Текст книги "Виноваты стулья (СИ)"

Автор книги: Марианна Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 30
За покупками

Жуков ждал меня на улице. Автомобиль был тот самый, принадлежащий Тимофею Ивановичу. Я все же в машинах разбиралась. Более того, я и водить сама умела. Не такой агрегат, конечно, но если тут есть руль и три педали – должна справиться. Впрочем, за рулем ездить я не любила, предпочитая переднее пассажирское сиденье.

– А господин Колпацкий знает, что вы на его авто дам выгуливаете? – шутливо спросила я Александра.

– Не думаю, – в тон мне ответил Жуков. – Мне дали машину на время, для помощи вам на складе. Но вряд ли Тим будет сильно ругаться. Он редкой доброты человек.

– Правда? Тогда я еще больше рада за свою подругу.

– Куда бы вы хотели поехать, Анна?

– Конечно же, по магазинам, Александр!

– Что желаете купить? Модные наряды, новые сапожки, может быть, меха?

– О нет, мне нужен ковер.

– Ковер? – удивился мужчина.

– Да, в гостиную. Мебель утром привезли, но ковра пока нет. И всякие мелочи еще: этажерки, вазочки, статуэтки, полки.

– Хм. Тогда я отвезу вас в Московский Торговый Ряд. Там есть все на свете и даже больше.

Какой замечательный день! Какие замечательные фарфоровые лавки – в Вышецке не найти ни китайского, ни немецкого фарфора, нет там и такой нарядной посуды. А уж магазинчик с тканями и вовсе привел меня в восторг: я пробыла там больше часа и вышла с огромными свертками. Хорошо все же, что я купила для Амелии самую дешевую мебель с уродливой обивкой. Перетяну сиденья и спинки, нанесу на деревянные части позолоту – и получится красота!

А скатерти, сколько тут разных скатертей, у меня глаза разбежались! И салфеточки, и разноцветные подушки, и полотенца, и многое, многое другое – и все такое чудесное! Будь у меня хоть тысяча рублей – я бы потратила все деньги до остатка в этом Торговом Ряду.

Магазины, стоит признать, выглядели вполне современно. Здесь уже имелось яркое электрическое освещение. В светлых витринах стояли деревянные манекены в платьях и шляпках, сверкали позолотой и изысканной росписью вазы, а перед одной витриной я и вовсе застыла в изумлении и восторге, разглядывая кукол в разноцветных нарядах, красочные паровозики и плюшевых зайцев. И купить бы фарфоровую куклу Станиславе, но зная ее характер, я понимала, что дорогая игрушка будет заброшена в шкаф уже очень скоро. Нет, я лучше зайду в книжный отдел и возьму для дочери несколько книг с картинками.

Интересно, что же все-таки читают в Московии? Шекспир? Даже не сомневалась. Флобер, Вальтер Скотт, Оскар Уальд (на французском, которого я не знала). Крестовский, Карамзин, Жуковский – приятно встретить знакомые имена. Что это? Пушкин? Сентиментальные любовные романы для дам? Я с изумлением взяла с полки небольшой томик, заглянула в него, узрела вполне привычных «Барышню-крестьянку», «Дубровского» и «Метель». Продавец, вертлявый напомаженный юноша, мигом подскочил и затараторил:

– Ах, какой прекрасный выбор! Дамы предпочитают про любовь, верно? У нас есть еще «Бедная Лиза» и «Консуэло».

– Я все это читала, – с некоторым испугом ответила я, возвращая книгу на полку. – Пушкина, впрочем, тоже читала. И поэзию тоже.

– Сударыня, а что насчет Джейн Остин? Представляете, автор – женщина!

– «Гордость и предубеждение», «Чувства и чувствительность», «Эмма»… Читала. Кстати, Жорж Санд тоже женщина.

– Не может быть! – театрально схватился за сердце продавец. – Быть может, «Грозовой перевал»?

– И это читала.

– Тогда… Шарлотта Бронте?

– Джен Эйр? – усмехнулась я.

– Вот! – продавец с азартом выхватил с полки солидный том. – Не сказать, что это дамская литература, но некоторые находят господина Гюго весьма любопытным!

– Что тут, «Собор Парижской Богоматери» или «Отверженные»?

– Как, и это вам знакомо?

