Текст книги "Наемник (ЛП)"

Автор книги: Маннон Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 34

МЭДЛИН

Дом. Я так давно не чувствовала себя дома. Тот трейлер в Шелби никогда им не был. А прежний, счастливый дом моего детства давно превратился в место, полное печали и боли. Сан-Диего, отели, мотели, Ранчо… Дом стал для меня недосягаемой концепцией.

Я напоминаю себе, что так было не всегда. Как и в лоскутном одеяле мамы, я когда-то была теплой частичкой нашей сплоченной семьи. Любимой. Оберегаемой. Укорененной, словно одно из вековых деревьев на Мэйн-стрит. Как бы пафосно это ни звучало, дом всегда был там, где покоилось мое сердце.

Теперь же мое сердце покинуло Шелби, растворившись в ее великолепных закатах.

Кайли сбежала, но крошечная частичка ее навсегда останется со мной. Наша разлука была неизбежна. Черт возьми, еще до того, как в наши жизни ворвался хаос, мы оба знали, что предназначены для разных мест, разных судеб, разной любви. Но от этого тоска по ней не становится слабее.

И все же… я не одна. Деклан здесь, со мной. Но надолго ли?

Мы останавливаемся у дома в нескольких кварталах от пляжа.

– Пойдем? – говорит он, держа ключи в одной руке. Другой он берет мою ладонь и ведет к входной двери.

– Осмелюсь спросить, чей это дом? – бормочу я.

Он резко останавливается и притягивает меня к себе. Я вздыхаю, прижимаясь щекой к его груди.

– Как только разберусь с Хейденом, отвезу тебя куда захочешь, – говорит он. – Если там будет безопасно… – тихо добавляет он, и его грудь вздымается под моей щекой.

– Я хочу быть там, где ты. Но желательно у воды.

Он усмехается. – Тебе везет.

– Правда?

– Это мое место.

– Правда? – Я перевожу взгляд с дома на него, не веря глазам. Дом будто сошел с открытки – воплощение нежности. Белое крыльцо с решеткой, изящные арочные окна, мятно-зеленый сайдинг и розовые – да, розовые! – ставни.

– Да.

У меня перехватывает дыхание.

– Купил больше года назад. Просто искал повод вернуться домой.

Он привез меня домой. В свой дом.

Он провел краткую экскурсию. Большинство комнат пустуют. Лишь большая кровать в главной спальне, одинокий диван в заводской упаковке да новый кофейник на кухонной столешнице. Во мне просыпается дремавший в «Счастливых Временах» инстинкт обустройства гнезда. Два одинаковых кресла, журнальный столик, красивый ковер на деревянном полу, фотография песчаного пляжа над камином… Женские прикосновения.

Я улыбаюсь. Нельзя же позволить такому деспоту, как Деклан, разрушить уют этого места, верно?

– Тебе нравится? – Боже, он выглядит таким неуверенным, будто пригласил на первое свидание и боится сделать первый шаг.

– Очень.

– Хорошо.

Тишина. Но на этот раз она красноречива. В ней сквозит уязвимость, которая трогает меня до глубины души. Теперь инициатива в моих руках. У меня есть власть причинить ему боль.

Поэтому я делаю то, что умею лучше всего. Закапываю глубоко свои страхи, тревоги и боль. И ныряю с головой.

Обвиваю его шею руками и притягиваю к себе. Его губы властны, язык сплетается с моим, и тревога сменяется надеждой. Меня накрывает волна чувств. Страсть. Потребность. Любовь.

Он отстраняется.

– Я уезжаю через несколько дней. Вернусь на ранчо, а потом… одному черту известно. Выбора нет. Либо я заглаживаю вину перед Хейденом, либо отвечаю за последствия.

– Зачем ты привез меня сюда?

И снова этот взгляд – неловкий, душераздирающе уязвимый. Он наклоняется и нежно целует меня.

– В тот миг, как я тебя увидел, я понял: твое место здесь. В этом прекрасном доме, который олицетворяет чистоту, нежность… все, чего у меня никогда не было, и все, кем я не являюсь. Твое место здесь. Со мной.

У меня перехватывает дыхание. Я теряю дар речи. *С того мига, как увидел…* Он все это время любил меня?

Я высвобождаюсь из его объятий и встаю. Медленно расстегиваю пуговицы на блузке, пока она не распахнется. Заведя руку за спину, расстегиваю лифчик и, поводя плечами, позволяю ему упасть к ногам.

Деклан глухо вздыхает.

Я усмехаюсь.

