Текст книги "Виноваты стулья (СИ)"

Автор книги: Марианна Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22
Неожиданная поддержка

Итак, у меня в руках было две записки, и каждая вызывала странные эмоции.

Во-первых, сестра Ильи, предоставившая нам свой новый дом, просила об определенной услуге.

' Дорогая Анна, обстоятельства более не позволяют мне пребывать в Москве, но я оставляю вас в добрых руках и со спокойным сердцем. Ты не раз предлагала мне свою помощь, и я рада буду воспользоваться ею. Полагаясь на твой безупречный вкус и удивительное чувство гармонии, я прошу тебя заняться обстановкой большой гостиной. Люстра, мебель, ковры, возможно, вазы и статуэтки – все отдаю в твои нежные руки. Об одном только прошу: не шиковать, сейчас мы несколько стеснены в средствах. Я могу выделить на расходы не более 500 рублей. Если что-то останется сверх этой суммы (в чем я очень сомневаюсь), трать так, как пожелаешь.

Твоя нежная сестра Амелия.'

Я только покачала головой. Как это похоже на Донканов! Они прекрасно умеют «как бы намекать». Илья тоже в этом мастер.

Что же, мне дали ТЗ*. И даже согласовали бюджет: пятьсот рублей. Мелочь, по мнению Амелии. Но Аннет, кажется, могла бы вместе с семьей прожить на эти деньги месяца три. Не сказать, чтобы записка меня напугала или смутила. Даже напротив: я буду рада отблагодарить Амелию за гостеприимство. Сделаю все, что в моих силах.

Вторая записка была куда более лаконична: « Жду в 11.00». Илья поклялся, что не оставит Станиславу без присмотра до самого вечера, Кристина и Георг его радостно поддержали. И я решилась. В конце концов, Стаська быстро и уверенно выздоравливала. Она уже не была грудным младенцем и прекрасно переживет какое-то время без матери. Рядом с ней останутся три взрослых человека (и это не считая слуг). Можно не корить себя угрызениями совести и хоть немножко развеяться.

Сборы были недолгими. Верейск мы покидали второпях, подарков для подруг с собой я никаких не брала, поэтому лишь заехала в кондитерскую лавку и купила пряников, конфет и орехов в сахаре, чтобы не приезжать в гости совсем уж с пустыми руками. Дом Аделины находился в одном из старых районом Москвы, почти что на окраине. Георг, снова выступивший в роли таксиста, нашел его с некоторым трудом.

– Непростые у вас подруги, Анна Васильевна, – с уважением заметил он, разглядывая огромный старый особняк, рядом с которым дом Донкан-Кичигиной мог показаться флигелем садовника.

– Сама в шоке, – призналась я.

Неожиданно и странно: Аделина оказалась куда богаче, чем я могла ожидать. Впрочем, в письмах ее материальное положение не обсуждалось, в этом не было никакого смысла. Я помнила лишь одно: Аделина младше супруга на добрых двадцать лет, что, впрочем, вовсе не мешало ей любить мужа всем сердцем. А если в семье царит любовь и уважение, то какая к черту разница, кто там старше или младше?

Трехэтажный особняк с колоннами был обнесен высоким кованым забором, за которым виднелся большой ухоженный парк. Возле забора зеленели туи и сосны. Солидный достаток виднелся в каждой детали: и в аккуратно подстриженных деревьях, и в широких дорожках, и в солидных стальных воротах, которые приветливо распахнулись, едва автомобиль Георга к ним подъехал. Привратника при этом никакого не наблюдалось, и я сделала вывод, что тут задействован какой-то новомодный электрический механизм.

– Интересно, кто такой этот господин Колпацкий? – снова проворчал Георг, нервно вцепившись в руль. – Надо было узнать.

Я вышла у высокого крыльца. Подняла голову, зачарованно рассматривая светлые окна и портики на крыше.

– Во сколько за вами приехать, Анна Васильевна?

– Обратно доберусь сама, – сказала я Георгу. – Не беспокойся. Такси вызову. В смысле, извозчика поймаю.

