Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Это если вкратце. Если не вкратце, то историю племени можно развернуть на несколько жирных книжек.

Какие выводы из рассказа сделал я? Во-первых, клюкволюды не опасны. Во-вторых, у нас общий враг и убедить их пойти на Мутантина не составит труда. В-третьих, пророчество не такое уж и бредовое. Пусть я пока что не элита элит, а всё-таки аристократ. Меня будут слушать. Свяжусь с какими-нибудь топтунами за экологию из говнистых СМИ, нагенерируем разрывного контекта и вернём клюкволюдов в лоно человечества. А заодно смешаем с говном род Мутантиных. Не прелесть же!

К тому же скоро я стану их новым вождём. Мохобор от своих слов не отказался, но попросил обождать до полуночи, мол, сегодня свадьба, а завтра инаигу… игуана… вот-эта-вот херня, короче. Так что да, теперь у меня есть основа клана. Отсюда и будем танцевать. Из этого и будем лепить.

Кста-а-а-а-ати. А ведь Мохобор обещал мне кое-что ещё.

– Брусника, – девушка сидела со мной рядышком. – Слушай, я точно помню, что твой отец говорил что-то насчёт свадьбы.

Брусника неуверенно кивнула.

– Но раз твоя сестра уже вышла замуж, стало быть, она уже не может. Логично, правда? И получается, что моя невеста – это ты?

– Кхм, – взгляд девушки виновато забегал. – Илья Ильич, мы можем отойти и поговорить наедине? Это не для чужих ушей.

– Конечно, – ответил я. – Пойдём.

Почему она так странно себя ведёт? Сейчас опять случится какой-то потешный курьёз, и я опять останусь недолюблен? Что опять не так? ЧТО, БЛЯДЬ, ОПЯТЬ НЕ ТАК⁉

Мы вышли из-за стола и побрели по пустой, освещённой факелами деревне. Где-то позади гудело застолье. В небе зажглась первая звезда. В клетке над нашими головами очень шумно расчёсывал лицо пленный казак Яросрыв Неврозов.

Брусника молчала. Я тоже молчал. Предвкушение очередного облома очень злило.

Наконец мы дошли до какой-то маленькой хижинки, девушка остановилась и повернулась ко мне лицом.

– Илья Ильич, – она тяжело вздохнула. – Отец обещал отдать тебе в жёны одну из своих дочерей, но… так вышло, что моя сестра уже занята, а я… я…

Брусника тяжело вздохнула.

– Я не знала, что так получится. Извини. Буквально этим утром я приняла командование женским боевым крылом племени. Я поклялась в верности «Клюквенным Клинкам» и не могу нарушить данную клятву даже по воле нового вождя. Один из пунктов этой клятвы гласит о том, что я принимаю обет безбрачия. Прости, Илья Ильич, но я не могу выйти за тебя замуж.

– Угу.

Ясно-понятно, нихуя нового. Издевательства продолжаются. Если представить на секунду, что я персонаж какой-то книги, то мои приключения пишет какой-то наглухо упоротый, сука, ублюдочный садист. Тут не дали, там не дали! А-ха-ха! Как же весело! Как смешно! Прямо надорваться, блядь, можно, от смеха…

– Ну, – я хлопнул в ладоши и делано улыбнулся. – Что ж? Я пойду тогда, ладно? Мне с твоим отцом нужно перетереть ещё кое о чём.

Я развернулся и зашагал обратно.

– Погоди! – Брусника схватила меня за плечо. – Илья Ильич, я очень виновата перед тобой! Да, я подвела тебя и мне очень-очень стыдно. Но если ты согласишься. Если тебе вдруг такое интересно. Я… Я не могу выйти за тебя замуж, но я хотела бы с тобой спать.

О как. «Подвела» – говорит. Такое «подвела» люди годами ищут.

– А ты? – спросила Брусника. – Хочешь?

Глава 15
Про какую-то полянку

Вот говорили мне люди в прежней жизни, мол, Илья Ильич, ты ж такой степенный дядька, и взрослый, и неглупый, и видно что воспитанный где надо. Бабушек через дорогу переводишь, с выпивкой не борщишь, с советами непрошенными не лезешь. И ножом с вилкой ешь, как первая леди; и даже стульчак за собой опускаешь. Ну не мужик, а золото. И вот что же ты, Илья Ильич, при всём при этом, – говорили они, – материшься, как сапожник?

А потому что, блядь, нельзя! Нельзя! НЕЛЬ, – блядь, – ЗЯ! Ну невозможно некоторые вещи описывать без мата, ну вот нахуй запрещено!

