Текст книги "Судьба-Полынь Книга I"

Автор книги: Марина Давыдова

Соавторы: Всеволод Болдырев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Узнав, где находится лавка, юноша направился в ее сторону. Не успел подойти к дверям, как на крыльцо выскочила разгневанная Сайнария, немного ошеломленная Рэйхе плелась следом. «Не сторговались», – понял сразу Ард. Но все равно спросил, словно не заметил состояния женщин:

– Купили скрипку?

– На старой поиграю, – буркнула Сайнария.

– Он сказал, что нам разве что в бубен бить, а не такого возвышенного инструмента касаться. К нему за скрипками из других земель приезжают, и он не опозорит свое имя мастера, опустившись до продажи бродяжкам своих творений. Это не деревянные бездушные ящики, как у циркачей, на которых и медведи способны бренчать. Его скрипкам сердцем внимать надо, – выложила все без утайки Рэйхе. – Он нас даже слушать не стал, на деньги не глянул, выгнал из лавки.

– Понятно, – Ард поддел носком сапога валявшуюся на мостовой луковицу, взял под руку Сайнарию, потянул за собой.

– Пойдем-ка обратно.

– Ноги моей больше не будет в лавке этого брюзжащего козла!

Но Ард был настойчив, и женщинам пришлось войти вместе с ним в помещение.

Лавка оказалась крохотной, но ее размеров вполне хватало, чтобы представить зашедшему покупателю весь ассортимент изделий. Знающему человеку хватило бы одного взгляда оценить отличное качество товара. Ард знающим себя не считал, даже многие выставленные на показ инструменты видел впервые, а названия тем более не слышал. Однако ума хватило понять по качеству работы, точным линиям, идеальным изгибам инструментов, блестевшему лаку, что вышли они из-под руки великого мастера.

– Доброго здоровья, хозяин, – поклонился юноша старику маленького росточка с пышной седой шевелюрой, наряженному в длинный черный фартук поверх серой рубахи и зеленых штанов.

– И тебе здравствовать, добрый человек, – ответил мастер. Поправив круглые очки на толстом носу, сердито глянул на переминающихся за спиной Арда женщин. – А вы чего тут забыли? Сказано – убирайтесь, бродяжкам не подаю.

– Они со мной. И нам нужна скрипка. Хорошая, достойная этой женщины, – юноша вытолкнул вперед Сайнарию.

Старик презрительно фыркнул.

– Ей разве что на кожаной флейте играть, на большее не сгодится.

Скрипачка вспыхнула.

– Нет в этой лавке достойного инструмента. Если в душе грязь, даже талантливые руки не создадут красоту. Разве только колокольчик на шею коровам или трещотку, разгонять ворон.

– Да как ты смеешь, дрянь, судить о том, в чем не разбираешься?! – взъярился хозяин, потрясая кулаком. – Да я… да мои инструменты…

Ард запихнул себе за спину Сайнарию, собирающуюся ляпнуть еще что-то резкое старику.

– Она погорячилась. Мы извиняемся. Но и вы не правы. Не достойно истинного мастера оскорблять покупателей и судить о них по одежке. Мы бы обратились к другому торговцу, но нам сказали, что лучшие скрипки здесь. Прежде, чем вновь откажете, послушайте, как моя родственница играет. Сочтете игру плохой – уйдем.

– У меня нет времени выслушивать всякое бряцанье, выдаваемое за музыку, – отрезал хозяин. Показывая, что разговор окончен, повернулся и, пришаркивая, направился в другую комнату, но тут, под требовательным взором Арда, Сайнария достала свою скрипку и заиграла. Старик замер. Так и стоял к ним спиной, пока музыка не оборвалась. Потом медленно обернулся, оперся ладонью на стул, поглядел на хмурую женщину, с рассохшейся скрипкой у плеча. Неопределенно кивнул и молчком удалился в соседнюю комнату.

– Хватит с меня. Ничего он не продаст. Пошли, – потянула Сайнария к двери Арда с Рэйхе.

