Текст книги "Бывший, которого невозможно заблокировать (СИ)"

Автор книги: Мариэль Сальвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Эпилог

Весна в город на Неве пришла без предупреждения и без церемоний, как приходит родственник, у которого есть свой ключ и который не считает нужным стучать. Ещё вчера мело так, что дворники на Петроградке сдавались через час, оставляя сугробы стоять там, где выросли. А наутро – всё. Резко, по-хозяйски солнце било прямо в фасады домов, с крыш доходных домов сорвалась звонкая капель, и снег, ещё вчера державший оборону, вдруг обмяк и потёк вдоль поребриков мутными быстрыми ручьями, мимо дворников с лопатами, ещё вчера даже не ожидавших такого счастья. На Марсовом поле лежали слежавшиеся сугробы, и тут же на солнечной стороне Невского уже подсыхал асфальт и парили лужи. В дворах-колодцах пронизывал сырой колючий холод, а на набережных Фонтанки люди уже расстёгивали пальто, подставляя лица весеннему теплу.

После того, как стало окончательно понятно, что зима в этом году больше не вернётся Мира подала разрешение на переработку памятника. Получить его оказалось весьма не просто. Заказчик Реброва исчезла, договор оформлен на несуществующие данные, но в итоге управление, устав от переписки, через два месяца оформило монумент как «авторскую работу, переданную в пользование скульптуру». Сотрудница управления, выдавая Мире положенные бумаги, сказала только: «Вы уж с ним поаккуратнее, милая. Он у вас смотрит».

На кладбище они приехали уже в середине мая, ехали на фургоне с лесами и инструментом. Мира приготовила травяной чай и перелила его в термос, сделала бутерброды для перекуса. Финис был за рулём. За эти два месяца лейтенант Воробьёв сильно помог им двоим со всеми положенными документами. Причём как Мире показалось от чистого сердца, а не для того, чтобы произвести впечатление на одного отдельно взятого свадебного организатора. Но Соня поступок оценила.

До нужно участка Мира и Финис добрались довольно быстро, и сразу его нашли. Ангел смотрел прямо на них.

Всю зиму он простоял на своём постаменте, пустой сосуд с несостоявшейся печатью, «вечное ожидание» посреди чужих «помним» и «скорбим». И Мира ещё тогда в конце зимы решила, что не оставит его таким. Не из-за страха, Финис приезжал и проверил всё ещё в марте и сказал, что ритуальная форма мертва, сосуд стал просто камнем. Но Мире не хотелось оставлять ангела, которого она сделала своими руками ждать вечно, если тот, кого ждали, уже пришёл.

– С чего начнёшь? – Финис ставил леса, уверенно, по уровню, за это время он не только научился водить машину, но и в подмастерья выбился в толковые. Руки у него оказались правильные, терпеливые, только вот мёрзли теперь.

– С глаз. – Мира поднялась на настил и провела ладонью по гранитной щеке. Лучшая и самая страшная её работа. – Неправильные только глаза. Они ждут. А он уже дождался, просто ему никто об этом не сказал.

Мира работала три дня. Снимать лишнее с установленного памятника, работа ювелирная и злая, права на ошибку нет, Финис подавал инструменты и вовремя напоминал, что можно сделать паузу и перекусить.

Скульптур не меняла черт. Мира сместила полмиллиметра век, добавила тень в уголках губ, наклон зрачка, вновь на миллиметр. На третий день к закату она спустилась с лесов, отошла на положенные десять шагов и посмотрела.

Ангел больше не ждал. Он встречал. Разницу видел даже посторонний. Смотритель весь день косившийся издалека, подошёл, снял кепку, постоял и сказал:

– Ну вот. А то стоял, как на вокзале. – Подумал и добавил: – Теперь как дома.

На постаменте, где положено имя, Мира выбила одну строку без дат и фамилий.

«Дождался».

Пусть будущие краеведы ломают головы.

* * *

В июне в мастерскую пришла Валентина Алексеевна и принесла обещанную монографию по орнаментам, Миры она не застала, но у рабочего стола размечал заготовку Финис.

Бывший педагог Миры остановилась на пороге. Медленно сняла очки. Протёрла и вновь надела.

– Молодой человек, – с нескрываемым удивлением в голосе произнесла она. – вы поразительно похожи на одну гравюру.

– Мне говорили. – Финис вытер руки и почтительно по-старомодному склонил голову, чем вызвал у Валентины Алексеевны ещё больший интерес. – Дальний родственник. Очень дальний.

– Что ж, – сказала она, вновь поправив очки и посмотрев на Финиса поверх стекол. – Передавайте родственнику, что художница ему польстила меньше, чем я думала. И ещё одно, берегите её, дальний родственник. Таких рук больше не делают.

– Знаю, – сказал Финис. – Дольше всех знаю.

* * *

Свадьбу Сони и лейтенанта Воробьёва назначили на сентябрь, и уже к концу июля Соня достигла состояния, которое сама у клиенток называла «предбанкетный психоз».

