Текст книги "Бывший, которого невозможно заблокировать (СИ)"

Автор книги: Мариэль Сальвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11. Второе спасение

Обратная дорога прошла в молчании, которое Мира не решалась нарушить, слишком занята была мыслями о том, что видела или не видела среди старых крестов. И об одном слове, брошенном у машины её спутником. Лев тоже казался погружённым в себя, лишь изредка бросал на неё быстрые взгляды, с таким видом, каким заглядывают на кухню проверить не остыл ли чайник.

– Вы уверены, что всё в порядке? – спросил он, когда впереди показались огни города. – Вы очень тихая с тех пор, как мы пошли к машине.

– Устала. День выдался весьма насыщенным.

– Заедем поужинать?

– Нет, домой.

Лев по обыкновению не стал лезть в душу и расспрашивать, за что Мира была ему благодарна. У неё всё равно не нашлось бы слов для того, что творилось внутри.

Шаховской высадил её у дома, пожелал спокойной ночи, напомнил, что ждёт следующей встречи, и Мира, поднявшись к себе, едва нашла силы раздеться и лечь в кровать.

* * *

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Она продолжала работу над лицом ангела и старалась не думать ни о силуэте среди крестов, ни об оговорке у машины.

Днём, в привычной рутине мастерской, все её объяснения работали исправно. Усталость и стресс. Вот мозг и видит закономерности там, где их нет.

Но ночью, в одинокие бессонные часы, те же объяснения рассыпались в прах, как всегда, рассыпаются в три часа ночи любые здравые мысли.

Недалеко от мастерской, на противоположенной стороне, считай, что сразу у дальней ограды кладбища уже несколько месяцев строили жилой комплекс. Мира привыкла к этому шуму как к части рабочего фона. Грохот стройки, крики рабочих давно не раздражали, а стали чем-то привычным вместе со скрипом пола в мастерской и гудением старенького холодильника в подсобке. Единая какофония жизни большого города.

Леса вокруг здания поднялись на высоту четырёх этажей, техника то и дело перегораживала тротуар, и пешеходам приходилось обходить участок по узкой временной дорожке вдоль хлипкого, возведённого на скорую руку, забора. Защитой он мог служить только по вслепую подписанным бумагам, и это понимали все и горожане, и строители, и власти города, но, однако заборчик пережил и осенние дожди, и уже подружился с декабрьской заметухой. На белой наледи кто-то из жителей, не жалея времени и пальцев вывел короткую фразу «Забор смог, и ты сможешь».

В пятницу утром Мира вышла в мастерскую пораньше, хотела уже закончить выражение лица ангела, то самое терпеливое ожидание, о котором просила заказчица. Мира и так много времени потратила именно на эту деталь, а срок сдачи приближался.

Утро выдалось морозным и ясным, с редким для декабря чистым небом, и даже привычные к сырости жители щурились, не веря собственным глазам.

Мира шла знакомой улицей мимо облупленных фасадов, мимо скованного морозом канала, над которым ещё курился редкий пар, мимо дворника, лениво скалывающего наледь у парадной, и, против обыкновения, ловила себя на непривычном приливе оптимизма. Даже вечно хмурый город на секунду показался почти приветливым. Солнце цепляло инеем гранитные парапеты набережной, и они сверкали серебром, радуя отвыкшие от ярких красок глаза. Хорошая погода обещала перелом в череде тревог. Но как выяснилось буквально через пять минут, погода умела врать не хуже некоторых людей.

Мира почти миновала стройку, когда телефон завибрировал. От Сони пришло сообщение, шутка-напоминание про новогодние приготовления. В прошлом году, Мира вспоминала, что Новый год на носу только тридцатого декабря, и в этом году подруга взяла всё в свои руки. Так Мира узнала о празднике на две недели раньше.

«Надо ещё подарки будет купить. И нужно ли покупать что-то Льву? Он предложит ей провести Новый год вместе? Или после кладбища предпочтёт о ней забыть?»

Мира невольно улыбнулась, замедлила шаг и начала печатать ответ Соне, не отрывая глаз от экрана.