Я скромно улыбнулась. Да, мой дорогой, я еще и мьюзикл смотрела. Мне, кстати, весьма зашло.

– Так вы ничего не будете брать?

– Детские книжки возьму. Вот, «Сказки темного леса».

– Извольте, – вздохнул юноша. – Возьмите еще «Лесного царя», вашему ребенку понравится.

– А нет ли у вас Дюма? – с любопытством спросила я, пока продавец заворачивал книги в хрустящую серую бумагу.

– Не слышал про такого. Но могу поискать. Интересное?

– Очень, – с чувством ответила я. – «Три мушкетера», к примеру, – великолепный приключенческий роман.

– Про что там?

– Юный гасконский дворянин приезжает в Париж в поисках службы, но в королевские мушкетеры его не берут. Он сначала дерется на дуэли, потом заводит любовницу, а потом вместе с друзьями выполняет щекотливые поручения Анны Австрийской. Шпаги, дуэли, погони… Честное слово, вам понравится!

– Непременно добуду эту книгу. Кто, вы говорите, автор?

– Александр Дюма.

– Француз?

– Да, да!

– Мерси, мадмуазель, доброго вам дня. Приходите еще.

– Всенепременно.

Александр Жуков, доселе молчаливой тенью бродивший за мной, забрал сверток с книгами и тихо заметил:

– Анна, я поражен в самое сердце.

– Отчего же?

– Вы так много читали! Это удивительно и прекрасно!

– Я люблю читать, – пожала я плечами.

– Право, вы невероятная!

– Матушка позаботилась о моем образовании. Я училась алгебре и геометрии, физике и химии, биологии и даже немного – экономическим наукам.

– Вы умеете удивлять. Для чего же вам это все надобно? Неужели – пригодилось в жизни?

– Конечно. Со мной интересно разговаривать, – засмеялась я. – К тому же я умна и талантлива. И имею на многие вопросы собственное мнение.

Восхищение Александра меня и раздражало, и забавляло одновременно. Я и в самом деле чувствовала себя рядом с ним по меньшей мере звездой. Смешно – никогда я не считала себя кем-то выдающимся. И уж точно не кичилась обычным школьным образованием. А что до книг – легкая литература, стандартный набор. Я не читала ни Пикуля, ни Достоевского, ни какого-нибудь Стендаля. Только любовные романы и приключения.

Здесь же, кажется, и этого достаточно, чтобы прослыть прогрессивной дамой. И это я еще Грибоедова с Пушкиным не цитировала! А ведь письмо Татьяны до сих пор где-то хранится в памяти.

– А вы, Александр? Каким наукам учили вас?

– Я не любил учиться, – с досадой вздохнул Жуков. – Разве что математика мне давалась легко да инженерное дело еще. В шестнадцать я ходил вольным слушателем в университет, а потом, представляете, проигрался в карты совершенно по-глупому. Денег у моих родителей таких не было, я и пошел к двоюродной тетке на поклон. Ираида Михайловна мои долги закрыла, но с условием: или в армию, или в университет, и больше никаких фокусов. Я выбрал армию, как видите.

– Не жалеете?

– Нисколько. Я служил на Кавказе, он прекрасен. Вы были в горах, Анна?

Была и не раз. И в Грузии, и в санаториях Пятигорска. Но не в этой жизни.

– Разумеется, нет.

– Непременно съездите на воды! Там такой воздух!

– Возможно, стоит отвезти туда Станиславу, – кивнула я, прекрасно понимая, что у меня здесь нет и не будет таких денег. – Ей не помешает поправить здоровье.

– А поехали прямо теперь? – вдруг предложил Жуков. – Я вас отвезу.

– Шутите?

– Вовсе нет. Я совершенно серьезен. Поезда еще ходят. Сейчас на Кавказе тихо, спокойно. Сезон закончен, но это не столь важно. Горы-то стоят и минеральные источники никуда не делись. Зато и дом снять недорого, и в ресторанах всегда пусто.

– Боюсь, у меня нет сейчас возможности, – осторожно ответила я. – К тому же наши отношения не настолько близки.

– Но вы ведь свободная женщина, Анна! Что касается денег – я, конечно, все оплачу. Но прямо скажу: без детей. Пока.

