Текст книги "Наемник (ЛП)"

Автор книги: Маннон Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Столько секретов. Столько лжи.

– Но этого придурка Новака с ними не было.

– Новака?

– Из поселения за городом? Главаря тех ублюдков, что застрелили нашего отца.

– Я думала, это мафия.

– Так и было. Найду этого ублюдка, чего бы ни стоило. Закончу начатое. Я в долгу перед Джексоном.

О Боже. Во что она ввязалась? Я знала, что она помешана на том поселении, но она никогда не говорила почему. Моргаю, пытаясь осмыслить, наблюдая, как на ее лице отражается отчаянная боль.

– Чем могу помочь, Кайли? Что сделать?

– Остаться в живых.

– Э-э… я планирую. – С трудом сглатываю. – Избегая Франко. Избегая Деклана. О ком еще беспокоиться?

– О моем боссе. Бывшем боссе… Этот ублюдок.

– Хейден?

Кивает. – Он безжалостен. Мастер манипуляций. Ни перед кем не отчитывается. Умен, хитер. Я изо всех сил стараюсь быть на шаг впереди. И тут появляется Деклан с тобой… – В ее голосе слышится страх. – Я слишком много сказала.

Фыркает. – А меня уже обвинили в болтливости.

Хватает меня за руки, сильно трясет. – Молчи о том, что я сказала. Моя откровенность подвергает тебя еще большей опасности. Понимаешь?

Понимаю ли? Все, во что верила, все, кого знала – моя кровь, мой лучший друг, мой рыцарь в искореженных доспехах – все это ложь.

– Давай уйдем отсюда.

Упираю руки в боки, чтобы они не дрожали, чтобы она не подумала, что я спорю.

– Разве нельзя поговорить с начальником? Сказать правду?

Вздыхает. – Ты никогда не меняешься, несмотря на все неприятности. У меня сердце разрывается от твоего упрямого оптимизма.

– Бегство – это форма уклонения.

– Чертовски верно. – Закатывает глаза. – А потом ты застанешь меня за разговором с доктором Филом.

– Нельзя бежать вечно. Когда-нибудь придется остановиться.

– Остановлюсь, когда найду Новака. А пока могу только бежать. – Крепко обнимает.

– Я предательница в бегах. – Тяжело вздыхает. – А теперь и ты тоже.

Глава 24

ДЕКЛАН

Я нахожусь на идеальном расстоянии для точного выстрела. Номер в мотеле, где я укрылся, расположен через узкую парковку напротив номера Мэделин. В оконной сетке – аккуратная дыра, достаточно большая для ствола. Большой кондиционер на соседней крыше отбрасывает густую тень, скрывающую меня. Никаких запасных выходов, только парадная дверь. Идеальное место для убийства.

К черту удачу для Кайли.

Смотрю на часы. Что она там так долго делает? Шелби – не Оклахома-Сити. Убийства здесь не редкость, особенно с мафией у власти. Но то, что я застрелил четверых людей Новака – и, возможно, пятого, неизвестного, – наверняка подняло волну в шелбинской полиции.

Вот тебе и незаметный сбор информации для TORC.

Я мог бы выстрелить Кайли в затылок, когда она врывалась в комнату, если бы Хейден захотел ее смерти прямо сейчас. Конечно, я наблюдал. Выследил Мэделин после того, как она подсыпала мне снотворное. Я залпом выпил отравленную воду, как и подобает дураку, каким она меня считала, а потом заставил себя выплюнуть все в унитаз. Чтобы вырубить меня, нужна лошадиная доза.

Теперь Кайли у меня в руках. И что мне делать?

Ничего. Кроме как дать Мэделин шанс увидеться с сестрой. Возможно, в последний раз. Пока я разрываюсь между обещанием, данным Джексону несколько месяцев назад, и…

Мы были в главном зале на ранчо под Шелби. Хейден – мастер издевательств – только что закончил очередной урок послушания для Джексона, надавив на его единственную слабость: Кайли. Трудно сказать, спал ли наш босс с ней. Думаю, нет.

Хотя Джексон считал иначе.

«Дай ей шанс», – прошипел он сквозь стиснутые зубы в редкой вспышке гнева. Ничто не выводило Джексона из себя. Он был мастером-провокатором. Но когда Хейден начал давить на Кайли… Я едва удержал его.

