Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

* * *

КАБИНЕТ ЛЮДВИГА ИВАНОВИЧА МУТАНТИНА. 17:45

С меня наконец-то сняли мешок.

Я стоял посередь шикарного кабинета. Прямо передо мной за столом сидел лысоватый пухлый мужик в дорогом костюме. По всей видимости это и есть барон собственной персоной.

– Добрейший вечерочек, – я решил взять первое слово. – Мутантин, верно?

– Для тебя Людвиг Иванович.

– А что ж так официально? Давайте просто по имени. Можете обращаться ко мне «Илюха», а я буду звать вас… э-э-э… Люда? Людка?

Краем глаза я заметил, как прыснула в кулак очень ебабельная черноволосая барышня. Я повернул голову и улыбнулся красотке. Ну наконец-то! Наконец-то я встретил кого-то, кто не только вошёл в возраст согласия, но и может этим пользоваться без оглядки на родню!

Ну привет, моя хорошая. И кто же ты такая?

– Клоун ёбаный, – процедил сквозь зубы Мутантин. – Ты до сих пор не понял, что ты не в том положении, чтобы дерзить?

– Да с чего бы вдруг? С того, что ты понаписал мне каких-то невнятных угроз? И что теперь?

– Я покажу «что». Коля! – крикнул барон. – Включи проектор!

Свет в кабинете померк и прямо за спиной Мутантина с жужжанием опустился белый экран. Барон взялся за телефон, пару раз тыкнул и на экране показался рабочий стол его гаджета. Тык-тык-тык.

– Соси жопу, Мутантин! – заорали колонки моим голосом.

– Да ёб твою мать! – барон вышел из себя.

Он вскочил из-за стола и запустил телефон об стену. Телефон разлетелся на мелкие осколки и экран тут же потух.

– Коля! Включи запись со своего!

– Да, Ваше Благородие.

Экран снова вспыхнул. Пу-пу-пу. Запись с видеорегистратора. Вот Джакузий Кузьмич таскает трупы. А вот я обхожу машину и сажусь за руль. А вот мы разговариваем перед тем, как въехать на джипе в лес. Вот дворники размазывают вороньи яйца, а вот я радостно ору и смеюсь. Ну охуенно, чо?

Свет снова зажёгся и экран поехал вверх.

– Есть ещё вопросы, щенок?

– Нет, – коротко ответил я.

Действительно, дерзить больше нет смысла. Похоже, барон и вправду может устроить мне неприятности.

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты на меня поработал, – сказал Мутантин. – Видишь ли, Прямухин, среди аристократов… я имею ввиду, среди настоящих аристократов, а не таких нищебродов, как ты, идут непрерывные войны за место под солнцем. Мы друг друга кушаем, понимаешь? Сильный кушает слабого.

Ох, как же бесит этот менторский тон. Клянусь, Мутантин, ты ещё пожалеешь, что со мной связался. Я ведь не всю жизнь собираюсь быть дрищом-помещиком без толковой магии.

– И в данный момент, – продолжил самодовольный лысач, – мне очень нужно скушать барона Клоновского, потому что в противном случае он может скушать меня.

– Ну так воспользуйся Правом Вызова.

– Ой, – Мутантин отмахнулся. – Не говори, о чём не знаешь, соплюха. Право Вызова! Романтический бред. У меня другие методы…

– Слушай, просто скажи, что тебе от меня нужно.

– Сущий пустячок, – Мутантин гаденько улыбнулся. – Взорви клоноферму.

– Ну да, – кивнул я. – Делов-то. Вошёл и вышел.

– На самом деле, всё именно так, – барон засмеялся. – Вошёл и вышел. Послезавтра ты придёшь на клоноферму Клоновского и скажешь, что хочешь устроиться на работу в столовой. Собеседование тебе уже назначено. Ты пройдёшь его, получишь форму, проникнешь на территорию фермы, а затем просто зайдёшь в сортир и выпустишь бомбу. После этого можешь уходить. Обещаю, что забуду про тебя и мы будем в расчёте.

– «Выпустишь бомбу»? – не понял я. – Это как?

– Ты поймёшь, поверь мне.

– Так. Ладно. Но почему именно я?

– Потому что всех моих людей Клоновский знает в лицо, равно как и я знаю в лицо всех людей Клоновского. А ты человек случайный, тебя не знает никто, – опять эта мерзкая ухмылка. – К тому же ты мне должен.

