Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Право Вызова

Глава 1
Про текилу и пытки

На полу комнаты ровным слоем валялись фантики, обёртки, пакеты из-под чипсов и целые горы пустых пластиковых бутылок. В одном углу подванивала гора грязной одежды. В другом стояла расправленная кровать, неуловимо похожая на бомжиное логово. В третьем углу была плазменная панель с игровой приставкой и продавленное кресло-капелька, ну а в четвёртом расположилась эдакая зона релакса. Здесь на небольшом столике стоял ноутбук, стопка порнографических журналов, крем для рук и початая пачка салфеток.

В комнате пахло пубертатом.

Молодой помещик Илья Ильич Прямухин осторожно выглянул в окошко. А там, где-то за оградой поместья, уже стоял огромный чёрный джип.

За ним приехали.

Илья Ильич отпрянул от окна, заложил руки за голову и принялся лихорадочно соображать, что же ему теперь делать.

Дело в том, что несколько месяцев назад он проигрался в карты младшему Клоновскому, а долг вернуть не сумел. Да и как бы он сумел? Поместье уже давным-давно не приносило денег, семейный бизнес развалился, а зарабатывать Илья Ильич не умел. Ни магией, ни головой. Как-то вот не научился. Да и не хотел учиться, если уж на то пошло.

– Открывай, сука очкастая! – раздался крик откуда-то снизу, и входная дверь содрогнулась под ударами.

По щеке Ильи Ильича прокатилась слёзка. Что же делать? – судорожно думал он. – Бежать? Но куда? И на что?

Стрессоустойчивостью парень никогда не отличался и сейчас был, мягко говоря, растерян. Ну а пока он терялся, – растерявался? – Антон Клоновский и его телохранитель высадили входную дверь поместья, поднялись на второй этаж и ворвались в его комнату.

– Господи, что за срач? – поморщился Клоновский, глядя на мусор и пнул первую попавшуюся бутылку. – Илюша, твою-то мать, как ты здесь вообще живёшь⁉

– Пы-пы-пы-пы, – начал заикаться помещик.

– Ага, – кивнул Клоновский. – Пы-пы-пы. Деньги приготовил, пы-пы-пы?

– Я не-не-не-не…

– Понятно, – Антон перевёл взгляд на телохранителя. – Будем пытать.

– Ага, – детина осклабился и шагнул навстречу Прямухину.

– Только не сильно! – добавил Клоновский. – Давай не как в прошлый раз, ладно? Не переборщи…

* * *

– О-о-о, бля-я-А! – заорал я, глядя на толпу танцующих людей. – Давай-давай-давай!

Народ вокруг тусовался, как в последний раз. Взрыв хохота доносился то с одной, то с другой стороны. Это было одно из тех заведений, которые открываются после шести часов вечера. Здесь звучит бодрый рочельник, официанты танцуют кан-кан на барной стойке, меню на три четверти состоит из шотов, а девочки-текильщицы позволяют слизывать с себя соль.

Хорошее место. Угарное.

Именно здесь я решил отметить сделку, которой обеспечил себя на всю оставшуюся жизнь. Обеспечил опять. Обычное дело, хули. В этот раз мне в максимально сжатые сроки нужно было найти, купить и переправить из точки «А» в точку «Б» хренову гору б/у-шных рельс.

На слух может показаться, что это легко, но это только на слух. По факту нужный объем я собирал кусочками по всей России. У каждого продавца были свои заморочки, условия, нюансы, «небольшие сложности» и «интересные моментики». А ещё каждый продавец был очень интересной личностью, ага. Яркой, что пиздец.

Но тем не менее я смог.

И думается мне, что если бы я воспринимал эту сделку, как шанс навсегда отойти от дел, успокоиться и начать деградировать на полную катушку, то я бы никогда её не закрыл. Не-не-не. Покой – он для этих… для седых пирамид. А для меня важней охотничий азарт. Тем, собственно, и живу.

Нам принесли сет разноцветного пойла, тарелку со снеками для мужиков и цезарь для дамы. Мишаня толкнул какой-то тост, – хрен знает какой именно, из-за музла его никто не слышал, – и мы дружно выпили.

Мы – это я, Мишаня, Егор Бобров и Лариса Геннадьевна. Внештатный коллектив никогда не существовавшей компании. Авантюристы, короче говоря.