«Если Хейден когда-нибудь решит избавиться от нее, он позвонит тебе. Пообещай дать ей шанс».

Да, Джексон был умен. Точно знал, кого привлекут, если этот день настанет.

Я кивнул. Как чертов дурак, нарушив свое правило: никогда не влезать в ситуации «долг за долг», даже если должны тебе. Так поступают друзья.

Джексон был моим другом.

Теперь он мертв из-за нее.

Крепче сжимаю пистолет. Позволю сестрам воссоединиться.

Дам своей девочке шанс официально попрощаться.

Прежде чем я доберусь до Кайли. Прежде чем отдам приказ и, скорее всего, приведу его в исполнение.

Прошло пятнадцать минут. Либо Кайли под кайфом, либо она внезапно превратилась в тупую блондинку, которой иногда притворяется. В нашем мире пять минут – это максимум. Пятнадцать – смертный приговор. Кайли должна понимать: с каждой секундой она подвергает Мэделин риску.

Давая мне слишком много времени, чтобы сделать ход. Когда все стало таким чертовски сложным? Предатель есть предатель. Все просто. И я прекрасно знаю: обещания даются, чтобы их нарушать.

Слышу звук двигателя. Достаю пистолет, отхожу от окна так, чтобы видеть парковку, оставаясь невидимым.

Два блестящих коричневых «Линкольна» замедляют ход, разворачиваются, паркуются в нескольких метрах. Люди Франко. Не дай бог кому-то из этих прихвостней сесть за руль американского пикапа. Вот тебе и патриотизм.

Снимаю с предохранителя Ruger SR9. Мой Glock готов.

Хотя я чертовски уверен: они здесь не из-за меня.

Хейден не единственный, кто положил глаз на Кайли.

Двери открываются. Выходят пятеро в спортивных костюмах. Определенно бандиты. Пересекают пустую парковку, останавливаются у номера Мэделин.

Они не новички. Видно по тому, как держатся, как руки прижаты к телу. Кайли, должно быть, переняла у Джексона талант выводить людей из себя. Франко нанял профессионалов, чтобы убить женщину, которая за ним шпионила. Сначала те придурки, которых я прикончил четыре месяца назад возле трейлера. Теперь эти.

Она шпионила за нами, потом продала. Чертовски похоже, что и банда Франко, и ее собственная организация теперь охотятся за ней. Зачем ты подставила Джексона, Кайли? И проболталась о нас? TORC раскрыт?

Черт.

Хейден взбесится, что они добрались до нее раньше, чем я успел схватить. Двое впереди, трое сзади.

Несчастливая пятерка.

Черт. Не в том месте и не в то время, детка. Ты должна была остаться со мной. Это твоя вина.

Наблюдаю и жду. Терпение – моя сильная сторона. Если не считать того, что я топаю ногой… Останавливаю мысль.

Главарь вышибает дверь. Показушный жест. Взлом замка был бы разумнее – тише, незаметнее. Очевидный признак: они недооценивают Кайли.

Потом исчезают внутри.

По парковке разносится эхо выстрелов. Больше двух, хотя на каждую женщину хватило бы одной. Кайли подготовилась и дает отпор.

Сжимаю свободную руку в кулак, чувствуя, как костяшки белеют.

Черт. ЧЕРТ.

Пятеро – нечетное число. Это меняет ситуацию. Пятеро – слишком много, чтобы справиться без труда. Лишняя пуля.

Неудачная пятерка.

С сестрой, которую нужно защищать.

Шансы дерьмовые. Лучше бы ей не рисковать.

Сжимаю челюсти, потом расслабляю. Нет времени на эмоции. Открываю дверь, выхожу, держусь в тени. Занимаю позицию на случай, если они выведут обеих женщин. Преимущество внезапности на моей стороне.

Слышу еще один выстрел. Один-единственный. Волосы на затылке встают дыбом. Черт меня побери.

Двое, возглавлявших атаку, возвращаются, хромая, оставляя кровавые следы. Тащат без сознания рыжеволосую девушку. Кровь Кайли? Или их? Но она жива. Нет смысла тащить мертвое тело.

