Текст книги "Я спереди! (ЛП)"

Автор книги: Мари Секстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Наконец, я достиг кульминации и закричал громче, чем намеревался. Он тихо засмеялся, издавая мягкие успокаивающие звуки мне в ухо, когда гладил меня.

– Я был слишком шумным? – спросил я, когда все закончилось.

– Скорее всего, нет. Я просто параноик. Мне никогда раньше не приходилось беспокоиться о том, что она может что-то услышать сквозь стены. Возможно, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

– Звучит как вызов. – Я хотел пошутить, чтобы поднять настроение, но это было уже слишком. Пожар. Мой преследователь. И вот теперь Доминик признается мне в любви. Обещает все, чего я когда-либо хотел. На глаза навернулись слезы. Я отвернулся, пытаясь скрыть их от него, но он взял меня пальцами за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Что не так? – спросил он.

– Ничего, – сказал я, качая головой. И это было правдой. – Это странно. Мой дом сгорел дотла. Я потерял все. Все до единой вещи, кроме моей машины и Мисс Присс.

– И коврика.

Я рассмеялся сквозь слезы.

– И моего коврика. И тебя. Я чувствую, что должен быть расстроен, но... – Я обвил руками его шею, наслаждаясь комфортом его постели и силой его рук, обнимающих меня, нежным теплом его обнаженного тела, прижимающегося к моему. Я был уверен в том, что он действительно мой. – Я чувствую себя таким свободным.

Он улыбнулся и поцеловал меня, проведя руками по моим бокам так, что у меня мурашки побежали по коже.

– Смелость ведет к свободе. Так ты мне говорил, верно?

Я рассмеялся.

– Это не совсем слова Фроста, но основную идею уловил.

– Наконец-то, я готов быть смелым. Все, что мне было нужно, это ты.

На этот раз я не стал скрывать свои слезы. Он обнимал меня, пока они не утихли, а затем мы вымылись и забрались обратно в постель.

И наконец, спустя пятнадцать лет, я узнал, каково это – засыпать в его объятиях.

ДОМИНИК

Звук выдвигаемых и закрываемых ящиков пробудил меня от сна без сновидений. Я чувствовал себя потрясающе. Сонный, но полностью удовлетворенный и умиротворенный. Всю ночь я спал в уютном тепле Ламара, и это было прекрасно.

Я услышал приглушенное ругательство и приоткрыл веки. Солнечный свет пробился сквозь щель между занавесками, рассеивая мрак. Ламар рылся в одном из моих ящиков. Он снова натянул мои спортивные штаны. Они соблазнительно низко сидели на его узких бедрах.

– Что тебе нужно? – спросил я.

Он подпрыгнул и повернулся, чтобы улыбнуться мне.

– Я старался тебя не разбудить.

– Все в порядке. – Я взглянул на часы. Было почти девять. – Ух ты. Я долго спал. – Я сел на край кровати, чтобы посмотреть ему в лицо. – Что ты ищешь?

– Носки. У меня замерзли ноги.

Я указал на другой комод.

– Нижний ящик.

Он улыбнулся.

– Никто не хранит носки в нижнем ящике.

– Я храню.

Он поискал, пока не нашел пару, которая ему понравилась, и сел на кровать, чтобы надеть их. Было странно, насколько естественным казалось то, что он был здесь и занимался чем-то таким простым, как надевание пары носков.

– Могу я тебя кое о чем спросить? – спросил я.

– Конечно.

– Из всех вещей, которые есть в твоем доме, зачем спасать коврик?

Он задумался над этим вопросом, когда открыл мой шкаф и начал перебирать мои рубашки.

– Это трудно объяснить, – сказал он. Он покачал головой и усмехнулся, словно посмеиваясь над собой. – Я бы хотел сказать «это сложно», но я бы никогда себе этого не простил.

– Я не понимаю.

– Знаю. – В конце концов, он выбрал мою футболку с Кельвином и Гоббсом и натянул ее через голову. – Я думаю, короткий ответ таков: потому что этот коврик означал, что я останусь в Коде, несмотря ни на что.

– Ты имеешь в виду, что бы между нами ни случилось?

– Да, но это чрезмерное упрощение. – Он прислонился к краю моего комода и скрестил руки на груди. Казалось, он тщательно взвешивал свои слова, прежде чем ответить. – Покупка этого коврика означала, что я дома. Это все. Мой дом, может, и сгорел, но мой родной – нет.

Его ответ согрел меня. Я хотел заключить его в объятия, сказать, что мой дом может стать и его домом тоже, но нас прервал стук в дверь моей спальни.

– Папа? Вы, ребята, приличные и все такое?

