Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Опять про «Кисю-Кисю»

ЛЕС НЕПОДАЛЁКУ ОТ КЛОНОФЕРМЫ. ЕГОР ТИЛЬДИКОВ.

Охрана клонофермы почти сразу же заинтересовалась молодым человеком, который вёл себя неадекватно, – кричал и бегал неподалеку от столовой. Его быстренько скрутили, пробили по базе сотрудников и выкинули прочь, за высокую стену периметра. Никакие оправдания Егору не помогли.

Даже спустя время, когда нервишки успокоились и он смог разговаривать членораздельно, охрана на КПП не стала его слушать. Всё. Конец. Егор провалил свою миссию. И вновь в его бедах стал виновен тот очкастый ублюдок.

Я найду его! – думал про себя Егор. – Я узнаю, как его зовут и тогда ему точно конец! Я расшибусь, но испорчу этому уроду жизнь!

До автобуса, который забрал бы его и отвёз обратно в Торжок, оставалось аж несколько часов. Наличных денег, которых хватило бы на такси, с собой не было. Его лучший друг Недоедала лежал в больнице со сломанной ногой, да и отцу позвонить не было никакой возможности, ведь тогда пришлось бы объяснять, что именно он делал за его спиной на объекте семьи Клоновских.

Егор остался один. Совсем один.

Злой и расстроенный, он побрёл вдоль по трассе пешком. Небо заволокли чёрные тучи, и вскоре закапали первые крупные капли дождя.

Казалось бы, куда ещё хуже? А вот, оказывается, есть куда.

– Р-р-р-р! – из чащи леса на дорогу выскочил голодный улитоволк; возможно даже тот самый.

– А-а-а-а!

Егор бросился бежать, но почти сразу же подвернул ногу, упал, расшиб колено и скатился в канаву.

– Всё из-за очкастого ублюдка! – крикнул Егор сквозь боль.

Боль, злость, отчаяние. Чувства захлестнули его с головой и в какой-то момент их стало так много, что…

– Ого, – Егор не сразу понял, что происходит.

Его агония дошла до пиковой точки и невыносимый стресс пробудил звездовидку. Он впервые в жизни почувствовал магию. Щедрая порция манадреналина попала в кровь и заструилась по венам.

– Ого, – повторил Егор.

Он интуитивно нащупал все свои магические центры, напряг их и активировал свой дар.

– М-м-м-м? – улитоволк, который секунду назад хотел броситься на парня, застыл на месте от ужасающего зрелища.

А зрелище и впрямь было из ряда вон. Поначалу Егор выгнулся всем телом и заревел не своим голосом. Затем то тут, то там его кожа лопнула и сквозь неё начали пробиваться клоки серой шерсти вперемежку с белыми птичьими перьями.

Егор менялся. Егор набирал массу. Одежда на нем затрещала по швам и лопнула. Трансформируясь, захрустели кости паренька.

На голове Егора прорезался огромный красный гребень, из копчика выпрыснул наружу длинный розовый хвост; руки стали наполовину крыльями, а наполовину лапами с острыми длинными когтями. Лицо Егора вытянулось в хищную морду с сотней меленьких острых зубов и увесистым клювом-набалдашником вместо носа. Глаз теперь было две пары. Первая пара горела огнём жёлтой радужки, а вторая представляла из себя две чёрные блестящие бусинки.

Грозное чудище, которое минуту назад было всего лишь тщедушным пареньком без магического дара, поднялось на ноги и осмотрело себя.

Егор превратился в огромного, мощного и опасного хищника. Егор превратился в Крысопетуха.

О, да! – понял Егор. – Городецкая магия!

Магия оборотней. Магия, которая достаётся одарённому сразу же в полной мере; он сразу же оказывается на пике своего могущества и всё его дальнейшее развитие, – весь его кач, – направлен лишь на то, чтобы научиться как можно дольше удерживать себя в звериной форме.

– Кук-ка-рек-ко-ко-о-о! – прокричал Егор, задрав морду в небо, навстречу дождю.

Сверкнула молния. Почти тут же грянул гром. Все четыре глаза Егора обратились на улитоволка. Он оскалил свои крысиные зубы, напрягся всем телом и атаковал…

* * *

– Кук-ка-рек-ко-ко-о-о! – донеслось откуда-то из леса.