Прижимаюсь к колонне, когда появляется еще один. Истекает кровью, хромает на левую ногу. В ярости, с потоком ругательств следует за первыми двумя к машине. Да, Кайли умеет выводить из себя.

Пока их внимание приковано к «этой сучке», быстро пересекаю парковку, наводя оружие. Два простых выстрела и один бонусный для здоровяка. Избавлюсь от необходимости перезаряжаться.

Делаю шаг вперед, целюсь им в спины.

Какого черта оставшиеся придурки так долго? Черт меня побери.

Опускаю руки и, прежде чем успеваю передумать, направляюсь к открытой двери номера, захожу внутрь.

На ковре лежит мужчина. Переступаю через него, замечаю пулю между глаз. Хмурюсь, увидев маленький пистолет Мэделин на полу рядом с его ногой. Какого черта? Но из ванной доносится шум, отвлекаюсь.

Пощечина?

Чертова пощечина.

Этот ублюдок…

Направляюсь в ванную, распахиваю дверь, заполняя собой проем, заставляю себя остановиться и оценить ситуацию.

Мэделин стоит ко мне спиной. Ее длинные светлые волосы обмотаны вокруг пальцев этого придурка, он задрал их вверх, заставив встать на цыпочки. Другая рука сжата в кулак, занесена для удара. В его глазах – жажда убийства.

Это ничто по сравнению с жаждой крови, от которой мое сердце бьется в предсмертной агонии.

Он переводит взгляд с нее на меня. Слишком поздно, придурок.

Нажимаю на спусковой крючок. Меткий выстрел между глаз. Как Кайли сделала с бандитом в соседней комнате.

Ранения в голову кровоточат как сумасшедшие. Его – не исключение. Кровь брызжет во все стороны.

Со стороны Мэделин – тихое всхлипывание. Она делает большой шаг назад, потом еще один. В сторону от этого ублюдка, ближе ко мне. Наступает шок. Она не сводит глаз с подонка, мысли несутся, перебирая варианты. Нормальная реакция для непривыкшего к смерти. Она делает еще один шаг назад, пока не упирается мне в грудь.

Быстро, как молния, хватаю ее, прежде чем она успевает убежать.

Она поворачивает голову, смотрит на меня. Ее ярко-голубые глаза – как летнее небо. А я – бесполезный, но смертоносный шторм, налетевший, чтобы окутать их страхом.

– Деклан, – шепчет она. – Пошли.

Она подпрыгивает, заставляя меня крепче сжать ее предплечье, пока тащу в главную комнату. Не даю времени подумать. У нее только один выбор. Я.

– Не трогай меня, – говорит она, вырывая руку. Останавливается, и я уже готов подхватить на руки и унести. Но вместо этого отпускаю. Не раздумывая, она приседает, поднимает свое оружие. Потом встает, смотрит на него.

Хорошая девочка. Сильный инстинкт выживания. Быстро учится… Наркотики, оружие. Может, еще пригодится. Беру ее спортивную сумку со стула, чувствуя тяжесть шерстяного пледа ее мамы, перекидываю через руку. Останавливаюсь, поворачиваюсь, чтобы рассмотреть подонка на полу. Что-то не сходится в сценарии, что разыгрывается у меня в голове.

– Кто в него стрелял? – указываю на мужчину.

Ее глаза расширяются, потом наполняются виной.

– Кайли научила тебя этому?

– Этому? Убивать людей?

– Стрелять между глаз.

Еще один фирменный прием Хейдена. Как и та вечеринка с нарезкой, которую она по ошибке устроила для подруги. Безмолвный сигнал врагам: за вами наблюдают. Хейден действует по принципу «око за око». Просто посетите Фридомс-Блафф, наш тренировочный комплекс. Тренажеры с пулями между глаз украшают территорию, как садовые гномы.

Мэделин с трудом сглатывает.

– Они ворвались. Кайли подстрелила двоих, каждому в ногу. Я направила пистолет в грудь этого, думала, так больше шансов попасть. Это Кайли сказала поднять повыше… о Боже… чтобы убить наверняка, да?

Кивнул, подозревая, что Кайли не совсем нас выдала. Хотя, к сожалению, Мэделин уже не так наивна. Не осознает, в какой опасной компании состоит. Черт, как же она заставляет меня сожалеть о том, о чем не должен.