Они вздохнули, двинулись за ней.

– Постойте. – Из комнаты появился мастер, неся черный футляр. Бережно опустив на прилавок, раскрыл трепещущими пальцами. Внутри находилась скрипка. Но какая! Даже Ард с Рэйхе затаили дыхание при виде такой красоты. В футляре лежал не инструмент, а сама богиня музыки. – Ее зовут Душа. Когда-то сделал для дочери… Но смерть перечеркивает порой наши мечты. Вы так играли… Никогда прежде не слышал ничего подобного. Словно вновь обнимал дочь, видел родные глаза, слышал смеющийся голос. – Старик подвинул скрипку Сайнарии. – Она ваша. Вы заставите ее запеть так, как не пела еще ни одна скрипка в мире. В ваших пальцах колдовство – и они достойны вдохнуть его в Душу.

– Спасибо, конечно, но эта скрипка стоит безумно дорого. Всей моей жизни не хватит, чтобы расплатиться за нее.

– Душа нашла своего хозяина, а мне вы подарили мгновения непередаваемого счастья, возвращение в молодые годы. Простите за грубость и слепоту – разучился видеть за неприглядной внешностью талант. Старость не красит нас и только усиливает недостатки. Но сегодня вы преподали мне урок. А каждый урок требует оплаты. Скрипка ваша. Не унижайте, прошу, меня деньгами, – затряс мастер рукой на протянутый Ардом мешочек с серебром. – Музыка выше всяких денег.

Юноша с женщинами поклонились и вышли ошарашенными из лавки. Сайнария прижимала скрипку к груди, словно новорожденное дитя. Радость, неверие в подобное чудо сияли в ее глазах.

– А ты хотела уйти. Мастер совсем неплохой человек.

– Несчастный только, – добавила Рэйхе, прижимаясь к мужу.

Лерст явился утром следующего дня, когда они уже собирались уезжать. Лошади плясали в нетерпении под седлами, люди закрепляли надежнее груз на телегах и делали последние приготовления к дороге. Сказитель шел, слегка пошатываясь, словно пьяный. Заметив Арда, радостно замахал рукой и побежал навстречу.

– Ты не поверишь, что я узнал! – восторженно затараторил он. – Сначала думал, что все без толку. Ночь просидел – ни одной зацепки. Не представляешь, сколько пришлось просмотреть документов, отчетов! И буквально на заре, вот оно, о-ля-ля! – Парень хлопнул с победным выражением в ладоши. – Нашел! А вы куда-то собираетесь?

Только сейчас он заметил груженые повозки, рассаживающихся по своим местам людей.

– Уезжаем. Дела сделали, пора домой, – ответил Ард.

– Как домой? Я думал, еще побудете несколько дней, разрешим вместе загадку безумия богов.

– К сожалению, некогда. Надо ехать. Был рад знакомству, – Ард, прощаясь, хлопнул сказителя по плечу, забрался на телегу.

– Не понял. Вы меня бросаете? – с укором пробормотал Лерст. Судя по лицу парня, для него это стало такой неожиданной новостью, что Ард даже растерялся.

– Помнится, уговор был довезти тебя только до Мерта, – пришел на помощь Херидан.

Обида на лице сказителя сменилась улыбкой. Парень ударил себя ладонью по лбу.

– Точно. Дырявая голова. Совсем забыл сказать! Я еду с вами, – запрыгнул на телегу рядом с Ардом, уместил сбоку котомку. – Так вот, на чем я остановился? Ах да, наткнулся на свиток совершенно случайно…

– Куда с нами? – нахмурился горец.

– Ну, куда вы, туда и я. А куда, кстати, направляетесь? – сказитель прищурил один глаз от солнца, глядя снизу вверх на высокого всадника.

– Домой, а тебе куда надо? – прорычал Херидан.

– Без разницы, – беззаботно произнес Лерст. – С хорошими людьми хоть на край света приятно ехать. Тем более, на западе еще не бывал. Вот и посмотрю, как люди живут.

