, сдалась мне эта сила, – отмахнулась я. – По крайней мере, сейчас я могла бы быть в слезах и соплях, или везти с собой свою дочь, хотя это неправильно, и… А так сижу с каменной мордой и думаю о том, что нужно сделать, когда я вернусь – по поводу здравницы.

Стефан улыбнулся.

– Ты правда об этом думаешь?

– Нет, – покачала головой я.

– Ты всегда можешь быть слабой рядом со мной, Оля. Это никогда не будет использовано против тебя. Если хочешь побыть в слезах и соплях – пожалуйста. Я сохраню это как очередной акт доверия мне. А не как что-то неправильное.

Я вздохнула.

– Под неправильным я имела в виду забирать Наташу, когда она столько всего может сделать для этого мира… – Я стерла высыхающую слезу. – Лишать ее прошлого, памяти, друзей…

– Иногда серьезные решения бывают тяжелыми, – Стефан кивнул, – но твой выбор только подтвердил то, что я знаю уже давно.

Я вопросительно посмотрела на него, и он произнес:

– Из тебя получится самая лучшая королева.