Как бы осторожно объяснить этому умнику, что он рехнулся? Я ведь не дура, прекрасно понимаю, что подразумевает столь щедрое предложение. И нет, я не согласна. Даже не потому, что я знаю этого человека совсем недавно! Просто… я не готова к романам. Совсем. Абсолютно.

– Простите, я слишком напорист? – вдруг сдал назад Жуков. – Просто… вы удивительная женщина, правда. Я в вас по уши влюблен.

Вот теперь я окончательно растерялась. Что значит «влюблен»? Я ведь старше его… на сколько там? Слишком на много! И вообще, я была уверена, что ему нравится Кристина.

– Бросьте, Саша, – с нервным смешком сказала я. – Мы с вами совершенно не пара. Вы – молодой офицер, я – взрослая женщина с детьми. Не смейте даже думать о таком.

– Это вы не смейте! – с жаром воскликнул мужчина. – Вы умная, талантливая, невероятно красивая! Я готов даже жениться!

От такого невероятного поворота событий я рассмеялась. Даже жениться! А оно мне зачем?

– Давайте забудем об этом разговоре, – наконец, предложила я. – Поверьте, вам такая жена не нужна. Да и я не собираюсь связывать себя узами брака.

– Ну нет, – уязвленно возразил Жуков. – Я не забуду. Не думайте, что я – легкомысленный юнец! Я все равно вас добьюсь!

– Сомневаюсь, – сморщила нос я. – Слушайте, отвезите меня домой, пожалуйста. Я страшно устала.

– Но вы еще не купили ковер!

– В следующий раз.

– Нет-нет, идемте! – и Александр, схватив меня за руку, помчался вдоль сверкающих витрин. – Я знаю, где продают лучшие ковры!

– Остановитесь, у меня кончились деньги!

– Я куплю вам самый дорогой ковер!

Резко затормозив, я выдернула руку и гневно топнула ногой.

– Я никуда с вами больше не пойду. Прекратите вести себя как мальчишка! Вы мне нравитесь, Саша, но как друг, как младший брат. Я предпочитаю мужчин постарше.

– Возраст – дело наживное, – хладнокровно отвечал упрямец.

– Да что мне с вами делать! – в отчаянии всплеснула я руками. – Все, у меня настроение испортилось окончательно. Немедленно везите меня домой!

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа. Могу я хотя бы угостить вас кофе с пирожным?

Я на миг задумалась, а потом решила – ну его к черту. Не стану поощрять.

– Домой, – сурово повторила я.

И мы поехали домой.

С одной стороны, я злилась на этого дурачка. В любви он вздумал признаваться, ты подумай! А с другой – в моей жизни, и в прошлой, и в нынешней, такого приключения раньше не было. Из мужчин мною интересовался только Илья Александрович. Впрочем, и я, кроме него, ни на кого не смотрела.

А все же приятно и лестно быть объектом чьего-то интереса!

– Я сам отнесу покупки, – быстро сказал мне Жуков, выскакивая из автомобиля и открывая передо мной дверь. – Не извольте беспокоиться.

– Я попрошу Георга, он вам поможет.

– А разве Георг живет в вашем доме? – удивился Жуков.

– Да.

– Почему?

– Он – сын Ильи.

– А что, господин Донкан тоже живет с вами?

– Представьте себе, – усмехнулась я, проходя в холл и стягивая перчатки. – А вот и он, легок на помине! Заждались, Илья Александрович? Если вас не затруднит, помогите занести пакеты. Но осторожно, там посуда и вазы для Амелии Александровны.

– Но почему он живет в вашем доме? – не унимался Жуков. – Вы ведь сказали, что между вами больше ничего нет! Я полагал, что он приходит лишь к дочерям!

– Потому что это не ее дом, – насмешливо пояснил Илья. – Это – дом моей сестры, Амелии Донкан-Кичигиной. Мы здесь лишь гости.

– Но вся эта мебель… – откровенно растерялся Александр. – Вазы… стулья… ковер, наконец! Для чего же мы ездили по магазинам?

– Амелия меня попросила помочь с обстановкой, – холодно ответила я, вдруг начиная осознавать ситуацию.

– А где же вы живете в другое время?

– В усадьбе под Верейском.

– В моей усадьбе, – чрезвычайно доброжелательно сообщил Илья. – На моем содержании. А вы думали, что это все, – он развел руками, уже не скрывая веселья, – принадлежит Анне? Вы ошиблись, милостивый государь, Анна – нищая. Ничего за душой у нее нет.

