Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4
Про улиток и волков

– Р-р-р-р!

Лысый волк подходил всё ближе. Теперь я мог рассмотреть его в деталях.

Здоровенный, сука. Мышцы под кожей играют, зубы какие-то неестественно длинные и острые, а на спине… раковина. Как у улитки. И глаза – не глаза, а огромные чёрные бусинки на длинной такой… э-э-э… ножке? Ну. Тоже как у улитки. Да и всё тело, несмотря на явно собачье строение, какое-то склизкое, непонятное, покрытое то ли чешуйками, а то ли пластинами.

Улитоволк – пронеслось в сознании. И тут же целый блок памяти разом распахнулся передо мной. Это был блок про химер, одарённых, ликвидаторов и размягчитель генов.

Ну-с. Чо? Погнали в ЛОР.

Начать, наверное, стоит с одарённых. Даже не знаю, как подступиться к этой теме так, чтобы не спиздануть чего-нибудь эдакого. Расистского.

Дело в том, что в этом мире было два типа людей. Первый тип – это обычные люди, которые магией не владели и лишь мечтали о ней. Второй тип – одарённые. И разница между ними была не в тайных знаниях, не в таланте и не в каком-то там особом воспитании. Разница между ними была в одном ма-а-а-ахоньком органе, который у первых отсутствовал, а у вторых каким-то образом развился в ходе эволюции.

Назывался этот орган звездовидной железой.

Звездовидка располагалась у одарённых ровнёхонько между полушариями мозга и вырабатывала гормон манадреналин. Ману, если коротко. И вот этот самый манадреналин и позволял одарённым менять реальность по собственной воле и юзать родовой дар, – как-то, например, хохломской огонь или жостовский гипноз.

Но не всё так просто. Звездовидка лишь наполовину была железой, а на другую половину мышцей. То бишь, звездовидка качалась. Качалась она при тратах выработанной маны. Тут же резонно будет уточнить, как и когда у одарённого вырабатывалась мана?

И вот тут, на мой взгляд, заключалось самое интересное.

Мана вырабатывалась в моменты учащенного сердцебиения. Физическая активность, экстремальный спорт, драки, алкашка, испуг и, конечно же, оголтелая животная ебля – вот далеко не полный список методов, способствующих выработке маны.

Прекрасная система. Было бы угарно внедрить такую в мир Гарри Поттера и почитать про то, как Лорд Воландеморт накануне битвы с добром закатывает пьяную оргию на пейнтбольном полигоне, чтобы привести своих миньонов в форму.

Да.

Определённо, я бы про такое почитал.

Что ж. Едем дальше и постепенно переходим к размягчителю генов и химерам. Неодарённым людям магия одарённых стояла костью в горле на протяжении всей истории и этот мир слишком рано пошёл по пути изучения и преобразования генома человека. Звездовидку хотели вырастить у всех. Хотели равенства и братства, ага. А получили хуй на блюде.

Звездовидка никак не поддавалась учёным. Она не выращивалась и не пересаживалась. Зато в ходе экспериментов был изобретён размягчитель генов, он же мутаген, если по-простому.

Мутаген интересный. Это некая такая субстанция, которая позволяет менять и трансформировать тела живых существ. Нестабильная она, конечно, что пиздец. Предугадать как поведёт себя мутаген в той или иной ситуации практически невозможно. До сих пор в Империи легально были разрешены лишь простенькие операции, вроде выращивания новых зубов или волос, но в перспективе у мутагена был неограниченный потенциал.

А что делает человек, когда получает в руки плюшку с неограниченным потенциалом? Ну конечно! Он превращает её в оружие массового, блядь, поражения!

Несколько мировых войн с использованием мутагенных бомб и газов, несколько техногенных катастроф уровня нашего Чернобыля, несколько международных диверсий и вдруг, – хуяк! Не ожидали⁉ – мир стал не очень-то пригодным для обитания местом.

Продукты разложения мутагена со временем накапливались в почве и порождали матку химер. А матка химер, – как понятно из названия, – порождала много-много маленьких химерят, которые подрастали, истребляли и замещали собой всю окрестную фауну.

Твари заселили весь мир.