– Ну-ну, – недоверчиво качнул головой юноша. – Будьте все же осторожны. Это не Верейск, тут полно всяких прохвостов. Женщине да по темноте не стоит ходить одной, пусть вас кто-то проводит.

– Георг, я же не ребенок, – вздохнула я. – Я взрослая самостоятельная женщина. Как-нибудь разберусь.

Поднявшись на крыльцо, на миг замерла: стучать ли? Но ведь меня ждут, в окна видели мой приезд. Просто толкнуть дверь? А прилично ли это? Пока я тупила, двери распахнулись, и на меня обрушился лилово-розовый вихрь, благоухающий цветочными духами.

– Моя дорогая Аннет, как я счастлива тебя наконец видеть! Проходи же скорее! Мальчики, поздоровайтесь с моей лучшей подругой!

Сыновья Аделины, выстроившиеся в ряд, оказались похожи как две (три) капли воды. Все высокие, кудрявые, смуглые и темноглазые. Все, очевидно, в отца – сама-то Аделина светленькая. Сколько же им лет? Старшему, кажется, тринадцать. Или уже четырнадцать? Младший – ровесник Стаськи, значит, ему около девяти. А средний, полагаю, где-то в серединке.

Насколько я знала, сыновей моя подруга воспитывала почти что в казарменной строгости. Они по команде широко улыбнулись и по очереди меня облобызали, называя при этом дорогой тетушкой и прекрасной госпожой Тавровой. Я даже смутилась такой горячей встречей.

– Адель, выглядишь… – я замялась, пытаясь подобрать нужное слово. – Такой счастливой!

Без сомнения, подруга несколько постарела, и это неудивительно, ведь она старше меня лет на шесть. И изрядно поправилась. Но глаза у нее сияли неподдельной радостью (затмевая даже роскошные бриллиантовые серьги), и улыбка сохранила свое очарование. Достаток и любовь – вот что украшает настоящую женщину даже лучше, чем юная свежесть.

Дом Аделины внутри был еще роскошнее, чем снаружи. Блестел паркет, блестела хрустальная люстра, блестели зеркала, блестела позолота на тяжелых рамах картин. Меня провели в большую бело-розовую гостиную и усадили на плюшевый диван.

– Каким же ветром тебя занесло в Москву? – нетерпеливо спросила Адель. – И почему ты мне не писала почти полгода? Я вся извелась от волнения.

– А! – я немного смутилась. – Меня Илья бросил. Да и ветер, в общем-то, нерадостный. Привезла больную Стасю показать доктору Зиновьеву.

Подруга нахмурила светлые брови, а потом кивнула:

– Ясно. К кофе нам нужен коньяк. И вишневая настойка. И, конечно, ты останешься на обед и даже на ужин, рассказ будет долгим.

Я только пожала плечами.

Спустя полчаса мне стало понятно, почему у Колпацких такой большой дом. Здесь жило очень много народу: сама Адель с мужем и сыновьями, ее мать, свекр и свекровь, вдовая сестра мужа с детьми, замужняя сестра с детьми, две тетки, три подруги сестер мужа, какие-то еще дальние родственницы. В гостиной вдруг собрались одиннадцать женщин разных возрастов, и все громко ахали и возмущались, когда я сообщила, что Илья, овдовев, отказался на мне жениться.

– Но вы не подумайте ничего дурного, – попыталась я его оправдать. – Он просто банкрот. У него финансовые проблемы на заводе.

Этими словами я открыла ящик пандоры. Женщины буквально взорвались идеями. Кто-то считал Илью лгуном и негодяем. Кто-то уверял, что он заслужил свое положение. Кто-то предлагал познакомить меня с двоюродным дядей своей кумы, что работал в императорском Казначействе. Крупная и громогласная старуха Колпацкая, свекровь Адели твердо заявила, что не даст нам пропасть: если Илья вздумает продать мой особняк, для меня и девочек непременно найдется комната в ее доме.