– Один ударил ее пистолетом по голове. Они вытащили ее, а другой мужчина… – Смотрит на меня, в ярко-голубых глазах – боль, потом пытается проскочить мимо. – Они увезли ее, да?

Преграждаю путь.

Она пинает меня по голени. – Уйди с дороги.

– Они ее не убьют. По крайней мере, пока. Не раньше, чем начнут пытать, чтобы выбить информацию. Секреты, которые она уже раскрыла… или нет?

Поднимаю брови, когда Мэделин направляет на меня пистолет.

– Двигайся.

– Нет.

Вздыхает. – Я пристрелю тебя.

Смотрю на нее. Губы плотно сжаты. Тело напряжено, но пистолет дрожит в дрожащей руке. Я сделал это с ней. Я довел ее до этого.

– Скажи мне, чтобы я пошел к черту, Мэделин.

– Что?

– «Иди к черту, Деклан». Скажи.

– Нет. Просто отойди и дай пройти.

– Не могу.

– Ты не оставляешь выбора, кроме как застрелить. Черт бы тебя побрал. Я должна пойти за ними. Они забрали мою сестру. Почему не отпускаешь?

– Они убьют тебя. Ты этого хочешь? Делаю шаг к ней.

– Прекрати. – Она машет на меня пистолетом. – Перестань притворяться. Перестань делать вид, что защищаешь.

Продолжаю двигаться, пока дуло не оказывается прямо напротив моего сердца.

– То, что ты побежишь за ними, мне не подходит, – грубо отвечаю.

– Разве не видишь, как это убивает меня? – Она поднимает глаза, и на секунду мне хочется стать лучше. Для нее.

Вздрагивает, когда я выбиваю пистолет у нее из рук. Вскрикивает, когда хватаю за талию и поднимаю. Вырывается, чувствую резкую боль от пощечины.

Я сделал это с ней.

Я делаю это ради ее же блага.

– Я никогда еще так не ненавидела человека, – шипит она, все еще сопротивляясь в моих объятиях, все еще пытаясь вырваться. Она все еще не понимает: ее единственная надежда найти Кайли – в моих объятиях, и я не могу ее отпустить.

– А я никогда еще не был так близок к тому, чтобы полюбить кого-то, – выдавливаю я, чувствуя себя таким же беспомощным и честным, как никогда.

Черт возьми.

Она замирает, перестает сопротивляться.

– Молчи, – приказываю я, прижимая ее голову к плечу, чтобы не видела моего лица. Выхожу на улицу, крепко прижимая к груди, поворачиваюсь лицом к комнате. Если эти подонки решили подождать другого, она не пострадает. Задираю голову, осматриваю парковку. Как и ожидал, первый седан – с Кайли внутри – исчез.

Хейден взбесится, когда позвоню.

Несмотря на все, спокойно направляюсь к пикапу, пока не убеждаюсь, что опасности нет. Забрасываю ее сумку в кузов, открываю дверь, укладываю на сиденье. Запираю на то время, пока обхожу капот, потом снова открываю, забираюсь за руль.

Через несколько минут Шелби становится меньше в зеркале заднего вида. Мэделин свернулась калачиком на своем месте, смотрит в окно. Беспокоиться о Кайли – что в этом нового? Хочу предупредить: «Подумай о себе». Неужели не понимает, что ее жизнь висит на волоске? И моя тоже.

Качаю головой. Потом беру себя в руки, чтобы сделать звонок.

– Даже не дыши, – предупреждаю ее, набираю Хейдена.

– Деклан. Докладывай.

– В процессе, – уклончиво.

– В процессе, но не завершено? – На другом конце – молчание. Готовлюсь к худшему.

Крепче сжимаю руль, чувствуя на себе ее взгляд.

– Ты становишься сентиментальным? Мне вернуть Диего в Оклахому? – требует он. Нетерпеливый и разъяренный. Как будто я бросил вызов – а именно так и есть, затянув с заданием.

– У нее был гость.

– Франко?

– И друзья. Она убила одного. Трое других избили до полусмерти, потом забрали.

– Четверо мужчин?

– Пятеро. Я прикончил последнего.