Мишаня – накачанный и в то же время пузатый мужик лет сорока, владелец двадцати с лишним фур, которыми мы перевозили рельсы. Егорка – наше юное, очкастое и стеснительное дарование; юрист, который на корню пресекал любое а-та-та со стороны налоговой. Ну а Лариса Геннадьевна – бухгалтер.

О ней можно поподробней. Я бы даже сказал, что о ней нужно поподробней.

Лариса была молодой и тощей кошечкой. Ягодички с кулачок, грудь единичка, не сказать чтобы красивое лицо, но было в ней что-то такое, за что хотелось её пороть. Прям вот по злому пороть. С рёвом и брызгами.

Ну и вот, короче. Если говорить откровенно, то этот наш сегодняшний корпоратив я затеял с одной единственной целью – полюбить главбуха под хвост, пока та не сдрыстнула из страны со своей частью барыша. Непрофессионально? Возможно. Но вот такой вот я человек.

Кстати, обо мне.

Меня зовут Илья Ильич Кривухин. Мне чуть за сорок, я люблю кеш, мясо и играть на гитаре. Живу в подмосковном коттеджном районе, в роскошном домике по соседству с родителями. Не-не-не, не надо всяких таких мыслей, родителей я сам сюда перетащил. Сознательно. Старики заслужили отдых, и я им его обеспечил. А то, что живём рядом, так это плюс, как по мне. Если между роднёй нормальные отношения, то соседство нисколечко не напрягает, даже наоборот.

Что же до своей собственной семьи, то тут… тут не сложилось. Как бы горько мне ни было это признавать, но хули тут поделаешь? В моей обойме нет боевых патронов. Колчан набит тупыми палками. Волшебная палочка начисто лишилась магии. В диспенсере полным-полно жидкого мыла, но оно не вспенивается и руки им не вымоешь. Короче говоря, я бесплоден. Совсем.

Вот так вот.

И это оказалось большой-пребольшой проблемой для всех моих бывших. Как только речь заходила об усыновлении из детдома, – моя идея фикс, – все они куда-то девались. Может, не тех выбирал?

Ну да ладно…

Зато я охуенный продажник! Я живое подтверждение тому, что человек может сделать хорошие деньги и при этом не устраиваться на работу; для этого ему нужен лишь телефон, интернет и мозги. Ну и несколько подставных фирм ещё, конечно, но сейчас не об этом.

Сейчас о моём коварном плане, который начал потихоньку осуществляться. Мишаня и Егор хорошенечко поднабрались и ушли из-за стола то ли танцевать, то ли снимать барышень, а то ли снимать барышень в танце. Мы с Ларисой Геннадьевной остались тет-а-тет.

– Здесь так шумно! – прокричала она мне на ухо.

Более жирного намека и представить невозможно.

– Так в чём проблема⁉ Переместимся куда-нибудь, где потише! – проорал ей в ответ.

– Давай! Только выпьем чего-нибудь напоследок, ладно⁉ Хочу чего-нибудь из крейзи-меню!

– Давай!

– Ты пробовал «Текилу Бум»⁉

– Конечно!

– Давай вместе!

– Давай!

И вот именно эта злосчастная текила и стала моей роковой ошибкой. Ммм… нет, я не напился. Это не моя история. Алкоголь действует на меня сугубо положительно, я превращаюсь в озорную экстравагантную свинью и нравлюсь людям даже больше, чем на сухую. Дело было совсем в другом. Так уж вышло, что через пару минут меня ждала самая трагическая случайность в моей жизни. Мементо мори, хули.

Итак.

Я протолкался через молодняк к барной стойке, пропустил Ларису Геннадьевну, – заодно успел её немножечко потискать, – и заказал коктейли.

– Две… Ик! Две текилы… Ик! Две «Текилы Бум»! – крикнул я бармену.

– Вы уверены⁉

– Уверен! Ик! Да не… Ик! Да не смотри ты так, я не пьяный, просто икота напала! Это всё ваше говно фритюрное! Ик-Ик-Ик!

Я говорил чистую правду. Последний раз меня так распидорасило, когда я по молодости закусил дешёвый коньяк дешёвой селедкой и макдаковской картошкой по-деревенски. Помнится, сутки тогда икал. Правда, не так сильно, как сейчас. Сейчас меня аж подбрасывало от спазмов, а звук, который я издавал, больше всего походил на предсмертный крик сипухи. «Ик!» – неправильная транскрипция для такого звука. Больше подойдет что-то вроде: «И-Ы-А!».

