Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18
Про всех

План был хорош. План был элегантен. Не знаю как кому, но мне мой план казался эдакой виртуозной многоходовочкой; фокусом, после которого принято говорить: «А ручки-то вот они».

Одна беда. Весь план был завязан на одной переменной, узнать значение которой мне ещё только предстояло, и если там вдруг не срастётся, то всё, можно начинать думать заново. Так что озвучивать план пока рано. Зачем? Сотрясать воздух абстрактными «если»? Не буду.

После утомительной генерации мыслей, я на несколько часов отрубился прямо в кресле главы рода. Уважаемые Двенадцать прокрутили у меня в голове очередной сине-белый сон, мол, так и так, Илюша, не забывай. Немым укором – кажется, так принято говорить.

После сна силёнок прибавилось. Голова посвежела, и я был готов продолжить приёмный день.

Вот только сперва я сам сгонял на поклон к Ксюхе и занял у неё денег. Ждать, пока прокрутится паштет – долго, а средства на новые делишки нужны мне были прямо сейчас. Сестрёнка до сих пор находилась под впечатлением от моих рассказов про подъёмный кран, кошачий корм и авокадо, так что ни разу во мне не усомнилась.

В моём распоряжении появилась кругленькая сумма. И небольшую часть этой суммы я уже истратил.

– Кузьмич, – я набрал камердинеру. – Пожалуйста, пригласи ко мне Чагу.

– А это который?

– Мрачный такой хрен с грибами на плечах. Он ещё на злодея из сказки похож.

– А-а-а, – протянул Кузьмич; по ходу сразу меня понял. – Да, Илья Ильич, сейчас приглашу…

* * *

ЧАГА

– Привет, Чага. Прошу тебя, присаживайся.

– Ты мошенник! – с порога развизжался злой визирь. – Ты наглый проходимец! Я не буду тебя слушаться! Ты…

– Сядь, блядь! – рявкнул я.

Чага попытался испепелить меня взглядом, но потом всё-таки присел напротив. На стул присел. Впопыхах я совсем забыл принести для него бутылку, ага.

– А это что такое? – спросил Чага, имея ввиду обклеенную разноцветными стикерами стену, и вгляделся повнимательней. – Эй! Тут моё имя! Почему под моим именем написано «падла» и «не доверять»⁉

– Чага, я хочу с тобой серьёзно поговорить, – начал я.

– Нет! Я не хочу иметь с тобой никаких дел!

– Тебе придётся, Чага! Я твой новый вождь!

– Ты самозванец! Мой вождь – Мохобор!

– Нет, твой вождь – я!

– Нет, не ты!

– Нет я!

– Нет, не ты!

– Чага, сучий ты потрох! – я аж вскочил с места. – Либо ты сейчас продолжаешь заниматься клоунизмом и я тебя избиваю, либо сиди и слушай то, что говорит вождь!

Тут он наконец-то заткнулся.

– Вот так-то, – сказал я и сел обратно. – Короче. Давай начистоту. Ты не нравишься мне, а я тебе. Так?

– Так.

– Оставить тебя советником вождя, – или кем ты там был для Мохобора? – я не могу. Во-первых, мне не улыбается постоянно видеть рядом твою мерзкую рожу. Ну а во-вторых, ты будешь мне мелко пакостить и пытаться свергнуть. Так?

– Так.

– Отлично, – кивнул я. – Едем дальше. Я мог бы назначить тебя на какую-нибудь придуманную должность типа кланового чистильщика обуви или дегустатора кала, но этого я тоже делать не буду. Ты хоть и говоришь много, но по факту ничего плохого мне не сделал. И чисто по-мужски мне не хотелось бы тебя унижать, – сказал я. – Да и потом. Ты же в таком случае будешь пакостить мне ещё больше, верно?

– Верно.

– Ну вот и что мне с тобой делать? Как думаешь?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

Чага опустил глаза в пол и замолчал. Я тоже замолчал, как будто бы мне нечего было сказать. Но на самом-то деле было. Судьбу злого визиря я предопределил чуть ли не в первую очередь.