Горец вопросительно посмотрел на Арда.

– Пусть едет.

Херидан хмуро плюнул на землю.

– Навязался на нашу голову…

Слова, как горох отскочили от парня, продолжавшего упоенно рассказывать, сколько трудов ему стоило очистить свиток от пыли и попытаться разобрать письмена. Лерст не сразу заметил, что они покинули харчевню и едут по городу. Только учуяв запах горячих булочек из пекарни, прервался, чтобы поинтересоваться:

– А поесть у вас ничего нет? Я сутки в рот ни крошки не брал.

Он заискивающе глянул на Парда.

– Проглот, – проворчал возница, подтягивая к себе ближе мешок со снедью. – Опять все пожрет, а остальные перебивайся потом с сухарей на воду. Не дам! Еще из города даже не выехали, пусть терпит.

Лерст грустно вздохнул, спросил невинно:

– А когда за город выедем, дашь хоть сухарик, живот подвело – спасу нет!

– Не дам, – отрезал Пард сурово. – Все б тебе требуху набивать. Не помрешь до привала.

– У меня от голода обмороки случаются порой, – жалобно произнес сказитель.

Притворяйся Лерст, наверное, уже выкинули бы из телеги и побили, но все его эмоции были такими настоящими, искренними, полными неподдельной детской обиды и горечи, что разве совсем у злого человека поднялась бы рука обидеть его. Охранники тихо посмеивались над несчастной рожицей сказителя, приготовившегося со смирением терпеть все лишения пути. Ард еле сдерживался, чтобы самому не заулыбаться.

– Пард, дай человеку поесть, не скупись.

Возница пробухтел что-то недовольное, поковырялся в мешке и сунул в руки Лерста сухарь и кусочек сала.

– До привала больше не получишь.

Парень сразу повеселел, впился жадно зубами в угощение, что-то проговорил невнятно с набитым ртом. Проглотив, повторил, продолжая историю своего посещения библиотеки, словно и не прерывался до этого.

– Значит так, обтер я свиток, раскрыл. Письмена старые, даже буквы стерлись некоторые, но сумел разобрать. А там такое… Не поверите.

– Да рассказывай уже, не томи, – дала ему легкую затрещину Сайнария.

– Ага, интересно стало? Вот и у меня мурашки в животе побежали, когда прочел. Оказывается, существуют какие-то Черные болота. В древности их населяли странные существа, владевшие злым колдовством. Их города располагались под землей, и сила, исходившая из «котла», несла разрушение, безумие и смерть, как сказано в списке. Чуете, куда клоню?

– Нет, – недоуменно пожал плечами Савор.

– Бестолковые ваши головы, – хохотнул довольно Лерст. – Помните, я рассказывал, что бабка в мертвой деревне повторяла: «Мшара, Мшара»? Я нашел имя в свитке. Это существо из черных болот, демон, злой дух, называйте, как хотите. Он насыщается тем, что превращает чистую, светлую силу богов во тьму, ломает сознание, насылая безумие и заставляя совершать жуткие поступки.

– И как его победить? – спросил Херидан.

– Об этом в свитке ничего не сказано, – сказитель вытянул шею, глянул с жадностью на мешок. – Достопочтенный Пард, а не найдется у вас для меня еще одного малюсенького сухарика?

Возница засопел, но под взглядом Арда полез в мешок, бросил сказителю в руки сухарь.

– Еще один попросишь – отдубасю почище твоей Мшары. Понял?

Лерст звучно сглотнул, кивнул и запихал торопливо в рот сухарь, едва не порвав губы.

Ночь они провели на постоялом дворе, а утром Херидан повез их к дому другой дорогой.

– На всякий случай, – ответил он на вопрос Арда, покосившись на Лерста. – Чтобы лихие люди засаду не устроили по чьему-нибудь навету.

Сказитель с любопытством обернулся к воину.

– А есть возможность, что на нас нападут?

– Кто знает? – Скривил в хищной усмешке рот горец. – Посмотрим.