Мэделин задыхается. Пристально смотрю на нее, заставляя замолчать. Хейден спокойно слушает.

– Что прикажете?

Следует долгая пауза – типичная – прежде чем он ответит.

– Найди ее. Выбей у людей информацию о местонахождении Новака, потом останови их и приведи ко мне. Я уехал по делам, вернусь к концу недели. Тогда и доложишь. Ясно?

– Кристально.

– А сестра?

Трахните меня. Он никак не мог ее услышать. И все же голова кружится. Начинается с низкого звенящего звука, похожего на жужжание роя шершней вдалеке. Медленно нарастает, заставляя разум цепенеть. Холод. Как будто те же шершни решили ужалить одновременно, впрыснув достаточно яда, чтобы притупить чувства. Форма самозащиты.

– Ответь мне. Сестра?

Он будет использовать ее, чтобы манипулировать тобой. Точно так же, как использовал Кайли против Джексона. Он ни черта не знает.

– Мертва.

Глава 25

МЭЙДЛИН

Шевелю пальцами ног, высвобождая их из сандалий, пытаясь сосредоточиться на этом простом действии и не дать панике затопить меня. Я сижу на аккуратно застеленной двуспальной кровати под лоскутным одеялом, сшитым чьими-то заботливыми руками, и шевелю пальцами с тех самых пор, как Деклан пинком распахнул дверь спальни, втолкнул внутрь меня и мою сумку и ушел, щелкнув замком.

Трюк с пальцами не помогает.

Боль внутри меня – как затяжной ливень: накатывает волнами, пробирает до костей в самые неожиданные моменты. А в горле – сухость и ком. Сжало еще с той дороги, что вела из Шелби на это уединенное ранчо на отшибе.

Все, что я знала, оказалось ложью. Лусиана с ее «я тоже ищу соседку». Деклан и мое наивное, неуместное восхищение им. И Кайли.

Боже мой, Кайли.

Она сражалась с пятью мужчинами. Троих застрелила, при этом четко инструктируя меня, как убить четвертого. Мы почти сбежали, но пятый – тот, с которым разобрался Деклан, – приставил нож к моему горлу, и Кайли замерла. Она дышала, когда ее выволокли из номера мотеля. Потеряла сознание от удара прикладом по голове. Но в нее не стреляли. Прав ли Деклан? Они хотят, чтобы она осталась жива?

Если бы только человек, знающий ответы на все вопросы, открыл сейчас дверь. Сказал бы, что она готова к такому, что с ней все будет в порядке. Что в их… сфере деятельности – чем бы она ни была – это обычное дело. Мне бы хотелось, чтобы он заговорил со мной. Успокоил.

Утешил.

Но помни, с кем имеешь дело, Мэйдлин.

Шевелю большим пальцем правой ноги. Перебираю варианты и понимаю: с каждым часом шансы найти сестру тают.

Мысль невыносимая, неприемлемая.

У каждого есть предел. Мой, как правило, прочнее, чем у большинства. Я умею терпеть и надеяться, что когда пыль уляжется, все образуется. Этот защитный механизм я осознала в полной мере после убийства отца. Мама была так хрупка, а сестра – так яростна, что мне пришлось стать якорем, удерживающим нас всех. Успокаивающей силой. Нежной рукой. Мало кому довелось пережить то, что пережила я, когда опасность и смерть шли с нами бок о бок, и при этом сохранить веру, что в конце концов все наладится.

Но, черт возьми.

Глубокий вдох. Черт. Правда.

Иногда удары судьбы сокрушительны. Иногда ты либо убиваешь, либо тебя убивают – разве я не усвоила это на собственном горьком опыте? Иногда недостаточно просто держаться на плаву. Иногда нужно самому брать штурвал в руки.

Время уходит.

Иногда нарушенное обещание – это просто предательство. Предательство.

Я сама найду Кайли, к черту всех этих «героев».

Поднимаюсь и неслышно подхожу к окну. Ожидала решеток или хотя бы гвоздей. Но замок поворачивается с легким щелчком, и вуаля – оно открыто.

Снимаю наволочку, выкручиваю лампочку из торшера на комоде, обматываю ткань вокруг рифленого цоколя и двумя ловкими движениями, которыми могла бы гордиться Кайли, разбиваю стекло о деревянный подоконник. Зубчатым краем вырезаю в москитной сетке большой квадрат.