– И старшенькую твою мы пристроим в художественное училище хоть сегодня! Мой троюродный брат близко знаком с господином Ставридиным, патроном Натурного класса!

– Спасибо, я буду иметь в виду, – осторожно улыбнулась я.

– И вот что, душенька, ты зря волнуешься. Илья твой справится сам, а если не справится – то твое какое дело? Он тебе не муж, не брат и не сват. Бывший любовник – так это не статус. Тебе нужно не о нем думать, а о собственной жизни.

Я промолчала. В определенной степени эта добрая женщина была права. Просто у меня никак не получалось отделить себя от Ильи даже мысленно. Он все же был рядом со мною большую часть жизни. Да и дети у нас опять же!

– Нет-нет, дети – это не проблема, – категорично отрезала госпожа Колпацкая. – Тем более дочери. Замуж выскочат – и забудь про них. У тебя сейчас другая забота – одной в старости не остаться. Нужно искать тебе мужа, да побогаче.

Я нервно икнула.

– Постойте, я не хочу замуж! У меня есть план…

– Глупости, все женщины хотят замуж.

– Нет, я не думаю, что мне это нужно. Я прекрасно проживу и без мужчины.

– Тем более. Это очень хорошо, что тебе муж под боком не нужен. Это просто замечательно! Ты пока еще молода и красива, а то, что неревнива и вполне умеешь жить одна – только в плюс. Найдем тебе генерала. Он будет по гарнизонам ездить, а ты на его деньги в столице жить.

– Да полно, – удивилась я, – разве существуют генералы, у которых нет жен?

– Ну конечно! Шалаев, к примеру, или Дервадзе. Оба вдовцы. У них дети есть, но тебе это не помешает. Няньку нанять можно.

– А зачем им я? Женщина с прошлым, без особого воспитания и происхождения?

Мой вопрос госпожу Колпацкую, истинную хозяйку этого дома, ничуть не смутил:

– Как это зачем? Ты дом вести умеешь? Слугами командовать? Ребенка еще родить сможешь. Беседу поддержать, совет умный дать, в постели ублажить. Аристократки, знаешь ли, холодные как рыбы. Ни ласки от них, ни слова доброго. А мы – женщины простые и веселые, с нами любой мужчина счастье найдет. Другой вопрос – а зачем тебе, такой красавице и умнице, какой-то старый генерал, да еще и с детьми? Лучше познакомим тебя с офицером помоложе!

Мне отчаянно захотелось выругаться. Похоже, у старушки закончились незамужние родственницы, а энтузиазма еще хоть отбавляй несмотря на преклонные годы. Истинная сваха!

– Погодите, госпожа Колпацкая!

– Называй меня просто Ираидой, милая. Ираидой Михайловной.

– Ираида Михайловна, у меня другой план. Я не хочу замуж, во всяком случая прямо сейчас. Замужество – мероприятие серьезное, к нему нужно хорошо подготовиться.

– Тоже верно. Так чего же ты хочешь, Анечка?

– Хочу попытаться разыскать своего отца.

– А кто же твой отец?

– Я не знаю, – вздохнула я. – Мама никогда не называла его имени.

– Сколько ему лет? Какого он положения в обществе? Его зовут Василий, верно?

– Да, но кроме имени, матушка ничего о нем не сказала. Но я видела его фотографическую карточку. Случайно. Думаю, что узнаю его, если увижу.

На самом деле я понятия не имела, так ли это. Могла лишь предположить, что если выглядела я абсолютно так же, как и в другом мире, если мои дети и старые знакомцы оказались теми же людьми, то и родители должны быть те же. А своего отца в прошлой жизни я знала очень даже хорошо. Не общалась с ним – у него имелась другая семья, где мне места не нашлось. Но и не скрывалась. Можно предположить, что и здесь отцу чуть за шестьдесят, что он высок, хорош собой, довольно умен и обаятелен. А вот с положением в обществе уже возникают трудности. В моем мире была революция и другие масштабные изменения. Иной общественный строй, иное течение жизни, похоже, что и время течет не так. Поэтому все, что я могла предположить – что отец довольно богат и, возможно, знатен. Во всяком случае, у него есть свой дом в Москве и прислуга, об этом мне говорила бабушка. Матушка работала в его доме, а был ли у них роман, или отец сделал что-то недопустимое, я пока не знаю. По-хорошему, я задумала немыслимую авантюру. Сначала мне следовало еще раз переговорить с матушкой, но хорошо зная ее нетерпимую натуру, уверена – она все равно ничего не расскажет. Только поссоримся в очередной раз.