– Как бы это было здорово! Я еще ни разу не участвовал в схватке с разбойниками. Такую замечательную песню получится сочинить или поэму! Мое творение увековечит меня, как великого сказителя, а бессмертную рукопись станут хранить в столичной библиотеке.

– Не заткнешься, сам тебя сейчас увековечу, – процедил Херидан, сбитый наповал непредсказуемостью Лерста.

– А я рада, что едем другим путем, а не через земли арагов. Мне было бы страшно вновь проезжать там, – сказала Рейхе.

– Ни одной тебе, – приобнял ее Ард.

Новая дорога пролегала среди пологих холмов: то огибая, то взбираясь на вершины, то стекая вниз. Солнце припекало изрядно, а деревца росли редкими купами, совсем не давая тени. Охранники уже упрели в кожаных стеганках, но раздеться Херидан не позволял.

– Глядите вокруг и не нойте.

Деревеньку, затесавшуюся между двумя холмами, они заметили к вечеру. Неплохое местечко выбрали жители. Поля защищены от ветров и жаркого солнца. Лесок, что протянулся по склонам, давал прохладу и дополнительное пропитание: грибы, ягоды, мелкая живность. А если приглядеться, то можно заметить между деревьями и вьющуюся голубую ленту реки.

– Отдохнем, – обрадовался Лерст.

– Пивка холодненького выпьем, – поддержал его Ольхоч.

Лошади, почуяв близкое жилье, побежали резвее.

– Стойте! – вдруг приостановил коня Совор. – Херидан, глянь внимательнее. Еще вечер не наступил, а в деревне тихо, коровы не мычат, собаки не лают, а ведь должны уже чужих почуять.

Кони заржали, заперебирали копытами, удерживаемые на месте.

– Точно. Больно тихо, людей не видать. – Пард приподнялся с козел. – Ни из одной трубы дымок не вьется. Ой, не к добру это. Печенкой чую, смерть там.

– Цыц, запричитал как баба, – одернул его Херидан, вглядываясь в деревушку. Подмеченные странности ему не нравились.

Притихший Лерст робко предложил:

– Хотите, схожу, посмотрю, что там и как?

– Никто никуда не пойдет. И мы туда не поедем. Поворачивайте лошадей, объедем, – велел Херидан.

Они спустились с горки, заложив порядочный крюк, и очутились в лабиринте ходов между холмами. Узкая дорога, на которой не развернуть телегу, виляла то вправо, то влево. Прежде пологие склоны стали крутыми, что возам не взобраться на вершину. Приходилось двигаться только вперед.

Дорога продолжала петлять, огибая холмы, а выбраться на тракт никак не удавалось. Закрадывалось подозрение, что она просто кружит, водя их по одним и тем же местам.

– Ольхоч, Нерк, поезжайте вперед, разведайте, что там, – приказал Херидан.

Воины пришпорили лошадей, скрылись за очередным поворотом.

Телеги медленно двигались на небольшом расстоянии друг от друга. На случай нападения. Чтобы и рядом находились, и лошади не покалечились, не сбились в кучу, переворачивая возы в панике. Дорога не нравилась никому – слишком подходящее место для засады.

– Херидан, глянь, – послышался из-за поворота голос Ольхоча.

– Совор, Хорд, следите за телегами и дорогой за спиной, – велел горец и поскакал на зов.

Туман опустился внезапно, резко, словно облако ухнуло вниз, накрыв разом и путников, и холмы. Густой, белый, как сметана, что даже пальцев вытянутой руки не разглядеть, он мгновенно скрыл людей друг от друга, голоса зазвучали приглушенно. Появление тумана было тем более странным, что уже стояли поздние сумерки.

– Что за напасть, – завертел головой Пард. – Ни зги не видно.

Все притихли. Туман внушал опасение и неосознанный страх.

Лерст попытался разрядить напряжение, рассказать очередную историю, но ему быстро заткнули рот. Не тот момент, чтобы языком трепать, к каждому шороху прислушивались – неспроста тот туман накрыл холмы, неспроста.