– Понятненько, – сказал я. – Послушай, барон, а давай договоримся по-другому? Не хочу я лезть в ваши разборки. Давай я сейчас немножечко поработаю и погашу должок деньгами?

– Ой, не смеши, – Мутантин уселся за стол. – Всё, хватит разговоров. Кристиночка, душа моя, подготовь помещика Прямухина к операции.

– Чего⁉ – не понял я. – К какой операции⁉

Тут та самая брюнеточка, которая подхихикивала моим остротам, поднялась с кресла и шагнула в мою сторону.

– Твои веки тяжелеют, – услышал я.

В тот же момент Кристиночка, – душа Мутантина, – резко изменилась. Белки исчезли, зрачки исчезли, исчезла к чёртовой матери радужка. Вместо глаз я увидел черноту, по которой плавали туда-сюда пышные бутоны красных, жёлтых и белых цветов.

Жостовская роспись! Еби его мать! Маг разума!

– Тебе хочется спать, – промурлыкала Кристиночка.

И мне действительно захотелось спать. А-а-а-ай, чёрт! Нужно срочно качать звездовидку, чтобы противостоять таким вот детским разводам!

– Ты засыпаешь…

* * *

Мне снова снилось синее и белое. Белое и синее. На миг я, кажется, очнулся, но не до конца. Кажется, я был в операционной, лежал на столе лицом вниз и смотрел в пол.

– Скальпель, – услышал я голос врача. – Начинаю ампутацию ягодицы.

Пу-пу-пу, – подумал я и снова провалился в небытие. – Пу-пу-ру-пу-пу…

Глава 6
Про лисичек и хомячков

Очнулся я у себя в поместье, голенький и под одеялом. Лежал на спине, скрестив руки на груди, – будто покойник, ага. Кое-как я сумел разлепить веки; свет тут же болюче резанул по глазам. Рядом на табуреточке дремал Кузьмич.

– Илья Ильич! – дрёму бородатого как ветром сдуло. – Живой! Слава яйцам! Живой!

– Кузьмич, – губы пересохли и не слушались; я до сих пор отходил от какой-то очень серьёзной медикаментозной анестезии. – Как я сюда попал?

– Вчера ночью тебя привезли люди Мутантина. Донесли до кровати, уложили и сказали не тревожить. А как очнёшься, сказали пить побольше воды, – Кузьмич протянул мне стакан. – На вот, пей.

– Погоди, Кузьмич.

Я вспомнил свой вчерашний бред.

«Ампутация-ация-ация», – с характерным эхом пронеслось у меня в голове. – «Ягодицы-дицы-дицы».

Ватное тело чувствовалось кое как. Я попытался сосредоточить всё свое внимание на жопе. Как ты там, моя маленькая?

Больно, – понял я. – Мне очень-очень больно.

Правая булка буквально горела огнём по всей площади. Я дотянулся до неё и аккуратно потрогал. Хм… Странно. Ничего не чувствую. Как такое возможно одновременно? Адская боль и нечувствительность к касанию.

– Кузьмич, – сказал я, перевалился на бочок и сдернул с себя одеяло. – Посмотри на мою жопу, пожалуйста.

– Э-э-э. Смотрю.

– Что с ней?

– Илья Ильич, – осторожно сказал мой камердинер. – Попей водички, а? Всё у тебя нормально с жопой.

– Точно?

– Точно.

– Не щади меня, Кузьмич. Я выдержу правду. Если там какое-то…

– Да всё нормально с твоей жопой, Илья Ильич! Прикрой срам-то!

– Ну ладно, – я снова накинул одеялко. – Давай сюда стакан.

И впрямь, вода быстро привела меня в чувство. Через час я смог подняться на ноги, а через два пропали последние неприятные ощущения, включая боль. Я залез под горячий душ, хорошенечко вымылся, надел халат и двинул во двор.

Мутантин. Падла. Не знаю, что ты со мной сделал, но я тебе отомщу. Не знаю как, не знаю когда, но месть моя будет страшной. Я тебя изувечу, сука. Я сожгу твой дом. Я подсажу твоих детей на мефедрон, а потом продам цыганам. Ты у меня ещё о пощаде будешь молить, тварь.

На улице было свежо, солнечно и, – внезапно, – красиво. Все те заросли репейника и лопуха, что я наблюдал вчера на своём участке, сегодня внезапно куда-то исчезли.