В этот момент наверху раздался резкий скрежет. Следом, испуганный крик рабочего. Мира подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из ярусов лесов несколькими метрами выше начал неотвратимо крениться.

Будто в замедленной съёмке Мира видела, как срываются вниз доски настила и кем-то забытый увесистый инструмент.

«Ну хотя бы не кирпич»

Мира видела, как прохожие бросаются врассыпную. Слышала истошный женский крик. А собственное тело отказывалось слушаться, ноги будто увязли в глубоком снегу, и она не могла вытащить их из ледяной хватки.

«Беги», – приказала она себе, и поперхнулась, слова сжались в горле, не позволяя ей не только двигаться, но и кричать.

И в этот момент чья-то рука схватила её за плечо, с той же, уже хорошо знакомой силой, и рванула в сторону так резко, что Мира едва не потеряла равновесие, врезавшись в стену дома напротив.

Леса рухнули позади с оглушительным грохотом, взметнув облако мелкого мусора. Металл, доски, целые пролёты настила разбились о землю ровно там, где она стояла секунду назад.

Мира дрожала всем телом. Перед глазами всё плыло, будто её оглушили, больно ударив по голове. Но к ней вернулась возможность двигаться, и она заставила себя обернуться в поисках спасителя.

Марк стоял рядом и тяжело дышал. Рывок к ней, судя по всему, обошёлся ему дороже, чем можно было представить. Серый оттенок кожи, что она видела на его лице у дома, уже превращался в черный.

Вокруг собирались перепуганные прохожие, кто-то кричал в телефон, вызывая скорую, вдалеке завыла сирена. Побледневшие рабочие толпились у рухнувших конструкций и размахивали руками в полном беспорядке.

– Вы как? – один из строителей подбежал к Мире. – Мы вам кричали, кричали. А вы? Вы меня слышите? Вы глухая? Сейчас помощь будет.

Рабочий, подвывая, изобразил пальцами и звуками сирену скорой.

– Я… – она осеклась, не зная, как объяснить, не упоминая человека, стоявшего рядом. – Всё в порядке, спасибо. Мне помогли.

Рабочий недоумённо огляделся, вероятно искал глазами, того, кто спас глупую женщину, и, судя по его лицу, не увидел никого, кроме самой Миры у стены.

– Ударились. Да? – Сочувственно, произнёс он. – Не куда не уходи. Так и стой.

И рабочий поспешил к другим пострадавшим.

Мира обернулась, чтобы самой убедиться, что Марк стоит рядом, но он уже отступил в тень узкого переулка между домами, подальше от толпы и подъезжающих машин экстренных служб.

– Пойдём со мной, – тихо произнёс он. – Нам нужно поговорить.

Мира, всё ещё дрожа, кивнула и пошла за ним, оставив позади и рабочих у обломков, и прохожих, наперебой пересказывающих друг другу едва не случившуюся трагедию.

Они прошли ещё пять зданий по улице, прежде чем Марк зашёл в подворотню, остановился и обернулся к ней. Тревога на его лице была такой глубокой и неприкрытой, что Мира на мгновение забыла обо всех сомнениях, посеянных Львом.

– Второй раз за несколько дней, – голос его дрожал. – Сначала грузовик. Теперь это. Такие совпадения сами по себе не случаются, Мира.

– Хотите сказать… Кто-то устраивает всё намеренно?

– Да, – он ответил коротко, без колебания, как всегда, когда отвечал прямо. – Кто-то пытается тебя убить. И с каждым разом мне всё труднее успевать.

– Кто? – прошептала Мира. – Кто хочет моей смерти? Почему?

– Я не могу назвать имя, – в его голосе звучало неподдельное сожаление. – Не потому, что не хочу помочь. У меня только подозрения. Если я ошибусь и направлю тебя не туда, будет хуже. Сейчас нельзя ошибиться.

– Тогда что мне делать? Ждать и надеяться, что вы снова успеете?

Марк отвернулся к выходу из переулка, туда, где выла сирена подъехавшей скорой.

– Я не всегда буду успевать, – произнёс он так тихо, что ей пришлось напрячь слух. – Я говорил тебе тогда, каждое вмешательство тянет из меня. Сегодняшнее… – он не договорил, и просто прикрыл глаза.