Леса, болота, степи, реки и озёра, – и даже пустыни, – всё это для человека теперь стало опасным и недоступным. Чувствовать себя в полной безопасности отныне можно было лишь за крепостными стенами городов и поселений, а передвигаться на большие расстояния лишь вооружёнными конвоями. Ведь не ровен час, как из кустов на вас напрыгнет злой и страшный серый волк с глазами от улитки.

– Р-р-р!

Я наконец-то разобрался с лямками и вскочил на ноги. Зеленосисая девчонка с мускулистыми ногами тут же спряталась у меня за спиной. Мол, так и так, давай-ка, защищай. Ну что ж. Попробую, моя хорошая. Попробую.

Надежды на физику нет. Два подъёма на дуб и поездка до Торжка-обратно полностью истощили это дряблое тельце. Зато испуг разогнал мое сердечко, и я впервые почувствовал, как где-то глубоко-глубоко в моей голове пульсирует от переизбытка маны звездовидка. Я ж маг. Я ж, блядь, кудесник!

Всё произошло само собой. Мезень сама направила меня.

– Р-р-р-р!

Я сделал изящное магическое па, – на самом деле это было необязательно, – и прямо у меня в руке возникла убедительная иллюзия свинячьей ножки. Знатная такая мотолыга, кровавая и мясистая.

– Лови! – крикнул я улитоволку и метнул иллюзорную вкусняху в кусты.

Улитоволк перестал скалиться.

– М-м-м? – он по собачьи наклонил голову набок.

Затем тварь повернула один улитковый, – улиточный? Улитячий? – глаз в сторону кустов, позыркала им чутка, а потом вновь показала зубы.

– Р-р-р!

План себя не оправдал. Монстр кинулся прямо на меня. Скачок, ещё скачок, и вот между нами не более трёх метров. Надо что-то срочно предпринимать. Вот только что? Ударить наотмашь? По вот этим вот зубам? Так я же всю руку раздеру и не факт, что тварь хоть что-то почувствует!

Нет. Не то…

А может быть претвориться падалью? Тоже мимо. Для падали я слишком тёплый и румяный. Или же завизжать и побежать? Согласен, поступок по отношению к зеленоволосой не очень-то джентельменский, но так ведь и она ни разу не дама.

Ай, ч-ч-чёрт!

В самый последний момент я подхватил с земли рюкзак и выставил его перед собой. Челюсти улитоволка сомкнулись. Послышался хруст сухих макарон и треск ткани. А еще…

– Уууу! Ууууу! Уууу! – улитоволк заскулил и отпрял в сторону.

Тварюшка чихала, потряхивала мордой и чавкала, будто псина, которой на зубы налипла ириска. Морда улитоволка покраснела и как-то уж больно сильно рассопливилась; слизь аж капала с его носа.

Я посмотрел на рюкзак. Бинго, ёпьте!

– Тебе конец, – сказал я тварюшке, а затем обернулся и подмигнул дриаде.

Улитоволка угораздило вгрызться в пачку соли. Соль высушивает улиток до смерти, а ведь он и есть улитка. Как удачно всё срослось.

Не теряя драгоценного времени, я бросил рюкзак на землю, облизал костяшки кулаков, промокнул их солью, заорал на манер одинокой лосихи и бросился на химеру. Еблысь! Еблысь! Еблысь!

– Ууу! Уууу! Уууу!

О, боже, как же я хорош! Как мощны мои солёные лапищи! Сердце билось, как у загнанного кролика. Я прямо-таки чувствовал, как звездовидка наполняется истраченной на свиную ногу маной – хрен знает, как описать это чувство человеку, у которого звездовидки нет; наверное это так же тщетно, как рассказывать слепому про фуксию, крайолу и сучий вердигри, – я сам до сих пор не знаю, что это такое!

Вот тебе и магический кач. Ходи по лесам, да пинай улиток. Хотя, я бы всё-таки предпочел пьяную оргию Воландеморта. Ну или чередовать.

Еблысь! Еблысь!

– Уууу! Уууу! – улитоволк поджал свой лысый хвост и припустил сквозь кусты, не разбирая дороги.

– Беги-беги! – крикнул я вдогонку. – Будешь знать, как со мной связываться!

Пафосно? А как же! Со мной ведь дама, которая ждёт не дождётся повода потечь от моей брутальности.

Я обернулся и ещё раз оглядел мою новую знакомую. Какие чувственные губы, – подумал я, а затем поднял взгляд на её лицо. – И эти тоже.