– Ну как? Полегче? – широко улыбнулся мне Кузьмич.

Я заметил в руках у бородатого новенькую ручную газонокосилку. Так вот в чём дело. Камердинер решил проявить инициативу. Ну красавчик, чо?

– Молодец, Кузьмич, – я обвёл участок взглядом. – О! А у нас что, беседка есть?

– Конечно, есть.

Вчера я не заметил её за буйством тверской природы. Симпатичная такая деревянная конструкция, с крышей, круглым столиком и лавочками. А рядышком мангал. Красота. Покрасить бы её еще не помешало, конечно…

– Вечером покрашу, – будто бы прочитал мои мысли Кузьмич. – Купил белую, красную и чёрную краски. В цвета твоей магии. Заебеню какой-нибудь узор по картинке, от мезенской росписи не отличишь.

– Ты не просто молодец, Кузьмич. Ты умничка. Чего ещё купил?

– Да много чего, на самом деле. Кой чего из бытовой химии, кой чего по инструментам, кой чего по посуде. Ну и про сеть договорился, само собой. На днях протянут.

– Ага, – я удовлетворенно кивнул. – А что насчёт охраны? Нанял людей? Где они?

– А вот с этим проблемка, – Кузьмич виновато потупил взор. – Я слегка разошёлся в хозяйственном. Не иначе бес попутал. Ну… Илья Ильич! Дому же уход нужен! У меня все эти годы кровью сердце обливалось, как ты поместье ушатываешь!

– Да всё нормально, Кузьмич, – успокоил я камердинера. – Всё ты правильно сделал.

– Ага.

– Потратился на необходимое, но нанял поменьше людей, так?

– Ну-у-у, – протянул Кузьмич. – Как сказать «людей»? Человека.

– Одного?

– Одного, – вздохнул Кузьмич. – Илья Ильич, не ругайся, ну правда ведь всё по делу взял. А хочешь пойдём, покажу новые смесители⁉

– Не надо, – сказал я. – Покажи мне лучше моего нового охранника.

– Ах, ну да, – Кузьмич положил газонокосилку. – Пойдём. Они с Любкой в зимнем саду сидят, костюм твой зашивают.

– У нас что, и зимний сад есть⁉

– А как же!

По свежескошенному газону мы обошли левое крыло поместья. Ёбаный-трепаный, какая же громадина! А с фасада так и не скажешь. Это сколько же тут комнат? Под сотню? Больше? Может, у нас и бассейн есть с кинотеатром? Надо бы на досуге побродить по дому.

Зимний сад я заприметил сразу. Большой стеклянный купол с отдельным входом на солнечной стороне. Часть окон, правда, побита, но это не беда. С таким домоправителем, как Джакузий Кузьмич, я быстро приведу хозяйство в порядок. Были бы деньги, а деньги будут, в этом я даже не сомневался.

– Барин! – обрадовалась мне Любаша. – Очнулся!

– Здравствуйте, – поздоровался со мной молоденький человек-жук.

Человек-жук! А-А-А! Вроде бы человек! Вроде бы родненький гуманоид, а вроде бы и нихрена! Вместо волос хитиновая каска с рогами, вместо одежды хитиновая броня, вместо левой руки какая-то ёбаная клешня, а вместо плаща сложенные прозрачные крылышки!

– А-А-А! – заорал я жуку прямо в морду, но тут…

…но тут же память Ильи Ильича Прямухина подкинула мне ещё один скрытый до поры до времени фрагмент.

Клоны.

Ну да, именно так они и выглядят. Ничего особенного. Их выращивают, специально примешивая в ДНК гены северо-американского жука-броненосца. Эту насекомышную тварь можно раздавить только пресс-машиной, ну а броня простого русского клона получается в разы толще и не прошибается вообще ничем. Вот тебе и экономия в содержании. Одежду покупать не нужно, броню покупать не нужно. Погибают они крайне редко, питаются подножной херней, а на охоте так вообще незаменимы. Если уж клон схватил своей клешнёй химеру, то уже ни в жизнь не отпустит.

– Извини, – сказал я клону и протянул руку. – Илья Прямухин. Можно на «ты».

– Святопрост, – рукопожатие свершилось. – Прикольно у вас тут, – сказал клон. – Вот только грязно, как у нас в общаге. Как будто вы бомжи, которые в заброшку залезли.