Сколько прошло с тех пор, как Деклан запер меня? Полчаса? Чуть больше? Наверное, считает, что я тут скучаю, поджимая пальцы на ногах, в ожидании, когда он соблаговолит поинтересоваться, как я умудрилась его наркотизировать. «Я – твой худший кошмар», – сказал он. Да, но кошмары могут причинить боль, только пока ты спишь. А я уже проснулась. Глаза широко открыты.

Опасный.

Убийца.

Наемник, охотящийся за Кайли.

А после того, как я найду сестру и вытащу ее из этой заварухи, он останется лишь горьким воспоминанием.

Именно.

Прислушиваюсь, не выдаст ли он своего присутствия. Но ранчо большое, он может быть где угодно. Если повезет, он где-то в глубине этого огромного дома, подальше от комнаты, в которой меня запер.

Осторожно высовываюсь. Окно выходит на узкую деревянную веранду, тянущуюся вдоль всего фасада. Кроме пары белых плетеных кресел-качалок, здесь ничего нет.

Перекинув лямки спортивной сумки через плечо, выбираюсь наружу и мягко опускаюсь на доски веранды, прислушиваясь к собственной громкости.

Доска предательски скрипнула. Морщусь, а затем отбрасываю осторожность и пускаюсь бежать.

Иду по длинной извилистой грунтовой дороге, ведущей от ранчо. Насколько помню, она выходит на проселок. Вдалеке виднеются кованые ворота, через которые мы въезжали. И только сейчас замечаю замысловатую вывеску, нависающую сверху, словно зловещее предостережение.

«Утес Свободы».

Потрясающе. Табличка будто показывает мне средний палец и шипит: «Тебе не сбежать».

Ворота массивнее, чем я запомнила. Наглухо закрыты и заперты на засов. Прутья решетки расположены слишком часто, чтобы протиснуться.

В детстве мы с Кайли соревновались в лазанье, особенно на озере Юфола, где было много подходящих деревьев. Обычно я забиралась первой.

Ты справишься.

Протягиваю руку, чтобы ухватиться за прямоугольную перекладину, и тут же отдергиваю ее, ощутив болезненный разряд электричества, пронзивший ладонь и пробежавший по всему телу.

Смотрю на руку, ожидая увидеть ожог в форме перекладины. Следы розовые, едва заметные. И шокирующие в прямом смысле слова.

Напоминает невидимые ограждения для собак, которые держат питомцев в пределах двора. Скорее предупреждающий удар, чем смертельный. Сам забор высотой в десять футов, и его можно было бы преодолеть, если бы не электричество.

Каковы шансы, что это чудовище из железа не окружает всю территорию?

Никто не покинет это место, не получив шока. Или разрешения.

Качаю головой, осознавая всю тяжесть положения. Прости, Кайли. Я найду способ. Обязательно найду.

Но что делать сейчас?

Опускаю голову и бреду обратно по грунтовой дороге. Слезы – соленые, с привкусом пота и проклятой оклахомской пыли – усиливают боль с каждым тяжелым шагом.

Когда я добираюсь до дома ранчо, становится ясно: я в глухой западне.

Он ждет меня, развалившись в плетеном кресле, широко расставив ноги, с полупустой бутылкой виски на бедре. Босиком. С обнаженным торсом. На нем только свободные шорты и привычная угрюмая маска.

«Будет жарко», – говаривала мама в такие невыносимые дни, как этот. Но погода – ничто по сравнению с мужчиной, ожидающим меня на веранде. На него приятно смотреть полуобнаженным: рельефные мышцы, подтянутый пресс. Но дело не в этом. С таким жаром я справлюсь. Меня останавливает исходящий от него холод. С ним шутки плохи. Его нельзя обманывать, одурманивать или убегать от него. И все же, несмотря на то, кто он и что совершил, он – моя единственная надежда.

И от этой правды сейчас больнее, чем от ожога на ладони.

– Садись, – кивает он на свободное кресло рядом.

Молча подхожу, бросаю сумку и опускаюсь, выпрямив спину и уперев ноги в половицы, чтобы кресло не качалось. Вот на чем решаю сосредоточиться: на борьбе с проклятым креслом, пока уставилась вниз, на пальцы, которыми все еще пытаюсь пошевелить. Надежда – странная штука.

