Текст книги "Наемник (ЛП)"

Автор книги: Маннон Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

МЭДЕЛИН

Я прижимаюсь лбом к стеклу, наблюдая, как ранние утренние лучи играют в золотистых волнах пшеничных полей. Они окрашивают мир в теплый, медовый оттенок, напоминая, какой прекрасной и мирной может быть Оклахома, если смотреть на нее под правильным углом.

Деклан кладет ладонь мне на бедро. Он сделал это меньше чем через полчаса после начала пути. Для человека, держащего свои эмоции при себе, он удивительно щедр на прикосновения.

Я, должно быть, неотразима.

Я мысленно закатываю глаза, а потом улыбаюсь, представляя, что сказала бы на это Лусиана.

Деклану нравится секс, вот и все. Он, наверное, прямо сейчас думает, как бы затащить меня на заднее сиденье своего пикапа.

Я смотрю на него из-под ресниц. Никаких дерзких, вызывающих взглядов с моей стороны. Несмотря на браваду, звучащую в голове, правда в том, что я все еще стесняюсь. Стесняюсь всего этого.

Он двигается во мне. Я выгибаю бедра, углубляя нашу связь. Мы кончаем в унисон, его стон отдается в чувствительной части моей шеи, как протяжный, низкий аккорд.

Румянец заливает мои щеки.

Я машу рукой перед лицом. Жаркие воспоминания, жаркий всплеск температуры тела. Милая Мария, достаточно, чтобы мужчина провел большим пальцем по кожаному рулю, и я уже готова расплавиться.

Несмотря на легкую одежду – короткую цветочную юбку, развевающуюся при каждом движении, и топ без рукавов, облегающий все изгибы, – легкости нет. Клянусь, я будто на раскаленной сковороде. И кожа под его ладонью будет первой частью меня, что воспламенится.

А Деклан?

Я снова поворачиваюсь к нему, пытаясь угадать его мысли, и украдкой наблюдаю, как он водит большим пальцем по рулю.

Боже, смилуйся. Неужели это то самое неуловимое «сияние», за которым, кажется, всегда гналась Лусиана, но так и не поймала?

Чувствует ли он это?

– Хочешь опустить стекло? – спрашивает он.

– Хорошо, – пискляво отвечаю я.

Он нажимает кнопку на своей двери, мое окно со скрипом опускается. Я подставляю лицо встречному ветру, который рождает его пикап, несущийся с грохотом по пустынной дороге.

Не помогает.

Он проводит большим пальцем по моей коже, чуть выше подола юбки.

– Все еще теплая, – бормочет он.

Э-э-э, пылаю. – Лето в Оклахоме. Ты же знаешь.

К моему разочарованию, он убирает руку.

– Да, чертовски жарко.

– Ты имеешь в виду «горячая штучка»?

Он не отвечает, а вместо этого бросает на меня долгий, нечитаемый взгляд.

Мы молчим, пока он не сворачивает с дороги, ведущей в Дейтон.

– Сначала небольшая остановка, – говорит он, прежде чем я успеваю спросить об изменении планов.

– Проголодался после всего этого… – Секса. Я краснею при воспоминании, и краска становится еще гуще, когда понимаю: если бы речь шла о еде, Дейтон был бы лучшим – и единственным – местом для этого.

Его губы подергиваются.

– Можно и так сказать.

Мы смотрим друг на друга. Секунды тянутся, пока он не поджимает губы.

– Мэделин, не надейся…

Я напрягаюсь и жду продолжения.

Тишина. Кажется, ему больше нечего сказать. Ни подтверждений. Ни опровержений. Никаких заверений относительно чего бы то ни было. Включая нас.

Я смотрю в окно и вздергиваю брови, увидев покосившийся дорожный знак. Он смотрит не в ту сторону, изрешечен пулями и висит на столбе на волоске: *Шелби, 5 миль*.

Деклан тоже его видит – черт, его невозможно не заметить.

Но вместо того чтобы ехать прямо, он сворачивает на грунтовую дорогу, и мы оба подскакиваем на сиденьях, когда пикап швыряет из-под колес гравий.