– Э-э-э…

– Барин! – вмешалась в разговор Любаша. – А я тебе костюм зашила!

Ну точно же! Костюм! Наверное, это Кузьмич возвращался из Торжка и по дороге домой нашёл мой рюкзак с покупками. И свой велосипед заодно. Н-да, неловко… Подарю ему потом чего-нибудь эдакое, порадую старика. Чего я ему там обещал? Фисташки и салют?

– Тебе кто-то у пиджака локоть откусил, – продолжила Любаша, – так что я заплатку поставила. И на второй тоже поставила. Для симметрии. Глянь-ка.

Я посмотрел на костюм. Ой, божечки, какая прелесть. Любаша сделала заплатки из мезенского платочка, который я собирался таскать в нагрудном кармане. Ну. Так даже лучше. Теперь хочешь-не хочешь, а в этом костюме я буду подчёркивать свое аристократическое положение и заодно школу магии.

– Спасибо, Любаша. Ты прелесть.

– Ой-ой, барин, – девушка зарделась. – Ну чо ты прям как этот-то?

Любаша смущённо скрестила руки на груди, – а точнее под грудью, – отчего её сочные наливные сисячки спушапились до каких-то бесстыдных размеров. Кровь застучала мне в голову. Писос напрягся, как охотничий пёс. Мысли о трении мяса об мясо закрутились хороводом.

О боже, мне срочно нужна женщина! Грёбаный пубертат!

«Собеседование», которое назначил мне Мутантин состоится только завтра, ну а сегодняшний день у меня полностью свободен. Так что в город! Срочно в город! Сейчас пойду, поподтягиваюсь на ветках моего дуба-офиса, потом надену белый щегольский костюм и поеду в город на поиски мимолётных связей.

Пусть я все ещё дрищ, но я аристократ и обаяшка. Уж кого-нибудь, да найду.

– Кузьмич, закажи мне такси до Торжка, – сказал я. – Внедорожник, трактор, хоть сани с тройкой, мне похуй.

– Хорошо, Илья Ильич.

– А сам, – я недоверчиво поглядел на Святопроста. – А сам езжай к той самой машине, помнишь? Если получится, то удали все записи с видеорегистратора. А если не получится, то вырви его и сожги.

– Понял, Илья Ильич.

– Потом обоссы и закопай. Короче говоря, сделай так, чтобы его никто и никогда не нашёл.

– Хорошо, Илья Ильич.

– Илья Ильич, – это обратился ко мне клон Святопрост. – Мне сопроводить вас в поездке?

– Спасибо, не нужно. Я еду по личным делам. Справлюсь самостоятельно, – сказал я.

* * *

По дороге, как только мой телефон поймал сеть, я зашёл на сайт Имперского Банка и оформил кредит на пять тысяч рублей. Ничего страшного. Заработаю, как только разберусь со всеми этими баронскими дрязгами.

Насколько я понял, Российская Империя представляет собой непаханое поле для хорошего продажника вроде меня.

Как я и попросил, таксист остановил машину возле самой дорогой ресторации Торжка. Заведение с неброским названием «Охотничий Трофей» располагалось на первом этаже гостиницы для заезжих аристократов. Во внутреннем декоре царило смешение стилей – с одной стороны уютный торжественный зал, утопающий в полутьме и бархате, а с другой стороны яркая контактная барная стойка.

Я сел за стойку.

– Добрый вечер, Ваше Благородие, – поздоровался бармен, выдал мне меню в кожаном переплёте и сразу же предложил чего-нибудь выпить.

– Пива, – попросил я. – Светлого.

– Из светлого могу предложить «Счастье Обретается В Лоботомии» от Мытищинской Пивоваренной Компании и местное «Лысый Мамонт». Есть ещё «Проколотый Сосок Монашки» и «Хилый Дядька Ой-ой-ой», но оно бутылочное.

Агам. Пусть это и альтернативная реальность, но наглухо перекрытый нейминг крафтового пива добрался и досюда.

– «Лоботомию», пожалуйста, – сказал я и углубился в меню.

Конечно же, в «Охотничьем Трофее» делали упор на дичь. А учитывая, что все леса кишмя кишат химерами, цена мяса обычной дикой зверушки увеличивалась в разы. Да-а-а-а. Дороговато, конечно. Ну да ладно, раз живём. Ну или два раза, тут кому как повезёт.