– Боюсь, мы начали знакомство несколько сумбурно, – весь из себя очарование начал я. – Позвольте представиться, Илья Ильич Прямухин.

– Брусника.

– Брусника – это твоё имя?

– Да.

– Красиво. А что ж ты тут делаешь одна, Брусника? И кто ты вообще такая?

В памяти Прямухина не было информации ни про дриад, ни про лесных духов, ни про кого-то подобного.

– Пойдём, – сказала девушка и поманила меня за собой…

* * *

Да что ж я такой ведомый на баб-то, а⁉

Пу-пу-пу…

Будто загипнотизированный трением зелёных булочек, я покорно пиздюхал за Брусникой по лесу не меньше получаса. По буреломам, топям и малинникам. Мне-то думалось, что это такая игра. Эдакое молчаливое нагнетание страсти. Я думал, что я хренов рыцарь, которого ведут получать тёплую влажную награду.

Дурак, хули. Ещё и велосипед с рюкзаком просохатил на дороге. А у меня там и одежда, и еда. И соль.

В конце концов Брусника вывела меня в деревню таких же, как и она сама, зелёных полу-людей полу-растений. Расположилась эта деревня прямо на болоте. Кривые и косые дома из трухлявого замшелого валежника стояли на деревянных столбах, а между ними на манер мостиков лежали толстые стволы деревьев.

– Пойдём, – сказала Брусника и грациозно запрыгнула на одно из таких вот брёвнышек.

– Никуда я не пойду. Где я? Кто ты? Куда ты меня привела?

– Ты хороший человек, Илья Ильич Прямухин. Ты был добр ко мне. Ты спас меня от химеры и не убил после, хотя имел такую возможность. Возможно, ты и есть тот самый Избранный, который подружит наши народы.

А вот и тема с Избранным подъехала. Что-то как-то рановато, если честно. Мне ведь ещё к Мутантину но поклон через несколько часов; уверен, что этой сюжетной линии ещё развиваться и развиваться.

– Девушка, вы что-то как-то педалируете события, – сказал я. – Ну какой я, к чёрту, избранный?

– М-м-м? – девушка нахмурила тёмно-зелёные бровки и задумалась. – Я не педалирую. Мы уважаем мать-природу и её замысел. Если кто-то из наших начинает педалировать, мы изгоняем его из деревни. Пойдём.

– Да куда мы идём-то⁉

– К Мохобору. Он решит, Избранный ты или просто добрый человек. В любом случае, я обещаю, что тебя ждёт щедрая награда.

– Влажная и тёплая?

– Что?

– Что?

То и дело оскальзываясь, я прошёл за Брусникой по одному мостику, затем по другому, затем по третьему. В окнах хибар мелькали удивленные лица других дриад. Они шептались, глядя на меня, и тыкали пальцами. Как будто это я неведомая лесная херня, а не они.

В конце концов мы добрались до островка посередь болота. На островке стоял небольшой сруб, точь-в-точь как деревенский. Вот только очень старый, почерневший и замшелый. И ещё без трубы на крыше.

– Заходи, – вместо двери вход в избу обрамляли молодые побеги плюща.

Ну ладно.

Я зашёл внутрь. А тут довольно людно.

Прямо по центру помещения на пеньке в позе лотоса сидел жирный лесной мужик. Прямо сквозь дырку в потолке на него падал густой луч солнечного цвета; мужик подставил солнышку лицо и безмятежно улыбался.

Выглядел он так же, как и Брусника. Зелёная кожа, узоры по телу, вот только вместо волос и бороды мох. А ещё то тут, то там из его тела торчали молодые зелёные веточки с красными ягодами. На вид – клюква. На вкус – ну его нахуй, я это пробовать не собираюсь.

За спиной у толстого, в тени, стоял ещё один мужик. Высокий и сгорбленный. Нос крючком, глаза впалые, короче говоря, обычная злодейская рожа. Тело у него по цвету было скорее ближе к бурому или коричневому. Волосы тоже. А вместо ягодок на плечах росли гроздья древесных грибов… этих… забыл, как они называются, их ещё в чай заваривают.

Справа и слева от толстого стояли охранники – молодые подкаченные парнишки с заострёнными палками. В волосах у правого распустились белые цветочки земляники, а у левого из подмышек торчали берёзовые серёжки.

И все как один голые. Может, мне тоже раздеться?