– Дело сложное, но не безнадежное, – неожиданно поддержала меня Ираида Михайловна. – Я тебе помогу.

Адель виновато мне улыбнулась. Странно, в своих письмах она не рассказывала мне про то, что живет практически в цыганском таборе. Про детей, про мужа, про театр и то общество, в котором подруга вращается – рассказывала. Даже про незамужнюю сестру мужа, самую любимую из всех новых родственников, я знала. А свекровь в наших задушевных беседах проскальзывала редко.

– Как же ты сама планировала искать отца?

– Для начала – в присутственных местах, – поделилась я. – Театры, выставки, возможно, газеты. Я знаю о нем очень немногое, – на миг задумавшись, неуверенно продолжила: – Кажется, он интересовался техникой. Вероятно, окончил техническое училище или даже университет. И весьма, весьма популярен у женщин.

В последнем я была уверена. Если с первыми пунктами могла и просчитаться, то характер-то, в отличие от образования, изменить весьма проблематично. Отец мой всегда отличался какой-то особенной харизмой. Жаль даже, что я уродилась не в него.

– Значит, старше шестидесяти. Известный ловелас. Хорош собой. Довольно богат, имеет собственный дом. Это уже немало, – подвела итог Ираида Михайловна. – Тем более что нам известно имя! Сколько у нас есть времени?

– Я пробуду в Москве еще три недели.

– Справимся, – хищно заверила меня Колпацкая. – Какая интересная задача, верно, девочки?

«Девочки» согласно загудели.

– Матушка, уже время обеда, – кротко напомнила Адель. – Я покажу Аннет уборную.

– Великолепно. Жду вас обеих в столовой.

Подруга увлекла меня в коридор, потом – в светлую, отделанную мрамором комнату с рукомойником.

– Прости, – шепнула она. – Ираида Михайловна… она чудесная. Очень добрая и умная, но… ее порой слишком много.

– Как ты здесь живешь?

– Распрекрасно, – заверила меня Аделина. – Она меня обожает. И внуков тоже. Не думай даже, мне здесь очень тепло и покойно. И она совсем не навязчивая, просто ты нуждаешься в помощи, а Ираиде Михайловне скучно. Она тебе поможет, если ты позволишь. А нет – так я ей скажу, чтобы не вмешивалась.

– Ну нет, пусть вмешивается, – запротестовала я. – Что-то мне подсказывает, что у нее знакомств куда больше, чем я могу себе представить.

– Это так. Вся Москва ей чем-то да обязана. Она помогает всем, курирует три благотворительных общества и содержит сиротский приют. Святая женщина…

Я с подругой согласилась. Конечно, святая, раз выбор единственного сына приняла и одобрила.

* * *

*Примечание автора: * ТЗ – техническое задание, документ, в котором фиксируются сроки, цели, требования и условия выполнения проекта или отдельной работы

Глава 23
Другой круг

Обед в доме Колпацких был грандиозен. За огромным столом собралось, кажется, полсотни людей. Мужа Аделины я так и не увидела, мне сказали, что он приедет со службы вечером.

– Кем же он служит? – шепотом спросила я подругу. – Помнится, когда он увозил тебя из Верейска, то не имел какой-то высокой должности.

– Ах, он не то чтобы служит, – очаровательно покраснела Адель. – Он управляет.

– Чем же? Магазином? Банком? Министерством?

– Нет-нет, что ты! Извозничьим парком.

– Что? – изумилась я. – Это как?