Я прятался от дождя под козырьком КПП клонофермы и жадно хлебал воду из двухлитровой пластиковой бутылки. Несмотря на непогоду, внутрь меня не пустили. Сказали, мол, для вас вход на территорию семьи Клоновских закрыт навсегда, подите прочь, вы косорукий урод и не прошли стажировку.

Левое полужопие уже почти перестало болеть.

Да, во второй раз я отошёл от анестезии гораздо быстрее. Да и легче, если уж на то пошло. Обошлось почти без отходняков, – наверное, тому виной стал мой ускоренный метаболизм. Надо бы на досуге поэкспериментировать с ядами; наверняка мое тело в своём нынешнем состоянии справится с ними на отличненько. Вот тебе и плюшка, кстати. Яды и болезни мне почти не страшны. Да и пришитый палец сросся так, будто бы ничего и не было.

– Что ж так льёт-то? – я выставил ладошку под дождь.

Полчаса назад, когда я пришёл в себя в пустой больничной палате и почти голый вывалился в коридор, то сразу же нарвался на охрану, – они меня как будто поджидали! Мне велели одеться и срочно покинуть клоноферму. Никакие возражения даже выслушивать не стали, проводили прямо до ворот.

Так что задание Мутантина я запорол. Вот. Интересно, как бы ему поделикатней сообщить об этом? И что теперь будет со мной, если он использует компромат?

Пу-пу-пу…

Одно знаю точно, меня не посадят. Наверняка, старший Клоновский меня ёбнет. Либо ёбнет с помпой, обставив всё как вызов на дуэль и месть за младшего братишку, либо тихо и спокойно, так что я просто однажды не вернусь домой с прогулки. В любом случае, дела мои плохи.

Выход у меня теперь один. Не имитировать режим загнанной крысы, а врубить его на самом деле, сыграть не опережение и до конца дня избавиться от компромата.

– Дилинь-дилинь-дилинь! – зазвонил мой телефон.

Ну отлично же! Лёха Мясорубов! Как будто мысли прочитал!

– Привет, алкаш. Проспался? – весело спросил я.

– Здорово, Илюх!

«Здорово, Илюх!» – это прекрасно. «Здорово, Илюх!» – это просто замечательно. «Здорово, Илюх!» – означает, что господин Мясорубов оказался не из тех людей, которые после попойки забывают о вчерашнем, напяливают маску холодного официоза и говорят: «Здравствуйте, Илья».

Значит, мы всё-таки подружились. Значит, у меня и вправду есть матёрый айтишник, поставщик паштета, да и просто надёжный человечек из сильного тверского клана.

Ну заебись же.

– Слушай, ты прости пожалуйста, что трубку не брал, – продолжил Лёха. – Что-то я вчера и впрямь переборщил с вином. Телефон на беззвучный поставил и спал прям до упора. Сейчас вот сижу с Варей в кафе, пивком поправляюсь, думаю, надо бы перезвонить. Как у тебя дела?

– Хреново, Лёх.

– Что случилось?

– Помнишь наш вчерашний разговор? Про компромат?

– Помню.

– Ну так вот меня прижали, – сказал я. – И времени почти что не осталось. Сможешь сегодня помочь? Сейчас прям?

– О чём речь, Илюх⁉ Заезжай к нам в отель, дам тебе флешку-жучок. И назови-ка мне фамилию этого барона. Пока добираешься, постараюсь нарыть инфу насчёт его бизнесов и прикинуть, где могут находиться родовые сервера.

– Мутантин его зовут.

– Понял, пробью.

– Спасибо, Лёх! Уже выезжаю, – я повесил трубку.

Выезжаю, ага. На чём?

– Дилинь-дилинь-дилинь! – снова телефон.

– Алло! Кузьмич? Как вы там?

– Хорошо, Илья Ильич, – сказал камердинер. – Вот только нас из дома не выпускают.

– Любку не трогали?

– Не, не трогали. Да оно им неинтересно по ходу. Они по ходу эти, как их, ну… которые глину прям друг в дружке замешивают.

– Э! – послышалось где-то на заднем фоне, и Кузьмич заржал.

Да, мои крепостные себя в обиду не дают. Молодцы.

– Ну ты не переживай, Кузьмич. План у меня есть.

– А я и не переживаю, Илья Ильич, – сказал камердинер. – Я тебе чего звоню-то? Мы с Любкой твоё задание почти выполнили. Я по знакомым пристроил всю партию паштета в сеть зоомагазинов.

– Ничего себе!