– Вы говорите так, будто это война.

– Это она и есть, – он повернулся к ней, – И я боюсь, что наступит момент, когда я опоздаю. В третий раз я не успею, Мира. Ещё одна попытка вроде сегодняшней, и я могу опоздать на долю секунды. Но и этого хватит, чтобы забрать твою жизнь.

– Тогда что мне делать? – паника подступала к шее, липкая и холодная. – В полицию? Нанять охрану? У меня и денег то столько нет.

– Ничто из этого не поможет против того, с чем мы имеем дело. Полиция бессильна.

– Тогда что?! – Мира едва не скрывалась в крик. – Скажите, что делать, вместо того чтобы пугать меня загадками!

И тут Марк сделал то, чего она не ожидала. Он взял её руки в свои.

Только сейчас Мира поняла, что перчатки остались где-то там, на тротуаре у стройки, когда она сняла их, чтобы напечатать Соне ответ, они упали на землю, когда Марк её выдернул, и Мира их так и не подобрала, потому что и не думала о перчатках. Пальцы одеревенели от холода. И это тоже она заметила только сейчас. Его ладони оказались тёплыми. Неожиданно, невозможно тёплыми для подобного существа.

– Ты замёрзла, – тихо сказал он. – Ты вечно мёрзнешь и не замечаешь.

– Откуда вы… – она осеклась.

Марк стоял слишком близко. Мира видела его чёрные глубокие глаза, и белый шрам на брови, тёмные круги под глазами, удивительно прямой нос, складка у губ, и снежинку, нахалка таяла на воротнике его пальто, превращаясь в капельку воды.

Мира так и не поняла, кто из них сократил последние сантиметры. Он сделал шаг, или это она подалась навстречу?

Поцелуй вышел робким. Не поцелуй даже, а вопрос, заданный на языке, которым оба давно не пользовались. Его губы были тёплыми, как и ладони, и на одно бесконечное мгновение весь грохот сирен и криков – стих, будто кто-то накрыл их вдвоём непроницаемым куполом.

– Это ошибка, – Марк отстранился первым. Он всё ещё держал её руки в своих и, кажется, сам этого не замечал. – Прости. Это… непозволительно. Ты не понимаешь, и я не могу объяснить…

– Тогда перестаньте меня держать, – тихо сказала Мира.

Марк посмотрел вниз, на их сплетённые пальцы. И не отпустил. Где-то там за стеной переулка всё еще безумно выла сирена, перекрикивались люди, а здесь была тишина. И Марк держал замёрзшие пальцы Миры в своих тёплых ладонях.

– Уходи из этого города, – произнёс он наконец, не поднимая головы. – Немедленно. Сегодня. Уезжай туда, где тебя не найдут. Пожалуйста.

А Мира к своему ужасу отчётливо поняла, что никуда не хочет уезжать. Не от мастерской, не от заказов, не от любимого города и даже не от Сони.

А именно от него. Не хочет уезжать.

Глава 12. Компромисс

– Простите, что? – Мира покачала головой, словно вытряхивая из головы возникшие в ней нелепые мысли и скрестила руки на груди. – Вы предлагаете мне бросить мастерскую, мою работу, всю мою жизнь и уехать в неизвестном направлении, потому что вы так сказали?

– Я не предлагаю. – Марк стоял перед ней прямой и неподвижный, руки так и застыли в воздухе, будто он всё ещё держал её пальцы. – Я настаиваю.

– И это говорит человек, который минуту назад… – Мира осеклась, чувствуя, как теплеют щёки, – А вы вообще представляете, сколько у меня незавершённых заказов? Клиенты, которые внесли предоплату. Вы предлагаете перечеркнуть репутацию, которую я строила одиннадцать лет? Мне бросить недоделанным памятник, за который заплачено целиком?

– Твоя жизнь важнее любых обязательств. – В голосе Марка впервые прозвучало нетерпение. Эмоция, которой Мира прежде за ним не замечала.

– Легко вам говорить. – Она принялась расхаживать по узкому переулку, от одной каменной кладки до другой. – Вы, судя по всему, вообще не работаете. Только и можете появляться на моём пути и портить мне нервы.