– Мохобор, – сказала Брусника. – Отец мой. Я привела в деревню человека.

Толстый тут же распахнул глаза и уставился на меня.

– Зачем? – спросил он.

– Он спас меня от химеры.

– Вот как?

– Да. И я думаю, что он может быть тем самым Избранным.

– Избранный! – тёмный хрен за спиной Мохобора неприятно хмыкнул. – Детские сказки! Брусника, как долго ты будешь верить в этот бред? Никакого Избранного нет и не будет. Ради чего, скажи мне, ты поставила под угрозу безопасность всей деревни? Вождь, – он обратился к Мохобору, – чужака нужно казнить. И немедленно.

– Нет! – вступилась за меня Брусника. – Для начала мы должны испытать человека!

– Должны кому? – тёмный мерзко хихикнул. – Старому маразматику, который умер десять лет назад и напоследок напророчил нам дружбу с людьми? Не будет у нас дружбы с людьми! Никогда не будет!

– Ты не можешь говорить за всех, Чага!

Ну точно! Чага. Так эти грибочки и называются…

– Да, Чага! – вмешался я в разговор. – Пошёл ты нахуй! Уважаемый Мохобор, – я перешёл на спокойный, по-свойски доверительный тон, – ну ты погляди на его рожу-то. Весь какой-то угловатый, мрачный. Это же каноничный злой визирь из сказки. Таких нельзя слушать. Он же наверняка метит на твоё место. Я тебе бля буду, он тебя отравит, дочку оприходует, обложит деревню налогами и будет жрать детей. Да, Чага, сукин ты сын⁉ Верно говорю⁉ Будешь детей жрать⁉

– Что ты себе…

– Рот закрой!

– Да как ты…

– Нахуй, говорю, иди! Мохобор, – и вот я снова весь из себя дружелюбие, – не дури. И напомни-ка, что там по вашим традициям причитается Избранному?

Надеюсь, что неограниченная власть над племенем этих дриад.

– Хм-м-м, – Мохобор нахмурил кустистые мохо-брови. – Если моя дочь говорит правду, – пробасил он, – то ты действительно заслуживаешь пройти испытание. И если ты действительно тот самый Избранный, о котором говорил наш покойный провидец, тогда ты получишь многое. Очень многое.

– Мохобор, дружище, – я хотел было шагнуть к вождю и похлопать старика по плечу, но поймал на себе взгляд охранников и передумал. – Много – это абстракция. А мы ведь с тобой деловые люди, верно? Навали конкретики. Скажи, что именно получит Избранный?

– Избранный станет новым вождём клюкволюдов.

Отлично. А вот и моё пушечное мясо в войне против Мутантина. Как нельзя кстати.

– Клюкволюды, – я покатал слово по нёбу. – Красиво.

– А чтобы упрочить положение Избранного в глазах племени, – продолжил вождь, – я отдам ему в жёны мою старшую дочь.

Тут из тёмного угла на свет вышла старшая дочь. Пу-пу-пу. По правде говоря, пока она не двигалась, мой глаз воспринимал её как кучу компоста. Во-первых, барышня целиком состояла из подбородков; никаких плавных линий, лишь складочки-складочки-складочки. Во-вторых, вся она была в каких-то прыщах, буграх и наростах. Ну а в-третьих, вокруг неё кружились мухи. Блядь… По ходу дела, Мохобор зачал её от лишайника.

– И как же зовут эту юную прелестницу?

– Лишайя.

А, ну точно. Тогда да. Тогда вопросов больше не имею.

– Какава красота, – я подмигнул моему суженному чудищу. – Но, может быть, лучше женить меня на младшей? Вон, на Бруснике, например. Ты не подумай только, что я харчами перебираю. Просто чувствую между твоей красавицей и Чагой какую-то неуловимую связь.

У Чаги аж брови отлетели. А вот Лишайя смутилась и начала постреливать глазками в сторону визиря.

– Какое-то волшебство, – продолжил я. – Магию какую-то любовную. Страсть, если позволите. Лишайя, девочка, ты ведь тоже всё это чувствуешь, верно?

– Ну.

Девушка смущённо опустила глазки и начала теребить одну из складочек своего живота.

– Да, – сказала она. – На самом деле чувствую.