Ну вот прикиньте, да? Ведёт меня грудастая-попастая дриадка в хижину. Молоденькая, свеженькая, упругенькая. Ну вот тащит за руку и даже, блядь, не тащит, а тянет; ну вот как будто бы ей, блядь, не терпится уже! А внутри хижины ванна горячая набрана стоит, дымится, – видать, клюкволюды её с той же помойки упёрли, что и свадебный костюм Чаги, – и в ванне этой лепесточки всякие плавают! И свечи стоят! Тут свеча! Там, блядь, тоже!

И подходит моя дриадка к ванне, и суёт в неё одну ножку и смотрит на меня так томно-томно, так развратно, блядь, развратно, и головой так брык в сторону, мол, давай, иди сюда. И гнётся она при всём при этом как кошечка по весне. И свет от свечей фигурку её где надо очерчивает, а где надо подсвечивает. И пар вокруг нее клубится.

И такая она вся… такая… ну вот чо, господа моралисты⁉ Какая она, блядь⁉ Красивая⁉ Или что там ещё у вас бывает… Привлекательная? Соблазнительная? Да вот нет же, блядь! Это ипотечная ставка в Германии соблазнительная, а моя дриада охуенная! ОХУЕННАЯ ОНА!

Настоящая дриада! Сочная, как, с-с-сука, сок! Такую ни одна из этих-ваших нейросеток не нарисует! А если и сподобится, то уж точно не анимирует те виды, которые мне сейчас открывались! Это же… Ну вот как ещё… Ну вот блядь! Ну вот никто ещё таких не порол, понимаете⁉ Никто не порол, а я буду! И вот что мне сейчас, блядь, сказать⁉

Я был крайне взволнован⁉ Да ну, в пизду вас… Взволнован я, ага…

Я в ахуе был! В АХУЕ! В восторженном и трепетном ахуе!

Брусника залезла в ванну целиком, будто гимнасточка без единого всплеска села в воду и поманила меня пальчиком.

Я на всякий случай огляделся в хижине. Запер дверь. Даром что связь здесь не ловит, всё равно выключил телефон. Выглянул в окошко на предмет химер, Егора Тильдикова, людей Мутантина, людей Клоновского и прочих всяких анестезиологов, – ну потому что я вообще ни разу не удивлюсь, если эти черти сейчас повылезают.

Затем я смахнул слезу счастья и прыгнул в воду к Бруснике. Ручищи я распустил сразу же. Летс петтинг стартед!

– Погоди, – хихикая, Брусника чуть оттолкнула меня.

Ну нет, никаких больше роялей! Что у тебя там⁉

– Что такое? – спросил я и снова попытался к ней прильнуть, но она снова меня остановила.

– Да погоди же ты. Если хочешь, я могу вот так, – сказала Брусника и тут прямо на моих глазах её зеленая кожа стала менять оттенок. Она просветлела и стала… ну… обычного телесного цвета. Человечьего. Вот только загорелого такого, чуть бронзового. Волосы у дриадки стали каштановыми, а золотые глаза карими.

– Это как? – только и смог сказать я и, заметьте, обошёлся совсем без мата. – А я так могу?

– Можешь.

– Погоди. А что, все так могут?

– Нет, Илья Ильич, – хохотнула Брусника и провела ногой мне где-то там, где приятно, когда проводят ногой. – Так могут только клюкволюды-маги.

– Так ты магичка?

– Совсем чуть-чуть.

Брусника взяла с поверхности воды жухлый плавающий бутончик и тот мгновенно воспрял и налился соком.

– Но это мой максимум. Я как-то больше по части ножей.

– «Клюквенные Клинки»?

– «Клюквенные Клинки», – кивнула Брусника.

Прекрасно. Мало того, что я вождь клюкволюдов, так ещё и лидер боевого крыла племени лоялен ко мне настолько, что аж согласен пороться без обязательств. Мутантину скоро придётся несладко. «Клюквенные Клинки», клан Вежливого Лося и я, великий и ужасный маг-друид-иллюзионист с двумя взрывными ягодицами. Ещё и у Лёхи Мясорубова наверняка можно вымутить поддержку, если уж совсем-совсем замес начнётся.

Вот только Лёха. Блин. С ним как-то пока неправильно складывается. Прошу, прошу, а взамен ничего. Неправильно это. Так не дружат. Ну ничего, исправим и…

Так! О чём мои мысли в такой момент⁉ О дружбе с Лёхой Мясорубовым⁉ Всё! Хватит!