Я почувствовал укол тревоги, что Наоми увидит нас вот так, вместе, в моей спальне, но Ламар не колебался.

– Заходи.

Когда она открыла дверь, я попытался накинуть одеяло, чтобы убедиться, что оно прикрывает нужные части моего тела. Как странно, я нервничал, а Ламар смотрел на нее без малейшего смущения или неловкости.

– Привет, мистер Франклин. У тебя все в порядке?

– В порядке, спасибо.

– У тебя дома действительно паршиво.

– Могло быть и хуже.

Она кивнула и повернулась ко мне.

– Я иду к Аннабель. Все в порядке?

– Конечно. Тебя подвезти?

– Нет, я поеду на велосипеде.

– Хорошо. – И затем, когда она повернулась, чтобы уйти, добавил: – Послушай, милая. Ничего не говори своим кузенам обо мне и Ламаре, ладно? – Я заметил, как Ламар бросил на меня взгляд, и поспешил объяснить. – Я думаю, бабушке и дедушке следует услышать это от меня, а не от сплетниц.

Она закатила глаза.

– Да. – Затем обратилась к Ламару: – Я уже покормила Мисс Присс.

– Спасибо, Наоми.

Дверь за ней захлопнулась. Ламар взглянул на меня, понимающе ухмыляясь.

– Я был дураком, что сомневался в ней, да?

– Дети гораздо более выносливы, чем о них думают многие. – Он оттолкнулся от моего комода, переминаясь с ноги на ногу и покачивая бедрами, что показалось мне странным, но чертовски интригующим. – Ты можешь отвезти меня в полицейский участок? Мэтту нужно, чтобы я зашел.

– Конечно.

– Он говорит, что нашел ключи от моей машины, так что тебе не придется возить меня весь день.

– Я бы в любом случае не возражал.

Он опустил голову, впервые выглядя смущенным.

– Мне неприятно спрашивать об этом, Дом, но я потерял свой бумажник, удостоверение личности, дебетовые карты...

– Тебе нужны деньги?

Он посмотрел на меня, и я понял, что ему не хотелось просить.

– Совсем чуть-чуть. Клянусь, я верну деньги…

– Это не проблема.

Он неохотно улыбнулся.

– Хорошо, потому что это, – он указал на свой пах, – мне совершенно не подходит.

Я посмотрел на соблазнительную выпуклость между его ног под моими мешковатыми спортивными штанами.

– Мне это подходит.

Он рассмеялся.

– Нет. Я имею в виду, носить боксеры. Они уже сводят меня с ума. Мне нужно настоящее нижнее белье. И какие-нибудь туфли. У меня даже обуви нет! А еще зубная щетка, пальто и кое-какая одежда. Мне нужно позвонить своему дяде, поговорить со страховым агентом и узнать, как мне получить новое удостоверение личности и дебетовую карту, а затем позаботиться о замене мобильного телефона и... – Он провел рукой по волосам, но сумел улыбнуться мне. – И я бы с удовольствием выпил чашечку чая.

– Похоже, у тебя будет длинный день.

– По крайней мере, сегодня выходной.

Я подумал, что должен был предложить ему составить мне компанию, но мне нужно было еще кое-что сделать.

– Пока ты будешь этим заниматься, я поговорю со своими родителями.

Он мгновенно посерьезнел. Он придвинулся ближе, но не стал прикасаться ко мне.

– Ты, правда, готов к этому?

– Готов.

– Уверен? Потому что я не хочу давить на тебя. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что делаешь это по принуждению.

– Иногда мне нужно немного принуждения. Но нет. Время пришло.

– Я мог бы пойти с тобой.

– У тебя свой собственный кризис, с которым нужно справиться. – И мне казалось, что я должен что-то сделать сам.

Он кивнул, прикусив губу.

– Ты действительно думаешь, что потеряешь свою долю в гараже?

– Нет. – Это было то, над чем я много размышлял после разговора с Дмитрием. – Мой отец будет бушевать, угрожать и закатывать истерики, и несколько недель ситуация может оставаться напряженной, но когда все закончится, я думаю, он прислушается к голосу разума. На моей стороне Дмитрий и мой двоюродный брат Хулио. Я знаю, они оба поддержат меня.

– И ты думаешь, этого будет достаточно?

– Думаю. Возможно, моему отцу потребуется некоторое время, чтобы осознать это, но, в конце концов, он поймет, что иметь сына-гея, это все равно что предоставлять клиентам бесплатный Wi-Fi. Поначалу это кажется безумной идеей, но, в конце концов, единственное, что изменилось, это то, что люди стали счастливее.