– У меня есть заботы посерьёзнее, – процедил Марк, и Мира с некоторым удовлетворением отметила, что его голос продолжал звучать резче обычного. Почти по-человечески раздражённо.

– Да неужели? – Она шагнула вперёд, наступая прямо на него. – И что за заботы? Появляться и исчезать передо мной? Не так уж часто вы это делаете. Гибкий график для того, кто уверяет, что моя жизнь целиком зависит от его благосклонности и скорости реакции. Может, у вас таких, как я, ещё десяток, и вы разъезжаете по городам, между нами, дурочками, спасая от грузовиков по расписанию?

– Не говори глупостей. – Марк начинал злиться, предположение о других женщинах, казалось, уязвило его сильнее всех предыдущих обвинений.

– О, какая прелесть, я задела за живое. – Мира приподняла брови. – Значит, только я одна. Какая честь. Простите, что не рассыпаюсь в благодарностях, но мне сложно испытывать восторг от статуса единственной избранной жертвы.

– Мира, сейчас не время для твоих упражнений в словесной пикировке.

Она приложила палец к подбородку и склонила голову в театральном жесте. Язвительность была её бронёй, и броня защищала её всегда надёжно и без исключений.

– Знаете, у меня уже был мужчина, который решал за меня всё подряд. С кем общаться, какую причёску носить, по каким выходным навещать родителей. Опыт не вдохновляет на повторение.

Что-то дрогнуло в лице Марка. Челюсть напряглась, руки опустились вдоль тела, и пальцы сжались. Мира не сразу распознала, что перед ней банальная ревность. Слишком нехарактерная эмоция для существа его загадочной природы. Но это была именно она.

– Я не пытаюсь контролировать твою жизнь. – Он говорил тише прежнего, явно сдерживаясь. – Я пытаюсь её сохранить. Что, поверь, требует куда больше усилий, чем ты можешь представить. Особенно при твоей удивительной способности игнорировать очевидную опасность просто из принципа, или упрямства.

– Ах, я ещё и упрямая. – Мира вздёрнула бровь. – Интересно, откуда вам знать мой характер настолько хорошо после нескольких коротких встреч? Может, ещё скажете, что я слишком много работаю и мало сплю? Договаривайте, раз начали перечислять недостатки. Не стесняйтесь.

– И то и другое правда. – Марк был невозмутим. – Хотя это отдельная тема, куда менее срочная, чем твой отъезд. Кстати, ты ещё имеешь скверную привычку забывать есть, когда увлечена работой. И разговаривать сама с собой, споря с воображаемыми критиками собственных скульптур.

– Так, это уже переходит границы. Откуда вам знать про воображаемых критиков? Вы что, подглядываете в окно мастерской, пока я работаю?

– Я вижу больше, чем ты предполагаешь. – Уголок его губ дрогнул, выдавая с трудом сдерживаемое веселье.

– Может, хватит уже решать за меня, что я способна выдержать? – Раздражение снова набрало обороты, и она вновь заходила по переулку туда-сюда, широко размахивая руками. – Я взрослая женщина. Я работаю с людьми в горе, я вытёсываю ангелов из холодного камня, я видела, достаточно горя за одиннадцать лет, чтобы выдержать ещё одну неприятную правду. Даже невероятную и мистическую. Думаете, меня так легко сломать откровенным разговором?

– Ты в самом очень сильная. – Теплота, неожиданно проступившая в его голосе, смягчила резкость всего разговора. – Именно поэтому я уверен, что временное неудобство отъезда ты переживёшь куда легче, чем то, что может случиться, если ты останешься в этом городе.

– Вы мастерски уходите от темы. Каждый раз, когда разговор доходит до действительно важного, кто за мной охотится и почему. Вы либо исчезаете, либо тут же переводите тему. Это надоедает сильнее самих покушений. Честное слово, будь у меня выбор между обрушением лесов и вашей манерой уходить от ответов, я бы задумалась, что из двух зол меньшее.