– Я займусь с тобой любовью. Снова. Нежно. Ласково. Пока ты не станешь умолять о большем. А теперь снимай штаны.

Он вскидывает бровь в ответ на мой приказ, но встает и подчиняется. Его возбуждение очевидно.

Я сбрасываю сандалии, стягиваю шорты и белье. Он срывает с себя рубашку, задирая ее через голову.

Нежно и ласково? Что ж, он научится. Беру его за руку и веду в спальню.

– Ложись на бок. Лицом ко мне.

Он выполняет просьбу. Я усмехаюсь, зная, как ему нелегко отдать мне полный контроль.

Забираюсь в постель и прижимаюсь к нему. Бедро к бедру, грудь к груди. Затем касаюсь его, проводя пальцами по щеке, лбу, носу, губам, мочкам ушей, вниз по шее. Коснувшись сосков, тихо смеюсь, чувствуя, как они напрягаются.

Все это время он молча наблюдает, его лицо – непроницаемая маска. Чего я ожидала? Этот мужчина – крепкий орешек.

Беру его руку и прижимаю ладонь к своей груди.

– Прикоснись ко мне. Почувствуй.

В его глазах вспыхивает искра. Как удар молнии – мощный, захватывающий дух и тут же исчезающий.

Я наклоняюсь и целую его. Легко касаюсь языком его губ, нежно прошу разрешения войти. Это влажный, бесконечный поцелуй, полный нежности и участия. Пока он не…

…не перекатывается на меня, вдавливая в матрас, и поцелуй становится глубже. Мягким. Нежным. Любящим.

Я двигаюсь под ним, раздвигая бедра, обхватываю пальцами его твердое, горячее желание и направляю к себе.

Когда его широкий кончик раздвигает мои складки, я отрываюсь на мгновение, чтобы прошептать:

– Входи медленно. Я хочу почувствовать каждый сантиметр. Свою очередь я возьму позже.

– Черт, Мэдлин… – его шепот тонет в моем поцелуе.

Я терпеливо жду. Чувствую, как он движется, как блаженно плотно заполняет меня, сантиметр за благословенным сантиметром.

Он стонет. Его руки дрожат. Он требует большего языком, который погружается в мой рот, кружит, сплетается с моим, забирая все, что ему нужно.

Кажется, проходит вечность, прежде чем он входит до конца. Я запрокидываю голову.

Он открывает глаза, и наши взгляды встречаются.

Я слегка выгибаю бедра, а затем снова опускаюсь на матрас. Чувствую, как мы соединяемся, как наши тела – и души – сливаются воедино.

Медленно раскачиваюсь взад-вперед, наблюдая, как его зеленые глаза затуманиваются. Взад-вперед, пока дрожь не охватывает нас обоих – сладкая, нетерпеливая.

Его ладони обнимают мое лицо.

– Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Так я и думала.

– Сейчас, Мэдлин. Прямо сейчас.

Он приподнимает бедра и с болезненно-сладостной медлительностью выходит из меня, заставляя меня стонать и видеть звезды. Его тело содрогается.

И в тот миг, когда он почти теряет со мной связь, прижимаясь лишь к самому входу, я смотрю ему прямо в глаза и отдаюсь наслаждению.

Он входит в меня снова, и я кричу.

– Боже… – вырывается у него, и его зеленые глаза сверкают от нахлынувшего оргазма.

А затем нежность сменяется неистовством в одно мгновение. Он выходит и с силой входит обратно. Наши тела взлетают на матрасе. Мой оргазм, кажется, никогда не кончится. Наша связь так же глубока, как и это слияние.

– Я люблю тебя, Мэдлин. Больше, чем ты можешь представить, – говорит он и целует меня с той нежностью и любовью, что сносят все барьеры.

После мы долго лежим, сплетясь в объятиях.

– У меня есть номер Диего. Пока меня не будет, может, свяжешься с его сестрой?

– Хотела бы, – шепчу я.

– Подумал, тебе не помешает подруга. Чтобы не было так одиноко.

– Что ж, у меня с Лусианой есть список желаний. А в остальном… я буду здесь. Ждать тебя. Запишусь на курсы, найду дело. Может, займусь дизайном интерьеров.

Он ухмыляется.

И эта улыбка – последнее, что я помню, прежде чем погрузиться в глубокий, безмятежный сон.

Я просыпаюсь от голоса Деклана:

– Вот так, мальчик. Хороший мальчик.

Кровать пуста. В спальне почти темно.

Как долго я спала?

Наскоро натянув что-то из одежды, иду на звук его смеха. Через гостиную, кухню, к двери, ведущей во двор.

