Текст книги "Виноваты стулья (СИ)"

Автор книги: Марианна Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15
Цветочная лавка

Евгения Бауэр всегда казалась мне слишком красивой для сонного маленького городка. Мы знакомы с ней не так уж и давно, но и в моем мире, и здесь каким-то чудом стали подругами. Судьба у нее весьма непростая, но она не унывает. Высокая брюнетка с яркими зелеными глазами, как и всегда, была одета по последней столичной моде. Казалось бы, простая цветочница – а ей не стеснялись подражать даже самые богатые верейские дамы.

Женни чуть старше меня, у нее уже сын совсем взрослый, но я бы не дала ей больше тридцати. Она свежа как роза и прекрасна как нарцисс. А еще у нее язык острее крапивы, но меня она любит и никогда не обижает.

– Я так рада тебя видеть! – Женни расцеловала меня в обе щеки. – Надеюсь, сегодня ты не убежишь так же быстро, как в прошлый раз?

– Нет, я не сильно тороплюсь. Успеем наболтаться вдоволь.

– Как прекрасно! Проходи же скорее! Садись в кресло. Ты будешь чай, верно? Цветочный?

Я кивнула, с удовольствием оглядываясь. Кабинет у Евгении был замечательный и очень ароматный. На столах, на полу, на подоконнике – везде стояли ведра с цветами.

– У тебя свежая девочка? – заметила я. – Хорошенькая.

– Да, наняла новую продавщицу. Надеюсь, она не сбежит так же быстро, как предыдущая. Но скорее все же сбежит.

– Я бы на твоем месте не платила ей жалование, а, напротив, требовала денег с каждой, кто приходит к тебе на работу.

– Отличная мысль! Если и эта не продержится хотя бы полгода, я так и сделаю!

Мы с подругой захихикали. Цветочная лавка была местом поистине заколдованным. Продавщицы, всегда молодые и весьма миленькие, в девицах не засиживались. В лавку заглядывало слишком много молодых людей, щедрых, состоятельных и не всегда счастливых в любви. Букеты из лавки Бауэр пользовались неизменным спросом. Все знали, что у Женни отменный вкус и всегда свежие цветы. Торговля здесь не останавливалась даже зимой.

К тому же Женни так красиво и изысканно украшала свою лавку, что нередко к ней обращались за советом даже седовласые мужи из городского управления. Каждый новый год Евгения наряжала не только главную елку на центральной площади Верейска, но и деревца поменьше (к примеру, в доме градоначальника).

– Рассказывай, что происходит у тебя в доме! – потребовала Женни, протягивая мне большую кружку ароматного чая и золоченую коробочку с конфетами. – Я слышала, Илья Александрович овдовел? Когда свадьба?

– У меня – никогда, – уныло призналась я. – А вот ему нужна богатая невеста.

Подруга забавно захлопала ресницами, а я принялась рассказывать ей про свою нелегкую ситуацию.

Интересно, а мог бы Илья жениться на Женни? Она ведь очень красивая. И довольно богатая. Впрочем, не настолько богатая, как ему нужно. Да и детей родить уже, верно, не сможет. К тому же мой бывший недо-муж хочет жену скромную и целомудренную, а Женни мало что в разводе (хоть об этом в Верейске и не знают), так еще и сын у нее имеется. Пожалуй, одного возраста с первенцем Ильи Александровича.

А сама Женни захотела бы снова выйти замуж? Что-то я сомневаюсь. Мне думается, ей не один раз предлагали, но раз она все еще одинока – значит, ей так удобнее.

– В общем, мне нужна твоя помощь, – закончила я свой грустный рассказ. – Что думаешь?

– Думаю, мы справимся, – весело улыбнулась подруга. – Ты только не тревожься раньше времени. Если Илья Александрович продаст усадьбу, можешь вместе с девочками пожить у меня.

– В доме с твоим взрослым сыном и болезненной матушкой? – покачала я головой. – Не самая хорошая идея. К тому же я могу купить себе небольшую квартиру. Или, в конце концов, переехать к своей матери.

– Как тебе будет удобнее, – покладисто согласилась Женни. – Кстати, ты могла бы работать у меня в лавке. Глядишь, и сама замуж выйдешь.

Я тихо засмеялась. Как хорошо, что у меня такая чудесная подруга! Я не пропаду, если она она меня поддержит!

– Нет, Жень, замуж я теперь точно не хочу. Не вижу смысла. В любовь я больше не верю, любовь – это выдумки для молодых дурочек. А для чего еще мне замуж? Ради денег? Да ну его… жена из меня плохая выйдет. Я же ничего не умею.