– Ну так что? – спросила Брусника. – Как мне лучше по-твоему? Обернуться обратно или оставить так?

– А можно пару раз так, а пару раз так?

– Ах-ха-ха, – звонко расхохоталась Брусника; так, как умеют хохотать только девушки и только в постели. – Можно.

И тут… В этот самый момент… Будто бы из ниоткуда… Ах-ха-ха! Да не, угараю. Всё в этот самый момент пошло именно так, как мне бы того хотелось. И даже не пошло. Понеслось!

* * *

Фу-х. Н-да. О-го-го. Вот это конечно я. Вот это конечно метаболизм.

Брусника лежала в ванне, смотрела в потолок и глупо улыбалась. Сначала я было дело попытался с ней поговорить, но она в ответ лишь мямлила что-то неразборчивое. Видать, речевые центры барышни засбоили. Растряслись, ага.

Счастливый, чистый и благоухающий, я вышел из хижины. Чувствовал я себя сейчас, как ребёнок под Новый Год. В животе бурлыкает кролик с картошкой, яйцы пусты, впереди инуганага… игугагуна… вот-это-вот короче.

От благодати на меня снизошедшей я решил впредь попытаться воздержаться от нецензурной брани. Ни в словах своих, ни в помыслах отныне не упомяну я ни срамные части тел, ни женщин с низкой социальной. Да будет так.

– Попрошу тебя, чтобы солнце грело, – напевая себе под нос, я зашагал к праздничному столу клюкволюдов.

– Илья! – закричал Мохобор. – Илья, мы тебя ждём! Время!

О времени я как-то и не подумал. Сколько я терзал бедную Бруснику? Час? Полтора?

– Бегу-бегу!

Клюкволюды шустро убрали со стола все объедки, освежили стол и потушили часть факелов. Теперь они подсвечивали лишь вход в избушку, – избушка находилась на небольшом возвышении, так что здесь возникла эдакая импровизированная сцена.

Лишайя о чем-то пошепталась с отцом, тот кивнул, и молодая невеста утянула Чагу прочь. Я бы, конечно, был не прочь посмотреть на рожу этого му… негодяя. Да. Я был бы не прочь посмотреть на рожу этого негодяя в тот момент, когда меня объявят вождём. Но. Молодо-зелено, как говорится. Первая брачная ночь. Пускай наслаждается.

– Попрошу тебя, чтобы море пело…

Утих смех. Смолкли разговоры. Племя собралось вокруг Мохобора.

– Братья и Сёстры! Сегодня настал тот день, который наше племя ждало вот уже много лет! Я не совру, если скажу, что мы ждали этот день с момента основания племени!

– Избранный! – крикнул кто-то из толпы. – Избранный!

– Сегодня мы вверяем нашу судьбу в руки Избранного! Илья Ильич! Брат мой, подойди ко мне!

– Попрошу о том, о чём не просила… всем привет!

– Сегодня я отказываюсь от статуса вождя в твою пользу! – пробасил Мохобор. – Я верю, что ты распорядишься племенем верно! Я верю, что ты исполнишь своё предназначение! Я верю, что под твоим началом клюкволюды снова смогут занять свое место в мире!

Неспешным церемониальным жестом Мохобор снял с себя ожерелье, – я только сейчас его заметил, – и протянул мне. То был простенький кулон. Да даже не кулон. Жетон. Круглая железячка с выгравированным текстом. Три буковки «МХС» с одной стороны, а с другой стороны учётный номер и имя владельца. Мохов Борис.

Оху… Очуметь! Это было так трогательно, что я не смог удержать слёз.

– Спасибо, Мохобор, – я сказал как можно тише; это было не для показухи. – Я не подведу.

– Я знаю, – кивнул вождь и как будто бы на глазах состарился лет на двадцать. – Я знаю.

Я смахнул с глаз мокрое, надел на себя жетон, коротко пикнул бомбожопицам, чтобы те залезли мне на плечи и явили себя племени, а затем начал спич:

– Братья и сёстры! Я не очень-то верю в провидение и судьбу! Я не очень-то верю в мистические совпадения! – сказал я. – Зато я верю в справедливость!

– Да! – обрадовалась толпа. – Да!

– Прямо сейчас, братья и сёстры, сволочь по имени Мутантин вновь нависает над миром! Кровь от крови той сволочи, что обрекла вас на отшельничество и выживание в глуши, так же как и его предок когда-то, он решил, что в его власти рушить чужие судьбы!

