Текст книги "Наемник (ЛП)"

Автор книги: Маннон Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

ДЕКЛАН

В животе урчит. Я смертельно устал и в отвратительном настроении. Но мысль о том, чтобы снять еще один номер и провести в нем несколько часов с Мэделин, затмевает все остальное. Я не могу держать свои чертовы руки при себе. Она съела то мороженое, а я пожираю каждый ее вздох, каждый нежный взгляд, каждый сантиметр ее тела.

Простые удовольствия вроде мороженого – не для меня. Я – горячая помадка, перебивающая вкус сладкой ванили. Парень с руками, испачканными кровью цвета этой чертовой вишни наверху.

Мерзкий ублюдок без совести.

Используй ее. Замани Кайли. А потом отправь Мэделин восвояси.

Пока она снова не попала в поле зрения Хейдена. Если кто-то ее увидит…

Черт, я, наверное, и сам скоро умру. Дважды за время отчета я «забыл» упомянуть такую незначительную деталь, как попутчица. Не то чтобы я нарушал приказы – я их обходил. Как делал уже много раз из-за нее.

Да, чем скорее это закончится, тем лучше.

Кайли вернулась. Хотя вряд ли она долго пряталась в Дейтоне – слишком рискованно. К счастью, моя догадка оказалась верной. Она застряла в Штатах вместо того, чтобы поступить мудрее и убраться за границу. Туда, где Хейден не сможет до нее дотянуться.

Как будто такое место вообще существует.

Я сделал правильную ставку. Из той квартиры открывался вид на кафе-мороженое с высоты птичьего полета. Эта хитрая сучка наверняка нас заметила.

Сам факт, что она вернулась, о многом говорит. Кайли никуда не уедет, пока не убедится, что ее сестра в безопасности. Черт, готов поспорить, она следила за Мэделин. Отслеживала транзакции по карте – именно так бы поступил я, если бы сестра Диего не согласилась делиться информацией. Может, я и далек от семейных ценностей, но теперь я знаю достаточно, чтобы поверить: сейчас ее предательская задница, скорее всего, в панике, потому что Хейден привел своего лучшего киллера, и тот забрал ее сестру.

Чего, черт возьми, она ожидала?

Кайли не повезло. Потому что причина, по которой она вернулась в Оклахому, сидит рядом и смотрит в окно. Я позаботился об этом.

Моя пешка.

Как только мы приезжаем в Шелби, я вожу Мэделин по городу, начиная с «Питта», где мы молча обедаем. Ну, она ест. Я наблюдаю за ней, и желудок сводит не от голода, а от предвкушения того, как я разрушу ее жизнь.

Я не свожу с нее глаз, с того, как она жадно уплетает сэндвич, слизывая майонез с пальцев. Заметив мой взгляд, она застенчиво улыбается. Да, моя Мэделин уже не такая невинная. Она чертовски соблазнительна.

Из-за меня.

Во мне поднимается что-то похожее на гордость, но я давим его. Нет смысла хотеть того, чего быть не может.

После еды мы катаемся по городу. К ее чести, она сдерживает любопытство и молчит рядом со мной.

И, как будто я и так недостаточно запутался, примерно через полчаса, проезжая мимо «Питта», я замечаю два «Мерседеса», припаркованных на улице средь бела дня. Даже не звоня, уже знаю – Хейден собирается отдать новые распоряжения.

Время выбрано хуже некуда.

– Ты снова проголодался? – спрашивает Мэделин, приподняв бровь, когда я заезжаю на парковку рядом с закусочной. Снаружи меня не видно, но я могу наблюдать за единственным выходом.

Если бы это были люди Франко, они приехали бы на бежевых седанах. Люди Новака предпочитают роскошные арендованные машины. Исключительно «Мерседесы»… которые выделяются в этой дыре, как окровавленный палец на фоне ржавых пикапов.

Хейден будет рад, что я их нашел. Их появление дает прекрасный шанс отомстить за Джексона. Все, что мне нужно, – приказ. Готов поспорить, босс его отдаст. Хотя трудно быть уверенным – этот ублюдок непредсказуем.

Манипуляция – сильная сторона Хейдена. Какой подход выбрать, кого запугать, кого трахнуть, а кого убить. Мастер-стратег, делающий ходы в извращенной шахматной партии, исход которой виден только ему. Несмотря на все уроки психоанализа, я так и не приблизился к пониманию своего босса. Тем не менее, год за годом его поистине гениальные решения держат TORC на плаву. Вдали от глаз, в тайных закоулках общества. Хейден – загадка. Хотя его нетерпимость к любому, кто отклоняется от приказа, предельно ясна.