Я заказал ассорти котлет, – из оленя, кабана и медведя, – порцию картофельных крокетов в качестве гарнира и салат с уткой-конфи. Вкусно мне было так, что аж за ушами трещало. Юный организм Ильи Ильича Прямухина впервые отведал нормальной человеческой еды. Я даже задумался о том, чтобы сманить поваров к себе в поместье.

Ну да ладно, об этом позже. Оленятину, кабанятину и медвежатину я отведал, теперь настала пора найти вкусной свеженькой девчатины.

Я оглядел зал и тут же увидел то, что мне по сердцу: за угловым столиком сидели две молодые рыженькие девушки. Не теряя времени, я попросил у бармена бутылочку белого полусухого и три бокала.

– Добрый вечер, девушки, – поздоровался я. – Позвольте представиться, Илья Ильич Прямухин. Помещик, маг мезени и начинающий сомелье. Дело в том, что мы с моим другом-барменом поспорили, что у красивых людей вкусовые рецепторы гораздо более развиты и они в силах почувствовать… э-э-э, – я посмотрел на бутылку, – почувствовать в букете этого замечательного рислинга нотки фенхеля. Вы нам не поможете это проверить?

– То, что вы так витиевато сделали нам комплимент, это понятно, – улыбнулась одна рыжуля. – Но интересно, на что же вы спорили?

– Да ни на что мы не спорили, если честно. Я бессовестно наврал. Мне просто захотелось к вам подкатить, уж такие вы, девчата, охуенные.

Разговор склеился быстро. Оказалось, что одна из девушек была аристократкой, внучкой главы какого-то транспортного клана, и ехала из Москвы в Питер с целью развеяться и покутить. Вторая девушка была её подружайкой из неаристо и увязалась следом.

Та, что не из благородных, обладала острыми опасными чертами лица и походила на лисичку, в то время как у аристократки моська была круглая и пухленькая, – ну точь-в-точь миленький сисястый хомячок.

За бутылкой вина последовала вторая. Девушки становились всё веселей и разговорчивей, а темы для бесед всё грязнее и развязней. Ну и конечно, я был бы не я, если бы не попытался затронуть тему группового порева.

– А вы, девчат, просто подруги? – я подлил вина Лисичке и улыбнулся, глядя исподлобья. – Или нет-нет, да и да?

Лисичка ни на секунду не потерялась. Она лишь перевела взгляд на Хомячка, игриво улыбнулась и побарабанила тонкими пальчиками по бокалу. Хомячок тоже улыбнулась, так, как будто что-то вспомнила.

Девушки не выдержали и рассмеялись чему-то своему.

– Можете не отвечать, – я подхватил смех.

И в этот самый момент позади раздался звон посуды.

– Э-э-э, бля! Смотри, куда идёшь!

Я рефлекторно обернулся. Возле барной стойки три малолетних уебана, – а иначе их никак не назовёшь, – качали на высокого очкастого парнишку в пушистом махровом халате с эмблемой гостиницы. Внешне парнишка производил впечатление накачанного ботаника; эдакого тепличного айтишника, который ко всему увлёкся тяганием железяк. По халату айтишника расплывались тёмные кофейные пятна. На полу валялись чашки.

Что до малолетних уебанов, то выглядели они как пацанчики с окраины, которые вместо спортивных костюмов напялили на себя твидовые пиджаки, но привычки свои так и не изменили. Какие-то на них стрёмные кепки, сдвинутые на затылок. Какие-то, блядь, чётки в руках. Тощие все, как один. Сутулые. Носами шмыгают, по сторонам зыркают, чего-то жуют. Ну вот фу, короче говоря.

– Извините, – довольно твёрдо, без страха в голосе сказал очкастый и принялся оттирать кофейное пятно.

– Чего извините-то⁉ – самый борзый из троицы толкнул очкастого в плечо. – Ты охуел что-ли⁉ Знаешь, кто мой отец⁉

Тут же трое мужчин за соседним столиком разом поднялись со своих мест и подошли к нам.

– Катерина Павловна, – обратился один из них к Хомячку. – Здесь сейчас будет небезопасно, а у нас на этот счёт чёткие инструкции от вашего дедушки. Позвольте проводить вас в номер.

Хомячок тяжко вздохнула, наградила меня извиняющимся взглядом и встала из-за стола. Видимо, такая ситуация случалась с ней не в первый раз, и она уже смирилась с поведением своей охраны. Лисичка последовала её примеру и тоже встала.