– Ага. Вот только не за деньги, а на реализацию, – добавил Кузьмич. – Ты же не против?

– Я только за, Кузьмич. Умничка. Сам думал так сделать.

– Ага. Спасибо. Ну вот. Я это сделал, а Любка… Она… Она… Сейчас… Давай я лучше трубку ей передам…

– Алло! Барин! Привет!

– Привет, Любаш.

– Барин, я короче заебенила упаковку и рекламу. Кидаю файлы, глянь-ка.

Дилинь-дилинь, – я открыл первый файл. Ну нихуя себе! Простенько, но очень стильно. Фон бледного лососёвого цвета, на нём надменная кошачья морда, стилизованная под карандашный рисунок, а чуть ниже текст. Красивым таким витиеватым курсивом крупно написано «Kisunde la Jri», а ниже подпись: «Ваша кошка есть вкусней, чем некоторые люди».

Дилинь-дилинь, – а это прилетела реклама. Любаша на скорую руку напилила мемасиков. Слева фото зачуханского кота, который весь состоит из кожи, костей и отчаянья и вот-вот отрыгнёт за ненадобностью свой желудок, а справа уютный такой шерстяной мурлыка. Под уродцем надпись: «Кот, который ест обычный корм», – а под красавцем: «Кот, который ест Кисюн де ля Жри».

И таких картинок несколько вариантов.

– Любаша, ты…

– Барин, не ругайся! – Любаша не дала мне договорить. – Для наружней рекламы я другой визуал сделаю, как только с редактором до конца разберусь, а вот это пустим таргетом по социальным сетям. Я уже настроила запрос, так что не промахнёмся.

– Ты что, умеешь в таргет?

– Да хули тут уметь? – удивилась Люба. – Почитала в сети как что делается, чуть полазала по рекламному кабинету, да и выставила всё как надо. Делов-то, блядь. Тык-мык.

– Любаша, ты прелесть.

На том конце трубки замолчали.

– Любаша?

– Да.

– Ты правда большая-пребольшая умничка. Передай-ка телефон отцу, пожалуйста.

Да, похоже я открыл в себе талант делегировать. Аферу с паштетом провернули без моего непосредственного участия. Надо будет посадить Кузьмича с дочкой на процент от продаж, чтобы прочувствовали денежку, а то на голом энтузиазме ехать скучно, грустно и нахуй не упёрлось; я-то знаю, как оно бывает.

– Алло?

– Кузьмич?

– Ага.

– Кузьмич, я тебе сейчас денег скину. Триста рублей, больше нету. Свяжись с типографией, запускай этикетки в печать.

– Ага.

– Оставшуюся часть передай Любке. Она знает, что делать.

– Ага.

– Ну всё тогда, давай. Если Мутантины будут возбухать, звони сразу же.

– Ага.

– До связи.

– Ага.

Тем временем дождь наконец-то перестал. Я в последний раз взглянул через стекло на охранника КПП, сотворил ему иллюзию смачного герпеса на верхней губе и потопал прочь. Прогуляюсь до остановки пешочком, а там на автобус и в Торжок, к Лёхе.

Распогодилось так же быстро, как и… разнепогодилось? Короче говоря, выглянуло солнышко, зачирикали птицы, а из мокрого леса потянуло такой свежестью, что аж голова закружилась.

Я даже припрыгивать стал по дороге.

– Попрошу тебя, чтобы солнце грело! – запел я; один хуй никто не слышит. – Попрошу тебя, чтобы море пело! Попрошу о том, о чём не просила! Попрошу любить меня силь-но-о-ОХ-ТЫ-Ж-ЁБАНЫЙ-В-РОТ!

Глазея по сторонам, я совсем не смотрел под ноги и не заметил, как прыгнул прямиком в кровавое месиво, что лежало посередь проезжей части. Прямо под моей подошвой зачвякал кусок парного мяса.

Мясо, костяное крошево, осколки раковины. А вон на отбойнике висит печень или что-то около того. Ужасное зрелище!

Чёрт возьми, да это же улитоволк! Охренеть! Кто ж его так⁉ Зверюгу не иначе как комбайном переехали, а потом сдали назад и переехали снова!

– Кук-ка-рек-ко-ко-о-о! – раздалось откуда-то издалека.

Фух. Как парализованный, я залип на несколько минут. Водил взглядом по расчленёнке. Водил-водил и тут вдруг, – вхуж! – очередное воспоминание Ильи Ильича Прямухина разблокировалось, стоило мне заметить в останках раздавленного черепа ма-а-а-асенькую такую пятиконечную звезду ярко-красного цвета.