– Мы зайдем внутрь или так и будем сидеть, пялясь на здание? – нетерпеливо спрашивает Мэделин. Да, хороший секс убаюкал ее ложным чувством близости. Ей комфортно. Она чувствует себя в безопасности.

И я собираюсь, черт возьми, разбить это ощущение вдребезги.

– Помни, с кем ты имеешь дело, Мэделин, – напоминаю я ей, позволяя жесткости просочиться в голос. – Держи двери запертыми. Мне нужно позвонить.

– Что происходит?

Я игнорирую ее и выхожу. Мой ботинок натыкается на камень, и я пинаю его так, что он отлетает и глухо ударяется о чистый кузов нового «Мерседеса».

Неловкостью это не назовешь. Да, я напрашиваюсь на неприятности.

И все же я колеблюсь. Чувствую, как она смотрит на меня через грязное стекло. Пренебрегая здравым смыслом, я тянусь к своему дорожному чемоданчику за сиденьем и достаю пистолет Диего. Протягиваю его ей.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – выдавливаю я. Глупо вооружать ее. Но я все равно делаю это.

– Наведи и нажми на спусковой крючок, – спокойно отвечает она, хотя во взгляде читается замешательство.

Черт. Если бы она знала, что делать, то уже застрелила бы меня.

Я нажимаю кнопку блокировки, захлопываю дверь и, наклонив голову, чтобы скрыть выражение лица, направляюсь к углу здания, откуда могу видеть пикап, оставаясь незамеченным. Достаю телефон, набираю номер.

– Деклан, – Хейден поднимает трубку после первого гудка. – Статус.

Трахни меня. Он никогда не ходит вокруг да около.

– Работаю над этим.

– То есть ты ее еще не нашел.

– Я близок. – Сдерживаюсь, чтобы не рассказать ему о приманке. О том, что Кайли скоро придет ко мне. – Более срочные новости. У «Питта» два «Мерседеса». Команда Новака вернулась в город.

Быстро осматриваю парковку. Двое дальнобойщиков поднимаются по потрескавшимся ступеням к входу. В остальном, если не считать женщину, из-за которой меня могут уволить – ее светлая голова хорошо видна через лобовое стекло, – парковка пуста.

– Уничтожь их. Немедленно звони, если с ними будет предательница. Но не убивай ее, пока я не скажу.

Черт возьми. Я не подумал, что Кайли может встречаться с этими ублюдками. Продавать секреты прямо здесь. Но она не могла быть настолько глупой. Настолько наглой, чтобы делать это так открыто. Как будто показывает Хейдену и всем нам средний палец. Ни за что. Она прекрасно осознает последствия. И то, что я рядом, чтобы их навлечь.

– Ты хочешь мне еще что-то сказать? – требует Хейден.

Я замираю, а потом выдавливаю: – Нет.

Он замолкает на секунду. – Позвони, когда закончишь.

Черт, я ненавижу работать в полумраке, не зная, что он обнаружил и каковы будут последствия. Но лучше заняться делом. Полумрак гораздо лучше гробовой тишины.

Возвращаюсь к пикапу. Открываю двери еще до того, как подхожу, сажусь за руль и достаю из сумки бейсболку, чтобы прикрыть голову.

– Открой бардачок, – говорю я, протягивая Мэделин маленький ключ. Несмотря на замешательство, она молча подчиняется. Пока не видит небольшой арсенал в тайнике. Широко раскрыв глаза, она поворачивается ко мне.

– Что происходит?

– Дай мне блестящий серебристый пистолет и маленький черный рядом с ним.

Она напрягается и просто смотрит на меня. Как будто видит впервые.

Хорошо, детка. Посмотри на меня долгим, пристальным взглядом.

– У меня мало времени. Сделай это.

– Что ты…

Я перелезаю через спинку сиденья, сокращая расстояние между нами. Сверлю ее взглядом, смею ее сказать еще слово, прежде чем одной рукой выгребаю оба ствола. Остальное надежно запираю в бардачке. И тут я делаю это. Пистолет Диего. Холодный ствол упирается мне под рубашку в живот. Отлично. Ранение в живот – долгая и мучительная дорога. Особенно когда она смотрит на меня сверху вниз.