– Сволочь! – толпа была моей. – Мутантин сволочь!

– И именно в такой момент я нашёл вас! И именно в такой момент свершилось пророчество! Это совпадение⁉ Не думаю! Совпадение, а⁉

– Не думаю! – хором ответили клюкволюды.

– Браться и сёстры! Ждать больше нечего! Мы ударим по врагу сегодня же, ещё до рассвета! Мы вынесем сволочь с моей, а теперь, получается, что и с вашей земли!

– С какой земли⁉

– Прямухино!

Ответ пришёл как-то сам собой. Ну да, верно, та заброшенная деревня рядом с поместьем, в которой жили Любаша и Кузьмич. Это же Прямухино; так населённый пункт и назывался когда-то. Сто, а может быть даже сто двадцать домов. Да, убитых. Да, разорённых. Да, их ещё восстанавливать и восстанавливать, но ведь это всё равно лучше, чем на болоте в лесу.

– Мы восстановим село! Мы вместе заселим тот рай, что когда-то разорил сволочь Мутантин!

Тут я, конечно, немножечко соврал, но исключительно для поддержания морального духа.

– Да! Да!

– Честные и работящие подданные Российской Империи больше не будут прятаться по чащам!

– Да!

– Вы готовы пойти со мной в этот бой⁉

– Да!

– Я не слышу!

– Готовы! Да-а-а! ДА!!!

* * *

Картинка особо не изменилась. Всё те же факелы, всё те же сверчки и всё тот же самый свежий летний воздух. Вот только теперь вместо вайба тропического острова я чувствовал себя в «Бандах Нью-Йорка».

Клюкволюды готовились. Кто-то точил оружие, кто-то собирал и грузил вещи, кто-то упражнялся в магии, – я впервые увидел на что способна магия тринадцатой школы; крепкий мужичок лет тридцати вырастил из земли толстенную лиану и охаживал ей бревно. На бревне оставались засечки.

На небольшом островке тренировались девчонки из «Клюквенного Клинка». Я их никогда раньше не видел, но с первого раза понял – это они. Все как одна сексапильные роги-ассасинки; у кого меч, у кого ножички, а у кого и бита с гвоздями.

Брусника к ним пока ещё не присоединилась. Надо бы её проверить чуть позже.

Ну и закрепить успех, если она, конечно, будет в состоянии.

Мы с Мохобором шли по деревне. Суетящиеся люди бегали мимо, но ни в коем случае не задевали нас и почтительно расступались, будто перед нами был какой-то невидимый глазу волнорез.

– У тебя действительно есть пустые дома, в которые ты хочешь заселить племя?

– Да, действительно, – ответил я. – Вождь, я не…

– Теперь ты вождь.

– Ну да, – ухмыльнулся я. – Точно. Мохобор, я не обещаю вам золотые горы. Но у меня действительно есть целая заброшенная деревня и чин помещика. И останавливаться на этом я не собираюсь. Часть племени всё так же может ходить на охоту, если захочет, а часть пускай попробует себя в сельском хозяйстве.

О, да! Мой ушлый предпринимательский мозг выдал эту схему ещё тогда, когда я был в ванне с Брусникой; именно в тот момент, когда она наполнила жизнью жухлый бутончик. Все маги племени отныне – моя личная армия агрономов.

И я не буду тратить их силу и мою землю почём зря. Картошка? Капуста? Может быть горох? Ой, не. Не-не-не. Мы вырастим то, что стоит хороших денег.

Начнём с острых перчиков чили – таких, которые можно прочувствовать трижды. На входе, на выходе, и если наступить босой ногой на то, что получилось на выходе. Их мы культивируем в первую очередь, соберём максимальный урожай и закатаем до поры до времени по банкам. Потом из сырья можно будет гнать острый соус, аналог табаско или шрирачи.

Я ещё толком не разобрался, как у Империи обстоят дела с экспортом и импортом, но мой местный соусец и по качеству и по ценнику перебьёт любую забугорную дрянь.

Итак, перец чили – первый столп пищевой империи Прямухина.

Второй – это микрозелень. И не побеги горошка. Нет-нет-нет. У нас будет красивая, необычная и эксклюзивная микрозелень. Такая, какой нет ни у кого. Мы же маги природы! Если хватит маны, можем захреначить хоть бахчу с арбузами миллиметр в диаметре.

Вот это точно зайдёт, как дети в школу. До Москвы не так уж и далеко. Рестораны высокой кухни будут умолять нас о сотрудничестве, а мы ещё подумаем. Создадим искусственный дефицит! Взвинтим цены! Заставим толстосумов драться между собой! Ах-ха-ха-ха-ха!