Чага раскрыл рот и замахал руками. Ну что, сука, понял? Казнить он меня собрался, ага. Я не убийца, Чага. Мои враги живут долго. Долго и мучительно.

– Ну а в таком случае кто я такой, чтобы стоять на пути у двух влюблённых сердец⁉ Всё. Решено. Поженим меня на Бруснике.

– Тихо! – Мохобор поднял руку. – Слишком рано говорить о награде. Сперва испытание. Ты готов?

– Готов, – ответил я.

– Тогда выдвигаемся немедля. Соберите всех мужчин, способных держать в руках оружие! – распорядился Мохобор. – Мало ли что может пойти не так.

– А что может пойти не так? – уточнил я, но не получил ответа; стражники Мохобора взяли меня под руки и повели прочь из избы. – Эй⁉ Что может пойти не так-то⁉

Глава 5
Про казачество и генную инженерию

И снова в путь по тверским буреломам и болотам. И снова путь хрен знает куда.

Я тайком поглядел на экран своего телефона. Связи, конечно же, нет. На часах уже четыре и скоро-скоро мне надо быть у Мутантина. А если и не быть, то хотя бы позвонить и навыёбываться, мол, сосни немытого, барон, не буду я на тебя работать, дурак ты, сволочь и говно. Ну… то есть как-то обозначить свою позицию. В противном же случае моё поведение будут трактовать как страх и слабость. И безответственность ещё.

А мне бы этого очень не хотелось. Репутация Илюхи Прямухина и без того пробила дно, её еще вытаскивать и вытаскивать.

Не, ну а что? А какие у меня сейчас варианты? Драться с клюкволюдами я пока что не готов, а убежать от них – значит заблудиться в чаще и бродить дикарем до тех пор, пока не сдохну от голода и дизентерии.

Значит, пройду испытание и стану избранным. Вооружу своих клюкволюдов, дам отпор Мутантину, восстановлю деревню. Бруснику трахну…

Эх.

Вообще, я заметил одну неприятную закономерность. В этом мире у меня систематически происходят какие-то траблы с отцами. Один запретил дочку трогать, другой разрешил, но с условиями, да притом с какими. Избранным, говорит, стань. Ну нихуя себе, да? На минуточку.

Как-то сложно всё, если честно.

Надо бы найти даму постарше; голодную и без заморочек.

– Здесь, – сказал Мохобор.

Мы остановились на просторной лесной полянке. Листва кругом, ромашки, васильки. Бабочки летают, пчёлки жужукают. А прямо посередь поляны, выбиваясь из всей это летней благодати, стоит какая-то непонятная хреновина: голые стволы деревьев переплелись между собой и образовали что-то наподобие клетки. Высокой клетки, крепкой.

– Р-Р-РААА!!! – донеслось изнутри и деревья содрогнулись.

Агам. Значит, испытание будет боевого толка. Мне нужно победить чудище, которое сидит внутри. Пиздец. Может быть, лучше выбрать дизентерию и хоть какой-то шанс на спасение?

Я рефлекторно попытался создать иллюзию себя, чтобы потихонечку свалить. Не вышло. До таких высот моя звездовидка ещё не раскачалась. Максимум, на который я способен сейчас – это статичная иллюзия размером с журнальный столик или же анимированная кошка.

– Внутри этой клетки, – Мохобор обратился ко мне, – сидит матка химер. По пророчеству, племя клюкволюдов поведёт Избранный, который научится общаться с химерами. Избранный будет понимать их, разговаривать с ними, а конце концов научится их приручать.

Отлично! Битва отменяется.

– Я понял, вождь, – как можно пафосней и серьёзней сказал я. – Дайте мне пообщаться с этой тварью. Я уверен, что всё получится.

– Иди.

– Вы хотите узнать от неё что-то конкретное?

– Узнай, чего она хочет. Узнай, как приручить её. Узнай, как сделать так, чтобы она и её отпрыски служили клюкволюдам. Тогда и только тогда твоё испытание будет засчитано.

– Будет сделано, вождь.

Я подошёл к клетке почти вплотную и заглянул внутрь.

Ох еба-а-а-ать!

Честно говоря, я ожидал увидеть всё что угодно, но только не это. В клетке бесновалась огромная тварь, похожая на мускулистого жирафа, – даже окрас такой же, чёрно-рыжий, с пятнышками, – вот только вместо милой губастой головы с маленькими рожками, у твари была огромная зубастая рыбина. Пиранья.