– А разве жена нужна не для того, чтобы о ней заботиться? – грустно усмехнулась подруга. – Но ты права. Все в жизни стоит на любви. Без нее смысла нет.

– Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, – по памяти процитировала я известный «гимн любви».

– Не мыслит зла, не радуется неправде, но сорадуется истине, – продолжила Женни.

– Любовь никогда не перестает! – хором закончили мы.

Вот за что я люблю своих подруг – мы с ними на одной волне.

– Так что ты скажешь про невест? – спросила я, покончив с последней конфетой.

– Надо подумать. Сашенька Морозова, возможно, подошла бы под требования. Ей двадцать. Отец – владелец трех кондитерских лавок, я у него всегда пряники покупаю.

– Хорошенькая? – насупилась я.

– Скорее, миленькая. Кругленькая такая, упитанная.

– Нормально, – одобрила я с некоторым злорадством. – Почему бы и нет?

– Евдокия Овсянкина еще, дочка аптекаря, она постарше. Но у нее отец строгий, сговорится ли с ним Илья Александрович?

– А нужна ли ему дочь аптекаря? – усомнилась я.

– А у них дом на Скворецкой улице в три этажа, – хмыкнула Женни. – Я там в прошлом году елку наряжала. Роскошный дом. Слишком роскошный даже для большой семьи.

– А много у них детей?

– Восемь душ. Но дочь одна, самая первая. Остальные – мальчишки. Отец в своей Дуняше души не чает, женихами перебирает. Ему нужен солидный и знатный.

– Илья не знатный, – возразила я. – Ни титула, ни предков.

– Зато императорские награды и грамоты, да? И заводы еще.

– И трое детей. И бывшая полюбовница на содержании.

– Это уже мелочи. Главное, что он Дуняшу в столицу отвезет и императору Александру представит. Ведь представит?

– Запросто, – вздохнула я. – А эта хорошенькая?

– Чернявая и с длинным носом.

– У него первая жена такая была, – еще больше расстроилась я. – Думаю, ему понравится.

Женни внимательно на меня посмотрела. Она все-все понимала, но с непрошенными советами лезть не стала. Редкой воспитанности человек, за что я ее и обожаю.

– Вообще, можно невест и в столице поискать. Верейск – город маленький. Я, конечно, местное общество хорошо знаю, мои букеты нередко покупают и для Дуняши Овсянкиной, и для Сашеньки Морозовой, и для Анюты Лисиной, но у нас и женихов хватает. Ты меня прости, конечно, но твой Илья уже малость потасканный. Сколько ему уже? Сорок есть?

– Сорок один.

– Вот именно. Этак мы скорее его сыну найдем невесту, чем ему.

– А что, хорошая мысль, – обрадовалась я. – Почему бы нет?

– К тому же финансовые сложности… Пока об этом не болтают на каждом углу, но скоро уж все узнают.

– Не думаю, – качнула головой я. – Илья очень упертый. Даже если разорится, то рук не опустит. Начнет все заново и непременно разбогатеет вновь. Есть такие люди, которые умеют делать деньги. Илья из таких.

– Что-то пока не заметно. Ну да ладно, ты его лучше меня знаешь. Пожалуй, я еще подумаю. И с Алекс посоветуюсь. Что думаешь?

– Можно, – кивнула я. – Алекс тоже много кого знает. И не только в Вышецке. Эх, сюда бы еще Аделину! Вместе мы бы горы свернули!

Да. Наша неизменная компания: я, Саша, Женя и Аделина. Великолепная четверка, в которой я, если честно, была самой скучной. Но Саша (здесь именуемая Алекс) недавно вышла замуж, а Аделина уже лет пятнадцать жила в Москве. У нее своя семья. Мы с ней переписывались, но и только.

– Когда-нибудь нужно будет съездить к Адели, она давно звала. Вот соберемся снова все вместе, вспомним молодость, – мечтательно протянула Женни.

Я кивнула, прекрасно понимая, что это слишком сложно. Сама Женни никогда не оставит свою лавку на чужого человека. У меня просто нет денег, чтобы куда-то ехать. А Алекс сейчас не до подруг. Должно быть, она скоро ребенка родит. Все-таки ей уже за тридцать. Но как же хочется вернуться в то спокойное, безмятежное время, когда жизнь была прекрасна и удивительна, когда мы все были хороши собой и умели радоваться каждому дню.

Ах, юность! Многие говорят, что и в сорок лет ощущают себя молодыми. Я не согласна. Быть может, я все еще стройна и здорова, но груз забот с плеч уже не скинуть. Я должна думать о детях, о пропитании, о том, как мне прожить без крепкой мужской руки и о глубокого кошелька Ильи. Кристина не хочет замуж, нужно подумать, как ей поступить в художественное училище. Где и на что она все это время будет жить? Станиславе нужна гувернантка. И, вероятно, новые ботинки. А мне, кстати, нужны клей, краска и мебельный лак.