– У тебя целый арсенал. С какой целью? – спрашивает она.

И, черт возьми, разве ты не знаешь, что пятеро мужчин в черных костюмах как раз выходят из «Питта».

Никаких признаков Кайли.

Пятеро ублюдков. Я могу уложить двоих из одного пистолета и еще двоих из другого. Пятый – проблема. У пятого будет время напасть. Но у меня все же есть преимущество – я могу прикончить их на лестнице…

– Я тебе доверяла.

– Мэделин, – предупреждаю я.

– Те люди на парковке… Ты их убил, да? Когда ты сказал, что у тебя руки в крови, ты не шутил.

– Боже, просто делай, что я говорю, и тебе не причинят вреда.

– Почему мы в Шелби? – ее слова вырываются хриплым шепотом.

Блядь. Блядь.

– Ты охотишься на… Кайли?

– Нет, – отвечаю я. – Так что либо заткнись и застрели меня, либо опусти пистолет.

Ее глаза в ужасе расширяются. Но я не жду, пока она пожалеет о решении отпустить меня.

– Если знаешь, что для тебя лучше, оставайся на месте.

Я снимаю с предохранителя серебристый пистолет. Черный уже взведен. Спокойно выхожу из пикапа и небрежно прохожу перед капотом. У меня походка человека, у которого на уме только еда. Оба пистолета плотно прижаты к бокам.

Они уже наполовину спустились по ступеням, когда наконец замечают меня. Поздно.

Ну разве жизнь не сука?

Аккуратно укладываю первых двух придурков, выпустив по пуле из каждого ствола. Прежде чем они успевают ответить, стреляю еще одному в шею, а четвертому – в лоб. Ранения в голову – ужасны. Очень грязные. Кровь хлещет фонтаном, потом происходит много неприятного. Я не виноват – этот придурок просто попал в кадр. Новичок? Нанят для чего? Восстановить бизнес Новака в Шелби? Связаться с людьми Франко?

Только, похоже, я ошибся. Оказывается, подонок номер пять – не новичок.

Он уже достал пистолет и целится в меня.

От этого выстрела не увернуться.

Я сжимаюсь, кладу палец на спусковой крючок, но прежде чем успеваю выстрелить, понимая, что будет уже поздно, этот ублюдок падает на землю быстрее, чем мешок с дерьмом.

От одного беззвучного выстрела из ниоткуда.

Бросаю взгляд по парковке в поисках знакомого лица.

Диего?

Никто не подходит. Но… я все еще стою.

Крепче сжимаю пистолет, прокручивая в голове разговор с Хейденом.

Трахни меня. Мэделин.

Сердце бьется быстрее, чем ноги несут меня обратно к пикапу. Пока не вижу ее лицо в лобовом стекле. В безопасности и под защитой.

И до смерти напугана… мной.

Ее страх тянется ко мне, хватает за горло и сотрясает до глубины души.

Будь я проклят.

Впервые в жизни могу понять это незнакомое чувство. Слепую панику. Я чуть не сошел с ума от мысли, что могу потерять ее. Мэделин не единственная, кого потрясло случившееся. Или еще не случившееся.

Я боюсь.

Я боюсь. За нее.

Глава 22

МЭЙДЛИН

Я упустила свой шанс сбежать. Слишком ошеломлена была та легкость, с которой он расправился с теми людьми. После этого он рванул к пикапу и вскочил внутрь, прежде чем мой охваченный паникой разум успел выкрикнуть слово «БЕГИ».

Сначала он заехал в «Шелби Куик-Март» и втолкнул меня внутрь, чтобы купить воды и бургер с картошкой. Потребовал расплатиться *моей* картой; я была слишком потрясена, чтобы возражать. Потом вывез за пределы Шелби и остановился у захудалого мотеля для дальнобойщиков и прочих неудачливых бродяг, жаждущих сбежать из города. Меня втолкнули внутрь и велели сесть на стул. Выбора не было.

Он поставил бургер и воду на тумбочку и вышел. Я слышала, как он говорит по телефону.

Еще один звонок.

Еще одна перестрелка?

Боже мой. Кто этот человек?

То, чему я стала свидетелем, не имело ничего общего с милосердием. Он убийца. Он хладнокровно застрелил тех людей.

А трое на парковке для грузовиков?