– У него в подчинении больше двухсот пролеток. И лошади, конечно. Каждый, кто хочет стать извозчиком, покупает рабочий билет и получает нумер. Если у «Ваньки» нет своей лошади и пролетки – он арендует в парке. Со всех сторон для извозчика плюсы: не нужна конюшня, нет заботы о ремонте, всегда свежие лошади. Все вопросы с полицией или документами тоже решает мой Тимофей.

– Таксопарк, – подытожила я. – Нехило. Но разве это законно?

– Почему же нет?

– А если у человека есть своя лошадь и повозка, и он не хочет отстегивать процент твоему мужу?

– Это его решение. Никто не сломает ему за это руки-ноги, – безмятежно ответила Адель. – Пусть себе работает с Богом.

– А дадут ли ему билет и нумер?

– Ах, откуда мне знать? Я не лезу в мужские дела!

– Скоро уж лошади уйдут в прошлое, – не унималась я. – Не собирается ли твой Тимофей построить гараж и покупать автомобили?

– Он уже год ведет об этом разговоры. Гараж строится, пока что лишь на пятьдесят машин.

– Нужны будут шоферы, механики, да и сами автомобили. Быть может, познакомить Тимофея и Илью? У Ильи ведь тоже на заводе начали автомобили производить, не только станки.

– Я спрошу об этом Ираиду Михайловну, – нехотя кивнула Адель. – Если она одобрит – пригласим Илью Александровича на разговор.

Значит, и здесь заправляет госпожа Колпацкая! Почему-то меня это совершенно не удивляет. Уверена, что и дом этот принадлежит ей, и все семейное состояние в ее крепких руках. А сын – только исполнитель матушкиной воли. Ничего позорного в том нет. Если у женщины – ясный ум и цепкая хватка, то она вполне может встать во главе семейного предприятия.

Может быть, мне стоит чаще бывать в гостях у Аделины. Если я нравлюсь ее свекрови – а пока она ко мне благодушна – то, возможно, она и мне поможет найти работу. В конце концов, я когда-то получила неплохое экономическое образование. Если постараться, вспомню и о нормах труда, и о инструкциях по технике безопасности, и об отраслевых стандартах. Никогда не думала, что подобные навыки мне могут пригодиться в другом мире, но вдруг! Стулья стульями, но ведь на них не заработаешь!

Между тем справа от меня усадили незнакомого мужчину лет тридцати на вид. Красивого, темноглазого и кудрявого. Судя по масти – какого-то родича Колпацких. Судя по залихватским гусарским усам – военного. Адель представила его как Александра Жукова, друга семьи.

Аппетит у Александра был отменный, а кормили у Колпацких изумительно, поэтому до третьей перемены блюд мы с ним воздавали почести сырному супу, печеным овощам и рябчикам, а друг на друга внимания не обращали, но насладившись пищей телесной, господин офицер возжаждал духовного (или душевного?) насыщения.

– Госпожа Таврова… Анна Васильевна, верно? Давно ли вы в нашей прекрасной столице?

– Третий день, Александр Кузьмич.

– Где же вы успели побывать? Видели ли Кремль? А Храм Василия Блаженного? А нашу великолепную набережную?

– Нет, не успела. Я приехала по делам, мне было не до прогулок.

– Какие же дела могут быть у столь очаровательной женщины? Должно быть, магазины, портнихи, галантерейные лавки?

– Скорее уж, плотницкие мастерские и мебельные выставки, – хмыкнула я. – Но нет, мои дела другого рода. Я приехала в Москву к доктору Зиновьеву. Моя дочь сильно болела.

– Дочь? – в голосе офицера отчетливо прозвучали нотки разочарования. – Так у вас есть дети?

– Да, двое.

– И муж?

– Нет, мужа нет.

– Вдова? – тут же оживился мужчина.

– Нет, я… – замявшись, не зная, как объяснить свой пикантный статус, я решила не лгать. В конце концов, мне с этим человеком детей не крестить, я его вижу в первый и, вероятно, в последний раз. – Я свободная женщина.