Звездовидка химеры.

Ну точно, их же сдают за рейтинг и деньги. Тем, собственно говоря, и живут ликвидаторы. Тем, собственно говоря, и живут боевые кланы. Затем Корона Российской Империи и дерёт со своих подданных такой драконовский налог – весомая часть этих денег идёт на оплату услуг людей, которые чистят землю русскую от химер.

Ещё и таинственная аббревиатура ГМК обрела смысл – это же Государственный Мутационный Контроль, отделения которого есть в каждом, даже самом маленьком и ущербном городишке.

Недолго думая, я двумя пальчиками выковырял звездовидку, сошёл с дороги, помыл её в сырой траве и сунул в карман. Сдам, как доберусь до города. Заодно и посмотрю, что там и как. Может быть, заведу полезные знакомства.

Ну да ладно. Это не первостепенно.

Последний раз взглянув на тар-тар из улитоволка, я пошёл дальше, к автобусной остановке…

* * *

Как только я попал за городские стены Торжка, то сразу же пересел на такси. На счету у меня осталось две сотни рублей, так что на комфортную транспортировку своей жопки я уж как-нибудь наскребу. А тем более, что время уже перевалило за обеденное и нужно было поторапливаться.

– Подожди здесь, – сказал я таксисту и выскочил прямо у парадного входа в гостиницу.

– Лёха, привет, – я пожал Мясорубову руку и плюхнулся в кресло. – Узнал чего-нибудь?

– Узнал, – ответил Лёха. – Твой Мутантин живёт на генной инженерии. У него есть верфь на берегу Селигера, где он строит бронемишек.

– Бронемишек?

– Ага, – Мясорубов перевернул ноутбук экраном ко мне.

Я увидел чертёж искусственной химеры, похожей на какого-то доисторического саблезубого медведя, закованного в рыцарские латы и с пулемётной вышкой на горбу. Для понимания масштаба, рядом с чертежом мишки был нарисован человечек, настоящий медведь и танк. Танк был в два раза меньше химеры.

– Нихрена себе, – сказал я.

– Да, серьёзная зверюга.

– А кому такая нужна?

– Могу предположить, что сибирским ликвидаторам. За Уралом ведь как? Что ни химера, то рейдовый босс.

– Понятненько, – сказал я и в воображении тут же развернулись баталии, которым бы позавидовала ваха.

– Ну так вот, – продолжил Лёха. – Это единственная кормушка твоего Мутантина, так что родовые сервера наверняка находятся где-то на Селигере. Вот тебе флешка. Вставь её в любой подходящий порт и отзвони мне. Справлюсь за полчаса, не дольше.

– Спасибо, Лёх!

Мы посидели ещё где-то с минуту, договорились встретиться на выходных, – если я, конечно, буду жив к выходным, – и я побежал дальше. Следующая остановка – отделение Торжокского ГМК.

По пути я пытался придумать, как буду проникать на охраняемый объект Мутантина.

Ответ мне дали сами Боги.

Не, серьёзно. Прям вот Боги. Прям вот собственной персоной.

По дороге из окна я увидел церквушку, которая походила бы на каноническую православную, если бы ей на купол влепили крест. Однако креста не было, купол венчался ничем, и на всех витражах вместо святых красовалась народная роспись – хохломская, гжельская, ракульская и так далее.

Но внимание моё привлекла не столько сама церковь, сколько несколько автомобилей-каблучков, припаркованных рядом. Все мытые, беленькие и с надписью «Церковь Двенадцати Древних» на боку.

Ага, – подумал я.

Такси завернуло за угол, проехало несколько кварталов и остановилось рядом с отделением Гос-Мутант-Контроля. Сразу видно – заведение казённое. Расположено на цоколе жилой многоэтажки, вход весь обшарпанный какой-то, облупленный. Аж заходить страшно.

– Подождать? – спросил таксист.

– Не знаю. А ты не в курсе, там как? Очереди бывают.

– Не-е-е-е, – затянул таксист, а сам машинально кивнул, мол, да-а-а-а-а; однако тут же поправился и отрицательно замахал бошкой.

– Понятно, – сказал я. – Тогда не жди, – расплатился и вылез из машины.