По спине пробегает холодок тревоги. Насколько я знаю, в Шелби нет объездных путей. Люди ездят по федеральной трассе туда и обратно, чтобы быстро добраться и еще быстрее уехать. Кто их винит?

Прикусив губу, я удерживаюсь от вопроса, зачем он свернул. Я все еще немного зла из-за его тонкого намека, что моя сестра, возможно, не так уж обо мне беспокоится. Если бы он действительно знал Кайли, он не был бы так чертовски неправ.

Пикап медленно ползет вперед, потом сворачивает на узкую колею, проложенную среди пшеничных полей. Хорошее место, чтобы спрятаться – здесь, посреди нейтральной территории, где нас скрывают километры золотых колосьев.

Деклан глушит двигатель, вынимает ключи и бросает их на приборку. Затем, приподняв бровь, все его внимание переключается на меня.

– Подвинься ближе.

Я повинуюсь, разворачиваюсь на сиденье так, что мое бедро касается рычага коробки.

– Зачем мы остановились посреди поля?

– Подумал, помогу тебе остыть. Собираешься прокатиться.

Я разглаживаю юбку на бедре, пытаясь унять дрожь в руках. Нервы? Или предвкушение? – Здесь? На этом самом поле?

– Ага.

– Покататься на сене? – подыгрываю я.

Он протягивает руку и кладет ладонь мне на бедро, чуть выше колена. У него большие руки. Грубые, мозолистые. Руки рабочего, фермера, строителя. Умелые руки.

Я хочу эти руки на всем своем теле. Щеки пылают.

Он медленно ведет ладонью вверх. Вверх и дальше, пока его рука не оказывается под моей юбкой, а большой палец не вычерчивает воображаемую линию на моей коже.

Еще чуть-чуть.

Внутри нарастает жар, и я внезапно осознаю, насколько я мокра. Мое тело на несколько шагов впереди разума, и пробудившееся либидо берет инициативу. Я хочу его руки на себе, его пальцы внутри. Хочу его, всего.

Знает ли он об этом?

Я изучаю его лицо. Оно спокойно. Урок самоконтроля.

Я слегка раздвигаю бедра. Поощряю его. Его ноздри раздуваются. Не такой уж он и сдержанный.

Свободной рукой он расстегивает ширинку и стягивает джинсы.

Его эрекция высвобождается, и я ахаю.

Неконтролируемо и чертовски возбужденно.

Я облизываю губы, думая о том, что мы делали утром, и можно ли это сравнить с тем, что сейчас произойдет. Он кажется больше, чем я помню.

– Черт. Сделай это снова.

– Что?

– Оближи губы. И смотри на меня, когда будешь делать это.

Я медленно провожу языком по верхней губе, прижимаю его к нижней, потом убираю. Слегка прикусываю, провожу верхними зубами по влажному следу. Делаю то, что чувствую. Действую инстинктивно, ориентируясь на то, как похотливо он на меня смотрит.

Его глаза вспыхивают вожделением. Из темно-зеленых они становятся бледными, как нежная мякоть летнего киви. Светло-зеленые с черными вкраплениями.

Я вздыхаю. Его грубая, откровенная реакция застает врасплох.

Это сделала я.

Осознание подстегивает.

– Можно я… оближу тебя?

– Черт. – Он крепко зажмуривается. Будто ему больно.

Хм. Не совсем «да»… но, опустив взгляд, я вижу, как он сжимает в кулаке свой член…

Я быстро наклоняюсь и прижимаюсь языком к его головке. Моя рука на секунду накрывает его ладонь, прежде чем он ослабляет хватку.

Я провожу языком по всей длине его головки, потом обхватываю основание.

– Прежде чем я возьму тебя в рот, ты должен знать… – Я снова облизываю губы, чувствуя его соленый вкус. Это пьянящее чувство – власть, которую я имею над ним. – Ничего страшного, если ты войдешь в меня…

Этого достаточно.

Деклан выпрыгивает из пикапа, протягивает руку назад и, словно я ничего не вешу, вытаскивает меня через центральную консоль. Ставит на дрожащие ноги. Я пытаюсь опуститься на колени, но он останавливает.