– Прости. – Марк сказал это неожиданно тихо, и столько подлинного сожаления было в одном коротком слове, что Мира растерялась. – Я понимаю твоё раздражение. Правда понимаю. Просто не всегда умею это выразить. У меня было слишком мало практики в обычных человеческих разговорах за последнее… время.

– За последнее время? – Мира мгновенно уцепилась за оговорку, прищурившись, как следователь, поймавший свидетеля на противоречии. – Год? Десять лет? Или снова откажетесь уточнять, потому что я «не готова»? Признайтесь, вы вообще считаете время как обычные люди, или у вас своя система измерения?

– Достаточно долгое, чтобы разучиться нормально шутить.

– Знаете, если бы вы хоть иногда позволяли себе улыбаться по-настоящему, разговаривать с вами было бы значительно проще. А то вы всё время такой трагично-пафосный. Вы там случаем не жрец? Может, у вас и посох есть?

– Моя профессиональная деформация. – Лицо Марка оставалось абсолютно серьёзным, но в глазах заблестели весёлые искорки.

– О, так у вас есть нормальная профессия? – Мира выгнула бровь, наигранно удивляясь. – Дайте угадаю. Предвестник катастроф? В штате или фриланс? Или специалист по спасению избранных жертв. Простите меня, не жертв. Клиенток.

– Тепло, ты очень близка. – Марк сделал небольшую паузу, но что-то в его тоне подсказало, за шуткой стоит больше правды, чем Мира готова была признать. – Скажи, в чём разница между обычным пешеходом и мной?

Мира скептически приподняла бровь, не задавая вопроса вслух.

– Обычный пешеход переходит дорогу на зелёный свет. – Марк выдержал театральную паузу для создания должного эффекта, – А я предпочитаю появляться, когда светофор красный, а грузовик уже не остановится.

– Это ужасно. – Мира покрутила пальцем у виска и рассмеялась. – Хотя если бы вам податься на стендап, где любят чёрный юмор. Могли бы гастролировать по городам. Дорожные аварии, несчастные случаи на стройках и другие поводы для веселья. Будете без сомнений иметь успех у определённой публики.

Мира похлопала в ладоши, прямо перед его лицом.

– Рад, что смог тебя развеселить. – Марк пожал плечами, словно сам удивился этой способности вызывать у неё смех.

– Знаете, – Мира закончила аплодировать и отдышалась после приступа нервного смеха, – мастерскую я не брошу. Если хотите, обсудим компромисс. Камеры наблюдения у квартиры и у работы, осторожность, в целом что угодно, только не бегство. Может, даже вы согласитесь, сначала предупреждать о своём появлении, как цивилизованный человек? И не молчать в трубку.

– Твоё упрямство сводит меня с ума. – Марк тяжело вздохнул.

– Взаимно. Ваша таинственность уже свела меня с ума. Так что мы квиты. Предлагаю закончить взаимные обвинения и перейти к конструктиву.

Марк улыбнулся снова, открыто, почти застенчиво. И Мира, глядя на эту улыбку, впервые с начала их знакомства ощутила симпатию. И это новое чувство умудрилось испугать её, своей внезапностью и глубиной.

– Пожалуй, я мог бы согласиться, – произнёс Марк с непривычной лёгкостью. – На первое время, при условии, что ты не станешь…

Улыбка застыла на лице Марка так резко, что Мира вздрогнула. Его взгляд метнулся за её плечо, в глубину переулка. Теплота, только что смягчавшая его черты – испарилась.

– Марк? – Голос у Миры сорвался, и она откашлялась. – Что вы там видите?

Марк молчал, он застыл на месте, глядя мимо неё широко раскрытыми глазами, и в них скрывался не обычный страх. В них с блеском сверкал ужас существа, за очень долгое время впервые столкнувшегося с тем, что оно не в силах ни контролировать, ни предотвратить.

Глава 13. Соня против Марка

Застывший ужас в чёрных глазах Марка, казалось, поселился в них на целую вечность, но на деле прошло не больше двух секунд, прежде чем он резко развернулся и закрыл Миру собой.

– Что там? – прошептала она, выглядывая из-за его плеча. Её пальцы сами вцепились в рукав чёрного пальто.