Прозвучало грубо, но вполне правдиво. Я прикусила губу. Мне было крайне любопытно, как отреагирует Жуков на столь явную провокацию. И я не была разочарована.

– Что же… – прохрипел он, не желая расставаться с нарисованной в его буйном воображении картиной. – Как же… Тогда почему вы отказались ехать со мной на воды? Я ведь готов вам заплатить.

Не сразу до меня дошел смысл его слов. Я задохнулась от гнева.

– Да как вы смеете!

– Так вы же, получается, содержанка? Куртизанка? Принадлежите тому, кто платит? Пусть так. Даже если у вас нет дома в Москве и денег, я переживу. Вы умны, хороши собой, с вами чрезвычайно интересно беседовать. Назовите вашу цену, я готов платить!

В два длинных прыжка Илья Александрович оказался рядом с моим незадачливым «покупателем». Ухватил его за шиворот, крепко встряхнул, прошипев:

– Ты зарвался, корнет! Пошел вон отсюда!

– Я офицер! Вы не имеете права!

– Да мне плевать, кто ты. Вон!

И, распахнув дверь, без всякого труда выкинул Жукова на улицу.

– Дуэль! – донеслось до меня.

– Какая к черту дуэль, я не дворянин! – рыкнул Илья. – Пристрелю как собаку без всяких секундантов!

Я расхохоталась. Было довольно обидно и очень-очень смешно. И приятно еще, что Илья без сомнений выступил на мою защиту.

– Между прочим, он звал меня замуж, – сквозь смех сообщила я.

– Это когда он думал, что у вас дом в Москве? Или уже после?

– Ха-ха, до!

– Какой болван, прости Господи!

– Что есть, то есть!

– Мне он с первого взгляда не понравился.

– Жаль, что я не позволила ему купить ковер. Ах, Илья, а мои вазы? Он что же, все их увез?

Я рванула к дверям, но Илья шагнул мне навстречу, ловя в крепкие объятия.

– Стойте, он может не так все понять. Не смейте!

Я тихо всхлипнула. Отчего-то его руки, близость тела показались мне очень приятными и успокаивающими. Ради Бога, это же Илья – тот, кто испортил мне жизнь! Тот, кто меня не любит! Тот, кто считает меня пустым местом! Отчего же мне хочется прижаться к его груди и умиротворенно закрыть глаза?

– Послушайте, Анна, я все понимаю. Вы оскорблены, расстроены, вы устали. Идите в гостиную да прикажите Фросе принести ромашкового чая. А я разберусь с этим… любителем московских домовладелиц. И если он увез хоть что-то из ваших покупок, клянусь, я все верну.

– Ах, Илья, я правда не ожидала…

– Надо думать. Вы всегда плохо разбирались в мужчинах, моя дорогая.

Выпустив сию отравленную стрелу, Илья разжал объятия. Как мне показалось – с неохотой. Снял с меня пальто и шляпку, подтолкнул в сторону гостиной. К счастью, не стал ни ругать меня за глупость, ни насмешничать.

Я медленно опустилась на диван. Меня вдруг затрясло. Какая же я дура! Добровольно села в автомобиль к самому настоящему проходимцу! А если бы он меня похитил? Изнасиловал? Придушил где-нибудь в подворотне? И не нужно думать, что в Московии все белые и пушистые! Кто его знает, каких манер он набрался на Кавказе? Горцы не больно-то церемонятся со своими женщинами! А может, он и вовсе контуженный! Наябедничать бы Ираиде Михайловне… так ведь она знает Жукова, почитай, с детства. Кому поверит быстрее, мне или ему?

– Фрося, ромашкового чаю. И блинчиков, я видел, на кухне остались. Со сметаной.

Илья появился в гостиной со свертками в руках.

– Он все оставил на крыльце. Думаю, ничего не утаил. Хоть в этом не накосячил.

Знакомое слово из другого мира (я ни разу не слышала его здесь, в Московее) заставило меня вынырнуть из пучин самобичевания.

– Простите меня, – прошептала я.

– Здесь нет ваше вины. Вы пока еще под моей защитой и опекой. Это я должен был везти вас за покупками. В крайнем случае – Георг. И помогать с вашей работой должен тоже я.

– Но у вас свои дела!

– Со своими делами я закончил. Теперь займусь вашими.