– Современная? – уточнил Александр. – Прогрессивная?

– Именно так.

Рассказывать случайному собеседнику о том, что меня, в общем-то, бросили, я не собиралась.

– Потрясающе. У вас свой дом?

– Усадьба под Верейском.

– О, я бывал проездом в Верейске, очаровательный сонный городишко. Знал был, что там встречаются такие удивительные женщины, задержался бы подольше.

Ты даже не представляешь, какие там женщины бывают, мой дорогой. Одна Женни чего стоит! Да и Сашенька Синицина – удивительная. Мне (все взрослые годы прожившей на содержании Ильи Александровича) до нее далеко.

В этот момент до меня дошло, что я уже прочно ассоциирую себя с Аннет. Перестала даже мысленно вспоминать о том, что я – это не совсем она. Знания и навыки из другого мира и воспоминания этого тела так гармонично переплелись в моей голове, что я совершенно непринужденно говорю: я жила, я делала то и то, я всегда дружила с Женни и двести лет переписывалась с Аделиной. Но ведь это была не я! Это все Аннет… Или уже я? Что важнее – тело или душа? Аннет бы точно сказала, что душа первична, но я учила в школе биологию, я-то знаю, что все воспоминания, все рефлексы, все чувства зарождаются в человеческой голове. Главнее не сердце, а мозг!

Новый вопрос со стороны соседа заставил меня вынырнуть из вязкого омута странных мыслей.

– Как бы я хотел узнать вас ближе, Анна Васильевна! Удивительная вы женщина, право слово! Должно быть, и увлечения у вас необычные? Прогрессивную женщину сложно представить за вышивкой или садоводством.

Да что он прицепился к этой «прогрессивной женщине»? Вероятно, я чего-то не понимаю. Надеюсь, он по умолчанию не считает меня гулящей или этой, как его… суфражисткой! Кстати, что означает это красивое звонкое слово? В упор не помню! Историю я не очень любила. Выходит, что зря.

– Я занимаюсь реставрацией мебели, – сообщила я бедняге. Помирать так с музыкой, шокирую его по максимуму. Зато весело. И честно, в общем-то. Ни слова лжи.

– Да что вы говорите! Как это?

– Ремонтирую старые стулья, в основном. Могу и комоды, и буфеты, но это для меня сложнее. Крупная, громоздкая мебель слишком тяжелая, мне самой ее даже не перевернуть.

– Однако! Я вам не верю, Анна Васильевна, вы сейчас надо мной шутите!

– Очень зря не верите, Александр Кузьмич. Стулья – это очень интересно. Знаете ли вы, что в Вене производят более пятидесяти видов стульев из бука и дуба?

Вот теперь я блефовала. Понятия не имею, существуют ли в этом мире стулья «Тоннет» или «Конъ», но по времени, вроде бы, все возможно. А вот для «Лигны» или «Татры» еще рановато.

– Из бука? – растерянно повторил мужчина.

– Ну да. Разве вы не видели стульев с гнутыми спинками, круглыми ножками, резными деревянным сиденьями?

– Видел, – моргнул Александр. – Войцеховские. Надо же, стулья! Я никогда не задумывался о том, что стулья можно ремонтировать… Зачем же? Сломался – и на дрова. Новые купить и дело с концом.

– Вы совершенно не заботитесь о природе, – упрекнула его я. Мне вдруг сделалось легко и весело. О стульях я могла разговаривать часами. – Есть такое понятие, как осознанное потребление. Слышали?

– Нет, – взгляд у мужчины сделался каким-то стеклянным. Он уже совершенно забыл про свои тарелки, внимая той ерунде, которую я плела с таким азартом. – Расскажите.

– Человек, по сути, существо для природы бесполезное, – начала я важно. – Паразит. Блоха, что только и делает, что сосет кровь из земли.