– Хотя-я-я-я, – я защёлкал пальцами. – Кажется, я кое-что придумал.

Чага недоверчиво прищурился. Подвоха ждал, не иначе.

– Ты в магию умеешь?

– Ну… Совсем чуть-чуть, – признался злой визирь.

– В человека обернуться сумеешь?

– Если хорошо подготовлюсь и восстановлю ману на полную, тогда да.

– Отлично! – я хлопнул в ладоши. – В таком случае я попробую заслужить твоё доверие широким барским жестом. Ты же только что женился, верно?

– Верно.

– И насколько я понимаю, от своей жены ты не в восторге, так?

Чага стоически завалил ебальник.

– Да не бойся ты. Я никому ничего не скажу.

И снова тишина в ответ.

– Будем считать, что ты ответил «да». Так вот, мой милый злодейский злодей, я решу твою проблему, а ты мою. Я отправлю тебя в командировку, как уполномоченного представителя семьи Прямухиных. Ты провернёшь для меня одно дельце, а заодно и развеешься.

– Что за дельце?

– Нужно забрать груз и сопроводить его до Твери.

Дело в том, что на тысячу рублей я решил сыграть в весёлую игру под названием «аукцион брошенных контейнеров». Кто-то покупает лотерейные билетики, кто-то ходит в казино, а кто-то в букмекерку. Кто-то натирает пузико денежному Будде и ждёт от жизни хуй-пойми-чего, ну а лично я выбрал для себя вот такую развлекуху. И, как мне кажется, она прибыльнее чем всё вышеперечисленное.

– Как доберёшься до места, можешь не спешить, – сказал я. – Отдыхай столько, сколько захочешь. Гостиница, питание, экскурсии. Вино и женщины, если пожелаешь. Всё самое лучшее, что только найдёшь в городе – всё твоё. Все расходы за счёт семьи.

– В чём подвох?

– Нет подвоха, – перед Чагой сейчас сидела сама честность. – Просто мне больше некого послать. Все остальные нужны мне здесь.

– Хм-м-м, – Чага задумался. – Допустим. Ладно. Да, хорошо, я согласен. По правде говоря, я и сам не прочь убраться от тебя подальше.

– Ну вот и отлично! – я встал и протянул Чаге руку. – Значит, договорились?

– Договорились, – рукопожатие свершилось.

– Отлично. Тогда не смею тебя больше задерживать, – я сел обратно. – У меня сегодня ещё куча дел, так что давай-давай. Пиздуй.

Внезапно развеселившийся визирь потопал на выход. Он уже почти скрылся с моих глаз, как тут вдруг остановился в дверях.

– Кстати, – сказал Чага. – А куда я поеду?

– В милый маленький туристический городок на берегу моря.

– А у этого милого маленького городка есть название?

– Ну конечно, – сказал я. – Город называется Полярный. Это чуть севернее Мурманска…

* * *

ВЫШЕГОР ОРОВ

– Алло?

– Алло. Ну что там с танком?

– Пока неясно, делаем. Это же всё-таки танк, а не цепь велосипедную поправить.

– Понятно. Я на самом деле по другому поводу звоню. Ты мне завтра нужен. Проводим одну очень сложную операцию, нужно быть сразу в нескольких местах одновременно. Понадобится транспорт.

– Илья Ильич, я всё понимаю, но нам бы в рейд с ребятами сходить.

– Если завтра всё получится, то мы с сёстрами сходим с вами в следующий рейд. Иллюзионист, две некромантки и тульская пушка. Как тебе такое усиление? Норм?

– Нравишься ты мне, Илья Ильич. Разговор строишь, как шахматист.

– Ага, я такой. Договорились, значит?

– Конечно договорились.

* * *

СВЯТОПРОСТ

– Привет, мой храбрый насекомыш! Ну как ты?

– Да нормально. Посидел в подвале, посмотрел видосы.

– Надеюсь, тебя не били?