– Планы меняются. Это будет уроком – что бывает, когда играешь с огнем.

Говорит мой хладнокровный возлюбленный.

Который, как я точно чувствую, пылает внутри.

Он просовывает руку мне под юбку, цепляется пальцами за тонкое кружево и срывает его с меня. Я вздыхаю, когда его пальцы скользят по моей промежности. Приподнимаюсь на цыпочках, выгибаясь всем телом навстречу.

– Ты чертовски прекрасна, – шепчет он. – Тебе нравится, как я тебя трахаю?

– Да.

– Хорошо. Теперь твоя очередь трахнуть меня.

Он отступает на шаг, достает из кармана презерватив. Я слежу за каждым движением, смотрю, как он освобождает свой член и натягивает презерватив.

Его руки находят мои бедра, и он разворачивает меня. Я задыхаюсь, когда он поднимает меня, крепко прижимает к груди и забирается в пикап. Сажает к себе на колени, и я сразу же ощущаю его твердую длину под своей обнаженной кожей.

Его руки обхватывают мои груди, приподнимают, сжимают. Это легко возбуждает меня. Я прижимаюсь к его груди, наслаждаясь исходящим от него теплом, сладким огнем, разгорающимся внутри.

– Сядь прямо, – приказывает он.

Я напрягаюсь от резкости в его тоне. Но все же делаю, как просил, ерзая у него на коленях.

Он шипит. Это мое единственное предупреждение, прежде чем он раздвигает мои бедра шире. Я вздрагиваю, когда он скользит пальцем внутрь меня, одновременно прижимая большой палец к моему клитору. От этого слаженного движения по спине пробегают мурашки.

– Ты такая чертовски тугая. – Он прикусывает мое ухо. – Но твоя киска истекает для меня.

Скажи мне что-нибудь новое.

– Я ждал этого все утро, – шепчет он мне на ухо.

Ладно. Не этого я ожидала. Прежде чем успеваю проанализировать его слова, он снова поднимает меня, обхватывает мои ягодицы своими теплыми ладонями и прижимает к себе. Я чувствую, как его эрекция упирается в меня.

Готова ли я к этому?

Он приподнимает меня еще на полдюйма, вводит свою толстую головку на полдюйма в мою щель, а потом отпускает.

– О Боже, – задыхаюсь я, мое тело растягивается, чтобы вместить его толщину. Его грубые, сильные руки опускают меня быстро и жестко, пока он не входит в меня глубоко.

Я дрожу. Бедра, руки. Я переполнена… им.

Он подается вперед, и я вскрикиваю от удовольствия. Лучше. Лучше, чем утром.

– Тш-ш-ш. Выгнись вперед, приподними зад.

Я выгибаюсь, приподнимаюсь и вздрагиваю, когда он проникает в мое влажное лоно. Поднимаюсь все выше, пока он не говорит: – Господи, хватит. – И без предупреждения заставляет опуститься обратно.

Деклан хмыкает.

Я слишком захвачена ощущениями, чтобы издавать звуки. Он похоронен внутри, теперь он часть меня. Сближая нас в наслаждении. В единстве.

– Поднимись, – приказывает он.

Властный мужчина. Я поднимаюсь, медленно выпрямляясь. Замираю от сильных ощущений, когда он проникает глубже.

Пальцы ног поджимаются в сандалиях. Дрожь, начинающаяся в кончиках пальцев, пробегает по спине. Наступает внезапно, будто я пробежала последние метры забега. Там, где тело сладко ноет, когда доводишь себя до предела. Продвигаясь все дальше к удивительно интенсивному нарастанию, ведущему к блаженной эйфории.

– Вверх, – выдавливает он.

Я словно желе, охваченная ощущениями и, очевидно, недостаточно быстрая для него. Положив руки мне на бедра, он поднимает меня, и мои тугие стенки скользят по его горячему члену. Он толкается, опуская меня обратно.

– О Боже, – слышу я свой стон.

Он приподнимается, делает толчок и снова тянет меня вниз. Снова.

Снова.

Пока я не взлетаю.

Окружающие нас серо-коричневые стебли пшеницы вспыхивают белым.