Мы с Женни еще долго болтали. О цветах, о мужчинах, о детях. А потом в лавку заглянул Федот и напомнил, что пора бы уже ехать домой, пока не стемнело. С сомнением покосившись на потертые стулья возле прилавка, я решила, что приеду еще. Сегодня мне все равно больше ничего не увезти – у меня в бричке скелет аптекарского кресла. Ничего, Евгения не жадная, она не пожалеет для меня и последнего стула. В другой раз выпрошу.

– Я приеду к тебе в гости на следующей неделе, – пообещала подруга. – Может быть, вместе с Алекс.

– Буду очень ждать!

Запрыгнула в бричку, помахала рукой. Подняла воротник пальто. Холодало. Скоро уже мне будет не до стульев. Клеить и красить внутри дома – идея не самая разумная. Пахнуть будет.

– Домой, АнВасильна?

– Угу.

– К матушке вашей не будем заезжать? Давно вы ее не навещали.

– В другой раз, – пробормотала я. – У меня дома ребенок больной, поехали быстрее.

На самом деле мне просто страшно было встречаться с матерью Аннет. В прошлой жизни у меня с родителями были не самые простые отношения. А здесь, похоже, и того хуже. В этом мире Аннет вырастила бабушка, а мать лишь присылала деньги на ее содержание. Впрочем, глупо ее винить, устои совсем иные. Она сделала для единственной дочери все, что могла. Не отнесла в приют, не сдала на воспитание чужим людям, навещала и дарила подарки.

Аннет могла бы повторить судьбу матери. Та ведь тоже родила дочь вне брака от одного из мужчин, в чьем доме работала. Кажется, даже жила с ним какое-то время, но потом ушла. Илья – он другой. Купил дом, своих детей официально признал и содержал. А кто был отец Аннет – мать так и не рассказала.

Самое смешное, что я-то отца знала. Встречу на улице – мимо не пройду. Вот тебе и страшные тайны! Кто бы мог подумать, что наши с Аннет жизни могут быть настолько разными?

Глава 16
Страх

Уже на пороге я услышала страшное и нежданное:

– Станиславе опять дурно, АнВасильна!

– Как это?

– Тошнит барышню. И горячая вся.

– Насморк, кашель?

– Да, и это тоже.

– Утром же все было хорошо! Как же так?

Я торопливо сбросила пальто и ботинки и устремилась в гостиную. Дочь лежала на диване, бледная и с огромными глазами. Укутанная в большое одеяло, Стася показалась мне совсем больной.

– Нет, это уже ни в какие ворота, – я прижалась губами к пылающему лбу, убеждаясь: снова жар. – Нужно вызывать доктора.

Стася, ненавидящая врачей, наморщила нос и спряталась под одеяло. Я умоляюще поглядела на Федота.

– Съездишь?

– Да куда ж я денусь, АнВасильна? Только лошади бы отдохнуть… Вот что мы сделаем: я сейчас добегу до Лукиных. Тут недалече, если через рощу. А у них есть телефонный аппарат. Попрошу позвонить Илье Александровичу, а он пусть дохтура на своем автомобиле привезет. Так быстрее всего будет.

Я с надеждой и благодарностью поглядела на конюха. Как славно он придумал!

– А что Кристина? Не заразилась?

– В своей комнате сидят, все рисуют. Выходили отобедать только.

В голосе Ксанки явно слышалось неодобрение, но я только обрадовалась.

– И правильно! Пусть с сестрой не общается, чтобы не заразиться. Стася пока поживет на втором этаже, а я рядом с ней. Еду будешь приносить наверх.

– Так не кушает ничего наша птичка.

Я поглядела на дочь и фальшиво улыбнулась:

– А мы супчику сварим. С курочкой и лапшой, да, моя радость?

– Нет. Я не голодная.

– Кисель?

– Нет.

– Молока теплого?

– Фу.

– Чего ж ты хочешь?

– Шоколада горячего. И печеньку.

– Я сейчас на кухню сбегаю и все принесу, – засуетилась Ксанка.

Мне на миг даже показалось, что Стаська притворяется. Слишком уж хитро блестели ее глаза. Но нет, лоб горячий. И сама она не прыгает, не шалит, даже пытается подняться с дивана. Для нее это совершенно нетипичное поведение. Что же, завтра будет лучше. Я в это верю.