Жираф с пираньей вместо головы. Пиражир! Не… Жиранья!

И впрямь, пути мутагена неисповедимы.

Сердечко мое забилось чаще и звездовидка аж натянулась от переизбытка маны. Жаль, пока что я не могу пользовать её на что-то действительно годное. Хм-м-м… Звездовидка качается только тогда, когда я использую ману, верно? Чем чаще, тем лучше. Тем сильнее я становлюсь.

Сделав некоторые выводы, я снял очки, сунул их в карман и создал себе иллюзию очков. Обманул сам себя. Прекрасно. Манадреналин будет тратиться медленно и по-минимуму, но всё-таки тратиться. Представим себе, что это такая вот планка для мезенского мага.

Но вернёмся к нашим жираньям.

К несчастью, разговаривать с лесными тварями я не умел. К счастью, клюкволюды об этом не знали. Я состроил самое серьёзное щачло, на которое только был способен и положил ладонь на клетку.

– Р-Р-РААА!!! – жиранье это явно не понравилось.

Зато у меня в голове созрел план. Не самый лучший, конечно, но в нынешней ситуации очень даже ничего.

Я закрыл глаза и скорчился, изображая муки ментальной связи.

– Р-Р-РААА!!!

– Она говорит со мной, – сказал я таким тоном, будто бы я одновременно меняю баллон куллера, сопротивляюсь дементору и страдаю от запора. – Она говорит, что голодна…

– Что ещё она говорит? – заинтересовался Мохобор.

– Он врёт, вождь! – завизжал Чага. – Он всё придумывает! Не верьте ему!

– Ещё она говорит, – продолжил я, – что Чага пидарас.

– Что⁉

– Шучу, – я жестом попросил всех заткнуться, мол, нужна тишина. – Она говорит, что… Она не говорит, она… она как будто бы показывает мне картинки. Как будто бы передаёт эмоции. Я вижу и чувствую, но не совсем понимаю, как передать всё это словами… Ох… Как же тяжело…

Ах-ха-хах! А ведь чтение фентези в детстве не прошло даром!

Я чуть приоткрыл один глаз и спалил реакцию клюкволюдов на моё представление. Мохобор раззявил рот. Брусника сжала кулачки и поднесла их к лицу; глазёнки аж светятся надеждой. А вот Чага злится и хмурится. Да ну и чёрт с ним.

– Р-Р-РААА!!!

– Она пытается сказать мне, что боится. Она видит мир опасным местом. Лес опасен для неё. Люди опасны для неё. И клюкволюды тоже опасны. Опасность, опасность, опасность. Опасность на каждом шагу. Страх, отчаяние и бессильная злоба; ничего больше она в жизни не видела, – я скорчился ещё сильнее, как будто бы мне стало физически больно. – О боже, какой ужас!

– Что⁉ – Мохобор повысил голос. – Что ещё она говорит⁉

– Она говорит, что никому не хочет зла. Она говорит, что если её и её детей оставить в покое и прекратить охоту, то они смогут мирно сосуществовать с другими народами. Они смогут помогать другим народам, а может быть даже служить взамен на… ха… надо же… всего-то взамен на уважение и доброту.

– Р-Р-РААА!!!

– Она говорит, что готова довериться нам.

– Р-Р-РААА!!!

– Она просится на волю. Говорит, что никого не тронет, – я резко открыл глаза и убрал руку от клетки. – Выпустите её.

И посмотрите, что будет, ага. А пока этот тверской жираф будет разрывать вас на части, я дам по съёбам. Пара-бара-пам! Свист! Пуп.

– Он врёт, вождь! – опять развизжался Чага. – Он шарлатан!

– Чага, ну ёб твою мать! – раздраженно прикрикнул я на злого визиря. – Завали уже свой…

Я не договорил, потому что внезапно услышал звук. Он доносился откуда-то издалека и был до боли похож на тарахтение мотора. Клюкволюды тоже его услышали.

Все затаились.

Никто не смел даже вздохнуть.

– Облава! – закричал Чага. – Казаки! Бежим!

– Казаки! Казаки! – закричали другие клюкволюды и тут же воцарилась паника.