– Знаете, как пить⁉

– И-Ы-А! Знаем! Давай каски! И-Ы-А!

Бармен выдал нам по армейской каске с логотипом заведения и принялся мешать коктейли. Я надел каску на Ларису Геннадьевну и как бы невзначай провел рукой по её шее, ключице, плечу…

Лариска плотоядно улыбнулась. У-у-ух! Обожаю эти брачные игрища.

– Кто первый⁉ – крикнул бармен.

Тут я понял, что у барменов произошла пересменка. Пиздюк с татуированным лицом куда-то подевался, а вместо него появился взрослый статный мужчина. Холодный взгляд, тонкие подкрученные усы, осанка императорской особы. А ещё у него на руке были очень прикольные часы под гжельскую роспись.

Помнится, я тогда подумал, что это, наверное, владелец заведения.

– И-Ы-А! – сказал я. – Я первый!

– Хорошо!

Статный усач открыл шейкер, вылил мою половину пойла в рокс и прикрыл его сверху картонной хреновиной, которую обычно подкладывают под кружку пива.

– Готов⁉

– Готов!

Бармен хитро улыбнулся, взял стакан и дважды со всей дури трахнул его о барную стойку. Третий удар должен был прийтись мне по каске, – бармен уже занёс руку, – как вдруг:

– И-Ы-А!

Я икнул так громко и дёрнулся так сильно, что каска слетела к чёртовой матери и, – ЕБЛЫСЬ! – толстое стеклянное дно стакана прилетело мне прямо по темечку. Что-то хрустнуло, Лариса Геннадьевна завизжала, и мир вокруг окутала тьма…

* * *

– Кхь-кхь-кхь! – хрипел помещик Прямухин.

Лицо красное, венки на лбу вздулись, слюни летят в разные стороны.

– Сеня, хорош, – скомандовал Клоновский.

– Кхь-кхь-кхь!

– Сеня, хватит. Завязывай.

– Кхь-кхь-кхь!

– Сеня!

– Кхь… Кхь… Кхь…

Помещик перестал хрипеть и сопротивляться. Его язык вывалился изо рта, а глаза закатились куда-то вверх. Лицо Ильи Ильича застыло в самом неэротичном ахегао на свете.

– Сеня, ёб твою мать!

Сеня пришёл в себя и разжал хватку. Тело Прямухина тут же упало на пол, как мешок с картошкой. Хотя, точнее будет сказать «как мешок с картошкой и с говном», – помещик и без того пованивал, а тут уж совсем расслабился.

– Сеня! Ты его убил что ли⁉

– Извините, Антон Николаевич, – Сеня виновато потупил взор.

– Сеня, ты… ты… ты психопат грёбаный, вот ты кто! Тебе лечиться надо! – Клоновский подошёл и склонился над телом. – И что мне теперь делать по-твоему⁉ С кого мне теперь взыскивать долг?

– Отсудите поместье, – пожал плечами телохранитель.

– Да на кой хрен мне сдались эти руины? А-а-ай, чёрт! – выругался Клоновский. – А может быть такое, что он просто потерял сознание?

Сеня снова пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Может быть.

– Хм… А как это проверить? Пульс лучше всего прощупывается на шее, верно?

И снова Сеня пожал плечами; мужик явно любил это дело – пожимать плечами.

– И за что я тебе плачу⁉

– Я душу людей, на которых вы указываете.

– Ну да, верно, – кивнул Клоновский. – Так, ладно…

С тем он разгрёб мусор, встал на колено и приложил два пальца к сонной артерии помещика.

Ничего.

Ни одного удара, даже слабенького.

– Да не, – сказал Клоновский. – Мёртвый. Точно.

И в этот самый момент Илья Ильич открыл глаза, вздохнул и резко сел…

* * *

Я пришёл в сознание не сразу. Сначала у меня не было ни мыслей, ни тела. Было лишь стойкое ощущение того, что я не иначе как тону. Мне не хватало воздуха. Очень не хватало. А ещё я не мог шевелиться.

Я умирал, я чувствовал это.

И тут вдруг, – щёлк! – мне как будто бы дали доступ к телу. Руки, ноги, голова – всё ощутилось целиком и сразу.

Первым делом я втянул в себя воздух. Звук при этом получился такой, будто это насос-лягушка наглотался воды. Вторым делом я резко сел и тут же ударился лбом обо что-то твёрдое и хрусткое.