– И что? – спохватилась я. – Ваши проблемы… они решены?

– Практически. Комиссия вынесла вердикт в мою пользу. От обвинений в растрате государственных средств меня освободили.

– Это ведь хорошо! – обрадовалась я.

– Очень. Но мои финансовые трудности этот вердикт никак не закрывает. Мне срочно нужны заказы, но где их взять?

– Я… поговорю с Тимофеем Ивановичем, – пролепетала я.

– Справлюсь без ваших разговоров, – отмахнулся Илья. – Отдыхайте.

Глава 31
Гадание по фото

Жуков более не появлялся на складах. Зато там буквально поселились Илья и Георг. Они не чурались никакой работы. Таскали ящики, перебирали тряпки, выносили мебель. С ними дело пошло еще веселее. Сначала я протестовала, но быстро вспомнила, что Илья на редкость упрям.

– Вы нужны Стасе! – напоминала я каждое утро, когда он вместе со мною завтракал.

– С ней останется Кристина и прислуга. Ничего со Стасей не случится.

– Но Кристина работает вместе со мной!

– Больше не работает. Ей это не нужно.

– Вы совершенно невыносимы.

– И прекрасно. Если я буду рядом, вы закончите быстрее – хотя бы для того, чтобы от меня избавиться.

В определенном смысле мне даже нравилось, что он был рядом. Илья строго контролировал рабочий процесс, командуя на складе так же бесцеремонно, как и на своем заводе. Приходящие работницы боялись его до дрожи, а потому не смели лениться или спорить. Летали по складу как мухи… И ровно в четыре часа дня Илья Александрович выгонял всех и запирал двери. «Довольно, – говорил он. – Вы не на фабрике, чтобы работать от зари до темноты. Кое у кого, между прочим, дети».

С таким прорабом я закончила опись даже раньше, чем планировала. Забрала себе со склада дюжину стульев и два массивных кабинетных кресла, чем-то похожие на то, что ждало меня дома, в Верейске, несколько блюд, пару чайников и очаровательную чайную пару. Илья еще выпросил для себя несколько мешков ветоши, сказал, что ему на заводе пригодится.

Я передала все тетради в дом Колпацких и на словах просила передать, что приеду с личным отчетом тогда, когда Ираиде Михайловне будет удобно. Получила ответную записку: меня ждали во вторник, в 11 утра.

Интересно, успел ли Жуков наговорить что-нибудь? Или ему хватило благородства промолчать? Ираида Михайловна встретила меня громогласным:

– Анечка, золотая моя, у меня к тебе наиважнейший разговор!

У меня подкосились колени. В первый момент я подумала: Сашенька, скотина, своего не упустил. Но тут же успокоилась: Колпацкая явно не гневалась. Усадила меня в гостиной за маленький круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, предложила кофе с крошечными, еще горячими пирожками.

– Сейчас будем гадать, моя хорошая! Веришь в гадания?

– Как-то не очень, – осторожно ответила я.

– А зря! У меня – самые верные карты!

И усмехнулась чисто как цыганка. Вместо карт у нее в руках были фотографические портреты.

– Золотая моя, вот, гляди, который из них твой отец?

Четыре черно-белых фотокарточки с резными краями (сомнительного, надо признаться, качества) веером раскинулись передо мной на столе. Отточенным жестом профессиональной гадалки Ираида Михайловна придвинула мне первую:

– Василий Модестович Лукьянов, виноторговец. Шестьдесят четыре года, женат, четверо детей. Имеет некоторый успех у женщин, как ты и говорила. Главный поставщик вина к императорскому столу. Двухэтажный каменный дом на Серебряной улице, виноградники на Юге.

Я с любопытством разглядывала щекастого лысеющего мужчину в очках и с сожалением качала головой: не он.

– Василий Леонтьевич Трифонов. Генерал в отставке. Вдовец. Довольно богат. Характер скверный, буйный, имеет сына и каменный дом с садом на Покровской.

– Нет. Не тот.

– Жаль, с этим было бы проще всего. Второй кандидат в заботливые отцы – Василий Кузьмич Троепалов, потомственный дворянин, статский советник. Женат, имеет троих дочерей на выданье. Кажется, ему около шестидесяти, может, чуть больше. Если он – то тебе крупно повезло. Богатый он.