– Дай руку.

Не смотрю на него. Не хочу видеть, как сжимаются его красивые губы. Протягиваю руку. Он переворачивает ее ладонью вверх, а через мгновение отпускает.

– Другую.

Поворачиваюсь к нему всем корпусом, откидываюсь на спинку. Не успеваю опомниться, как он хватает меня за запястье и снова переворачивает ладонью вверх.

– Черт, – бормочет он, проводя большим пальцем по розовым полосам.

Отвожу взгляд от своей руки к нему. – Отпусти.

– Нет. – Он, не отпуская, смотрит на меня, затем делает еще один большой глоток.

Вдыхаю, затем выдыхаю. Глубокое успокаивающее дыхание из йоги, которому научилась на физкультуре. Нет. Надо сохранять спокойствие. Взять себя в руки. Думать. Пусть он завяжет один конец, наберется жидкого мужества для того, что должно произойти. На самом деле… Пока он ставит бутылку на бедро, я выхватываю ее. Поднимаю высоко и делаю большой глоток. Огонь обжигает горло и вызывает приступ кашля. Слезы возвращаются, на этот раз от алкоголя.

– Еще, – слышу его голос.

На этот раз пью медленно. Маленькими глотками. Виски разливается теплом в желудке. Проходит несколько минут, прежде чем алкоголь берет верх, притупляя и без того затуманенные чувства.

– Теперь лучше? – шепчет он. В его голосе шелковистый тембр, от которого внутри меня разгорается совсем другой огонь.

Вздергиваю подбородок, отказываясь отвечать.

– Прижми бутылку к ладони. Стекло охладит ожог.

– Можешь перестать притворяться. Ты не тот, за кого я тебя принимала.

Он напрягается рядом, будто мои слова попали в цель. Но все сомнения рассеиваются, когда он начинает говорить.

– Она предупреждала тебя обо мне?

– Ты не упоминался в нашем коротком разговоре.

Он смеется… смеется. – Знаешь, как я понимаю, что ты лжешь, Мэйдлин? Ты наклоняешь голову вправо. Легкое движение, но оно тебя выдает.

Я тут же выпрямляю шею.

– Должно быть, ты засыпала ее вопросами. Что она сказала о нас?

Он имеет в виду их организацию, а не их как пару.

– По сути, велела держать рот на замке.

– Хороший совет.

– Да? Так что, может, сейчас не время говорить тебе, что я ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Он слегка вздрагивает, и я прикусываю губу. Вспоминаю, что он сказал в отеле: «Я никогда еще не был так близок к тому, чтобы полюбить кого-то». Но отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла. Он манипулировал мной. Предал. Использовал. Такой человек не способен любить, верно?

– Ты все еще не боишься меня, да? – тихо спрашивает он.

– Нет.

– Ни капли?

Боюсь ли? Или дело в другом? В том неожиданном волнении, что вспыхивает во мне всякий раз, когда он рядом. Мне не положено хотеть его. Черт, я должна ненавидеть его так же сильно, как презираю его поступки, его ложь. Но хотя разум твердит об осторожности, что-то внутри шепчет обратное. Потому что в глубине души я чувствую: то, что между нами, – настоящее. Так боюсь ли я его?

– Нет.

– А должна бы, – бормочет он.

– Все, что я к тебе чувствую, – разочарование.

Его глаза расширяются, в зеленой глубине вспыхивает эмоция. Боль. Я задела его за живое.

Вдыхаю, пока он пытается взять себя в руки. Он резко встает, выхватывает у меня бутылку и делает долгий, жадный глоток. Затем, схватив за запястье, ведет обратно в дом, в спальню, пинком открывает дверь и мягко вталкивает меня внутрь.

– Это еще не конец, – говорю я, пытаясь высвободить руку. Должен быть выход. Какой-то способ помочь сестре.

– Нет, не конец, – бормочет он, притягивая меня ближе. Наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.

Замираю, чувствуя тепло его дыхания на коже.

– Я солгал ради тебя, Мэйдлин, – шепчет он. – И есть чертовски большой шанс, что я и умру за тебя.