Ох, ё-ё-ё…

Я расквасил нос парнишке, который зачем-то склонился надо мной. Доктор? Я что, вместо «спасибо» уебал доктору по морде? Стыд-то какой! Он же меня спасал!

– Прошу прощения! – крикнул я каким-то чужим голосом. – Я это не специально!

– Мф-мф-мф, – прошамкал доктор, зажимая нос ладошкой.

Парень явно потерялся. Он что есть мочи таращил на меня глаза и пятился.

– Осторожно, доктор! – закричал я, но поздно.

Доктор споткнулся о какую-то сраную табуретку, завалился назад и в падении крепко приложился затылком об острый угол стола. Затем он упал в гору салфеток и без движения затих. Мятые, скомканные, липкие даже на вид, – ну точь-в-точь обдроченные, – салфетки начали багроветь от его крови.

И тут я начал кое-что догонять.

Парень не выглядел как доктор. Вместо белого халата на нём был костюм-тройка без пиджака, но с жилеткой. Жилетка при этом была яркой, красно-жёлтой, расписанной пол хохлому. Да и комната, в которой я пришёл в сознание, меньше всего походила на больничные покои.

Грязь кругом, вонища, фантики.

– Ах ты сволочь, – раздалось позади.

Оглянувшись, я увидел здоровенного бугая. Бугай скалился, рычал, жал кулаки и медленно направлялся в мою сторону. Я как-то сразу понял, что этот персонаж настроен ко мне враждебно. Я такие вещи считываю, ага. Секу прям.

– Стоять! – крикнул я и поднялся на ноги. – Не подходи! Тебе же хуже будет!

И я не врал. Уж чего-чего, а пиздов я отвешивать умею. Хобби у меня такое, ещё со школы.

– Сейчас посмотрим, – бугай не внял.

Он отвёл на удар свой огромный волосатый кулачище и ринулся прямо на меня. Ну а что я? Вместо того, чтобы принять удар на ебальничек, я резко нырнул вниз и в сторону.

Бугай ударил мимо, по инерции подался вперёд, наступил на пустую бутылку, поскользнулся, затем наступил на ещё одну бутылку и тут уж совсем заковырялся в ногах. То и дело пожимая плечами, он заплясал по комнате. Ему бы сейчас цилиндр и трость в руки, получилось бы весьма забавно.

Однако забавностью тут даже не пахло. Дело в том, что он плясал в сторону окна и никак не мог остановиться.

– А-а-а! – заорал бугай.

– Осторожно, ёптвою!

Бздынь! – раздался звон битого стекла, и бугай покинул комнату. Пу-пу-пу. Не знаю, что это за ребята, но инстинкт самосохранения у них отсутствует напрочь.

Как только крик за окном оборвался, я первым же делом метнулся к молодому; тому самому, что отдыхал на горе салфеток.

– Эй, братиш, – я осторожно шлёпнул его по щеке. – Братиш, ты как?

Ответа не последовало.

Тогда я аккуратно повернул его голову набок, так чтобы была возможность осмотреть место, которым он приложился. И лучше бы я этого не делал. Чёрт его дери, меня чуть не вывернуло от такого зрелища.

Парень проломил себе череп. Из дырки в голове хлыстала густая тёмная кровь. Волосы местами слиплись и сам он как-то неестественно побледнел. Пу-пу-ру-пу-пу. Во что же я такое влип?

– Илья Ильич? – услышал я за спиной хриплый голос.

Моё имя! Ну слава тебе яйца! Хоть кто-то объяснит мне, что здесь происходит.

– Да-да? – нарочито спокойно ответил я и обернулся.

В комнату вошёл тощий мужик чуть за пятьдесят. Двигался мужик легко, а одет был в охотничьи штаны, расстёгнутую телогрейку и шапку-ушанку. Борода у мужика была густая и взъерошенная. Этой своей бородой он чем-то неуловимо напоминал манула и, как мне показалось, зачем-то скрывал за ней тонкие и приятные, – я бы даже сказал «эльфийские», – черты лица.

– Илья Ильич, там у ворот джип стоит заведённый, – недовольно сказал мужик и нахмурился. – Давно уже стоит. Наверняка по вашу душу. Вы бы вышли и поговорили с ними по-мужски. Ну сколько можно от неприятностей-то бегать, а? А это… это что⁉ – мужик заметил тело. – Это что, Клоновский⁉

Тут же в комнату забежала девушка.