– Увы, нет, – вздохнула я, отодвигая карточку худого бледного мужчины с пышными бакенбардами. – Последний, кажется, тоже не подходит.

– Василий Зиновьевич Опахин, негоциант. Жаль. Будем искать дальше. Может, и умер давно твой отец, Анечка, ты об этом не думала? Или из Москвы куда уехал…

– Думала, – сокрушенно согласилась я. – Как же сложно, оказывается, в огромной столице найти маленького человека!

– Сложно, но не невозможно, – строго ответила Колпацкая. – Может, стоит среди князей поискать? С чем черт не шутит?

– Сомневаюсь. Не того полета птицей была моя маменька. Как бы она попала в княжеский дом?

– Горничной-то? Да запросто. Была бы мордашка хорошенькая, таким все дороги открыты. Ладно, не кисни! Авось, еще и найдем твоего родителя.

– Пятьдесят процентов, – хмыкнула я. – Или найдем, или не найдем.

– Точно. Ты ведь, Аннушка, везучая.

– С чего же вы взяли?

– А разве нет? В младенчестве от лихорадки не померла, в сиротский дом не попала. Грамоте выучилась, работу нашла, деток здоровых и красивых родила. И сейчас не милостыню у храма просишь и не на фабрике от зари до зари спину гнешь, а рядом со мною сидишь и кофий распиваешь. Сама не видишь, как тебя Боженька крепко любит?

– Ваша правда, Ираида Михайловна, – согласилась я. – Очень везучая.

– А я о чем? – обрадовалась старуха. – Вот что я тебе скажу, моя золотая: будет тебе счастье и везение вот совсем скоро. Найдешь отца – да там, где не ждешь. Верь мне, я уже одной ногой на том свете, а перед смертью, как известно, человек будущее видит, хоть и зыбко.

Я фальшиво улыбнулась и отхлебнула кофе – превосходный, надо сказать. Будущее она предсказывает… в наше время это называли деменцией. Но вообще бабка – молодец. В такие-то годы бодра, весела да еще силы находит другим помогать. Может, от того и в разуме, что не скучает.

– Ладно, Анечка, давай о делах. Вещи мы разобрали. Склад расчистили. Что дальше делать-то будем?

– Известно что, – удивилась я. – Посуду надо куда-то перевозить. В больницы, в сиротские дома, в пансионаты передать еще можно. С одеждой проще – почистить да в лавку готового платья на продажу отдать. А деньгами вы уж сами распорядитесь, как пожелаете.

– А мебель?

– Мебель… – тут я замялась. – Много там мебели, Ираида Михайловна. Есть очень красивые стулья и кресла, но их нужно ремонтировать. Часть я себе в дом забрала, как вы и позволили, но осталось немало. Буфет там имеется, два шкафа, много столов, зеркал в резных рамах и несколько тумб. И вот что я скажу: стулья да кресла пристроить – не проблема. Стулья в любой дом пригодятся. А куда столы девать, я даже не знаю. Буфет…

– Буфет отцу Николаю в трапезную отвезем, там сгодится, – важно кивнула старуха. – Столы тоже пусть забирает, сколько потребуется. А стулья да кресла на продажу выставим. Много с ними работы?

– Помыть, лаком покрыть, перетянуть. Где нужно – подколотить.

– Знаю я, что ты и сама умеешь плотничать, но вот что скажу: негоже бабе тяжелой работой заниматься. Так что ищи мастера да над душою у него стой, пусть все делает правильно.

– Мне бы домой, Ираида Михайловна, – тоскливо пробормотала я. – Я согласна и дальше с вами работать, но сначала надо с делами разобраться. У меня ведь там дом, слуги, накопления. Пока я в Москве жилище найду, пока все перевезу…

– Не раньше весны выйдет, – закончила Колпацкая.

– Боюсь, что так. Жизнь полностью поменять – это не быстро.

– А что, в Верейске мебельщики есть?

– Конечно.

– Ну и привезут тебе те стулья. Занимайся там.

– Дорого это! – испугалась я. – Доставка не бесплатная.

– Кому не бесплатная, а кому и бесплатная, – отрезала старуха сварливо. – Сказала же, что хочу тебе это дело поручить. Ну не Адельке же стульями заниматься! Тимофей привезет по первому снегу, не так уж и далеко от Москвы Верейск. Платить буду по пять рублей за стул.