Ну и третье. О, да! Да-да-да. Это именно оно.

Зелёное золото.

Уж если мексиканские наркокартели, – ну… те, из нашего мира, – отвлеклись от своего основного профиля и взяли под контроль рынок авокадо, то и мне-то и подавно стоит за это уцепиться. Тверское авокадо. Звучит, е… ити его мать!

И очень удачно, что сейчас лето. Есть время набрать обороты до холодов и заработать на установку теплиц. Разберёмся, короче. Придумаем.

Я уже слышу рокот лавины! Ой-ой-ой! Это же лавина из кеша! Скоро она накроет меня с головой!

– Короче говоря, Мохобор, не переживай. У меня множество идей. Главное сейчас – отбить моё поместье у Мутантина. Если показать ему силу, больше он не полезет, я в этом почти уверен. Людвиг Иванович ссыкло.

– Людвиг Иванович, – хмыкнул Мохобор. – Сын Ивана Ивановича, стало быть.

Глаза старика полыхнули кровожадным огнём.

– Хорошо, вождь, – сказал Мохобор. – Извини, если тебе показалось, что я тебе не доверяю. Больше я не буду задавать вопросов. Веди племя так, как считаешь нужным.

– Спасибо, – сказал я и чуть призадумался. – Слушай, Мохобор. А может быть есть что-то ещё, о чём мне стоит узнать перед боем? Магов я видел, «Клюквенные Клинки» тоже. Может, есть ещё какой-то козырь?

Старик остановился. Нахмурился. Почесал в затылке. Потом вдруг просиял, как ясно солнышко и хлопнул себя по лбу.

– А ведь есть же, Илья Ильич! – крикнул он. – Есть! Пойдём скорее за мной!

Мы вышли из деревни в кромешную ночную тьму. Я был искренне поражен тому, как ловко Мохобор ориентируется в лесу; старик в отличие от меня даже ни разу не спотыкнулся. Мы всё шли и шли, шли и шли. Ну… Это мне так казалось. На самом-то деле дорога заняла минут пятнадцать, не больше.

И вот, наконец, мы очутились на какой-то полянке. Да, в моих лесных приключениях я постоянно оказываюсь на «какой-то полянке», ну так а где же ещё мне здесь оказываться⁉ Это же лес!

Луна светила ярко и после непролазной чащи её свет как будто бы даже ударил мне в глаза. Теперь я смог различать очертания и…

– Смотри, – сказал Мохобор. – Нашли его несколько лет назад. Не знаю, сможешь ли ты его использовать, но вдруг.

Я повнимательней присмотрелся к темному силуэту посередь поляны; чего это там такое презентует мне старый вождь? И как только я понял в чём дело, глаза мои полезли на лоб.

– Оху… Ничего се… Вот это… Как удивитель… Это же, бль… ДА ЭТО ЖЕ ОХУЕТЬ МОЖНО! – заорал я. – Мохобор, дружище! Сейчас срочно бежим в деревню за телефоном, а потом делай что хочешь, но отведи меня куда-нибудь, где ловит связь! Срочно, блядь! Бегом-бегом-бегом!

* * *

НОЧЬ. БАЗА КЛАНА ВЕЖЛИВОГО ЛОСЯ. СПАЛЬНЯ ВЫШЕГОРА ОРОВА.

– Дилинь-дилинь-дилинь! – зазвонил телефон.

– Да вы совсем охренели звонить посередь ночи, – забубнил Вышегор. – Кто там ещё такой борзый-то, а?

Лидер Вежливых Лосей нащупал телефон на прикроватной тумбочке. Прищуриваясь со сна, он поднёс телефон к лицу и кое-как прочитал имя звонившего контакта. «Илья Ильич Прямухин».

– И какого хрена тебе надо, Илья Ильич Прямухин? – вздохнул Вышегор и принял звонок. – Алло?

– Алло! – молодой помещик был явно возбужден; он чуть ли не визжал от восторга. – Вышегор! Алло!

– Да, слушаю.

– Помнишь, что я обещал тебе самое лучшее снаряжение⁉

– Ага, – Вышегор зевнул. – Помню.

– Ну так я его достал!

– Прекрасно, давай созвонимся завтра.

– Да какой завтра⁉ Вставай прямо сейчас и приезжай ко мне! Геоточку я уже выслал!