Я, конечно, не мальчик, но тут я прям залип. Залип сразу же, уж так ебабельна она оказалась. Волосики соломенного цвета стянуты в толстую косу. По вздёрнутому носику и лбу рассыпаны нечастые тёмные веснушки. Глаза не голубые, а прямо вот синие; яркие, как какой-то минерал.

Фигурку целиком не разглядеть за сарафаном, но всё равно понятно – кровь и молоко. И кровь, и молоко, и секс. Сисячки большие, крепкие, на ощупь грозят оказаться приятней, чем капитошка с тёплой водой. Ножки длинные, крепкие, тренированные. Попочка широкая, к поцелуям зовущая.

И при всём при этом на девушке совершенно не было косметики, а короткие ногти, видимо, никогда не знавали маникюра. Однако всё это шло ей лишь на пользу и придавало какого-то деревенского шарма.

Ну да! Точно! Идеальная деревенская девчонка! Глядя на неё, я тут же подумал, как аутентично она будет смотреться лёжа голышом на стогу сена! А ещё о том, как здорово буду смотреться на ней я и…

– Ой-ой! – крикнула девушка и выпучила свои синие глазюки на труп. – Ебаться-сраться! Барин, ну как так-то⁉ Это кто такой⁉

– Это Клоновский, доченька! – ответил ей мужик-манул. – Клоновский!

– Ой-ой! – девушка схватилась за голову. – Это что же мы теперь⁉ В жопе⁉

И в этот самый момент чужая память хлынула мне в голову. Не хлынула, точнее. Наслоилась. Проступила, будто текст следующей страницы на мокрой газете.

Я понял, что произошло. Я понял, куда меня занесло и кто я теперь. Я почувствовал магию, что течёт по моим жилам. И да, точно так же, как и все в этой комнате, я понял одну простую истину:

– Ну да, – сказал я. – Мы действительно в жопе…

Глава 2
Про подъемный кран

Я не испытал никакого удивления. Знания и воспоминания Ильи Прямухина сразу же стали частью меня, и удивляться им было как минимум странно.

Вот только мне досталось не всё. Во всяком случае, не всё сразу. Память как будто бы не прогрузилась целиком и кое-где зияли дыры. Целые годы жизни или темы, – например, кто такие одарённые? – вертелись где-то на кромке восприятия и сфокусироваться на них никак не получалось. Это раздражало точно так же, как забытое слово, которое вертится на языке.

А ещё, – до кучи, – в голове начал проступать фрагмент из моего небытия. Во время путешествия моего сознания из тушки в тушку что-то произошло, но я никак не мог вспомнить что. Помню… белое и синее. Синее и белое. И ещё почему-то хочется сказать «Романов». Что ещё за Романов?

Ладно, сейчас это не первостепенно. Для начала нужно попытаться собрать картинку из обрывочных воспоминаний Ильи Ильича Прямухина и хоть как-то адаптироваться в новом мире.

Итак, что за карты мне достались?

Я попал в тело молодого аристократа из знатного рода, вдобавок ко всему наделённого магическими способностями. Звучит хорошо. Да чего уж там? Звучит прямо-таки заебато! Вот только если копнуть поглубже…

Пу-пу-пу, блядь.

Во-первых, молодое тело к совершеннолетию ушатано так, что без слёз на него не взглянешь. Плечи узкие, ручки-веточки, грудь впалая. Вся рожа в прыщах. Жопа от постоянного сидения по-девичьи раздалась вширь. Мамкин жених, короче говоря. Ещё и зрение так себе…

Ну хоть писос не подвёл, и на том спасибо.

Меж ног у парня болтался внушительных размеров детородный дрын; таким и девок портить и кротов пугать.

Во-вторых, знатный род уже не торт. Мой почти что полный тёзка, – он Илья Ильич Прямухин, а я в прошлой жизни Илья Ильич Кривухин, ай да игра слов, ай да оригинальность, – был последним мужчиной в своей семье.

С деньгами у него не сложилось. Не срослось, ага. Из собственного имущества у Илюши имелись разве что очки, очко и тапочки. Ну и ещё отец-алкоголик подкинул в качестве наследства раздолбанное поместье в Кувшиновском районе Тверской области.

Поместье! Слово-то какое, еби его мать. А на самом-то деле жалкое зрелище. Развалина. Защитная стена по периметру участка местами рухнула, весь двор зарос репьём и лопухами, а сам дом пошёл трещинами. Крыша течёт, проводка коротит, сантехнике давным-давно пора под замену. Короче говоря, пиздец.