Федот ушел в соседнюю усадьбу. По местным меркам она находилась совсем рядом – километрах в трех или даже в пяти. Мы, увы, не в городе, где соседи заглядывают в окна.

Стаська выпила полчашки шоколада и два раза укусила печенье. После этого откинулась на подушку и томно прикрыла глаза. Мне снова стало страшно. Как они здесь живут, в этом мире? Много ли скажет доктор без фонендоскопа, без анализов крови, без УЗИ? Даже я, у которой из медицинского образования лишь пара просмотренных сериалов, понимаю, что тут что-то серьезное. А значит, простыми травками дело не обойдется. Что скажет врач? А вдруг тут практикуют какую-то дикость вроде пиявок?

Аннет на мой отчаянный вопль не откликнулась. Да и была ли она теперь? Я уже воспринимала и это тело, и этот мир совершенно своим. Кажется, усвоила даже какие-то воспоминания, словно бы растворив предыдущую личность в себе. Время подсказок кончилось, впрочем, спасибо за то, что меня не упекли в дурку в первые же дни.

– Мамочка, мне страшно, – тихо пролепетала Стаська. – Я умру?

– Ну нет, – покачала головой я. – Не сегодня! Я не позволю!

– Завтра?

– Нет, рыбка моя, ты умрешь в глубокой старости, окруженная внуками и правнуками.

– И собачками?

– Не уверена. Но если ты захочешь – почему нет?

– Я очень хочу собаку, мама.

На этом моменте я едва не расплакалась. Я бы купила хоть десять собак, если бы это помогло! Но правда в том, что сейчас это глупо и не во время, какие нам собаки, если я даже не знаю, где мы будем жить спустя какое-то время?

Я легла в постель рядом с дочерью, обняла ее и принялась гладить по волосам. Лучше бы я заболела, а не она!

Так мы и уснули рядом. Точнее, Стаська уснула. Я вздрагивала от каждого шороха, прислушиваясь к ее тяжелому и сиплому дыханию. К утру у меня разболелись голова и шея. Я была зла на весь мир, а особенно на Илью, который до сих пор не привез доктора.

Стаська проснулась на рассвете – в слезах и с жутким кашлем. Потом ее снова стошнило. Мне с трудом удалось уговорить ее сделать несколько глотков ромашкового чая. Я все так же не отходила от дочери, только быстро умылась и переодела платье. Даже завтракала в кресле рядом с постелью. Едва я выходила из комнаты, дочь начинала всхлипывать и поскуливать. Она уже жаловалась и на боль в горле, и на ломоту в костях, и на живот.

Гул мотора я услышала ближе к полуночи и с облегчением подскочила. Наконец-то лекарь!

– Сейчас доктор тебя посмотрит, – сказала я бледной и вялой дочери. – Выпишет волшебную микстуру, и ты быстро поправишься.

Я широко распахнула шторы, поправила подушки и поставила к постели еще один стул.

В комнату вошел сначала Илья, потом – средних лет мужчина с бородкой клинышком. Он неодобрительно покачал головой, увидев приоткрытое окно.

– Сквозняки очень вредны, сударыня, нужно немедленно закрыть окно. И свет приглушить.

– Как же вы будете осматривать больную? – возразила я.

– Как-нибудь без вашей помощи, – жестко ответил врач и, обернувшись на Илью, процедил сквозь зубы: – Похоже, ваша жена склонна к истеричности. Лучше пусть она выйдет.

К чести моего «мужа», Илья только пожал плечами:

– Но кто же тогда расскажет вам симптомы?

– Вы правы, Илья Александрович. Сударыня, как давно болен ребенок?

– Четвертый день, – недовольно ответила я. – Вы руки мыли, доктор?

– Я был в перчатках.

– Я настаиваю, чтобы вы вымыли руки с мылом, прежде чем осматривать Станиславу.

Мне было уже совершенно понятно, что он врача толку не будет. Он, возможно, и не шарлатан, но уж точно – невежа. Не поздоровался, потребовал закрыть окно, не вымыл рук! Да еще и меня истеричкой обозвал! Это он еще не знает, какой я могу быть противной!

– Нет, это совершенно невыносимо! – раздраженно воскликнул врач. – Я не собираюсь…

– Разве вы не получаете плату за свою работу? – сердито прищурилась я, понимая, что Илья не собирается выступать в мою защиту. – Или, быть может, не даете клятвы помогать больным в меру своих сил и знаний?

– Модест Карлович, моя супруга очень тревожится за дочь, – вмешался наконец Илья. Голос его был спокоен и даже уютен. – Прошу ее извинить. Должно быть, Анна не спит уже несколько ночей… Женщины, вы же сами понимаете – существа нежные и хрупкие. Просто сделайте так, как она хочет. Ей будет спокойнее.