«На моих руках кровь», – сказал он. И не шутил. Он говорил правду. И если раньше он заставлял меня нервничать, то теперь я была в ужасе.

Мне казалось, я видела его сердце. Но мои криво сидящие розовые очки показывали мне только красное.

От этой мысли стало грустно. Я отмахнулась от нее, отдав предпочтение своему рациональному «я». Тому, что говорит: «Его уже не спасти. Убирайся к черту. Спасайся».

Но как?

Единственный выход – через дверь или через окно, если придумать, как его разбить. Слишком шумно. Нереальный, непрактичный план.

В глазах потемнело, комната поплыла. И мой взгляд упал на бутылки с водой.

«Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Старомодная цитата, но дельный совет.

Бросив взгляд на закрытую дверь, я вскочила со стула и опустилась на колени перед сумкой. Торопливо порылась, пока пальцы не нащупали знакомый пузырек.

Открыла, высыпала одну синюю таблетку на ладонь. Неуверенно посмотрела на нее.

Отлично, будто на таблетках для наркоза пишут рекомендуемую дозировку. Прикусила губу, высыпала вторую. Полагаясь на интуицию и на то, что он – настоящий танк.

Который занимался с тобой нежной любовью. Который застрелил пятерых.

Который, возможно, охотится за твоей сестрой. А может, и нет.

Сделала паузу, прислушалась. Его голоса не слышно. Может, он просто слушает? Или… разговор окончен. Давайте посмотрим правде в глаза: он хорош во многом, кроме умения разговаривать.

Я рванула к бутылкам, открутила крышку, высыпала порошок двух таблеток внутрь, энергично встряхнула и закрутила обратно.

Вернулась на место и невинно потягивала воду из своей бутылки, когда он вошел в комнату и хлопнул дверью.

Он остановился. Посмотрел на меня, на бутылку рядом с бургером, потом снова на меня. И, клянусь, его глаза слегка расширились – будто он понял, что происходит.

Но я преувеличиваю, верно? Как он мог догадаться, что я решила отплатить той же монетой?

«Ты очень похожа на свою сестру», – сказал он с таким видом, будто ему… весело.

«В чем-то больше, чем в другом», – выдавила я в ответ. Эта внезапная перемена в настроении заставила насторожиться. Его мягкий тон вызывал симпатию. Все равно что любить питбуля, когда он поджимает хвост, а не скалит зубы.

Он покачал головой, схватил еду и воду и сел на край кровати прямо напротив.

Я не смела взглянуть на его бутылку. Или отреагировать, когда он открыл ее, и наши взгляды встретились. Пробка была сломана, но, к счастью, он не заметил.

– Ты прав, – начала я.

Он откусил от бургера, прожевал. Откусил еще. Воды не пил.

Но наконец ответил:

– В чем?

– Мне не стоило тебе звонить.

Наши взгляды встретились. На его лице что-то мелькнуло и тут же исчезло.

– Нет, не стоило. Теперь уже поздно.

– Что ты собираешься со мной сделать? Я ведь свидетель.

– Ты больше, чем свидетель. – Он откусил еще.

Мне захотелось предложить ему запить, чтобы все прошло гладко, а я могла сбежать.

– И что?

– Мы ждем.

– Чего?

Его губы слегка дрогнули. Потом он поднес бутылку ко рту и, к моему полному изумлению, выпил все до дна. Даже облизал губы.

Слава богу.

Я смотрела на него, гадая, через сколько подействует. «Предупреждение, Мэделин».

Черт. Я напряглась.

«Будь предельно осторожна с теми, кого видишь. И еще осторожнее – с теми, кого не видишь».

– Что ты имеешь в виду? – выдохнула я. Думаю, он знает. Конечно, не знает. Он выпил всю воду, как обезвоженный в пустыне Сонора.

Он встал и направился в ванную. Бежать сейчас? Или подождать?

Слышала, как спустил воду. Потом журчание из раковины. Когда вернулся, вытирал рот тыльной стороной ладони.

– В сумке все еще лежит пистолет?

– Да.

– Хорошо.

Он сбросил ботинки, а потом, Боже помоги, сорвал с себя рубашку. Мышцы пресса напряглись, и в горле вдруг пересохло.

Нет. Спасайся.

Я завороженно наблюдала, как он откидывает покрывало и забирается в постель.

В штанах. Это впервые.

Потом закрыл глаза.