– Семь за стул да десять за кресло, – осмелилась возразить я. – Там есть и вправду шикарная мебель. Продать ее можно будет гораздо дороже.

– Ишь какая! Как будто и разбираешься?

– Конечно, я по пятнадцать рублей в гостиную стулья купила, так самые дешевые взяла, с дрянной обивкой. Но это ничего, обивку я уже поменяла.

– Тогда я и вовсе цену давать не буду, – вдруг прищурилась старуха. – Чини сама, торгуй сама. Мне половину отдашь и будет.

Я задумалась. С одной стороны, я понятия не имела, смогу ли я продать эти стулья самостоятельно. А с другой – вроде бы предложение справедливое. Особенно если за перевозку мне платить не придется. Может, со Шнипсоном удастся сговориться? У него ведь свой цех. Отдам ему – и починит, и продать поможет. Надо подумать.

Да нет, починить мне Федот поможет, он ведь умеет. Да и мне долгой зимой развлечение будет.

– Пусть так, я согласна, – кивнула я. – Как привезете стулья, так и займусь.

– Вот и славно, – обрадовалась Ираида Михайловна. Вид у нее сделался слишком уж торжествующий. – На том и распрощаемся до весны. Жаль, конечно, сейчас тебя отпускать. Ты девка шустрая да исполнительная. Могла бы многое за зиму-то сделать.

Я вздохнула. На самом деле я и рада бы здесь остаться. Не такая уж это и сложно, да и перспектив в столице больше. Амелия меня из своего дома не выгонит, да только ведь у меня и одежда в Верейске, и книги, и прочее, прочее. Да и набор в художественное училище уже закончен, Кристина сможет начать учебу не раньше следующей осени. Вот и получается, что остаться на зиму в Москве – сплошной убыток. Жить тут весьма недешево, да и учить девчонок – втрое дороже супротив Верейска. А что еще Илья на это скажет? Как бы не закусил удила и детей не забрал, с него станется! Нет уж, я лучше подожду немного, потихоньку его подготовлю. Все это я озвучила Ираиде Михайловне: спокойно и без волнения, уверенная, что она меня поймет.

– Ты права, душенька, дети – самое главное в нашей жизни. И если ты как мать считаешь, что пока им стоит жить в Верейске, то спорить с тобой не буду. Что ж, Аннушка, как и обещала, вот моя благодарность за твою работу, – Колпацкая приподняла скатерть и достала из-под нее небольшой конверт. – Надеюсь, еще свидимся.

Я украдкой перевела дух. Заплатила-таки! Я уж и не ждала! Думала, раз она погадала мне на Василия, то и денег не будет. Дескать, услуга за услугу. Интересно, а если б отец нашелся, отдала бы конверт? Теперь и не узнаю, ну и ладно.

– Спасибо вам за все, Ираида Михайловна, – поднялась я из-за стола. – Век судьбу за вас благодарить буду.

– Полно, это тебе спасибо. Разобрали склад, теперь мне спокойнее стало. Не люблю незаконченных дел. Осталось еще на Винницкой старые амбары расчистить, но там тебе делать нечего, там для мужчин работа. Прощай же, душенька Анна. И не забывай старуху, непременно приезжай навестить.

Что-то в голосе Колпацкой мне не понравилось. Мне показалось, что я услышала нотки обреченности, словно она прощалась навеки. Может, и прощалась – годы-то солидные. Кто знает, свидимся ли вновь? Переживет ли она зиму? А приеду ли я весной?

Вышла из гостиной, тут же угодив в объятия Аделины. Подруга меня ждала, быть может, даже подслушивала – но это ее дело. Меня ее любопытство не смущало.

– Уезжаешь?

– Уезжаю.

– Жаль. Я так надеялась, что ты останешься у нас!

– Никак не выйдет, моя дорогая. Стасе лучше будет в деревне, нежели в большом городе.

– Хороша у тебя дочка, Аня, очень мне она нравится. Красивая да бойкая. Давай мы Ивана на ней поженим?

– Что? – икнула я. – Как это поженим? Ей девять лет всего!

– Так мы потом поженим, когда она в возраст войдет! Через десять лет!

– Сначала дожить нужно, – усмехнулась я.

– Доживем, – задорно пообещала Адель. – Никому ее не сватай, обещаешь? Иван первый в очереди будет!