– Илья Ильич, при всём моем уважении…

– ТАНК!!! – заорал помещик на том конце провода. – У МЕНЯ ТУТ, БЛЯДЬ, ТАНК!!!

Сон как ветром сдуло.

– Выезжаю, – сказал Вышегор Оров и поднялся с кровати…

Глава 16
Про важность упаковки

Фары квадроциклов подсвечивали танк, будто выставочный экспонат. Мошкара густыми тучами носилась в лучах света. Ухали совы. Орали лягушки. Мы небольшой кучкой стояли и ждали, когда поручик Пузо наконец-то вылезет из танка и выдаст свой вердикт.

Вежливые Лоси приехали через пару часов после моего звонка и к этому моменту я, – пусть и не с первого раза, – уже научился перекидываться из клюкволюдского образа в свой обычный. Ману при этом я слил всю до донышка и теперь порядком озадачивал своих спутников, когда ни с того ни с сего падал отжиматься или начинал приседать. И благо ещё, что на поддержание той или иной формы не приходилось тратиться, иначе бы это стало реальной проблемой.

Вышегор привез мне одежду – потёртые джинсы, белую майку с пятнами чего-то съестного на груди и косуху. Косуха была хороша. Так что теперь у меня на спине красовался пёстрый рисунок, чем-то неуловимо напоминающий обложку олдовой хэви-металл пластинки.

Ну…

Такой, короче, коллаж из всего самого крутого и опасного. Такой рисунок может родиться только в голове у мужика, страдающего кризисом среднего возраста в тот самый момент, когда он придумывает себе татуировку. Типа… Хочу волка! Не! Оборотня хочу! На мотоцикле! И чтоб в руках гранатомёт! А сзади чтобы баба голая! И черепа еще! Тут и вот тут! И проволоку колючую! И знак радиации! И чупакабру!

Вот. Не могу сказать, что такая одежда мне по вкусу, но… какая была. С момента того самого злосчастного стриптиза я вообще гонял голым, так что грех жаловаться.

– Ну что он там возится? – прошипел Вышегор, глубоко затянулся и выстрелил бычком куда-то в сторону; оранжевый огонек пролетел несколько метров и затух.

Танк. Посередь леса. Прям как тот негр-аквалангист, которого пожарный вертолёт зачерпнул из озера и скинул на пожарище, – прекрасная история; одна из моих любимых.

Итак, что же здесь делает танк? Да вот хрен его знает.

Единственная зацепка, которая могла бы прояснить его появление, это куча прогнивших ремней вокруг танка и частично прямо на нём. Стропы? Может быть, его скинули на парашюте? Что-то пошло не так, – ветер поднялся, например, или пилот был немножечко в очко, – и его десантировали прямо на лес, а потом забыли?

Что ж…

Я очень надеюсь, что по ходу моих веселых магических приключений мне не придется возвращаться в прошлое, чтобы самолично сбрасывать его с самолета. Нахер эти игры с таймлайном. Не круто. Вообще не круто.

Наконец что-то начало происходить. Танк покудахтал, как жигуль на морозе, чихнул и взревел. Из люка высунулось чёрное, промасленное лицо поручика. Пузо вылез из танка, спрыгнул на землю и двинулся к нам, вытирая руки грязной тряпкой.

– Ну⁉

– Ну чо⁉ – начал поручик, перекрикивая рёв танка. – Завёлся! Ехать может! Но стрелять из него нельзя!

– Почему⁉

– Дефект в механизме заряжания! Может рвануть прямо в кабине! Да и БК к тому же нет!

– Какого быка⁉

– Бэ-Ка! Боекомплекта то бишь!

– Ну и ладно! – крикнул я.

Даже не стрелючий танк мне сейчас ой как на руку.

– Сможем вытащить его из леса⁉

– Технически да! – кивнул Пузо. – А фактически хрен знает! Тут вокруг деревья! И не маленькие! Петлять замучаемся!

Что ж. Пора ребятам из Вежливого Лося познакомиться с племенем. Как-никак мы все теперь один клан.

Пускай мои маги природы что-нибудь придумают – передвинут ёлки или там… не знаю даже… передвинут ёлки? Короче говоря, танк мне нужен сегодня. Сейчас. Может прозвучать странно, но именно он поможет избежать кровопролития…

* * *

– Алло!

– Алло, Кузьмич, как вы там?

– Илья Ильич! Ты что ли⁉

– Это барин⁉ – послышался голос Любаши где-то вдали. – Живой⁉

– Живой я, живой. Кузьмич, люди Мутантина ещё в поместье?