– Нет, не били. Да нормальные они мужики, даже зарядку мне дали. Правда тот, которому я лицо разбил, сначала сильно возмущался, но потом мы поговорили и сошлись на том, что работа, мол, есть работа. А это что? – Святопрост увидел стикер со своим именем. – «Слабоумие и отвага», – прочитал он вслух свою характеристику. – А что это значит?

– А это значит, что я хотел бы предложить тебе работу на постоянку. Не работу даже, чуть больше. Не хотел бы ты, мой милый Святопрост, возглавить отряд клонов семьи Прямухиных?

– Конечно хотел бы!

– Ну вот и отлично. На выходных сгоняй к себе в общагу и набери людей из тех, кому доверяешь.

– Сколько?

– Давай начнём с десяти.

– Да без проблем. Могу хоть прямо сейчас метнуться!

– Прямо сейчас не надо. Прямо сейчас иди отдыхай и набирайся сил. Завтра мне понадобится твоя помощь. Завтра ты будешь телохранителем моей сестры Татьяны Ильиничны. Покатаешься с ней по окрестностям и поможешь провернуть одно дельце…

* * *

АЛЕКСЕЙ МЯСОРУБОВ

– Алло! Илюха⁉ Илюха, ты живой⁉

– Живой-живой.

– Твою-то мать! Я весь извёлся! У тебя там всё в порядке⁉

– Спасибо, Лёх. У меня всё просто замечательно.

Я прям разулыбался. Я прям растаял весь, как майская сосуля. Приятно всё-таки, когда о тебе волнуются.

– Рад слышать, – Лёха тоже кажись выдохнул. – По поводу твоего барона. Я посмотрел скачанные файлы и, честно говоря, придраться не к чему. По бумагам всё в порядке.

– Понятно, – сказал я. – Ты завтра будешь на связи если что? Чем чёрт не шутит? Вдруг, всё-таки получится добраться до серверов?

– Буду, – пообещал Лёха. – Ещё три дня я на связи 24 часа в сутки. Потом обратно на производство. Дел, наверное, скопилось. Колбасы эти. Поставщики. Работники. Эх…

– Кстати, Лёх, про производство! Завтра мои ребята подъедут за паштетом. И тут такое дело… Скажи, ты можешь начать готовить ещё одну партию?

– Ещё одну⁉

– Ага, – сказал я. – Плачу авансом.

– Ты там поднялся что ли?

– Можно сказать и так.

– Красавчик!

– От красавчика слышу, – я хохотнул. – И вот ещё что, Лёх. Не могу сказать, что именно собираюсь сделать, но я тебя прям очень прошу. Пожалуйста, завтра ни при каких обстоятельствах не покидай город…

* * *

ДЖАКУЗИЙ КУЗЬМИЧ

– Вызывал, Илья Ильич?

– Да-да, присаживайся.

Камердинер двинулся к стулу напротив меня, но на полпути задержался. Снять эти стикеры, что ли? Каждый норовит в них свой нус сунуть.

– «Личинка управленца», – прочитал Кузьмич. – А это как? И почему моя бумажка розовая?

– Не бери в голову. Так, Кузьмич, садись, записывай.

– Ага.

Камердинер устроился поудобней и открыл ежедневник. Ну то есть как сказать «ежедневник»? Старую обшарпанную тетрадочку на двенадцать листов. Половина тетрадки была исписана; видимо в ней маленькая Любаша тренировалась писать буквы.

– Значит, первое, – сказал я. – Сходи в деревню и посмотри как там обжились клюкволюды. Узнай, чего не хватает и составь списки. Что сможешь добудь, что не сможешь не добудь. Денег я скину, но учти, что бюджет не резиновый.

– Записал.

– Это на сегодня. Теперь на завтра. Завтра берёшь всех тех, кто умеет оборачиваться в человека и едешь на производство барина Мясорубова. Доставку этикеток для корма закажи прямо туда. Пора уже начинать зарабатывать кеш, а то пока что мы только тратим и тратим.