Марк стоял неподвижно, весь напряженный, сжав руки в кулаки, как человек, готовый в любую секунду броситься в драку. Но постепенно Мира почувствовала, как его плечи расслабились.

– Никого. Мне показалось, – его слова прозвучали крайне неубедительно.

– Вы застыли так, будто увидели самого дьявола, а теперь говорите «показалось»? Я на такое не куплюсь. Объяснитесь.

Марк повернулся к Мире, и было видно, как он пытается спрятать подлинную степень тревоги за привычной невозмутимостью. И это у него получалось заметно хуже, чем раньше.

– Здесь становится небезопасно. – Он взял Миру за локоть и повёл к выходу из переулка, туда, где на соседней улице всё ещё гудела суматоха вокруг рухнувших лесов на стройке. – Тебе нужно домой. Приедешь, запри двери. И, пожалуйста, обдумай серьёзно то, что я сказал про отъезд.

– Марк, подождите. – Мира попыталась остановиться, но он вёл её вперёд, не сбавляя шага. – Вы не можете просто снова уйти от ответа. Что вы там видели? Да, скажите, вы.

Мира пробовала упираться, но они всё равно вышли на освещённую улицу, где толпились зеваки, а прибывшие наконец полицейские опрашивали свидетелей. И в этот момент Марк, воспользовавшись секундой, когда Мира отвлеклась на шум толпы, отпустил её локоть и растворился среди людей, так стремительно, что она не успела заметить даже направление.

– Опять, – пробормотала она, оглядываясь в тщетной надежде выхватить взглядом чёрное пальто. – Каждый раз одно и то же. Какого чёрта?!

* * *

Домой Мира добралась в сумерках, продрогшая, вымотанная, растерянная и первым делом, едва переступив порог и заперев дверь, набрала Соню. После такого дня молчать было невозможно.

– Ты не поверишь, что случилось. – И, не дожидаясь наводящих вопросов от подруги, Мира вывалила ей всё. И про рухнувшие леса рядом с работой, и про спасение в последнюю секунду, про разговор в переулке, про неожиданную, почти дружескую перепалку и не забыла упомянуть о необъяснимом ужасе на лице Марка перед тем, как он снова исчез.

Единственное, про что Мира умолчала, так это про поцелуй. Не потому, что решила скрыть, просто ещё не подобрала для этого правильных слов. Назвать вслух всё как было обычными словами, означало признать, что поцелуй был, а принять это Мира не была готова даже наедине с собой.

Соня слушала внимательно, не перебивая, и лишь когда Мира закончила говорить, и повисла небольшая пауза. Только тогда, в трубке раздался голос подруги, в котором звучала непреклонная решимость, которая включалась у Сони всегда, когда близким грозила опасность.

– Так. Хватит. Это переходит все границы. Человек появляется там, где тебя чуть не убили, потом пугается чего-то невидимого и снова исчезает, оставляя тебя в полном неведении. Инсценированные угрозы, чтобы держать жертву в напряжении и зависимости от его так называемой защиты. Статьи за сталкинг, у нас, к сожалению, нет. Но его можно привлечь за другое. Есть же статьи за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, главное доказать, что это он. Или нарушение неприкосновенности частной жизни. Тоже отлично подходит. Я ещё и себе звонок к этому делу приложу. Это уже серийный сталкинг.

– Соня, я не уверена. – Перед глазами Миры стояла тёплая, почти застенчивая улыбка Марка. И этот поцелуй, и его дыхание, будто никого и ничего не было в целом мире. – Он ведь дважды спас меня от реальной опасности.

– Или дважды организовал эту опасность, чтобы героически её предотвратить. – Соня была неумолима. – Послушай меня внимательно. Я понимаю, что мужчина в длинном чёрном пальто, с трагическим взглядом, весь такой из себя загадочный. Это невероятно романтичный персонаж. Особенно для тебя, человека, который лепит ангелов и в принципе тяготеет к мрачной эстетике. Но реальная жизнь, ведь, Мирочка, не готический роман. Реальные сталкеры ведут себя именно так, как он. А потом девушки пропадают, а если трупы и находят…

Подруга замолчала, видно поняла, что ляпнула лишнее и три раза постучала, сначала, судя по звуку, по столу, а потом и по своей рыжей голове.