Так.

Ну и в-третьих… Что там было в-третьих? О чём я говорил в самом начале? А, ну да! Точно! «Наделённый магическими способностями»!

Конкретно этот блок памяти прогрузился очень и очень хреново. Я знал, что я маг, но что такое магия, как она работает, как её применять и развивать я не знал. Ну да ладно, не до неё сейчас.

– Илья Ильич, ты чего натворил-то⁉ – заорал мужик-манул и бросился к телу Клоновского.

– Ой-ой-ой, – запричитала его дочь.

Эти двое – они мои… ммм… не сказать, чтобы вот прям крепостные. Крепостных в Российской Империи нет уже больше ста лет, и де-юре никто никого не держит. Просто они добровольно оформлены, как люди моей семьи. Они живут на моей земле, работают на меня и платят мой, – помещичий, – налог.

Я точно знаю, что налог в этом мире – это почему-то очень важно, но не помню почему именно. А хотя… стоп!

Я не «не помню»!

Я, блядь, не знаю!

Зато я внезапно знаю ЛОР десятка компьютерных игр, кучу персонажей комиксов и сериалов, а также имена всех без исключения порнозвёзд. Илюша, ёбаный ты осёл, ну чем ты интересовался⁉

– Мёртвый, – зафиксировал мужик-манул, сидя на корточках возле трупа.

Бородатого, кстати, зовут Джакузий Кузьмич. Хороший мужик. Верный нашему роду, очень деятельный и такой прям… про природу. Лес знает, растения знает, где какие тропки, где какие полянки. Речку Осугу, так ту вообще как свои пять пальцев знает, со всеми ее излучинами и затонами. Он раньше гончих держал и ходил с Прямухиным старшим охотиться на химер. Химеры тоже очень важны, и про них информация пока что тоже не всплыла. Во-о-от.

Ну а дочка его, стало быть, обворожительная Борзолюба Джакузьевна. Любаша, если коротко.

Любаша родилась, выросла и расцвела прямо здесь, на Прямухинском хуторе. Нигде никогда не бывала, мира не видела, с людьми не общалась. Все как-то с батей, да с батей, – он-то, кстати, и научил ее так мощно и по-мужски материться.

– Ебучий случай, – Любаша начала нервно расхаживать своими аппетитными ножками взад-вперёд по комнате.

Бедная девка.

С её внешними данными ей в городе цены бы не было. Да чего уж там? Её бы любой аристо в жёны взял, ну или на край в наложницы. А она тут, в глуши, в самом соку и без мужского внимания. Наверняка уже в тайне обвенчалась с душевой лейкой. Наверняка издрочилась вся, бедняга. Так же, как и Илья Ильич.

Ну какая же глупость, а⁉ Два молодых организма столько лет просуществовали рядышком и вместо того, чтобы скооперироваться и накончать с три короба, теребили поодиночке. Ну ничего. Погоди до вечера, Любаша. Материться ты умеешь, это я уже понял. Послушаем теперь, как ты стонешь.

– И что нам теперь делать-то, а? – риторически спросил Кузьмич.

Он стащил с головы ушанку и закрыл глаза. Затем внезапно оскалился, выпрямился в полный рост и прямо-таки просверлил меня взглядом.

– Ты, – прошипел Кузьмич. – Сопляк тупорылый.

Ого! Нормально он так со своим барином общается.

– От тебя требовалось не делать ничего! Ничего! – заорал он. – Но ты даже этого не сумел! Всё просрал, и деньги, и поместье, а теперь и весь свой род! Мы с Любашей тебя, идиота, как могли тащили, чтоб ты с голоду не подох! А ты! Ты-ы-ы-ы! – Кузьмич направил на меня трясучий от злобы палец. – Ненавижу тебя, мразь малолетняя!

– Так, – я добродушно улыбнулся и хлопнул в ладоши. – Кузьмич, в первый и последний раз от тебя такое слышу.

Бородатый изменился в лице. Не понял, что такое сейчас происходит.

– Ты мужик хороший, дельный, – продолжил я. – Но давай-ка не забывайся. На «ты» без проблем, а вот за «мразь малолетнюю» в следующий раз высеку.

В ответ Кузьмич лишь удивленно раззявил рот. Он явно не ожидал, что барин осмелится что-то возразить, да притом так легко и непринуждённо. Ну ничего, привыкнет. А на первый раз и впрямь обойдёмся без санкций. Его можно понять, да и я товарищ эмпатичный, так что забыли.