– Надеюсь, ты прав.

– Да, – я потянулся и взял его за руку. – Встретимся здесь, как только освободишься, хорошо?

Его улыбка была такой порочно-кокетливой, что мне захотелось снова затащить его в постель и забыть обо всем на свете.

– Конечно.

– Хорошо. Я буду ждать. – Я встал и притянул его к себе, чтобы поцеловать. – И я обещаю тебе, что больше никогда не буду сажать тебя на заднее сиденье.

– Я не возражаю против заднего сиденья, – сказал он, его южный акцент стал еще более тягучим, чем обычно, и таким чертовски сексуальным, что я едва мог это вынести. – Нет, пока ты со мной.

– Ты полностью разрушаешь мою аналогию с вождением. – С другой стороны, Наоми сказала мне, что это глупо.

– Глупый я.

Двадцать минут спустя мы бок о бок шли к моей машине. Снежная пыль уже растаяла, оставляя мир влажным и сверкающим на солнце. В моих спортивных штанах, пальто, ботинках и куртке, которые были ему велики, он выглядел как ребенок, наряженный в одежду своего отца. Осеннее солнце пробивалось сквозь голые ветви, а легкий ветерок трепал его светлые волосы. Он искоса взглянул на меня, озорно улыбаясь, щеки его покраснели.

– Я спереди, – сказал он.

Я громко рассмеялся и открыл для него пассажирскую дверь.

– Всегда.

ЭПИЛОГ

Когда я впервые открыл глаза на Рождество, в доме было совершенно тихо, если не считать тихого похрапывания Ламара на дальнем конце кровати. Некоторое время я просто лежал и смотрел, как он спит. Ну, во всяком случае, наблюдая за ним, я мог разглядеть лишь малую его часть. Он любил натягивать одеяло до упора, практически на голову. Видны были только прядь волос и бледный висок.

Мы были вместе чуть больше месяца. Иногда мне казалось, что все изменилось. Иногда казалось, что ничего не изменилось, за исключением того, что моя мечта о нем стала реальностью.

Мой отец воспринял мой каминг-аут так, как я и ожидал. Он бушевал, ругался и угрожал вычеркнуть меня из завещания, но после нескольких обсуждений со мной и Дмитрием решил уйти на покой, оставив нас с Дмитрием руководить «Автомастерской Якобсена». Джуниор в гневе уволился с работы, но никто не огорчился его уходу, особенно Фрэнк и Хулио, которые оба получили прибавки к зарплате как раз к праздникам. А Ленни встретил девушку и влюбился по уши. Он бросил травку и действительно начал приносить пользу. Тем временем мой отец купил дом на колесах, о котором моя мама мечтала много лет, и они отправились на зиму на юг. Они еще не полностью приняли Ламара в семью, но я знал, что рано или поздно это произойдет. Когда из Мемфиса пришла их рождественская открытка, она была адресована «Доминику, Ламару и Наоми Якобсен». Технически это неверно, поскольку мы с Ламаром не были женаты, но я посчитал это победой.

В общем, мне не нужно было вставать с постели, чтобы понять, что это будет лучшее Рождество за последние годы.

Ламар пошевелился, перевернулся и прижался ко мне. Я обнял его и вдохнул его, ставший таким родным, запах. Я подумал, не разбудить ли его, не приласкать ли, пробуждая, чтобы услышать, как он вздыхает, когда я прикасаюсь к нему. Я хотел в тысячный раз сказать ему, сколько радости мне доставляет просто просыпаться рядом с ним. Ничто на свете не могло бы сделать мое Рождество более насыщенным.

Но сначала мне нужно было заняться другими делами.

Я тихонько оделся и прокрался по коридору в гостиную. Я раздвинул шторы на нашем большом окне и замер, глядя на лужайку. Ночью выпал снег, и мир был укрыт нетронутым сверкающим покрывалом. Я прожил в Колорадо более тридцати рождественских праздников, и все же очень немногие из них были белыми. Ни один из них не был таким живописным, как этот – еще одна частичка великолепия в и без того волшебном дне.

Мы оставили гирлянды на елке включенными на всю ночь, потому что такова была традиция, точно так же, как для Наоми было традицией не есть печенье, хотя она была уже достаточно взрослой, чтобы знать, что это я ем его, наполняя ее чулок. В этом году я набил его косметикой, лаком для ногтей и открытками из АйТюнз, добродушно споря с Ламаром о том, следует ли заворачивать подарки от Санты. Он сказал, что да, их нужно завернуть и положить под елку, как все обычные подарки, но в моей семье подарки Санты были особенными. Их всегда оставляли не завернутыми и выставляли на видном месте. Ламар решил, что я сошел с ума. Я не возражал. Я предвкушал долгие годы споров по поводу отвращения Санты к подарочной упаковке.