– В поместье, Илья Ильич. Совсем уже охренели! Лазают, как у себя дома! Главный их… этот… пидар в водолазке… Коля, кажется. Так вот он у тебя в комнате ночевал, представляешь⁉

– Вас не трогали?

– Нет, Илья Ильич, не трогали!

– А ты, случаем, не сосчитал, сколько их?

– Конечно сосчитал! Пятнадцать рыл, – ответил Кузьмич и перешёл на шёпот. – Илья Ильич, а ты когда обратно-то? Я их разговоры подслушиваю, когда получается. И вот, короче, барон этот их лютует. Мол, ты пропал и что-то там не сделал.

– Пускай лютует, – я не смог сдержать улыбку, оглядывая свои войска. – Скоро уже, Кузьмич. Скоро буду дома. Ну всё, давай.

Я сбросил звонок и сунул телефон в карман косухи.

Итак, что мы имеем? С одной стороны, пятнадцать человек Мутантина. С другой стороны, восемь матерых охотников на химер в полном обвесе, два десятка девочек из «Клюквенных Клинков», десяток довольно сильных магов тринадцатой школы, ваш покорный слуга, его ягодицы и танк.

Исход битвы предрешён. Об этом я даже не парился.

А парился я о том, как бы произвести на людей Мутантина такое впечатление, после которого они как минимум не полезут ко мне без подготовки, а как максимум не полезут ко мне вообще. И вот именно поэтому я…

– Пожалуйста! – в очередной раз попросил Вышегор.

Было странно наблюдать, как человек с настолько мужиковатой челюстью канючит у меня что-то, будто ребёнок в кондитерской лавке.

– Нет, Вышегор, – ответил я.

– Ну Илья Ильич! – не унимался лидер Лосей. – Ну пожалуйста!

– Нет, я сказал.

– Ну почему⁉

– Ну потому что, Вышегор! У вас есть джипы!

Вышегор недовольно засопел.

– Тогда давайте пополам! Часть наших, а часть ихних!

– Нет, я сказал!

Спор шёл о том, кто поедет верхом на танке. Честно говоря, мне не жалко, и в другой ситуации пускай на него хоть все разом залезут и едут, как на платформе во время карнавала в Рио. Пускай хоть в перья нарядятся, ага. Конфетти, музло, шампанское – пожалуйста, чем бы дитя не тешилось.

Но вот именно сейчас я решил, что когда ребята Мутантина впервые увидят танк, на нём будут сидеть девчонки из «Клинков».

Ну это же совсем разная картинка! Одно дело, если на броне будут сидеть обрыганы Орова; я их конечно очень люблю и уважаю, – свои всё-таки, – но выглядят они и впрямь как обрыганы. И совсем другое дело, если рассадить по танку сексапильных девочек с холодным оружием в руках. Ну прикиньте: кубики пресса, боевая раскраска на лицах, огонь в глазах; одна так сидит, другая сяк выгибается.

В первом случае мы получаем что? Мы получаем историю о том, как пьяные дедушки-старослужащие тайком угнали танк для покататься. А во втором? О! Да это же какой-то фентезийный отряд амазонок! Должно быть, это очень опасный отряд! Наверняка у них уже сложилась богатая предыстория томов так-эдак на десять, не меньше. В одном городе их называют так, в другом сяк, в третьем они более известны как такие-то.

Короче, блядь, не о чем тут говорить.

– Нет, Вышегор, – отрезал я. – Да ты сам посмотри на них!

Вышегор посмотрел. Облизнулся. Затянулся сигаретой.

– Ладно, – лидер Лосей выпустил несколько колечек дыма. – Наверное, ты прав. А этот бедолага? Так его и оставишь?

Под «бедолагой» Вышегор подразумевал подъесаула Неврозова. Он у нас выполнял роль постапокалиптического гитариста из фильма про Безумного Макса. Ну… почти. Клетку с казаком закрепили на самом кончике длинного танкового ствола. На ходу Неврозов раскачивался, бултыхался, бился о прутья клетки и беспрестанно стонал. Но это только на ходу, а вот прямо сейчас он просто валялся и расчёсывал лицо.

Какой-то от нервный стал без своего экзоскелета. Ну ничего. Поебём и отпустим, как в народе говорят.

– Да, – ответил я. – Пускай висит.

– Страшно представить, чем же он тебе так насолил.

– Долгая история.

– Понятно, – Вышегор снова затянулся. – Ну а потом-то что? Потом отдашь нам танк?

– Потом отдам.