Мне бы в тот момент обратить внимание на то, что вдоль по улице припарковано несколько одинаковых внедорожников. Мне бы рассмотреть эти внедорожники повнимательней и понять, что они приехали к нам в Торжок прямиком из постапа про кровь и бензин: гигантские колёса, обильные следы грязи от пробуксовки, кенгурятники с шипами, лебёдки, листы бронированного железа тут и там, короче говоря, то ещё зрелище.

Мне бы в тот момент сложить два и два, ещё разок подумать: «а надо ли оно мне?» – вернуться в такси и поехать дальше. Однако ж нет. В тот момент, видите ли, звездовидка прожигала мне карман. Жадность – она же, блядь, такая.

Стоило мне лишь перешагнуть порог отделения ГМК, как в рожу мне тут же уставилось дуло охотничьего ружья.

– На пол! – скомандовал бородатый мужик в кожаной жилетке на голое тело.

Ну пу-пу-пу. Ну пу-пу-пу, же. Ну я же спешу, ребята, вы чего? Мне сейчас некогда сидеть в заложниках.

– На пол, сука!

Глава 11
Про вежливого лося

– На пол! – уже в третий раз повторил мне мужик в жилетке.

Рискуя заработать косоглазие, один глаз я не сводил с ружейного дула, а другим пытался оценить обстановку. Итак, я находился в помещении Государственного Мутационного Контроля. Надо сказать, оно очень походило на приемную МФЦ – пустой зал со скамейками ожидания, несколько окошечек для операторов, унылая серая плитка на полу и стойка с рекламными буклетиками.

Из персонала я заметил только охранника, – он лежал мордой в пол и изо всех сил охранял вверенный ему объект, – и высокую блондиночку-операторшу. Очень высокую. То ли там ступенька какая-то, по ту сторону стойки, а то ли она реально выше 185 сантиметров без каблука. Худая, но не костистая. Моська острая, глаза большие. Вся такая прямо лань-лань. Юбочка-карандаш обтягивает бёдра, а блузка готова лопнуть на третьей пуговице сверху. По собственному опыту точно знаю, что грудь у высоких девах, даже если она выглядит не очень большой в пропорциях тела, на самом-то деле…

Блядь! Даже под угрозой пули в харю, я не могу выбросить из головы мысли о соитии!

– Ты меня слышишь вообще? – уточнил мужик с ружьем.

– Слышу-слышу.

К чёрту лань-операторшу. Ну то есть не совсем к чёрту… к чёрту до поры до времени. Сейчас я её героически спасу, а потом героически трахну.

Так.

Я уже внаглую повернул голову на зал и осмотрел налётчиков. Надо понимать, с кем я имею дело. Итого восемь человек, считая этого, в жилетке. Все мужики, все крепко сложены, у всех страсть к кожаной одежде и красно-белой клетке. А главным у них, как я догадался, был вон тот огромный мужик с квадратной челюстью и шрамом через глаз.

Расклад был явно не в мою пользу. Я бы даже сказал, что то, что я собрался сделать – это из разряда невозможного, но ведь лань… ох… лань смотрела на меня своими большими красивущими глазами с такой надеждой.

– Пузо, ёб твою мать! Ты чо там⁉ – обратился лидер налётчиков к тому, что держал меня на мушке. – Положи ты его уже!

– Он не ложится! – пожаловался Пузо, повернув голову к своему командиру.

Мне этого хватило.

Я схватил ружьё за дуло, тут же отвёл его в сторону, – мало ли, вдруг и впрямь пальнёт? – затем потянул на себя и тут же резко от себя. Как итог – Пузо получил прикладом по яйцам и как-то вдруг резко приуныл. Он отпустил ружьё, побагровел лицом, закряхтел и присел на корточки.

На меня тут же уставились несколько других стволов, да только хуй там плавал. Я уже растроился. Не расстрОился, ага, а растроИлся. Мана вырабатывалась в бешеных объёмах, и я мог позволить себе поддерживать две иллюзии самого себя. Три Ильи Ильича Прямухина направили три ружья в сторону налётчиков.

Жаль, что не пять. Или не семь. Надо качаться ещё быстрее, мне прям понравилось кудесничать.

– Я мезенский маг высшей категории, – сказал я тремя голосами с задержкой в милисекунду, чтобы было поэффектней. – Вам пиздец, господа грабители. Сдавайтесь.

– Грабители⁉ – человек с квадратной челюстью неподдельно обиделся. – Мы не грабители! Мы пришли сюда за справедливостью!