Я поставил чайник заваривать чай, пусть Ламар решает, какой чай мы будем пить сегодня, а потом прокрался в гараж. У меня был последний подарок для Ламара. Я спрятал его в своем ящике с инструментами, зная, что он никогда ничего там не найдет. Я наклеил на него ярлык от Санты и положил под елкой.

Не упакованный, конечно.

Наконец, я поставил ветчину в духовку и включил рождественскую музыку, а затем пошел проведать свою семью, которая еще долго не ложилась спать.

Заглянув в спальню, я увидел, что Ламар уже проснулся и стоит голый у окна, выглядывая из-за занавесок.

– Наконец-то, – сказал он, улыбаясь мне. – Настоящий снег.

Забавно, что поначалу он этого боялся, но теперь, когда это осуществилось, он явно обрадовался.

– Может быть, мы сможем уговорить Наоми слепить снеговика вместе с нами после завтрака, – сказал я.

Его улыбка стала шире.

– Я бы с удовольствием.

Я постучал в дверь Наоми. Я стучал и стучал, пока Ламар натягивал пижамные штаны и мою футболку с Гринчем.

Наконец, я услышал, как Наоми застонала.

– Просыпайся! – Позвал я через дверь.

– Папа! Только потому, что сегодня Рождество, это не значит, что мы должны вставать ни свет ни заря.

– Разве ты не хочешь посмотреть, что принес тебе Санта?

– Я слишком стара для Санты.

Я ожидал этого.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда, полагаю, этот новый ноутбук под елкой для меня.

Ламар рассмеялся, когда до наших ушей донеслись звуки того, как Наоми лихорадочно металась по своей спальне. Мгновение спустя дверь ее спальни распахнулась.

– Ты серьезно? – спросила она, и ее глаза заблестели от возбуждения. На Рождество она попыталась перекрасить свои голубые волосы в рыжий цвет, и в результате они стали баклажанно-фиолетовыми.

Я пожал плечами.

– Я бы посоветовал тебе пойти и посмотреть самой, но Санта не оставляет подарков скептикам.

Она взвизгнула и помчалась мимо меня по коридору.

– Думаю, он и для тебя кое-что оставил, – сказал я Ламару, следуя за ним в гостиную.

– Это «Имперский звездный разрушитель»?

– Не скажу.

Это был не «Звездный разрушитель». Это была «Битва на Хелмсдейп», в которой было чуть более тысячи трехсот фигур.

Он рассмеялся, когда увидел ее.

– Кажется, я знаю, что мы будем делать после ужина.

Мы еще не открыли ни одного из обычных подарков. Мы с Еленой, Грегом и Дмитрием решили сделать это вместе, все шестеро, как одна большая семья. Как только они приедут и добавят свои подарки к общей куче, мы примемся за дело. Но это произойдет не раньше, чем через час или два. Это означало, что утро принадлежит нам.

На завтрак мы съели булочки с корицей, затем надели зимнюю одежду и вышли на улицу. Снег был слишком сухим, чтобы слепить приличного снеговика, но это не помешало Ламару и Наоми попробовать. К тому времени, как они закончили, щеки и нос Ламара были ярко-розовыми от холода, а его голубые глаза казались еще более яркими, чем когда-либо. Фиолетовые волосы Наоми в диком беспорядке торчали вокруг головы, потому что она отказалась надевать шляпу. Он был больше похож на одну из шишковатых тыкв Наоми, чем на снеговика, но Ламар с радостью надел ему на голову наушники и обмотал старым шарфом, решив, что у бедняжки на самом деле нет шеи. Наконец, два человека, которых я любил больше всего на свете, отступили на шаг, чтобы рассмотреть свое творение, стоя рука об руку в лучах солнца, отражающегося в снегу.

– Потрясающие! – Воскликнула Наоми.

– Это действительно так, – сказал Ламар абсолютно искренне.

Они оба повернулись ко мне за подтверждением.

– Идеально, – согласился я.

Мой ответ не имел никакого отношения к снеговику.

МЭРИ СЕКСТОН живет в Колорадо. Она обожает все, что связано с мускулистыми молодыми людьми, наваливающимися друг на д руга. В частности, она обожает «Денвер Бронкос» и с удовольствием ходит на игры со своим мужем. Ее воображаемые друзья часто ходят за ней по пятам. У Мари есть дочь, две кошки и собака, и все они, похоже, стремятся разрушить остатки ее рассудка. Она все равно любит их.