– Мы его быстро в порядок приведем.

– Знаю, – сказал я. – Потому и отдам.

– Хорошо, – тремя могучими затяжками майор Оров добил сигарету до фильтра и выкинул бычок. – Ну чо? Погнали?

– Погнали.

С тем Вышегор Оров подал жест своим ребятам. Чумазый поручик Пузо нырнул в танк, а все остальные расселись по джипам. Взревели моторы. Маги-клюкволюды погрузились в кузов одной из машин Лосей.

Остальное племя вместе с Мохобором и Чагой пойдёт пешком, – им пока что нечего делать в поместье, – ну а я… У меня в этом спектакле особая роль. Я сел на квадроцикл Лосей, завёл мотор и поехал вперёд всей процессии.

Над горизонтом показался краюшек утреннего солнца…

* * *

– Коля, я дома! – закричал я, затворив за собой дверь на участок. – Коленька, это папа пришёл! Беги скорей встречай!

Из дома тут же вышли три человека. Один из них был тем самым, которому Святопрост разнёс щачло своей клешнёй. На роже у мужика не было живого места. Заплывший, помятый, весь в сине-красно-фиолетовых гематомах.

Двух других я не запомнил с прошлого раза.

Ребята Мутантина не стали ко мне подходить, а просто рассредоточились по крыльцу, скрестили руки на груди и хмуро на меня уставились. Как завсегдатаи салуна, блядь, ага. Ну что? Поиграемся? Посмотрим, у кого яйца крепче?

– Ребята, а позовите Колю! – крикнул я Мутантиным. – Коля! Ну ты где⁉

Краем глаза я спалил в окне поместья Кузьмича и Любашу. Лица у них были напряжённые. Наверное, если бы не недавний созвон, они подумали бы, что барин совсем поехал. Ударился там или перенервничал. Или паразита в мозгу подцепил.

– Коля! Встречай папу!

– Илья Ильич, – наконец-то на пороге МОЕГО дома появился Коля. – Ну наконец-то! – он радушно раскинул руки в объятия. – А мы вас ждём-дожидаемся!

О, да, сученька, в эту игру можно играть вдвоём. Я Джокер и ты Джокер. Вот только я Хит Леджер, а ты ряженый долбоёб с фестиваля задротов. Посмотрим, кто кому в глаз карандаш загонит.

– Я так понимаю, на клоноферме вы так и не побывали? – Коля спустился по ступенькам и прогулочным шагом двинулся ко мне. – А зря. Очень-очень зря. Илья Ильич, таким поведением вы очень расстраиваете моего работодателя.

– Слушай, ну правда, – согласился я. – Да, на клоноферме я не побывал. Зато я побывал на предприятии твоего работодателя и скачал всю базу данных этой-вашей верфи.

Коля напрягся. Видать, новости про стриптизёра-террориста до него уже доходили.

– И знаешь, сколько я там всякого нашёл? О-о-о! Техника безопасности ни к чёрту, – начал фантазировать я, – у половины работников нет медицинской книжки, капитальный ремонт не проводится, дератизация тоже, ну а самое интересное… угадаешь?

– Я тебе не верю.

– Самое интересное, что отработанный мутаген сливается в озеро.

Судя по резко расширившимся зрачкам Коли, я попал в точку. Ай да Мутантин, ай да старый урод. Травит природоохранную зону. А у нас потом щуки, как еноты, по помойкам шарятся. И жирафы всякие с пираньями вместо голов шастают.

– Интересно, как Император отнесётся к таким вот новостям? – задал я риторический вопрос.

– Это правда?

Коля жутко посерьёзнел, схватился за телефон и начал на скорость, – аж двумя пальцами, – набирать кому-то сообщение. Глазами он стрелял то на меня, то на экран телефона.

– У вас действительно есть компромат на барона Мутантина? – он отправил сообщение и спрятал телефон.

– Есть.

– И вы можете его предъявить?

– Если понадобится, смогу.

– Пу-пу-пу, – сказал Коля на тяжком выдохе.

– Э! – крикнул я. – Не смей так делать! Это моя фишка!

– Что?

– Это моя фишка, говорю! Просто мне пока что не о чем пу-пу-пукать, в кои-то веки у меня всё хорошо и гладко!

– Я не понимаю, о чём вы.

И в этот самый момент вдалеке раздался рёв моторов.

– А это что такое? – спросил Коля.

– Перепаркуйся, – сказал я и кивнул на джипы посередь газона.

– Не понял.

– Машины, говорю, перепаркуй.