Вдруг за спиной что-то грохнуло, раздался треск, словно ось телеги переломилась, послышалась ругань возницы.

– Что стряслось? – крикнул Пард. – Эй, Язур, чего молчишь?

Тишина.

– Волчий хвост. Уснул он там, что ли? Пойду, гляну, – Пард взял топор, слез с козел. – Ждите тут, не уезжайте.

Прошел вдоль телеги и исчез в молочной пелене.

Они ждали долго, но назад Пард не вернулся.

– Херидан! Пард! Совор! Хорд! Язур! – позвал Ард громко спутников. Никто не откликнулся. – Да куда они запропастились?

– Это разбойники подстроили? Мы угодили в засаду? – глаза Лерста возбужденно засияли. – Как думаете, они нас возьмут в плен или убьют на месте?

Подзатыльник скрипачки заставил его прикусить язык.

Ард в раздумье хрустнул костяшками пальцев, глянул на смотревших на него вопрошающе Сайнарию с Рейхе. Если бы он знал, что нужно делать. Разве только, что следует выбираться отсюда немедленно. Но, не видя перед собой дороги, совсем бы не заплутать. Юноша поднялся, перебрался на козлы, взял дубинку Парда, протянул Лерсту.

– Защищай женщин. Увидишь чужого, бей не раздумывая.

– А ты куда?

– Огляжусь. Вечно ждать мы не можем.

– Не ходи, – вцепилась в него Рейхе. – Все кто ушел – не вернулись.

– Я вернусь. Держи нож под рукой.

Ард спрыгнул с телеги, перебирая руками по поводьям, дошел до лошадей. Кони храпели, прядали беспокойно ушами, пена хлопьями срывалась с боков. Но сдвинуться с места не осмеливались. Какой-то более сильный страх не давал им умчаться отсюда. Юноша, успокаивая, погладил морды коняшкам, собрался с духом и шагнул в туман. Рвать последнюю нить с живыми существами, пусть и лошадьми, оказалось нелегко. Теперь один. Он осторожно двинулся вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть в тумане. Хорошо запомнил, шагов через тридцать тропа огибала холм. Ард прошел значительно больше, а дорога не сворачивала. Сбоку послышался вскрик, раздался звон оружия. Он заспешил на звук. Но теперь с противоположной стороны раздался лошадиный топот и отдающий приказания голос Херидана. Юноша рванулся к горцу. Не успел сделать десяти шагов, как впереди прозвучал вопль Рейхе, полный ужаса и отчаянья. Не раздумывая, Ард бросился к жене на помощь, надсаживая горло криком.

– Рейхе, я иду! Держись, я рядом!

Однако голос жены прозвучал уже за спиной. Юноша закрутился, не в силах понять, куда бежать. С каждой стороны раздавались звуки сражения. Они кружили, путали его, меняясь местами, сливаясь воедино и разлетаясь горохом. Морок. Ард выдернул из ножен подаренный Хериданом кинжал, прислушался. Вот заржали лошади, скрипнули колеса телеги. Он двинулся в этом направлении. Недовольство на Лерста, что тот самовольно решил пробиваться сквозь туман и тревога, что сказителя вынудили к тому печальные причины, заставили прибавить шаг.

И тут заиграла скрипка. Ее чистая, звенящая мелодия ворвалась в морок сотнями солнечных лучей, рвя туман на клочья, источая в дымку. По времени должна была уже стоять ночь, но струи света заливали холмы.

Сайнария!

Ард глянул под ноги и обмер. Он стоял на краю глубокого провала. Еще шаг… Объяснить, как очутился на вершине холма, если шел только по прямой, не брался. А уж откуда взялся разлом в совсем не гористой местности, да еще такой, словно холм ровно посередине рассекли топором невероятных размеров – не стал даже задумываться. Мелькнуло лишь в голове, что падение вышло бы крайне неприятным и… смертельным.