Бла-бла-бла.

– Я повторяю во второй раз: сдавайтесь. Третьего не будет.

Слышишь, моя лань? Слышишь, какой я охуенный?

– А знаешь, что? – спросил лидер налётчиков. – А похуй. Ребята, опустите оружие.

С тем он широко раскинул руки и шагнул мне навстречу.

– Стреляй! – сказал он. – Давай, пристрели меня! Тогда хоть в новости попаду! «Защитник Империи, майор Вышегор Оров был убит залётным аристократом при попытке зарегистрировать клан для того, чтобы защищать Империю ещё лучше»! Прекрасный, блядь, заголовок! Давай, малой, стреляй! Пусть люди узнают, какой произвол здесь творится!

– Это не произвол, – вмешалась моя Лань. – Это закон Тверской области.

– Херовые у вас законы!

– Не я их пишу! Обратитесь в приёмную Князя Тверской области, Его Высочества Александра Александровича Мясницкого и подайте жалобу!

Что-то я нихрена не понимаю. Так я им всем, впрочем, и сказал:

– Что-то я нихрена не понимаю. Объясните, пожалуйста, в чём здесь дело.

– Дело в том, – начала Лань, – что по закону Тверской области боевой клан возможно зарегистрировать только при участии аристократического рода, а господин Вышегор хочет этот закон обойти.

– Я, блядь, майор Российской Империи! – заревел Вышегор. – У меня, блядь, семь с хреном тысяч имперского рейтинга! Я, блядь, положил химер столько, сколько тебе за всю жизнь не повидать!

– Я очень рада за вас, господин Вышегор, но я не могу нарушить закон. Езжайте в Московскую или Ярославскую область и зарегистрируйте клан там.

– А вот хера вам лысого! Я в Твери родился! Я её защищал ещё до того, как ты, соплюха, на свет появилась! И я защищаю её до сих пор! И я требую, чтобы…

– Кхм-кхм, – я прокашлялся и опустил ружьё. – А насколько высоким должен быть аристократический род, чтобы зарегистрировать клан?

– От помещика и выше, – ответила Лань.

Я улыбнулся и развеял двойников, – вместо них я сотворил у себя за спиной радугу. Жаль только, что маны не хватило на слуховую иллюзию хора херувимчиков. Получилось бы куда эпичней. Лань бы наверняка оценила мое несравненное чувство юмора.

Думаю, мой следующий шаг понятен и без объяснений. Мне позарез нужен сильный боевой клан, и судьба на блюдечке преподносит мне встречу с горсткой крепких вооружённых мужиков, которым нужна помощь. Да и майор этот. Симпатичен он мне, чего греха таить? Симпатичен и всё тут. Если у тебя в друзьях есть человек с такой вот челюстью, жить становится куда легче, веселей и безопасней.

– Господин Вышегор, меня зовут Илья Ильич Прямухин, – представился я. – И так уж вышло, что я как раз помещик.

– Ну уж нет. Нет-нет-нет, – замотал головой Вышегор. – Уж лучше и правда пристрели. С какого хрена я буду башлять тебе долю? Я тебя, малой, впервые в жизни вижу.

– А мне и не нужна ваша доля, – сказал я. – Достаточно дружбы.

Вышегор Оров посмотрел на меня так лукаво, что я не выдержал и заржал.

– Ну ладно, не только дружбы, – сдался я. – Работайте на меня. Я смогу обеспечить вас самой лучшей амуницией, которую только возможно достать за деньги. Вы же взамен будете вписываться за меня тогда, когда мне это нужно.

Вышегор ненадолго задумался.

– А что насчёт наших рейдов? – спросил он.

– В рейды я не лезу и в делёжке трофеев не участвую, – тут я понял, что ляпнул лишнего. – Хотя нет, в рейды я всё-таки лезу, но на их время становлюсь вашим подчинённым, – и снова не то. – Нет! Я лезу в рейды и подчиняюсь вам первое время, пока должным образом не освоюсь, – вот теперь да, теперь всё правильно.

– Хм-м-м, – протянул Вышегор Оров. – Мне нужно посоветоваться с пацанами. Пузо, иди сюда.