Гневно сверкнув глазами, врач все же небрежно ополоснул руки в тазу, что стоял на туалетном столике, а потом приступил к осмотру. Деревянной трубкой послушал дыхание, посмотрел в горло, пощупал живот.

– У девочки ангина.

– Ну нет! – возразила я. – При ангине насморка не бывает. И Станиславу утром тошнило.

Не обратив на мои слова ни малейшего внимания, врач обратился к Илье:

– Гнойная ангина. Я выпишу микстуру, ментоловые пастилки и полоскания. Держите окна закрытыми, не купайте девочку ни в коем случае. И на ночь – чай с малиной и медом.

– При ангине мед нельзя, – прошипела я. – Он делает горло рыхлым. Послушайте, Станислава ничего не ест уже четыре дня! У нее болит живот! Еще ее тошнит.

– Не ест – потому что горло опухло, – буркнул доктор. – Живот болит с голоду. А тошнит от соплей.

– Но при ангине не бывает насморка!

– На все воля Божья. Это ангина с соплями. Если вы сомневаетесь в диагнозе, можете искать другого детского врача. Илья Александрович, с вас семь рублей. Проводите меня, пожалуйста. И пусть ваш кучер довезет меня до Лукиных, у них тоже мальчики больны.

Мужчины вышли, а я, стиснув зубы, поправила подушки и одеяла. Шарлатан и хам! Что бы он понимал в детских болезнях! Ангина? Как бы не так! Я прекрасно знаю, как выглядит ангина. И точно уверена – сейчас у Станиславы совсем другая болезнь.

– Что вы тут устроили, Анна? – прошептал Илья, воротившись. – Зачем спорили с доктором?

– Он поставил неверный диагноз!

– Откуда вам знать? Разве вы врач?

– Я – мать. И у меня не впервые болеет ребенок. Кстати, почему вы так задержались? Я ждала вас еще вчера ночью.

– Какой смысл везти врача ночью? – удивился Илья. – Я не вижу, чтобы болезнь была особенно серьезной. Все дети болеют.

– Станислава всегда болеет по-другому. Если бы вы жили с нами, то знали бы об этом.

– Прекратите истерику, Анна. Доктор, кстати, выписал вам ландышевых капель от нервов.

– Засуньте эти капли сами знаете куда, – мой голос дрогнул. – Или накапайте себе в чай.

– Вы вообще спали сегодня ночью?

– Не ваше дело.

– Я посижу со Стасей. Отдохните немного. Не хотите спать – прогуляйтесь в саду. Или займитесь какой-нибудь ерундой вроде своих стульев.

Его предложение застало меня врасплох. Я не ожидала от Ильи подобной чуткости. Мне отчего-то казалось, что он должен сейчас меня отругать за то, что Стася заболела. Сказать, что я плохая мать. Обвинить в недостаточном внимании. Но он меня удивил.

– Ксана сказала, что вы рассчитали няньку?

– Да, я хотела нанять гувернантку вместо нее. За те же деньги, не волнуйтесь.

– Я пока не волнуюсь. У меня на заводе, конечно, дела неважные, но не до такой степени, чтобы отказываться от прислуги. Пока.

Это мрачное «пока» упало между нами тяжелым камнем. Я отвела глаза и поспешила покинуть спальню. Я вполне могла доверить Станиславу отцу. Знала, что он ее очень любит. Да и она рядом с ним будет спокойна.

Бессонная ночь и тревога за дочку и вправду меня вымотали. Я только теперь заметила, что дрожу от холода. И все равно – нужно проверить, как себя чувствует Кристина. Заглянуть на кухню и уточнить, нет ли нужды в продуктах. Приказать Ксане постелить для Ильи в детской. Отправить Федота в аптеку – снова. И, может быть, взглянуть на то кабинетное кресло, что мы вчера привезли.

Ничего этого я не сделала. Только заглянула к Кристе, убедившись, что она здорова. А потом я прилегла в Стаськину кровать и буквально отрубилась до самого вечера.

Разбудила меня Ксана – позвала на ужин.

– Илья все еще здесь?

– Да, он сказал, что останется ночевать.

– Славно. Станислава хоть что-то покушала?

– Пару ложек супа, АнВасильна.

– Это прекрасно.

Эта короткая передышка была мне нужна как воздух. Я вновь успокоилась. Илья прав. Все дети болеют. И у Стаськи, к счастью, ничего смертельного. Может быть, даже и ангина. Она непременно поправится. Завтра или через неделю. Все будет хорошо.