– Но позвольте, ведь человек – венец природы! – не согласился мой оппонент. – Он возделывает землю, заботится о животных…

– А еще вырубает леса, строит заводы, которые своим дымом и смрадом отравляет атмосферу, охотится на зверей ради забавы, даже на бедных лошадей, что много веков назад привольно паслись на лугах, надел сбрую и заставил их служить. А шубы?

– Что шубы?

– Сколько животных каждый год убивают ради того, чтобы женщины… да и мужчины тоже… не замерзли суровыми московейскими зимами? А мясо, простите, откуда берется? Человек, возомнивший себя царем земли, убивает бедную коровку и поедает ее! Я сейчас молчу про молоко.

– Но таков закон природы! – возразил мне Александр с явным удовольствием. – Волки тоже поедают овец, а львы – зайцев. Щука съедает карася, птица – червяка. Каждый кого-то жрет. Человек хотя бы выращивает для себя еду сам!

– Верно, таков закон природы, – спокойно согласилась я. – И все же нас слишком много. И мы мусорим, Александр Кузьмич, мусорим просто в космических масштабах. Сколько лет нужно природе, чтобы вырастить целое дерево? А мы срубаем его, чтобы сделать стул. А потом этот стул ломаем и сжигаем в печи. Но если вещи чинить, а не выбрасывать, можно спасти дерево.

– В космических масштабах, как вы изволили выразиться, ваш стул – лишь крошечная капля в мировом океане!

– Разумеется. Но если каждый человек начнет беречь свои вещи, то мир измениться до неузнаваемости. Я не могу решать за всех, но могу начать с себя. И поэтому я не стану покупать новую мебель, а найду старую, с историей, с характером. И постараюсь ее починить. И, может быть, тем спасу хотя бы одно дерево.

С торжествующей улыбкой я завершила свою пламенную речь. Неожиданно вокруг раздались аплодисменты. Оказывается, разгорячившись, я повысила голос, невольно заставив всех гостей прислушаться. И сейчас они хлопали в ладоши и благосклонно кивали, а хозяйка, Ираида Михайловна, и вовсе расчувствовалась:

– Душенька Анна Васильевна, как вы правы, как же вы правы! Я ведь много лет управляю благотворительным обществом и частенько говорю людям: нет у вас денег – пожертвуйте одежду, обувь, еду, наконец! Старое пальто может спасти бедного человека от холода, зачем оно пылится у вас в сундуке и кормит молей? А если уж совсем оно износилось, девочки в моем фонде сошьют из него одеяло или коврик! И мебель… теперь я буду собирать еще и мебель! Это так верно! Как вы это назвали? Осознанное житие?

– Осознанное потребление, – растерянно пробормотала я.

– Да! Да! – Ираида Михайловна поднялась во весь свой гренадерский рост и грозно обвела взглядом всех присутствующих: – Господа, все мы слышали сейчас истину. Хотим ли мы оставить своему потомству добрую память? Взгляните на наш стол: как много излишеств мы себе позволяем лишь потому, что у нас есть деньги! Но кто-то был бы рад и миске супа, и корке хлеба! Решено! Я прикажу собрать все остатки еды и отнести их… ну хотя бы в больницу для бедных горожан! А еще… а еще я прошу вас всех, нет, я умоляю: загляните в ваши сундуки и кладовые, в ваши шкафы и буфеты! У каждого, я точно знаю, есть ненужные вещи. Приносите их в мой благотворительный фонд. Мы принимаем одежду, одеяла, посуду и игрушки. Все это – в пользу бедных, вдов, инвалидов. А если желаете, то и финансовым пожертвованиям будем благодарны.

Я прикусила губу. Неожиданный эффект! Я совсем не за этим приехала в гости к старой подруге. Илья бы долго смеялся над этой ситуацией. Впрочем, я никому не расскажу о своем конфузе.

А все же Ираида Михайловна – опасная женщина. Какой ум, какая мгновенная реакция! Как ловко она повернула ситуацию в свою пользу! И меня даже ничуть не удивило, когда по окончанию обеда ко мне подошел лакей и шепотом сообщил, что госпожа Колпацкая желает меня видеть в своем кабинете для конфиденциального разговора.