Он ускоряет темп. Он уже не нежен, а неистов, и его тело напрягается подо мной.

– Прикоснись к моей груди. Мне нужно чувствовать твои руки на себе, – стонет ненасытная, похотливая часть меня.

Он… рычит. Да, это музыка для моих ушей. Откинувшись на спинку сиденья и прижав меня спиной к своей груди, он двигает бедрами, входя в меня, и обхватывает мою грудь руками.

Сочетание его груди, его рук, его прекрасного члена… это слишком.

– О Боже, – стону я.

Он извивается подо мной, пока я бурно кончаю.

Я дрожу всем телом. Наслаждаюсь каждой блаженной секундой. Чувствую, как его руки лежат на моих бедрах, удерживая, пока он входит.

Один раз. Два. Десять.

Я откидываю голову ему на грудь, и внутри нарастает вторая волна, заставая врасплох. Поворачиваюсь к нему, и наши взгляды встречаются. – Поцелуй меня, – выдыхаю я.

Он качает головой, потом резко произносит: – Черт! – и поднимает меня так высоко, что я почти отрываюсь от него, а потом с силой опускает и входит так глубоко, что перед глазами вспыхивают звезды.

Я рассыпаюсь на части.

Его тело сотрясается подо мной в такт его мощному оргазму.

Несколько минут мы остаемся так. Я лежу у него на коленях, прижавшись щекой к его груди.

Я чувствую перемену в нем еще до того, как она происходит. Его грудь слегка напрягается. Прежде чем он садится, разрывая контакт, несмотря на то что все еще внутри, я чувствую его отстраненность.

Эмоциональное отдаление перед физическим.

Я как можно спокойнее отстраняюсь от него, слезаю и осторожно выбираюсь из пикапа. Ноги подкашиваются, сердце переполняют эмоции. Удовольствие. Грусть. Разочарование. Я хватаюсь за дверь, пытаясь обрести равновесие.

Не говоря ни слова, он выходит. Краем глаза вижу, как он снимает презерватив и аккуратно завязывает его, словно хочет сохранить свидетельство нашей страсти, прежде чем швырнуть в пшеничное поле.

– Две минуты. Приведи себя в порядок.

Он исчезает за капотом. Прямо у меня на глазах.

Я натягиваю юбку на голую кожу.

И отсчитываю ровно две минуты, глядя на пшеничное поле. Что бы ни готовил мне Дейтон, ясно одно. Нравится ему это или нет, но Деклана волнует то, что происходит между нами, гораздо больше, чем он пытается убедить нас обоих.

Глава 20

МЭЙДЛИН

– Ты не представляешь, чего себя лишаешь, – говорю я, слизывая последнюю каплю горячей помадки с пластиковой ложки.

К моему удивлению, он привел меня в «Дейтон Кримери» – старомодную лавку мороженого на Мейн-стрит. Мы сидим за столиком на улице, и пока я уничтожаю пломбир с реками шоколада, взбитыми сливками и вишенкой, он лениво оглядывает улицу, делая вид, что не смотрит на меня.

Я успеваю поймать вспышку интереса в его глазах. Пока он не отворачивается, заставляя меня усомниться – а не показалось ли?

Не так быстро, Деклан.

Я небрежно отрываю черешок от вишенки и кладу ягоду вместе с ложкой на салфетку. Высунув язык, располагаю стебелек горизонтально поперек кончика, а потом закрываю рот. Давно не делала этого – дурацкого, но откровенно сексуального трюка, подсмотренного в каком-то фильме и отработанного до автоматизма в школьной столовой. Чтобы завязать узел, нужно зажать стебель губами и двигать языком – скручивать, поворачивать, завязывать. Я плотно сжимаю губы, сосу, сворачиваю, играю мышцами. Да, вот вам и невинность.

– Не надо.

Он смотрит на меня с каменным лицом. Ни единого признака, что мое действо на него как-то влияет. Совсем не похоже на героя того фильма, которого охватило вожделение от глупых, но соблазнительных движений языка героини.

Но узел почти готов, осталось одно последнее движение… вот так.

– Черт, – вырывается у него, и он замолкает на секунду, прежде чем потребовать: – Покажи.