А пока пацаны советовались, мы с Ланью поиграли в гляделки. Она мне даже воздушный поцелуйчик отправила и одними губами сказала: «Спасибо». Начало многообещающее. По собственному опыту точно знаю, что высокие девки хотят ебаться точно так же, как и невысокие, но из-за ссыкливости низкорослых мужичков, – коих подавляющее большинство, – недополучают внимания, а потому голодны, развратны и…

– Ваше Благородие, – оборвал мои фантазии Вышегор. – Мы согласны стать частью вашей семьи. Но перед тем, как закрепить нашу связь документально, скажите, мы должны о чём-нибудь знать?

– Ну-у-у-у, – протянул я. – На днях я убил младшего брата одного местного барона, а второй взял в заложники всех моих людей.

Я максимально задорно расхохотался. Вышегор пусть и не сразу, но смех подхватил.

– А еще я собираюсь свергнуть Императора! – тут уж заржали все.

– Что ж, – сказал Вышегор и протянул мне руку. – Вы производите впечатление очень уверенного в себе молодого человека. Сам таким был. Думаю, мы сработаемся.

– Не сомневаюсь, – сказал я и пожал руку.

Следующие полчаса мы с Ланью заполняли документы для регистрации клана. Кстати, я почти угадал с её именем, – во всяком случае попал в фонетику, – Лань на самом деле звали Леночкой. И пока Леночка возилась с бумагами, я флиртовал как бог. Барышня, судя по всему, впечатлилась и флиртом, и моим недавним подвигом, так что была не прочь отведать моего роскошного тела, – во всяком случае я так понял.

Вот только не сегодня.

Сегодня она заканчивала работать слишком поздно, а у меня каждая минута была на счету. Я взял у Леночки телефон, и мы договорились встретиться на выходных. Я предложил ей показать своё поместье.

– Какое указать название? – спросила Леночка, когда возня с документами оказалась улажена.

– Название клана?

– Да.

– Хм-м-м…

Назвать клан по собственной фамилии – это перебор. Но и называть его «Кланом Вышегора Орова» я тоже не буду. Это они пока что все-из-себя такие сильные и независимые, но не пройдёт и полугода как майор будет докладывать мне о каждой мелочи; уж я-то об этом позабочусь. Так что нужно что-то нейтральное. Возможно даже, что-то игровое. Как называют кланы в играх? «Рогатые Трупоеды»? «Тигры-Самураи»? «Бессмертные Крушители»? Или же…

– Леночка, душа моя, пиши «Клан Вежливого Лося».

Девушка улыбнулась. Видимо, знала анекдот. Видимо, этот анекдот настолько силён и мощен, что просочился сквозь ткань мироздания во все альтернативные реальности разом.

Вышегору название тоже зашло.

Затем мы ещё немного поболтали с новоиспечёнными Вежливыми Лосями. Оказалось, что трое из них были одарёнными. У клана был свой собственный хиллер, Вышегор владел магией земли, а поручик Пузо умел в зачарование. И когда-нибудь мне всё это непременно пригодится. Возможно даже раньше, чем я думаю.

Что ж.

Ребята подкинули меня до бани, – да-да, из ГМК я направился прямиком в баню, – и поехали отмечать регистрацию клана.

Баня оказалась вполне себе приличной. Всё по канону: венички, шапочки, парилка с чугунным котлом и камушками, душ, мини-бассейн, предбанник с деревянным столом и отдельная комнатка с кожаным диваном, – чтобы жопами своими мокрыми обивку не испортили. За пятьдесят рублей я арендовал всё это счастье на полтора часа.

Первым делом я заказал пиццу.

Вторым делом я заказал проституток.

Но нет! Не для работы по профилю. Как бы голоден я ни был, мне такое не нужно. И дело не в том, что я относился к представительницам древнейшей с презрением или брезгливостью, – вовсе нет, – просто сам формат такого порева казался мне неправильным. Я люблю, чтобы меня хотели. Я люблю завоевать женщину, а не заплатить ей. В конце концов, я люблю долбить от души, так чтобы от пупа и до колена угваздаться в бабьем соке, а с проститутками такое не прокатит; у них профдеформация, им скучно. Хотя, наверное, бывают исключения, но… насрать… Забыли.

Девушки мне нужны были для других целей.

– Привет, красавчик, – сказала блондинка в лёгком шелковом халатике и хотела было этот халатик снять, но я её остановил.

– Погоди, – сказал я. – Я вас не для себя. Для друга.

– И где же твой друг? – спросила вторая; шатеночка с нереально огромной грудью.

– Мой друг не здесь. Он ждёт нас в другом месте.