Слова Сони смешивались с доводами Шаховского. Два независимых голоса, оба логичные. А против них обоих только необъяснимое доверие, которое Мира не могла ни оправдать, ни отбросить. И поцелуй, который всё стоял перед глазами, и его глаза тёмные и бесконечные, как обсидиан.

– И что ты предлагаешь? – устало спросила Мира.

– Вызвать полицию. Расскажи им всё о звонках и появлениях мужчины. Про грузовик в подробностях, под который ты едва не попала, и про сегодняшние рухнувшие леса. Они обязаны хотя бы зафиксировать ситуацию, а полиция сможет запросить записи камер там, где ты его видела. Вдруг найдётся что-то для установления личности.

– Ты права. Наверное, пора обратиться за помощью. Вместо того чтобы полагаться на загадочные обещания человека, который отказывается рассказать о себе хоть что-то внятное.

– Вот именно. Я сейчас приеду и позвоним вместе. Я буду рядом, Мирочка. К тому же у меня с ним свои счёты.

* * *

Соня приехала через двадцать минут, с решительным видом главнокомандующего перед важной операцией и с сумкой через плечо. Она устроилась за кухонным столом и раскрыла ноутбук. По её словам, подруга уже занесла в таблицы хронологию всех известных ей происшествий.

– Смотри. Дата первого появления у мастерской, звонок с угрозой мне, грузовик, сегодняшняя стройка. Полиции нужна чёткая картина, а не сбивчивый рассказ напуганного человека. При всём уважении, Мира, ты сейчас не в состоянии излагать факты последовательно.

– Спасибо. – Благодарность вышла искренняя, деятельная забота подруги так отличалась от собственной растерянности последних дней.

* * *

В полицию они позвонили около восьми. Диспетчер, выслушав краткое изложение, пообещал прислать наряд в течение часа. Через сорок минуты в домофон уже звонили двое полицейских. Соня проверила видео в приложении, прежде чем их пустить. Один был пожилой, грузный мужчина с усталым, но внимательным лицом, он представился капитаном Рыбаковым. Второй его молодой напарник оказался лейтенантом по фамилии Воробьёв. Это был худощавый, высокий парень с планшетом наготове, ещё не разочаровавшийся в своей службе, как судя, по всему случилось, с его более опытным коллегой.

– Итак. – Рыбаков сел на предложенный стул. – Расскажите подробно, что вас беспокоит.

Мира, держась подготовленной Соней и не раз отрепетированной ими за вечер хронологии, изложила всё, что знала. Опять же умолчала, только про поцелуй. Рыбаков слушал, изредка делая пометки в своём блокноте, его молодой напарник печатал прямо на планшете.

– Значит, этот мужчина дважды спас вас от реальной опасности, – уточнил Рыбаков, когда она закончила рассказ, – но при этом не объясняет, кто он и почему за вами следит?

– Он назвал имя. Марк. И всё, без фамилии.

Рыбаков обменялся быстрым взглядом с напарником.

– А можете описать подробнее? Возраст мужчины, рост, особые приметы?

Мира описала всё, что смогла. Сообщила, что у Марка высокий рост, всегда длинное тёмное пальто старомодного покроя, спокойное, почти неподвижное лицо, тёмные, как глубокие омуты, глаза. И сказав про глаза, немного смутилась, опять вспомнила про злополучный поцелуй.

– А фотографии, случайно, нет? – лейтенант Воробьёв оторвался от планшета. – Люди иногда снимают подозрительных незнакомцев на телефон.

Соня ведь ей говорила, но Мира так и не попыталась сфотографировать Марка. Либо телефона не было под рукой, либо встреча поглощала её целиком и полностью, и о том, что она могла бы сделать фото, Мира вспоминала только тогда, когда объект для съёмки растворялся на улицах города без следа.

– Нет, – честно ответила она. – Никакой фотографии я сделать не успела.

– Понятно. А сегодня? Вы говорите, этот Марк спас вас, и он был там непосредственно перед обрушением?