А тем более, что сейчас важней вывезти ситуацию с невинно-убиенным братом главы довольно сильного Тверского клана, труп которого валяется у меня в комнате. Да, его убил не я, но теперь поди-ка это докажи.

Я задумался.

Хм…

Илье Ильичу, – то есть мне, – всего-то нужно было вернуть пустяковый карточный долг в тысячу рублей. То есть изначально проблема упиралась в деньги. Ну а как мы помним по древней мудрой пословице богоизбранного народа – если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а просто непредвиденные расходы.

Однако теперь всё усугубилось. Теперь всё гораздо серьёзней. Теперь в мою сторону сработает безразличный ко всяким оправданиям механизм кровной мести, и хрен я в моем нынешнем состоянии смогу его остановить. Меня убьют, поместье сожгут, Любашу вообще по кругу пустят.

Грустненько как-то получается.

Хотя если… И ещё… А потом ещё…

Отлично!

План готов.

– Значит так, – сказал я. – Кузьмич, оттащи господина Клоновского в его машину. И его друга тоже оттащи, он где-то там внизу валяется, – я махнул рукой в сторону разбитого окна. – А ты, Любаша, прибери-ка в моей комнате. И выкинь всё. Всё, кроме документов, одежды и ноутбука.

– Как? – удивилась Любаша. – Вообще всё?

– Вообще всё.

– И приставку⁉

– И приставку.

– И порнуху⁉

– Порнуху в первую очередь выкини, – кивнул я.

– Но как же вы дрочить-то будете, Илья Ильич⁉

Эта семейка заботится обо мне на каком-то сюрреалистичном уровне. Интересно, а жопу Илья Ильич сам себе подтирал? Наработана ли у меня мышечная память на это дело?

– Не беспокойся, я что-нибудь придумаю, – я подмигнул девушке. – И вот ещё что, Кузьмич, у нас сеть ловит?

– Нет, – коротко ответил бородач; он до сих пор был немного в шоке и не мог поверить в происходящее. – Мы же не скопили на то, чтобы её до нашей глуши протащить. Илья Ильич, не помните что ли?

– Помню-помню. А мобильная сеть здесь где-нибудь ловит?

– А вот там вот, – подала голос Любаша и мотнула головой в неопределённую сторону. – На дубе возле сарая. Я туда лазаю, чтобы музыку послушать.

– Ай ты ж моя хорошая, – я расплылся в улыбке умиления. – Мыжуку ана шлушает, – я не смог удержаться, подошёл и потрепал Любашу за щёчку.

Девушка зарделась, как закатное солнышко.

– Барин, – смущенно сказала она, – ну ёбаный-трепаный, чего вы дразнитесь-то?

– Милаха ты, вот чего. Ладно. Приступим. У вас задание есть, а я погнал на дуб деньги зарабатывать.

С тем я нашёл среди хлама телефон Ильи Ильича, вышел во двор, осмотрел свои заросшие владения, – до этого я даже не представлял, как всё запущено, – нашёл сарай, нашёл заветное дерево и начал карабкаться вверх.

Пу-пу-пу. Да, тело совсем никакое. Мышц нет, всё приходится делать через силу. Ладошки нежные, сразу же ободрались об кору. И если уж на то пошло, центр тяжести смещён в могучий помещичий пердак, так что меня постоянно куда-то заносит.

Да, завтра тело впервые в жизни проболится. А я ведь всего-то навсего залез на дерево. Ну ничего. Молодой метаболизм быстренько перегонит холодец в мускулы, было бы желание.

Так. Ладно.

Я удобно устроился на ветке и поймал слабенький сигнал мобильной сети. Пора делать кеш.

Телефон походил на добренькую такую рацию, только расплющенную и с сенсорным экраном. Я свайпнул вверх, ввёл пароль, – благо, что пароль вспомнился сразу же, – и изучил приложения. Кроме тупорылых игр а-ля «три в ряд», на телефоне Ильи Прямухина было всего несколько иконок. «Мои документы», «Мой банк», «Мои сообщения», «Локатор Химер», таинственное «ГМК», «Имперский Рейтинг», «Имперские Новости» и браузер «ПоисковикЪ». И все они, как я подозревал, были предустановлены. Илюша ими явно не пользовался.

Илюша не пользовался, а вот я попользуюсь. Я из этого мира всё выжму. Он ещё пожалеет, что воскресил меня.