Я не смела издать звука. Не смела дышать. Считала секунды, минуты, пока его дыхание не стало глубже и ровнее.

Тихо-тихо поднялась на ноги.

Подхватив сумку, на цыпочках двинулась к двери.

Бесшумно повернула замок, открыла – и вышла под ослепительное солнце.

Только тогда сделала долгий, глубокий вдох.

Потом осторожно прикрыла дверь, не оглядываясь.

Глава 23

МЭЙДЛИН

«Звёздный свет, звёздное сияние… Первая звезда, что вижу я в ночи… Загадаю желание, загадаю желание… Исполни то, о чём мечтаю в эту ночь…»

Я поворачиваю голову на подушке на знакомый голос, и хотя в убогом номере мотеля царит темнота, что-то внутри меня отзывается теплой, щемящей нотой.

В детстве мама читала нам с сестрой стишки перед сном. Наполняла наши головы красивыми словами, рисовала словесные картины волшебного мира. Вселяла добрые мысли в наши сонные головы, чтобы сны были такими же светлыми, как и ее слова.

Мама никогда не говорила так, как Стиви Никс. Или как Кайли – ее голос всегда был похож на дым и гравий, на что-то необработанное и настоящее.

Я любила мамин нежный, мелодичный голос, но часами могла слушать только сестру. Как тогда, когда мы расстилали одеяла на пляже у озера Юфола, и она говорила, говорила, говорила о звездах. «Звёздный свет, звёздное сияние»… это была любимая песня мамы и Кайли…

«Тш-ш-ш, Мэделин. Это я».

Я с трудом приподнимаюсь, чтобы сесть. Или это неверие удерживает меня на месте, а тяжесть на сердце пригвождает к матрасу?

– Кайли?

Пытаюсь сделать успокаивающий вдох, но словно разучилась дышать. Как будто кто-то вырвал из-под головы ту самую пуховую подушку, которая все это время медленно душила.

– Ты в порядке?

В порядке ли я? Четыре месяца я боролась с тревогой. Четыре месяца пыталась начать новую жизнь. Бегала, пряталась, гадала, что же она натворила, что подвергла нас обеих опасности. Нет, я далеко не в порядке.

Но она здесь.

Она жива.

Она нашла меня.

– Боже мой, Кайли. Я так тебя искала, – выдыхаю я.

– Да, я знаю.

Она перекатывается, поджимает под себя ноги, балансируя на кровати, но оставаясь в тени. Не совсем реальная. Сюрреалистично.

Протягиваю руку, нащупывая выключатель.

– Не надо света, – ее голос напряжен. – Вставай. Нам пора.

Я поднимаюсь на колени, а потом, захлестнутая эмоциями, заключаю ее в объятия.

Она напрягается в моих руках, сопротивляясь и мне, и тому утешению, которое может дать только сестра. Пока ее тело не обмякает. Потом она прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, вот-вот треснут ребра.

Она сильная. Такая же подтянутая, как в последний раз, когда я ее видела. Будто бег на три километра – часть ее утренней рутины. Но кто знает? Я почти не видела ее в те дни, что предшествовали исчезновению.

– Что, черт возьми, происходит, Кайли? Объясни, почему за тобой охотится мафия? И, возможно… Деклан?

Кайли отталкивает меня и встает с кровати. Я следую за ней, не желая, чтобы она снова исчезла. Ни эмоционально, ни физически. Но она выходит на полоску света из-под шторы как раз в тот момент, когда я собираюсь потребовать ответа.

Она стоит передо мной, словно чужая.

– У тебя… рыжие волосы? – выдыхаю я. Не нежный каштановый, а яркий, как нос клоуна. Она коротко подстрижена, пряди вьются вдоль скул, длинная челка падает на лоб. Этот цвет делает лицо болезненно-бледным. Подчеркивает темные круги под глазами. Темные, как ее помада – вызывающе черная. Кайли никогда не красилась помадой.

Взгляд скользит вниз: армейские ботинки со шнуровкой, чулки, будто прошедшие через схватку с Фредди Крюгером, и оголенные бедра – юбка невероятно короткая. Футболка с принтом Rolling Stones туго натянута на грудь. Наша общая любовь к музыке – ее классический рок и панк, мой кантри – это, кажется, единственное, что осталось от моей сестры.

Черт. Довольно безумный готик-рокерский наряд для человека, который ненавидел выделяться.