Я даже не успел толком среагировать, как все эти зеленокожие ребятки прыснули в лесную чащу. Я остался на полянке один. Ну… как остался? Я рванул в противоположную сторону, на гул мотора. Не знаю, что это такое там летит, но это что-то – явно результат человеческой мысли и машиностроения. А где люди, там и имперская иерархия. А где имперская иерархия, там я вообще-то барин и право имею.

Похоже, этот эпизод моей жизни завершился сам собой, и мне даже не пришлось запачкать руки.

Через пару минут бега по бурелому, – хвойный подлесок от души нахлестал мне по роже, – над верхушками деревьев я увидел человека в массивном экзоскелете. Экзоскелет один в один походил на силовую броню из какой-нибудь постап-игры или же на доспех космодесантника. На спину экзоскелета крепился реактивный ранец или около того; на нём-то человек и летел.

На голове у человека была высокая папаха. На поясе шашка. Под носом усы. Доспех был красно-чёрным, с орденами на груди и небольшой ржавчиной на стыках металла.

Так вот оно какое, казачество альтернативного мира.

– Э-эй! – заорал я. – Эй!

Заприметив меня, человек тут же начал снижение. Знал бы я, что через пару минут меня арестуют за нахождение в зоне работы ликвидаторов без лицензии, понизят в имперском рейтинге и оштрафуют на несколько тысяч рублей, я бы, наверное… на самом деле, я сделал бы тоже самое. Кеш и рейтинг – дело наживное; целостность моей драгоценной жопки куда важней.

– Э-э-эй! – я прыгал и махал руками. – Сюда!

Казак приземлился в нескольких метрах от меня. Гул реактивного ранца утих.

– Подъесаул Яросрыв Неврозов, – человек отдал мне честь. – Предъявите ваши документы…

* * *

КАБИНЕТ ЛЮДВИГА ИВАНОВИЧА МУТАНТИНА. 16:01

В кабинете было дорого и богато. Обитая кожей мебель, дубовые столешницы, полутьма и тёмные обои с вензельками.

Людвиг Иванович сидел за рабочим столом. Тучный мужчина чуть за пятьдесят, Мутантин не очень хорошо сохранился – глубокая залысина промеж редких седых волосюшек, лишний вес, бульдожьи брылы. А ещё у барона были примечательные руки – с толстыми волосатыми пальцами, сплошь усеянными массивными перстнями и печатками. В общем и целом, Мутантин походил на мафиозного боса 20−30-х годов прошлого века.

Помимо Людвига Ивановича в кабинете было ещё два человека: одна из его жён и начальник службы безопасности клана.

Кристина Мутантина, – в девичестве Черкасская, – по-кошачьи развалилась в кресле. Знойная брюнеточка с причёской каре, очень женственная и очень-очень породистая, – её осанку можно было бы демонстрировать за образец в Палате Мер и Весов, – она была на десять лет младше мужа, но не в пример главе рода выглядела моложе своего возраста. Сейчас Кристина молчала. Она делала вид, что изучает свои ногтики и совсем не интересуется тем, о чём говорят мужчины.

– Вызывали, Людвиг Иванович? – спросил начальник СБ, крепкий молодой мужик в чёрной водолазке.

– Да, Коля, вызывал, – сказал Мутантин и достал свой телефон. – Вот, послушай-ка.

Глава рода Мутантиных включил голосовое сообщение:

– Соси жопу, Мутантин! – начал молодой, но очень уверенный мужской голос. – Никуда я не поеду! И работать я на тебя не буду! И вообще, если честно, я не понимаю, о чём речь! Какой ещё, нахер, Клоновский⁉ Если ты про Антоху, так я его не видел уже неделю, а может быть больше. Так что не еби мозги, мне сейчас не до тебя. Я сейчас у казаков, обстряпываю кое-какое дельце на миллион, и играть в твои игрульки не собираюсь. Вот как-то так. Ну всё, не скучай! Люблю, целую!

Мутантин положил телефон на стол.

– Соси жопу, Мутантин! – запись началась сначала.

Людвиг Иванович нахмурился, схватил телефон и начал тыкать в экран.

– Соси жопу, Мутантин!

То ли телефон заглючил, а то ли толстые пальцы барона не попадали куда нужно, призыв пососать жопу прозвучал из динамиков ещё несколько раз.

Кристина не смогла сдержать улыбку. Начальник СБ сохранил покерфейс.

– Значит, план придётся изменить? – спросил он.