– На выезд дороже.

– Ага, – согласился я. – А ещё мой друг очень любит ролевые игры. Вы сможете найти костюмы монашек?

Девчонки переглянулись.

– Тройной тариф.

– По рукам, – сказал я. – Вы пока бегите переодевайтесь и ждите меня возле входа. Я сейчас быстренько поем, сполоснусь и выйду.

Проституточки упорхали по своим проститутошным делам, а я остался в бане один на один с жирнющей, вкуснющей сорокасантиметровой пиццей. Я откинул крышку и целую минуту просто смотрел, как сырная красавица пышит на меня жаром дровяной печи, а потом… потом я вгрызся в эту суку! И ох, как хороша она была!

Тесто не толстое и не тонкое, прям как я люблю. Корочка с сырным бортиком хрустит приятней, чем первый снег. Сочная колбаска пеперони выложена аккуратно, будто плиточка на полу кафедрального собора; помидоры бодрые, маслины пряные, соус на грани пересола, но всё же на грани, а значит именно так, как надо. А сыр! Еби его мать, как же он тянется! И какой же он вкусный! О-о-о…

–…о-о-а-А-А-А-АААА!!! – заорал я с набитым ртом и воздел руки к небу.

Я уплетал её, периодически зажмуривая глаза от удовольствия. Это был не обед. Это было какое-то священное таинство. Это было единение душ; моей и пиццы.

А потом она закончилась.

Бр-р-ру! – проурчал мой желудок. Вот только не как всегда, – недовольно, – а с нотками благодарности в урчании. Что ж. Ладно. Надеюсь, до вечера мне этого хватит.

После истребления пиццы я решил помыться и, раз уж звёзды так сошлись, минут пятнадцать попариться.

Я нашел в предбаннике вкусно-вонючее эвкалиптовое масло, накапал его в ушат с водой, разделся догола, надел шапочку и зашёл в парилку. Изначально жара там не было, так что пришлось кочегарить самостоятельно. Черпак за черпаком я вылил на камни почти весь ушат и вот только тогда, наконец-то, меня начало пробирать.

Я лёг на деревянную скамейку, прикрыл глаза и стал аккуратно, – чтобы ненароком не спалить ноздри, – вдыхать и выдыхать через нос.

Хорошо.

Прекрасно.

Ле манифик.

Ебейше.

Впервые с момента попадания я отдыхал душой и телом. Ну и, если уж по правде, то я это заслужил. Улитоволку пизды дал – раз. Егору Тильдикову пизды дал – два. Еще раз Егору Тильдикову пизды дал – три. Людям Мутантина… ну… пока не дал, но дам.

И это всё при том, что ни мускулами, ни магией я пока что похвастать не могу. Это что же будет потом-то, а? Это сколько же неправедных ёбел я сокрушу на пути к своей цели? Это ж представить страшно!

– Кхм-кхм, – прокашлялся я. – Ладно.

Хватит фантазировать, пора за дело. Девчонки наверняка уже десять раз успели переодеться. Сейчас быстро отхожу себя веничком, сполоснусь и на выход.

Я взял самый жирный из предоставленных мне веников, встал по центру парилки и будто провинившийся фанатик начал хлестать сам себя. Хорошо-то как! Добренько!

Плечики-плечики-плечики! Спинка-спинка-спинка! Ножки-ножки-ножки! Жопка-жопка-жопка… шмяк…

За моей спиной раздался странный звук. А спустя секунду, – шмяк, – ещё один. И судя по этому звуку… даже не знаю, как сказать. Судя по этому звуку, от меня как будто бы что-то отвалилось.

Я обернулся и:

– А-А-А-А-А-А!!! – заорал я.

Это сложно объяснить. И это очень-очень сложно описать.

Но я попробую:

Прямо на полу парилки сидели мои ягодицы. Не прямо вот округлые куски жопы, а такой… верхний ягодичный слой. Как будто бы силиконовая накладка на зад для танцора самбы, – не знаю откуда я взял это сравнение, и даже знать не хочу.

И да, они именно что сидели. У каждой было минимум по десять паучьих лапок с… эээ… с тыльной стороны. А ещё по одному глазу.

В этом своём амплуа мои ягодицы походили на ту доисторическую морскую херню, которая лазает по карибским пляжам и пугает туристов. Кажется, их называют мечехвостами. Да, точно. Так и есть. Мои ягодицы были похожи на мечехвостов без хвостов.