Хмурюсь. – Что за наряд?

– Поторопись и оденься.

Она всегда была старшей сестрой-командиршей. Но я заслужила ответы.

– Где ты была? Трейлер сожгли, все пропало. Никто, даже Сильвия, не знал, куда ты делась.

– Тебе не следовало возвращаться, – тихо говорит она, качая головой.

– Да, я это поняла. – Пристально смотрю на нее. Моя сестра. Которая не имеет понятия о том аде, что творится вокруг.

О человеке, которого я накачала наркотиками.

Да, я все еще в шоке. И в ярости. И в страхе. И мне больно. Но есть и извращенное удовлетворение от мысли, как он взбесится, когда очнется.

Смелый поступок. Но у каждого есть предел. Я устала. Устала от неизвестности, от того, что меня бросают, таскают за собой, вводят в заблуждение, держат в неведении. Моя непоколебимая вера в людей, в то, что в основе каждого лежит порядочность и сочувствие, постепенно угасает. Я вглядываюсь в лицо единственного человека, чью душу, как мне казалось, я знала насквозь, и задаюсь вопросом: а знала ли я ее вообще?

– Ты не пришла тогда в «Питт», – бормочу я, стараясь смягчить обвинительные нотки.

– Не смогла.

– Конечно. Ты сказала жить своей жизнью, ехать в Сан-Диего на случай, если не появишься. Но знаешь что? Я всем сердцем верила, что ты вернешься.

– Боже, мне так жаль, Мэделин. Ты не понимаешь…

– Объясни мне. Прошло четыре месяца, Кайли. Ты отключила телефон. Ни разу не связалась. Ты словно стерла меня из памяти.

Ее лицо бледнеет, и я тут же жалею о вспышке.

– Мы справимся вместе. Что бы ты ни натворила, чтобы разозлить мафию – ведь в этом дело, да? – я помогу все уладить.

– ДиКапитано – наименьшая из моих проблем. Или была, пока ты не вернулась.

Широко раскрываю глаза. Наименьшая из проблем?

– Я люблю тебя, Мэделин. Ты правда думаешь, я могла забыть? Черт, я следила за тобой месяцами. Сан-Диего. Кабо. Корпус-Кристи. Я предупреждала, как легко взломать банковскую систему.

– Что?

– Ты перевелась в Сан-Диего, получила стипендию. Тусовалась с симпатичной темноволосой. Энергичная девчонка – идеальная подруга, чтобы вытащить тебя из образа матери Терезы. Ты казалась счастливой, Мэдди. Жила своей жизнью, как мы и планировали. К черту Оклахому.

Я замираю, лишившись дара речи, крепко сжимая в руке футболку и шорты, только что вытащенные из сумки. В ее словах слишком много того, что не сходится.

– Слушай. Прости, что втянула тебя в это безумие.

– Ты… наводила обо мне справки?

Кивает. – Ты – единственная причина, по которой я вернулась. Получила доступ к твоим банковским выпискам. Отследила перемещения. Но, черт возьми, ты не оставила выбора, когда поняла, что ты направляешься домой. Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке. Как же я хотела, чтобы ты не возвращалась в Шелби.

– Из-за ДиКапитано?

– Среди прочего.

– Давай проясним. Ты взломала мой банковский счет?

– Не взломала. Получила доступ. Пароль: «БиологияПотрясает».

Качаю головой. – Почему не связалась?

– Было небезопасно. Черт, сейчас небезопасно. Нам нужно уходить. Пока они не выследили меня и не пришли к тебе.

– Нет.

Приподнимает бровь. – Нет?

Я всегда была более мягкой. Но сейчас я в десяти секундах от того, чтобы надрать ей задницу. Боже, она могла бы разозлить даже папу римского.

– Кто-то умер, Кайли. Это должна была быть я.

Она смотрит на меня, и с каждой секундой ее щеки становятся все бледнее.

– В Кабо. Четверо мужчин изрезали мою подругу. Не убили, но шрамы останутся. Ее спутника убили. Они повторяли мое имя. Охотились за мной. Вот тебе и защита. Если ты еще не поняла, в опасности не только ты. Кто-то хотел передать тебе сообщение.

Кайли приседает, упирается руками в колени, стискивает зубы, закрывает глаза. – Он думает, что такой неуязвимый. Манипулятор-ублюдок. Я не дам ему выйти сухим из воды.