– Оттащил меня за секунду до того, как конструкции рухнули.

– Это интересно. – Рыбаков впервые за разговор оживился. – Тогда должны быть свидетели и записи с камер. Места там тихие, но стройплощадки обычно оборудованы видеонаблюдением. Это может помочь нам установить личность вашегоспасателя-преследователя.

– Именно об этом я и говорила! – Соня подалась вперёд к капитану. –

Записи покажут, кто этот Марк на самом деле. Может, даже видно будет, откуда он следит постоянно за Мирой. Или как он устроил обрушение. Вы только внимательно смотрите эти камеры!

– Мы направим запрос. – Рыбаков закрыл блокнот. – Обычно это пара дней, нужно официальное обращение к владельцам зданий в округе и к строительной компании. Как только получим все материалы, то свяжемся с вами. Если ваш Марк объявится раньше, вызывайте лучше сразу наряд.

Пока Рыбаков обговаривал с Мирой формальности и подписывал бумаги, лейтенант Воробьёв подсел к Соне сверять хронологию событий для протокола и завис над её ноутбуком дольше, чем требовало дело.

– Это вы составляли? – парень листал таблицу на её ноутбуке. – Перекрёстные ссылки, цветовая разметка. – Сами?

– А что? – Соня мгновенно ощетинилась, готовая защищать своё детище до последней капли крови. – Слишком по-дилетантски выглядит?

– Нет же, это лучший свидетельский материал, который я видел за два года службы. – Лейтенант сказал это без всякой галантности и без желания поразить девушку, скорее с чистой профессиональной досадой. – У нас потерпевшие обычно «ну, это было где-то в среду… или в четверг». А тут хоть в суд неси. Вы, случайно, в органах не работали?

– Я организатор свадеб. – Соня вздёрнула подбородок, ожидая привычной усмешки, которой её награждали подавляющее большинство лиц мужского пола, стоило назвать им свою профессию.

– А, тогда понятно, – серьёзно кивнул Воробьёв. – Женщины с паническими атаками, логистика, тайминг, управление людьми в условиях жёсткого дедлайна. У нас в отделе половина этого не умеет.

Соня открыла рот, за всё время никто ни разу не восхитился её табличками. Восхищались платьями, банкетами, фейерверками, но не табличками.

– Если вспомните ещё что-то, – теперь уже Воробьёв достал крохотный бумажный блокнот из нагрудного кармана, вырвал из него листок и написал номер, – Звоните напрямую мне, не через дежурную часть, так быстрее будет. В любое время.

– В любое? – машинально переспросила Соня.

– Ну… – Лейтенант вдруг слегка смутился, что при его серьёзной худощавой физиономии выглядело неожиданно. – В разумное любое.

Полицейские ушли, оставив номер для связи и атмосферу неполного, но всё же облегчения. Формальный шаг был сделан, заявление подано и появился хоть какой-то канал объективной информации.

– Видишь. – Соня закрыла за ними дверь. – Теперь разберутся. Держу пари, окажется какой-нибудь одержимый поклонник из бывших заказчиков. А мистическая чушь, это прикрытие для банального, хотя и опасного расстройства. Жалко даже человека. Главное, чтобы глупостей не успел наделать, но и нам о себе думать надо.

– Может быть, – тихо отозвалась Мира.

И удивилась тяжести, с которой отозвалась эта мысль. Записи камер могли разоблачить Марка как обычного преследователя.

«Ну и прекрасно? Ну и что с того? В проулке то камер не было».

Соня осталась ночевать у Миры. Но перед тем, как лечь, они ещё долго сидели на диване с горячим чаем и плюшками с вареньем, которые Соня сотворила из всего того, что нашла на кухне. Подруги разговаривали и перебирали версии, немного обсудили новогодние праздники, а потом усталость всё-таки взяла своё.

* * *

Следующие два дня прошли в относительном затишье. Мира наконец завершила лицо ангела. Результат вызывал у неё смутное беспокойство, потому что выражение ожидания, застывшее в глине, отражало что-то более глубокое, чем скорбь по умершему. Но что конкретно, Мира сформулировать так и не смогла.