Я замираю.

Деклан лежит на лужайке. А на нем, старательно вылизывая лицо, восседает огромный черный зверь.

Я наблюдаю, как мой возлюбленный возится на траве, а хвост собаки неистово виляет от восторга.

Делаю шаг во двор.

Зверь поднимает голову и бросается ко мне. Подпрыгивает, кладет огромные лапы мне на грудь и проводит липким языком по щеке.

– Фу!

Собака мгновенно спрыгивает по команде Деклана. Умница.

– Пока ты спала, я сходил за продуктами…

– И вернулся с собакой?

Деклан смущенно поерзал. Боже, и как я могла считать его бесчувственным?

– Подумал, тебе нужна компания. Кто-то, кто присмотрит за тобой, пока меня не будет. Ты же любишь собак, да?

Я смеюсь и, подобрав одну из многочисленных игрушек, разбросанных по лужайке, бросаю ее вдаль.

Черный лабрадор стремглав несется за ней.

– Хороший мальчик! Как насчет имени… Пудинг?

Деклан качает головой.

– Я тебя опередил. Это девочка.

– Хорошая девочка, – говорю я, похлопывая себя по бедру. Глупая улыбка не сходит с моего лица. Боже правый.

Далай-лама говорил, что истинный герой – тот, кто побеждает свой гнев и ненависть. Я всегда верила, что в каждом есть что-то хорошее, что, открываясь людям, обретаешь силу, превосходящую любой мирской опыт. И все же после всего, что я пережила, мне трудно было представить, что я буду стоять во дворе этого прекрасного дома, играть с уморительно неуклюжим щенком, чувствовать сладостную слабость в ногах после близости с моим героем, моей мечтой, моей настоящей любовью… что он будет смеяться, а я буду счастлива так, как не была очень, очень давно.

Деклан снова качает головой, и в его глазах вспыхивает знакомый огонек.

– Килл, – говорит он. – Ее зовут Килл.

ЭПИЛОГ

МЭДЛИН

– Хватит ли у тебя смелости сунуть туда руку? – шепчет Лусиана.

Хватит ли смелости? После всего, через что я прошла?

Но вместо того, чтобы сойти с этой извилистой тропы, ведущей лишь к одной мысли – об отсутствии Деклана, – я фокусируюсь на настоящем.

Мы в Риме, пункте номер два в нашем списке желаний, и стоим перед высеченным из мрамора лицом под названием La Bocca della Verità, или «Уста Истины». Мы бросаем друг другу вызов: сбудется ли древний миф о том, что если солжешь, засунув руку в его рот, то он ее откусит. Да, только итальянцы могли превратить средневековую статую в детектор лжи.

И все же мы с Лусианой медлим, руки по-прежнему в карманах.

– Может, лучше эспрессо?

Я ухмыляюсь, засунув руки глубже в карманы куртки.

– Отличная идея.

Мы идем, держась за руки, по брусчатке римских улочек, оставляя за собой шлейф восхищенных мужских взглядов. Моя лучшая подруга – настоящая femme fatale, секс-бомба, этакий Крысолов из сказки, только в юбке.

Со всеми своими шрамами.

Ранее в нашем роскошном номере отеля Gran Meliá она показала мне два шрама внизу живота, образующие идеальный крест. Напоминание о нашем общем прошлом. Общей боли.

– Бикини ничего не скроет, – отмахнулась она тогда.

Я усмехнулась:

– Я однажды надела твой купальник. Поверь, там смотреть не на что, подруга.

Сегодня мы много смеялись. Возможно, из-за еды или кофеинового заряда от отличного эспрессо. А может, потому что я наконец смирилась с тем, что случилось. Приняла выбор, который сделала моя сестра. Сделал брат Лусианы. Сделал Деклан.

Он вернулся в TORC/ Не знаю, навсегда ли.

– Ты когда-нибудь расскажешь мне о нем? – бормочет Лусиана, пока мы натягиваем вечерние платья и туфли на каблуках.

На ней алое облегающее платье, такое короткое, что при малейшем наклоне вперед можно будет полюбоваться ее упругими ягодицами. На мне – платье из мягкого шелка, вобравшее в себя, кажется, все мыслимые цвета. После стольких лет, проведенных в оттенках серого, я никак не могу насытиться яркостью.

Я вздыхаю.

– Спроси Диего.

– Спросила.

– Дай угадаю. Он сказал: «Estás pero si bien pendejo»?

Лусиана заливается смехом.