Я засмеялась. Какая же она забавная! Фантазерка! За десять лет многое может случиться. Впрочем, Аделина своего добиваться умеет. Она ведь такая же как я была, из самой простой семьи. Со мною в школе училась (на несколько классов старше), в том же магазине за прилавком стояла. И вот – теперь в Москве под крылышком у богатого мужа. Я ей нисколько не завидовала, даже, пожалуй, жалела. Сама бы не хотела вот так жить: со свекровью, с невестками и еще с целым цыганским табором на голове. Хоть и три этажа в доме, а все равно шумно.

Я, как лютый интроверт, не смогла бы здесь даже ночевать остаться.

Впрочем, подруга выглядела совершенно довольной своей жизнью. А значит – не мне судить, что хорошо для нее, а что плохо.

Расцеловавшись с Аделиной, я вышла на улицу. Немного прогулялась, поймала пролетку, отправилась домой. Не утерпела, заглянула в конверт. Двести рублей. Существенная сумма… для женщины, конечно. Для Верейска. Для двух недель работы. И стулья еще. И немного посуды. Пожалуй, я довольна.

Улыбаясь как чеширский кот, я велела извозчику разворачиваться и везти меня к торговым рядам. Домой я еще успею, а вот подарки дочерям купить – это святое дело. Сумма не такая уж большая, чтобы заполнить мою финансовую яму. Но вот для получения толики удовольствия – вполне достаточное. Платье хочу новое. И шляпку. И Стаське нужно теплое пальто. Краски и кисти для Кристины. Что-нибудь для Амелии – в благодарность за крышу над головой. А еще хочу отблагодарить доктора Зиновьева. Илья ему, конечно, заплатил, но то Илья. Я же скажу спасибо по-другому. Куплю ему в подарок… пожалуй, перчатки. Хорошие, дорогие, кожаные. Думаю, он оценит.

Странное, конечно, желание. Почему я вспомнила про доктора? Не потому ли, что среди всех окружавших меня мужчин он вдруг показался мне самым благородным? И вполне приятным как в общении, так и внешне. Не важно, я не имею на него никаких видов. Просто… я так хочу.

Планы свои я осуществила полностью. Мне чрезвычайно везло (как и предсказывала Колпацкая). В первом же магазине я купила и платье (шерстяное, коричневое в клетку, с милейшим кружевным воротничком), и мужские перчатки, и детскую шубку, беленькую и воздушную. А может, дело было вовсе не в везении, а в том, что я заглянула не абы куда, а в Московский Торговый ряд. Здесь, кажется, можно найти все на свете, кроме, впрочем, свежих продуктов. Краски и кисти я, кстати, тоже купила. И у меня еще осталось примерно сто пятьдесят рублей.

В самом замечательном настроении я вышла на площадь возле Торгового Ряда, заприметила извозчика и спросила на дурака (ну а вдруг?):

– Знаешь, где кабинет доктора Зиновьева?

– Знаю, – неожиданно кивнул пожилой мужчина. – Да каждый Ванька знает. Дохтур известный. Почитай, частенько к нему людей возим, особенно малых деток. Он возле аптеки на Большой Никитишной дом снимает.

Странно, что снимает. Еще страннее, что даже извозчику сей факт известен. А впрочем, Амелия рассказывала, что Зиновьев не так уж давно в Москве живет. Но уже очень известен. Должно быть, скоро собственный дом купит.

– Поехали на Большую Никитишную. Далеко это?

– За Слободской еще два квартала.

В Москве я не ориентировалась. Это была совсем не та Москва, что в моем мире. Даже названия улиц были другие. Хотя Кремль и храм Василия Блаженного, кажется, такие же. Но все равно я не забывала, что мир-то другой. Да тут даже Гоголя с Достоевским не было! Пушкин, правда, был. Я видела где-то в витрине книгу с его повестями. Но какой-то особой популярностью он, кажется, не пользовался. Во всяком случае, «нашим всем» его еще не величали. Ну да ладно, я как-нибудь это переживу.

– Приехали, барышня. С вас три рубля с полтиною.

– Три с полтиною? – нахмурилась я. – Мил человек, а ты не оборзел? А впрочем, я у Тимофея Ивановича спрошу, сколько стоит от Торгового Ряда до Большой Никитишной доехать.