– Я всё поняла про свою профессию, – объявила она, врываясь в мастерскую с образцами лент. – у меня были чудовищно низкие расценки. И только на своей подготовке я поняла, с каким на самом деле ужасом мне приходится сталкиваться каждый день. Мира, у нас конфликт. Его мать хочет голубей, а я хочу жить. Я люблю голубей, и не хочу их мучить. Никита прячется от нас на работе и предлагает составить таблицу компромиссов. Таблицу! Мне! Я его убью и выйду замуж за таблицу, так будет честнее.

– По-моему, вы идеальная пара, – улыбнулась Мира.

– По-моему, тоже, – неожиданно согласилась Соня и села. – Слушай. Я тут подумала… Свидетельницей будешь? Только учти, что у свидетельницы по моему регламенту десять функций и четыре запасных плана на случай разного. Их надо выучить наизусть.

– Справлюсь ли я?

– Ты справишься!

Как хорошо, когда есть подруга, которая в тебя верит.

* * *

Подарок для Сони Мира готовила втайне и вручила заранее, не дожидаясь сентября, маленькую, с ладонь, бронзовую отливку. Аполлон с их первого курса, по памяти, только у этого Аполлона было Сонино упрямое выражение лица и под мышкой крошечный ноутбук.

Соня заревела, потом рассмеялась, затем крепко-крепко обняла Миру и в конце концов поставила Аполлона на самое видное место в офисе, между дипломами, и врала всем клиенткам, что это античный бог сроков и бюджета.

В каком-то смысле она даже не врала.

* * *

В кофейню за углом они зашли вдвоём с Финисом в одну из тёплых суббот августа. Мира нарочно выбрала день, когда за стойкой работала именно Даша.

Даша увидела их и уронила питчер.

Молоко разлилось по стойке белой лужей, а девушка стояла, глядя на Финиса во все глаза, и губы у неё задрожали.

– Даша, всё в порядке. Это не он. Тот человек только выглядел похоже. Он больше не придёт. Никогда. А это Финис. Мой муж.

– Мне очень жаль, что моим лицом вас напугали, – серьёзно сказал Финис, помогая убрать лужу. – Оно не виновато.

Даша перевела взгляд с него на Миру, с Миры на него, выдохнула и с видом, будто ничего и не произошло сообщила:

– Капучино с корицей? Два. За счёт заведения. И… без особых специй. Теперь всегда без особых специй, я проверяю лично.

* * *

К психологу Мира сходила сама, одна, в конце августа, ей очень хотелось закрыть последнюю дверь.

– Вы сказали мне, что если детали будут сходиться, то приходите, будем думать вместе. – Мира положила на стол клетчатую тетрадь, исписанную до последней страницы. – Детали сошлись. Все. Я пришла сказать спасибо за инструмент и предупредить, что думать вместе не получится, вы не поверите ни одному моему слову.

Ирина внимательно полистала тетрадь.

– Знаете, что я вам скажу, вы пришли ко мне полгода назад человеком, который вот-вот рассыпится. А сейчас передо мной сидит самый собранный человек из всех, кого я видела в этом кресле. Чем бы ни была ваша история, она вас собрала и сделала сильнее. С точки зрения моей профессии это единственный критерий правды, который меня интересует.

* * *

Конец августа тронул набережную первой, ещё робкой прохладой. Петербургская грусть всегда приходила раньше календарной осени.

Солнце совсем село. И вдоль воды, один за другим, начали загораться фонари их зажигали снизу, от моста, и огни бежали вверх по течению, догоняя сумерки.

Мира и Финис шли медленно, между ними и парапетом умещалась узкая полоса вечернего света, бликующего на воде Невы мелкой рябью, и где-то за спиной, у Летнего сада, ветер шевелил уже слегка пожелтевшие липы.

Мира молчала, засунув руки в карманы лёгкой куртки и украдкой поглядывала на Финиса. Он ничего не говорил о завтрашнем дне, о том, что ждало их впереди. Он просто шёл рядом, неторопливо, будто у них было в запасе куда больше времени, чем было на самом деле.

Финис остановился, Мира встала рядом с ним, взяла за руку, и они долго смотрели, как загораются огни.

– Снизу вверх, – сказал он наконец. – Как звёзды, только наоборот.

– Ты вспомнил?

– Нет. – Он сказал это спокойно, без горечи и сожалений, даже с надеждой. – Я проверил. Ты была права, это правда красиво.

Они пошли дальше вдоль набережной, скульптор и её подмастерье, жена и муж, женщина, которая помнила тысячу лет, и человек, который заново создавал свои воспоминания.

Мира поднялась на носочки и поцеловала его прямо в нос, потом повела нос об нос. Живой, её Финис был здесь. Петербург был здесь. И этот вечер, и август, и Нева. И времени, отпущенного им на этот раз, хватит. Мира знала это так же ясно, как знала каждую линию его лица. Хватит на всё, что они когда-то не успели друг другу сказать.

За долгие годы разлуки они наконец-то были вместе. И огни горели вдоль всей воды.