– Ваше Благородие, – кивнул мне телохранитель Хомячка. – Хорошего вечера.

– Пока-пока, – слабо улыбнулась Лисичка. – Может, в другой раз.

И девушки под конвоем потопали прочь из зала ресторана. А-А-А-А-А!!! – истошно орал я где-то у себя в голове. – Лисичка! Хомячок! Куда вы⁉ А как же тройничок⁉

– Блядь, – вслух прошипел я. – Блядь!

В этот момент я уже готов был превратиться в щедрый пиздораздатчик для этих сопливых гопарей, ну а то, что произошло чуть позже так вообще снесло мне крышу.

– Ребята, идите куда шли, – спокойно сказал очкастый. – У нас с женой медовый месяц и мне не нужны неприятности.

Я оглядел зал и увидел девушку в точно таком же гостиничном халате и точно таких же очках. Миниатюрная милаха; прям как будто бы из аниме, – такой типаж в мультиках обычно представляют в роли главной отличницы класса.

Девушка с ужасом смотрела на происходящее.

– Медовый месяц⁉ – переспросил главный гопарь и обвёл взглядом своих товарищей. – Ребята, прикиньте, кто-то согласился выйти за этого петуха замуж. И где наша счастливица? О, да вот же она! Привет, малая! – гопарь помахал девушке рукой.

– Слушай, – начал было очкастый, но его перебили.

– А она ничего. Под пиво в самый раз.

– Заткнись. Последний раз прошу.

– Или что? Ты что, угрожаешь мне⁉ Пойдём-ка выйдем, петух! Это заведение моего отца и мне не хотелось бы ломать здесь мебель!

«Заведение моего отца», – я мысленно сделал пометочку, ну а дальше…

– Я никуда с тобой не пойду.

– Ссышь, петушара? А ты, кстати, знал, что мне как наследнику гостиницы, в которой ты живёшь, принадлежит право первой ночи с каждой невестой, которая тут поселится? – дружки гопаря дружно заржали. – Какой у вас там номер? Зайду вечерком, побалую твою жёнушку хуем.

Ну всё. Меня довести крайне сложно, – я товарищ стрессоустойчивый, – но если довести, то… шторка падает.

И пусть моё тело всё ещё не годится для честных спаррингов, о честности сейчас речь не идёт. Да и к тому же я всё-таки маг! Пора уже это как-то использовать!

Я напряг звездовидку и создал иллюзорную руку чуть поверх руки настоящей. Со стороны смотрелось так, будто бы у меня в глазах двоится. Я попытался подвигать иллюзорной рукой. Двигается. Отлично. Ну что, гопарь, поди угадай теперь, какой из моих кулаков есть безобидный мираж, а какой может больно прилететь по ебасосине?

Я встал из-за стола и подошёл к пацанчикам сзади. Один из них обернулся и пренебрежительно глянул на меня так, будто бы я надоедливая муха.

– А тебе чего? – спросил он.

Вместо ответа я со всей силы наступил ему на колено. Нога долбоёба хрустнула и прогнулась назад, как у кузнечика, он заорал и схватился за барную стойку.

Минус один. Сразу же.

Очкастый понял, что к чему, и тут же вырубил ещё одного – особых усилий ему это не составило. Добренький хук с правой в челюсть и всё, пока. Минус два. Хорошо идём. И даже фортель с иллюзорной рукой не понадобился.

Спустя несколько секунд драки в строю остался последний, самый главный и самый разговорчивый гопник. Тот самый, ага. Наследник этого сраного кабака.

– Ребята! Вы чего⁉

Гопник выставил перед собой ладошки, мол, тихо-тихо. Тут я приметил, что у ублюдка на правой руке всего четыре пальца. Интересно, где умудрился потерять?

– Ребята, тихо! Я был не прав! Перегнул!

– Помнится, ты не хотел ломать мебель, да? – спросил я, схватил первый попавшийся стул и отломал у него ножку. – А ты знал, что у вот этой вот ножки есть право первой брачной ночи с твоей жопой?

– Ребята, давайте договоримся!

– И как мы теперь договоримся-то⁉ – заорал я. – Как⁉ Ты что, можешь вернуть мне Лисичку и Хомячка⁉

– Э-э-э… Чего?

– Снимай штаны, ублюдок, вот чего, – громко, четко и ясно потребовал я. – Снимай штаны…