– Сложно сказать, что смешнее: твой ужасный испанский акцент или то, что ты запомнила одно из его любимых ругательств. Кстати, ты не «грёбаная идиотка». Она замолкает, а затем добавляет: – Мужчина, в которого ты влюбилась, этот... Деклан... – Она описывает рукой круг в воздухе, видимо, пытаясь изобразить хаос, в который превратилась моя жизнь. – Ты уверена? Потому что Диего говорит, что это самый опасный и бесчувственный тип из всех, кого он встречал. А ты и представления не имеешь, какой была наша жизнь в Лорето...

– Я уверена. Он вернется за мной.

Я решила жить дальше, а значит, не могу зацикливаться на том, что не в моей власти. Вместо того чтобы переживать за Кайли и гадать, где Деклан, я просто доверилась судьбе. Нашла баланс и покой внутри себя. Включила своего внутреннего Далай-ламу. Когда Деклан будет готов, он вернется.

– А ты? – меняю тему. – Когда-нибудь расскажешь мне о *нем*?

Ее спина на мгновение напрягается.

– Его больше нет.

– Как скажешь. – Позволяю ей уйти от ответа. – Ты готова?

– Готова. Желающая. И способная. – Она достает что-то из сумочки и засовывает в лифчик.

Я закатываю глаза.

– Серьезно? Презерватив?

– Это мое новогоднее обещание. Перестать думать о том, что могло бы быть. Почему бы не начать сегодня и не встретить новый год с размахом? Это же не так сложно. Ты видела этих горячих итальянцев?

Я не отвечаю. Потому что мужчина, на которого положила глаз я, нигде не виден. К тому же, со своими светлыми волосами и изумрудными глазами Деклан – полная противоположность этим сексуальным темноволосым итальянцам.

И по характеру – тоже полная противоположность.

Вздохнув, я следую за ней вниз, в бальный зал, где уже вовсю бурлит новогодняя вечеринка.

После четвертого бокала просекко я чувствую себя прекрасно. Мы на танцполе, извиваемся, толкаемся и ведем себя просто по-детски беззаботно. Делаю то, что должна была делать еще в школе в Калифорнии. Живу полной жизнью. Как бы отреагировал Хейден, получи он от меня благодарственное письмо за этот билет? Он тоже помнит. Может, поездка в Рим – его способ извиниться? Простить и забыть?

Нет. Ни за что. С таким, как он, можно только забыть. У него наверняка есть скрытый мотив. Я перевожу взгляд на Лусиану, а затем на красивого мужчину, танцующего позади нее.

– Мне нужна дамская комната! – кричит Лусиана мне на ухо.

– Да благословит Господь Италию! – кричу я в ответ и одобрительно подмигиваю ей.

Она уходит, и ее красивый спутник следует за ней. Может быть, просто может быть, этот итальянец сделает ее счастливой.

Не проходит и двух секунд, как я чувствую, как кто-то берет меня за руку. Нет, это не просекко производит на меня галлюцинаторный эффект. Едва заметные волоски на моей коже встают дыбом от этого прикосновения.

Легкий, как шепот, ласкающий жест.

Затем меня мягко разворачивают, и я оказываюсь лицом к лицу, телом к телу с... о.

Боже мой.

Кругом танцуют. Несколько человек подхватывают глупую итальянскую песню о любви.

И среди всего этого – Деклан.

Здесь.

На танцполе.

Я чувствую скованность и неловкость, но он чертовски прекрасен. Я сбиваюсь с ритма. Он протягивает руку, чтобы поддержать меня.

– Ты вернулся.

– Я ждал, пока ты допьешь пятый бокал, но... черт, я больше не могу ждать.

– Как ты меня нашел?

Он приподнимает бровь.

– Твоя записка.

Да, я дурочка. После того как я отправила Килера на попечение двум настоящим убийцам – это совсем другая история – с обещанием присмотреть за ней, пока я в Риме, я оставила записку Деклану. Я делала это каждый раз, когда надолго уезжала из его дома. Просто. На. Всякий случай.

Скучала ли я по нему? О, Боже, да. И знаешь это дурацкое выражение «Разлука усиливает любовь»? Это правда. Моя любовь к нему не угасала в разлуке, а лишь крепла. «Он вернется» стало моей мантрой. Но в то же время я продолжала жить своей жизнью.

Мэдлин Смит успешно завершила целый семестр в Университете Тампы с отличием, и при этом мир не рухнул у нее под ногами. Еще год – и у меня будет степень по морской биологии.

Я с любопытством склоняю голову.

– Нет. Я про этот отель. Как ты нашел меня здесь?