Скрипка звала, следовало поспешить, пока Рейхе не бросилась сама его искать. Юноша повернулся и едва не ухнул от неожиданности в пропасть. То, что стояло в шаге от него, не являлось ни призраком, ни живым существом. Но оно было живо и исходило ненавистью. Ощущение лютого зла, словно порыв колючего ветра, царапало невидимыми коготками кожу. Глаз создания Ард не видел, да и сомневался, что они имелись. Откуда им взяться у тумана или тучи? Пусть и сформировавшихся в некую фигуру. Сутулую, сухую, словно коряга. Водоросли-волосы ниспадали ниже плеч, скрывая лицо, крючковатые пальцы-ветки тянулись к юноше. Трудно поверить, что соткавшаяся в виде рук дымка способна причинить вред. Но, глядя на длинные острые ногти молочного цвета, коснувшиеся шеи, Ард поверил. Он почувствовал, как ноготь, царапая, соскользнул по коже вниз, подцепил цепочку с часами, вытянул из-под рубахи. Существо издало странный, недовольно удивленный возглас, напоминающий урчание болота, отпустило вещицу, отступило и растаяло в лохмотьях тумана.

Юноша провел ладонью по лицу, смахивая струйки липкого пота. Ноги дрожали. Присесть бы, прийти в себя, но надо идти, за него волнуются, ждут. Он заторопился на звуки скрипки. Молочная пелена еще висела в воздухе, но она уже напоминала старую волчью шкуру в прорехах. Такая же серая и рваная. Ард различил впереди темнеющие телеги, крупы всхрапывающих лошадей. Внезапно музыка оборвалась. Как ножом резанул крик Рейхе. Юноша бросился бегом вперед. Он увидел столпившихся вокруг чего-то спутников, понуро сидевшего на корточках Херидана, с облегчением заметил стоявшую рядом с ним жену. Скорбь в ее глазах сказала ему все. Сайнария! Спутники раздались, пропуская его к скрипачке, лежащей на земле. Юноша взял женщину за руку. Ладонь была холодной. Горло перечеркивали три разреза.

– Что случилось?

– Она достала скрипку и начала играть. Сказала, что музыка развеет морок и соберет всех вместе, – всхлипнула Рейхе. – Один за одним начали все собираться. Только тебя не было.

– Сайнария верила, что ты вернешься, когда услышишь музыку, – продолжил Лерст, видя, что Рейхе тяжело говорить из-за слез. – Она велела следовать за ней, и пошла вперед, продолжая играть. Туман рассеивался от ее игры, мы уже могли разглядеть темнеющие по бокам склоны и дорогу… Это существо возникло внезапно, будто вынырнуло из холма. Качнулось стремительно к скрипачке, сжало ей горло. Мы не успели помочь ей.

– Она спасла нам жизни, а сама погибла, – произнес Ольхоч. – Туман нес безумие. Мы с Нерком едва не поубивали друг друга, думая, что сражаемся с врагом. Если бы не музыка Сайнарии…

– С нами случилось то же самое, – кивнул Совор.

Херидан поднялся, повернулся к Лерсту.

– Ты хотел сочинить песню, которая тебя прославит? Вот тебе история, заслуживающая, чтобы о ней пели по всему миру. Не знаю, увековечит ли она тебя, но женщина, спасшая ценой своей жизни десяток людей, достойна остаться в памяти.

– Она была не женщиной, а богиней, – промолвил тихо сказитель.

Никто не стал оспаривать его слова.

Сайнарию похоронили на одном из холмов. Скрипку положили вместе с ней на погребальное ложе. Огонь горел ярко, и виделась всем в его пламени хрупкая женщина, играющая на скрипке.

– Я буду петь о ней, – произнес твердо Лерст. – О богине, под видом нищенки бродившей по свету и помогающей людям музыкой понять, кто они есть в этом мире. О ней не забудут.

– Хорошее тут место. Дышится свободно. Когда-нибудь тут построят город, – проговорил Херидан.