– Кто, Кайли?

Деклан? Она имеет в виду его? Нарушенное обещание хуже лжи.

– Поторопись и оденься. Нам нужно идти.

Торопливо натягиваю одежду, собираю волосы в хвост. Складываю пижаму, убираю в сумку, прямо над пистолетом. Слежу, чтобы он был наверху, в досягаемости.

– Кто для тебя Деклан? – спрашиваю я.

Слышу, как она ахает.

Хмурюсь, поворачиваюсь к ней.

Она такая бледная, что могла бы сыграть в «Арктическом готик-цирке», если бы такой существовал. – Никто.

Закатываю глаза. – Ну, для него ты – кто-то. – Делаю паузу, обдумывая, что сказать. Большинство считает Кайли сильнее. Физически – да. Просто спроси двух шелбинцев со сломанными носами, которые до сих пор помнят, как она накостыляла им за то, что дразнили меня в школе. Моя сестра – боец. В отличие от меня, пацифистки. Только мы с ней знаем правду. Именно моя вера в жизнь, в людей, в добро – то, что держало нас на плаву. Именно моя сила помогла пережить смерть отца и матери. Она первая бы это признала.

Можно начать с начала… – Он отвез меня в колледж на своем пикапе.

Кайли смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На секунду она становится такой же, как тогда, когда я пришла домой со школьной площадки с синяком под глазом. Я отказалась драться. Сказала тому парню: бей изо всех сил, если тебе станет легче. Он почти сдался, но другой подначивал.

– Что? – спрашивает она.

– Деклан. Он нашел меня тем утром после «Питта», предложил подвезти. «Предложил» – не то слово. Подбираю выражения – Кайли сильна физически, но в ней чувствуется отчаяние, похожее на то, каким она была в последние месяцы перед смертью мамы. Будто балансирует на грани.

– Позволь прояснить. Ты не успела на автобус из Дейтона. Деклан разыскал тебя тем утром, посадил в пикап, проехал через четыре штата и высадил в Сан-Диего.

– Пять, если считать Оклахому.

– Это сделал Деклан… высокий блондин с внешностью «мальчика-с-пальчика»?

– Я говорила, он был в трейлере в ночь перед твоим исчезновением.

– Пресвятая Дева Мария.

На ее лице – странное выражение, будто она решает сложное уравнение, где ничто не сходится.

– Он высадил тебя и уехал?

– Да. – Прикусываю губу, выпрямляю спину. – Он тот, кто охотится за тобой? Вы работали вместе против мафии?

– Это он тебе сказал?

Снова закатываю глаза.

Она фыркает. – Вытянуть что-то из этого бессердечного ублюдка – все равно что молоко из камня.

– Кайли, отвечай на вопросы. Я не смогу помочь, если не пойму, во что ты ввязалась.

– Господи, Мэделин. Тебе нужно беспокоиться о себе. Помочь мне? Никто не может. Я опоздала. Как же чертовски опоздала.

Кайли поднимается, смахивая слезы. Редкое зрелище – она почти плачет. Хочу утешить, снова обнять, сказать, что все будет хорошо. Обещание, которое не смогу сдержать, если меня и дальше будут держать в неведении.

– Опоздала на что?

– Джексона, – шепчет она.

Сердце сжимается от боли. В ее тоне и взгляде – столько страдания. Кем бы он ни был, ясно – он ей небезразличен.

– Я думала, ты в безопасности. Но ДиКапитано каким-то образом узнал, что я за ним шпионю. Послал своих людей найти меня… но они нашли тебя.

Качаю головой. – Нет, не нашли. Боже. Разве что Деклан не солгал и не связан с мафией.

– Черт. Теперь все сходится. Деклан убил их.

– Тех людей в «Питте»? Да.

– Не их. Бандитов Франко. Тела, что я нашла возле нашего трейлера.

– Что? – Перехватывает дыхание. – Тела… когда?

– Думала защитить тебя от этого… похоже, я не единственная…

– Подожди. Деклан убил людей Франко возле нашего трейлера? Зачем?

Она пристально смотрит на меня, будто видит впервые. – Хороший вопрос.

– Значит, вы работаете вместе?

– Мы… работали. – Проводит пальцами по подбородку. – Деклан пойдет на все, чтобы выполнить приказ. Он худший из худших. Одинокий волк. Профессионал, который гордится работой. Любыми средствами. Слава богу, он не из тех, кто лезет с нежностями.