– Нет! – Мутантин ударил кулаком по столу. – Менять мы ничего не будем! Этот оборзевший щенок сделает то, что я скажу!

– Понял, Ваше Благородие.

– С казаками он дельце обстряпывает, ага, – Людвиг Иванович хмыкнул. – Мамкин бизнесмен. Коля, у тебя есть кто-то в казачестве?

– Да, Ваше Благородие, – кивнул Коля. – Есть у меня один знакомый подъесаульчик. Уверен, он поможет.

– Отлично. Тогда достань мне Прямухина! Сегодня же!

– Да, Ваше Благородие.

* * *

16:15

ТОРЖОК. КАЗАЧИЙ УЧАСТОК №1. КОМНАТА ДОСПРОСОВ. ИЛЬЯ ПРЯМУХИН.

Стоит отдать казакам должное, в комнате допросов было уютно. Чистенько, светло, стулья удобные и даже куллер с водичкой есть. Или это специальная комната для аристократов? Вполне может быть. Не поведут же они какого-нибудь провинившегося графа в обшарпанный чулан на деревянную скамейку, которая ещё хранит тепло бомжа.

Подъесаул Неврозов попросил меня подождать здесь, а сам ушёл заполнять бумажки. Ну да, как же. Во время нашего разговора ему позвонил начальник и сказал, – динамик слишком сильно орал, так что я подслушал, – что он в бане с какими-то девками, а снаружи беснуется его жена, и у одной из девок заклинило челюсть, и окна в парилке слишком маленькие, чтобы он мог в них пролезть, и что его срочно нужно выручать. Так что, по ходу, я здесь надолго.

Итого моя прогулка по лесу встала мне в минус три тысячи рублей на балансе и минус десять имперского рейтинга. Так что теперь мой рейтинг, – ну да, как я и ожидал, – равен минус десяти.

Раз уж у меня появилось свободное время, я полез изучать приложение «Мой Рейтинг». Интересная тема, кстати.

Каждый человек, женщина или дитя Российской Империи по факту рождения получал армейский чин рядового, 50%-ный подоходный налог и нулевой рейтинг. Качать его или не качать – дело каждого, но плюшки, которые открывались за кач, заставляли задуматься.

10 единиц рейтинга режут налог до 45%, позволяют мужику-аристо взять себе вторую официальную жену, а неаристо зарегистрировать научный или ремесленный клан. Ну а ещё отныне ты становишься прапорщиком Российской Империи.

100 единиц рейтинга – 42 процента налога, право зарегистрировать транспортный клан и чин подпоручика.

Ну и так далее, и тому подобное. Какой-то чин позволял брать новых жён, какой-то открывал доступ к владению клонами или химерами, а какой-то просто резал налог. И чем выше рейтинг, тем жирнее плюшка.

Я пролистал в самый конец и малость охренел.

Сорок, мать его, тысяч единиц рейтинга! Звание генерала, 10%-ный налог в казну, право на сбор своей личной армии, а для неаристо так вообще победа побед – возможность взять себе в жёны барышню из благородной семьи и попытать счастья в селекции магически-одарённого потомства. Вот это мотивация. Вот это равные возможности. Вот это и называется «каждому по потребностям», а не карточки, блядь, на колбасу или путёвка в Сочи. Интересно, много ли у нас генералов?

Внезапно, мои размышления прервали. Вернулся подъесаул Неврозов, а с ним ещё три крепких мужика.

– Илья Ильич, здравствуйте, – сказал самый взрослый и крепкий из мужиков. – Мы официально уполномоченные представители барона Мутантина. Барон ожидает вас у себя в резиденции. Отказаться вы не можете.

Дело пахнет пиздюлями, – понял я, – по ходу пора врубать режим загнанной крысы.

– А с какого-такого я не могу отказаться?

– Это против ваших интересов.

– Я сам решаю, что в моих интересах, а что нет, – холодно отчеканил я. – Так что передайте барону Мутантину, что… эй! Э, бля! Мужики, вы чего⁉ Уберите от меня эту хуйню!

На том диалог закончился. Двое скрутили мне руки, а третий, – главный, – накинул мне на голову вонючий холщовый мешок. Подъесаул совсем не возражал и смотрел на происходящее, как на что-то само собой разумеющееся.

Да. По ходу Мутантин не так прост, как я подумал изначально…