Ну… Начнём. Браузер. Тык. Строка поиска. Тык-тык-тык.

Отлично! Именно то, что нужно. На экране появился сайт аукциона арестованного имущества. Наживаться на банкротах и должниках – моё хобби из прошлой жизни. И очень прибыльное, надо сказать, хобби.

Я пробежался по объявлениям, просмотрел фотографии и заинтересовался одним земельным участком. Участок себе, как участок. Пустой. Ни дома на нём нет, ни дороги, ни водоёма. Кругом какие-то кусты, строительный мусор и контейнер-бытовка для рабочих. Херня, казалось бы. Никому не нужная дешёвка. Вот только на одной из фотографий было чётко видно, что где-то на этой земле стоит старый ржавый подъёмный кран.

Видимо, кто-то затеял большую стройку и внезапно прогорел.

Сказка!

Дальше я забил в поисковик строительные компании, промотал первые результаты, – успешные конторы меня не интересовали, – и начал по очереди обзванивать офисы. Да-да-да, я предлагал строителям купить подъёмный кран. Немножечко б/у, конечно, но так и цена бросовая.

Кто-то сразу бросал трубки, кто-то ржал надо мной, кто-то говорил, мол, барыги совсем охренели, а потом посылал нахуй. Согласен, разводить разводил нелегко. Но ведь возможно же!

Примерно на тридцатом звонке я зацепился языком с каким-то прорабом и втюхал ему мою ржавую прелесть по цене вдвое большей, чем стоил арестованный участок.

Звонок в банк, пафосная речь от имени патриарха рода Прямухиных, затем несколько финансовых операций и – вуаля! – я разбогател на три тысячи рублей. Курс с нашим миром примерно один к сотне.

Негусто, конечно, но для воплощения моего плана хватит.

Как только деньги упали на счёт, я перевёл тысячу младшему Клоновскому, – по номеру телефона, всё прям как дома, – с комментарием «Карточный долг превыше всего» и подмигивающим смайликом.

Затем я пару раз ему позвонил.

– Антон, привет! – сказал я, когда включился автоответчик. – Ты сегодня обещался заехать. Ну… Помнишь? Долг забрать. Я если что перевёл, не волнуйся. И набери как сможешь. Ну всё, пока.

Потом посидел минуточек десять и полюбовался видами. А виды с дуба открывались роскошные. Где-то там, за оградой моего поместья, начинался крутой склон. Красно-сине-жёлтый от полевых цветов, этот склон спускался к неширокой извилистой речке, а за речкой начинался лес.

Охуевший тверской лес. С охуевшими раскидистыми ёлками, охуевшим мхом и до невозможности охуевшими по своей красоте клюквенными топями. Как будто иллюстрация русской народной сказки. Завтра же выкрою полчасика на то, чтобы пошататься и подышать свежим воздухом.

Ну а пока что перерыв окончен.

Я написал Антону Клоновскому сообщение: «Антох, долг перевёл, дозвониться до тебя не могу. Когда следующая игра? Не терпится надрать тебе жопу)))».

Ну вот и всё. Алиби готово.

– А кто это у нас тут такая хитрая лиса? – похвалил я себя. – Это Илюха Прямухин у нас хитрая лиса.

И что-то как-то вдруг испугался. Назвал чужую фамилию. Ну то есть не чужую, а свою новую, конечно же. Но всё равно. Кажется, личность потихоньку размывается. Главное, чтобы я в конечном итоге остался самим собой, а не вот-этим-вот недоразумением без яиц.

Спуск с дуба был ещё более эпичен, чем подъём. Я нахватал заноз, ободрал щёку и в конце концов пизданулся в куст крапивы. Пока искал в крапиве очки, обжёг все руки. Плохо быть слабым.

– Готово? – спросил я у Кузьмича, отряхивая голову от листвы.

Кузьмич стоял возле ворот и нервно курил самокрутку.

– Готово.

– Деньги я Клоновскому перевёл, так что технически ему незачем было сюда ехать. Ну а теперь давай сделаем так, как будто бы его никогда здесь и не было. Парам-пам-пам! Чур я за рулём.

– Илья Ильич, – Кузьмич настороженно посмотрел на меня. – Чо происходит?

– Новая жизнь у нас началась, Джакузий Кузьмич. Впереди шампанское с икрой, свет софитов, фисташек сколько хочешь и девки сисястые, – ответил я. – И ещё салют в нашу честь. Разноцветный. Как тебе такое? Заебись?