Я высовываю язык и демонстрирую результат. И в ту же секунду внутри все сжимается в сладкий, тугой комок, когда я вижу его реакцию.

Он улыбнулся. Он сдался.

Или, может, дело не только в этом. Может, мой дурацкий трюк как-то поднял ему настроение. Так я хочу думать.

Это похоже на луч солнца, пробившийся сквозь затяжной оклахомский ливень. Он превращает его в того самого красавца из моих фантазий. Его типичная «американская» внешность – которую большинство не замечает из-за свирепости во взгляде – растрепанные светлые волосы, легкая щетина. Высокие скулы кажутся не такими резкими. Он похож на парня, которого можно встретить на пляже в Сан-Диего – с доской для серфинга и дерзкой, располагающей улыбкой. Без привычного плотного сжатия губ его улыбка мгновенно делает меня мокрой. Она заставляет верить, что все будет хорошо: мы найдем мою сестру, и посмотрим, куда заведет этот извилистый путь.

И эта неожиданность ошеломляет. Я теряю дар речи. Меня переполняет та самая, мгновенная химия между нами. Нельзя отрицать – между нами *что-то* есть. И он это чувствует.

Я не должна хотеть его. Он не беззаботный серфер. Черт, он в сто раз сложнее, чем тот узел, что у меня на языке.

Но я хочу его.

Боже, как же я его хочу.

Он встает и подходит ко мне, подхватывая мою вишенку с салфетки.

– Вставай, детка.

Я поднимаюсь, нервничая, но в хорошем смысле.

Он зажимает вишню между пальцами. Очень медленно подносит липкую ягоду к моим губам, сначала проводя ею по верхней, потом по нижней, покрывая их сладким соком. Когда он кладет вишню себе в рот, я думаю, на этом все. Но нет. Он наклоняется ближе и проводит большим пальцем по сладкому следу, оставленному на моей нижней губе. Оставляет липкое пятно. Это напоминает мне о том, как он поступил с домашней глазурью много месяцев назад, в мой день рождения.

Перед тем как поцеловать. Моим первым поцелуем.

Самым сладким, что со мной случалось, во всех смыслах.

Я поднимаю лицо, приглашая его попробовать меня на вкус.

Проходят секунды, от которых перехватывает дыхание.

Пока я не осознаю сразу несколько вещей. У меня во рту все еще стебелек. И он не собирается этого делать. Он не собирается меня целовать. Он игнорирует приглашение.

– Вон там. – Он отворачивается и кивает в сторону здания из красного кирпича через дорогу.

– Что это? – бормочу я. От неловкости и разочарования голос звучит чужим.

– Квартира. Она может быть там.

Я выплевываю стебелек на тротуар.

– Все это время мы сидели здесь, на другой стороне улицы, как новобрачные на первом воскресном свидании… как двое, которым плевать на все, хотя это совсем не так… а моя сестра могла быть прямо напротив?

– Скорее всего, она уже давно уехала.

– Что? Если ты думаешь, что ее здесь нет, зачем мы тогда приехали?

– Страховка, – отвечает он, и его слова звучат так же двусмысленно, как и этот жест «я-не-собираюсь-тебя-целовать». Потому что он хотел меня поцеловать. Этот его трюк с вишней – не ложь.

– Дай мне руку.

– Дать тебе руку?..

Не дожидаясь, он хватает мою ладонь и сжимает в своей, крепко и властно.

– Пошли посмотрим.

Он тянет меня через дорогу, потом наугад нажимает на несколько кнопок домофона, пока кто-то изнутри не щелкает замком. В вестибюле нет лифта, поэтому мы поднимаемся по лестнице на пятый этаж, и он отпускает мою руку, чтобы идти впереди. К тому моменту, как мы останавливаемся, я уже пыхчу и задыхаюсь, а потом мысленно закатываю глаза, видя, что Деклан даже не запыхался.

Он сложен как танк, а его легкие, кажется, сделаны из чистой стали.

Я следую за ним в конец длинного, тускло освещенного коридора и замираю перед дверью с номером 7С. Из открытого окна в конце дует прохладный сквозняк. После подъема он должен был освежить, но вместо этого по коже пробегает холодок.