Он приподнимает бровь.

– Я всегда найду тебя. Разве ты еще не поняла, девочка моя? – Его зеленые глаза сверкают, когда он это говорит.

Его девочка. Мой.

– Но на этот раз это была идея Хейдена.

– Хейдена? – Теперь уже мои брови взлетают к потолку. Я небрежно окидываю взглядом улыбающиеся лица вокруг в поисках человека с самодовольной хитрой ухмылкой. Шахматного короля, разыгрывающего судьбы всех, кого я люблю. Кроме... Лусианы...

– Черт, как же я скучал по тебе.

Я забываю об улыбающихся лицах, о минутах, отсчитывающих время до полуночи, о своем одиночестве последних месяцев, о сердечной боли из-за него. Он вернулся за мной.

– Если этот ублюдок снова заставит меня оставить тебя... Мне пришлось разобраться с ним, прежде чем мы могли двигаться дальше.

– За то, что не подчинился его приказу? – Не убил мою сестру?

– Да.

– И на это ушло шесть месяцев.

– Шесть месяцев, двенадцать дней и тридцать три минуты. Черт возьми, эти секунды ускользают.

– Почему так долго? – Я вздрагиваю, слыша, как дрожит мой голос.

Он тоже это слышит. И если бы ледники могли таять за считанные секунды, именно это происходило бы сейчас у меня на глазах. Деклан проводит рукой по щетине на подбородке. Выглядит... неприкрыто. Совершенно искренне. Измученно. Устало. Потерянно.

Совсем не похоже на того стойкого, гордого, хладнокровного убийцу, который когда-то присматривал за мной.

Его волосы длиннее, чем я помню – на целый дюйм, местами неровные и слегка растрепанные. Мой взгляд падает на его грудь, и, клянусь, у меня текут слюнки. Неужели он стал еще более рельефным? Как будто все шесть месяцев нашей разлуки он только и делал, что качался или делал бесчеловечное количество отжиманий. И на нем снова серая толстовка – думаю, я потрачу все свои сбережения, чтобы у него их было в достатке.

– Чем ты занимался все это время?

– Закладывал фундамент. Расплачивался с Хейденом. Он сказал, что если ему придется ждать, то и я подожду.

– Ждать чего? Меня?

– Если бы я умел читать мысли босса, меня бы давно упекли в психушку. Половину времени я не понимаю, о чем он, черт возьми, говорит.

– И вы... помирились?

– Дали зеленый свет. Двигаемся дальше.

Ком в горле, кажется, начинает растворяться.

– Хорошо. – Просто: хорошо.

Мы обсудим это позже... Если будет...

– Я нехороший человек. Я недостоин такой чистой души, как ты. И я не из тех, кто легко влюбляется. Черт, я вообще не из тех, кто любит.

О, Боже. Он вот-вот выпьет мое шампанское. Нет. Я не позволю ему проделать весь этот путь, чтобы разбить мне сердце.

– Dieci! Nove! Otto! – Люди вокруг нас начинают скандировать. Я оглядываю толпу, гадая, что же задерживает Лусиану.

– Обратный отсчет начался, – рассеянно говорю я. Неужели это оно? Новый год, новое начало?

– Отлично. Потому что я не проведу без тебя ни единого чертова дня больше.

Внутри меня поднимается неудержимая радость, похожая на те самые игристые пузырьки, что щекочут нос при первом глотке просекко.

– Sette! Sei – Я чувствую, как Деклан двигается. Но когда я снова перевожу на него взгляд, то замираю.

Он стоит на одном колене.

– Я люблю тебя, – говорит он. Так серьезно. Так смиренно. – Cinque.

– Пожалуйста, Мэдлин.

– Quattro.

– Tre.

Я смеюсь, когда он обхватывает мои колени, заставляя ноги подогнуться, и я падаю в его ждущие объятия.

– Будь моей. – Боже, как мне нравится эта его собственническая нота. – Должна быть.

– Не то слово, о котором я думала, – говорю я тихо, но достаточно громко, чтобы на его прекрасном лице расплылась улыбка размером с Оклахому.

– Uno! Felice Anno Nuovo!– кричит толпа.

– С Новым годом, Деклан. – Я смотрю в его сияющие зеленые глаза, переполненные эмоциями.

– Я люблю тебя, кексик, – говорит он, а затем наклоняется и поцелуем стирает из моей души всю боль, все сомнения и тревоги, заменяя их тем, чего не мог предвидеть никто, кроме такого упрямого оптимиста, как я.

Мой герой. Мой возлюбленный. Моя любовь.