Вспоминаю, как он нежно входил в меня, не торопясь, убеждаясь, что я готова. Верно. «Готов к чему?» – вот о чем я должна была думать.

– Когда он появился в Дейтоне с тобой на буксире, я чуть не сошла с ума. Была в паре минут от того, чтобы ворваться в его номер, когда ты вышла. Одна. Спорим, он этого не ожидал. Но ты оказала услугу, сбежав. Деклан – не тот, кому можно перечить. Я могу быть кем угодно. Но знай: я люблю тебя, Мэделин. Ты единственный, кто мне дорог. Прости, что не могла довериться. Чертовски жаль, что ты втянута. Если он причинит тебе вред, я прострелю ему яйца.

Глаза расширяются. Хотя отец учил ее стрелять, не могу представить свою сестру, стреляющую в кого-либо.

– Он не причинил вреда. На самом деле… – делаю паузу, решаюсь добавить, – он защищал. Я позвала его на помощь.

– Ты… позвонила… Деклану…

– После того как Лусиану порезали. Мне больше не к кому было обратиться.

Кайли потирает подбородок. – Он дал тебе свой номер?

Киваю.

– И ты назвала этого хладнокровного ублюдка?

– Он сказал – на случай чрезвычайной ситуации. – Хмурюсь, а она начинает расхаживать.

– Черт. Ничего не понимаю.

Встаю перед ней, преграждая путь. – Я тоже. Но готов поспорить, он смеялся всю дорогу до Шелби, зная, что у него идеальный план вернуть тебя. Ты.

Охватывает разочарование, сильнее прежнего. Я верила ему. Доверяла. Открывалась. Отдала частичку сердца. Своего тела.

– Зачем ему использовать меня, чтобы добраться до тебя?

Качает головой. – Это сложно.

– Мне будет лучше, если я не буду знать.

– Так он и сказал, – бормочу я. Невероятно. Бросаю на нее взгляд, который говорит: «У меня есть целый день», и стою на своем. – Ладно. Кто такой Джексон?

Смотрю, как она обхватывает живот, будто я нанесла удар, от которого перехватывает дыхание.

– Мой возлюбленный. Они думают, что это я подстроила его убийство, – шепчет так тихо, что приходится напрягать слух.

– Кто думает?

– Организация, на которую я работала. Помнишь, сколько денег я приносила маме? Ты правда думала, я теряю голову, зарабатывая такие суммы?

Хмурюсь, вспоминая, сколько стоило лечение. Сколько хлопот было с альтернативными методами. Таблетки были доступны до самой смерти. И моя сестра говорит, что оплатила все этим… Боже, я так радовалась помочь маме, что позволила сестре отмахнуться, не спрашивая, откуда деньги.

– Долгое время я защищала тебя от них. Никогда не упоминала. Не раскрывала твоих данных. Молилась, чтобы Хейден не копал слишком глубоко. Теперь все выходит из-под контроля. Хейден никогда не оставит убийство Джексона без ответа. Он уже верит, что я слила информацию об организации, о ранчо под Шелби. Я опоздала. Джексона убили. И теперь ты в опасности. Как же я хотела, чтобы ты никогда не возвращалась в Шелби.

– А Деклан? – выдавливаю. О Боже. О мой Бог.

– Он самый безжалостный из нас. Господи, на меня, наверное, уже выписан приказ.

– Приказ? Как… приказ убить?

– Да. Могу только надеяться, что сначала захотят поговорить.

– А Деклан… использовал меня… чтобы добраться до тебя… чтобы убить.

– Боже, молюсь, чтобы допросили раньше… но сначала нужно поймать. Деклан сделает все, чтобы выполнить работу.

– Этот ублюдок.

Кайли на секунду приоткрывает рот. Но я слишком расстроена, чтобы скрывать боль.

– Мэделин. Он…

– Он никогда не причинял вреда. Но я не могу сказать того же о пяти людях, которых видела убитыми его рукой.

– Четырех.

– Что? Она останавливается передо мной, я в замешательстве.

– Я убрала пятого. Маловероятно, что Деклан успел бы выстрелить.

– Ты была там? И она застрелила человека? Моргаю. Кто этот человек?

– Сомневаюсь, что Деклан еще не понял. Наверное, думает, что кто-то из нас.

– Нас. Кто-то из твоей бывшей организации? Голова идет кругом.