– Подожди, – требую я.

Деклан замирает на полпути, кредитная карта, которую он достал из бумажника, уже застревает между дверью и косяком.

Я научилась делить свою боль на части. Хранить ее глубоко внутри, куда не добраться даже самой себе. Стараться не обращать внимания. И все же сейчас есть большой шанс, что моя сестра – за этой дверью. Реальность может буквально вот-вот взглянуть мне в лицо.

На все мои вопросы… тревоги… страхи – вот-вот появятся ответы. К лучшему или к худшему.

Ты справишься.

Я пережила смерть мамы, побег сестры, Кабо… Его.

Нет, «пережила» – не то слово. Научиться доверять ему? Влюбиться в него? И то, и другое.

– Готова?

– Да, – выдавливаю я, глядя на открытое окно в конце коридора.

– Жди здесь, пока я проверю.

Я колеблюсь. Ты должна знать правду, – бью я себя мысленно. Зачем Кайли квартира здесь, в Дейтоне? Как долго? Она… в порядке?

– Мэделин.

– Что? – поднимаю на него взгляд.

– Перестань кусать губы. Квартира опустеет. Запомни мои слова.

Он набирает код на одном замке, потом проводит картой по считывателю второго, поворачивает ручку и бесшумно исчезает внутри.

Я все равно иду за ним, гадая, от чего он так отчаянно пытается меня уберечь.

Пока я осматриваюсь, Деклан растворяется сначала в одной спальне, потом в другой.

Квартира не представляет собой ничего особенного. У стены – старый кожаный диван. Перед ним – пустой журнальный столик. Телевизора нет. На деревянном полу – ни коврика. Только диван, приставной столик с лампой и большой, грубоватый обеденный стол со стульями. Заглядываю на кухню. На столешнице стоит наполовину пустая кружка рядом с аккуратно сложенной газетой. Шрифт слишком мелкий, чтобы разглядеть дату отсюда.

Скрестив руки на груди, я обнимаю себя и покачиваюсь на каблуках. Квартира 7С такая же пустая, как и я сама.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами. И тут до меня доносится… запах. Pine-Sol.

Деклан возвращается в объединенную гостиную-столовую-кухню. Судя по запаху, кухню недавно мыли.

– Никого.

Он подходит, и я перестаю качаться. Пальцем приподнимает мой подбородок. Замечаю морщинки на его лбу.

– Расслабься. Ее здесь нет.

Расслабься? Как будто он на самом деле не хочет, чтобы мы ее нашли.

Но облегчение уже накатывает волной. Кайли *была* здесь. Она все еще в Оклахоме. И с ней все в порядке – она достаточно заботилась о порядке, чтобы вымыть полы. На женщину в беде это не похоже. Она всегда говорила, что запах Pine-Sol способен превратить даже самый убогий трейлер в ощущение свежего леса.

Деклан не отвечает на мой немой вопрос. Вместо этого говорит:

– Садись на диван. Я позвоню, – и выходит в коридор.

Я сижу и жду. Жду. Жду. Потом иду на кухню.

Роюсь в ящиках, нахожу ручку. Беру салфетку из аккуратной стопки на столешнице и быстро пишу сестре:

К. Ищу тебя! Еду в Шелби. Пожалуйста, найди меня первой, или я вернусь. Люблю тебя, несмотря ни на что. – Мэделин.

Дрожащей рукой кладу салфетку рядом с газетой. Что, черт возьми, она здесь делает? Облегчение от того, что с ней все в порядке, быстро сменяется накатом других чувств. Смятение. Разочарование. Гнев.

Я зажмуриваюсь, пытаясь собраться. Собираю всю волю в кулак. Чем скорее я ее найду, тем лучше.

Во что она ввязалась? Я хочу ответов. Я заслуживаю ответов.

Мой ум просеивает и сортирует информацию, ища за что зацепиться, что-то логичное и ясное. Пока могу сказать одно: что бы ни натворила моя сестра, я вытащу ее из этой передряги.

И я в компании идеального мужчины, который поможет мне это сделать. Нравится ему это или нет.