– Жапишал, – от напряжения Кузьмич высунул и прикусил кончик языка; скоростное письмо давалось ему нелегко.

– Отлично. Ну и на послезавтра…

Тут я рассказал Кузьмичу о своих планах насчет сельхоз угодий.

– Заживём, Илья Ильич! – обрадовался камердинер.

– Ага. Так что купи лопат, леек, парниковой плёнки… короче говоря всё, что нужно. Ну и последний момент, – я тяжело вздохнул. – Кузьмич, дорогой мой человек, скажи пожалуйста, какого хуя ты вечно в этой шапке ходишь? Лето ведь на дворе. Тебе не жарко?

– Не жарко.

– Кузьмич, – я состроил самое понимающее лицо, на которое только был способен. – Лысина, да?

– Нет, Илья Ильич! Какая ещё лысина⁉

– Значит, лысина.

Кузьмич помолчал, нахмурившись.

– Ну да, – сказал он. – Лысина.

– Понятно. Значит вот тебе ещё одно задание. Лично от меня. Завтра после всех дел с кошачьим кормом идёшь в барбершоп, приводишь себя в порядок и покупаешь деловой костюм.

– Ну Илья Ильич! – запротестовал лысеющий бородач. – Ну кто меня здесь видит-то⁉ Ну кому это надо⁉

– Не спорь, Кузьмич. Это приказ главы рода…

* * *

ОТЕЦ МАКСОСИЙ

– Алло⁉ Кто это⁉

– Добрый день, это Илья.

– Кокой Илья?

– Мы с тобой вчера бронемишку освящали.

–…

– Святой отец?

– Ты где мой номер взял, окаянный⁉

– В сети нашёл.

– И что тебе надобно⁉

– Да ничего особо. Так… узнать, как дела. Разве двум друзьям нужен повод, чтобы просто поболтать?

– Ты что там⁉ Совсем опиздоумел⁉

– Фу, святой отец. Как грубо.

– Не звони мне больше! * Туууут-тууут-туууууут*

* * *

ПОДЪЕСАУЛ ЯРОСРЫВ НЕВРОЗОВ

– Отпустите меня! – визжал казак и всё чесался-чесался-чесался.

– Я бы очень хотел тебя отпустить, но не могу, пока ты мне всё не расскажешь, – я развёл руками, мол, ну вот так. – Зачем ты работаешь на Людвига Иваныча?

– Я на него не работаю! Я просто выполняю то, что мне говорят!

– Хорошо. А кто тебе говорит работать на Людвига Иваныча?

– Начальство!

Тут Яросрыв наконец-то приметил слона и пристально уставился на стикеры.

– А что это такое⁉ А зачем это вам⁉ Почему тут написано моё имя⁉ Что значит «Характера нет, орёт и чешется»⁉ – заорал Яросрыв и почесался. – А почему я в правой колонке⁉ Почему не в левой⁉ Что вы задумали⁉ Ааа… Аааа… ААААА!!!

– Тихо, блядь, – я ударил кулаком по столу.

Действие возымело эффект. Подъесаул испуганно заткнулся.

– Продолжаем. Что за начальство принуждает тебя выполнять поручения для барона Мутантина?

– Есаул!

– Какой есаул?

– Струканов-Доев! Это всё он! Я не при чём! Я жертва обстоятельств!

Я тут же записал фамилию есаула на стикер, встал и наклеил её в левую колонку. Почему в левую? Да хрен его знает, системы не было, но Яросрыв-то об этом не знал. Короче, как только разгребусь с текущей жестью, схожу проведаю этого Струканова-Доева.

– Что всё это значит⁉ Отпустите меня! Отпустите!

– Нет, дорогой Яросрыв. Пока что я тебя не отпущу. Увы и ах, но тебе придётся пересидеть всё самое весёлое в подвале.

– В подвале⁉ Нет! Прошу вас, умоляю, не надо! Меня нельзя в подвал! Я там совсем свихнусь! У меня очень редкое нервное расстройство! Мне нужен мой экзоскелет!

– Да это я уже понял, – я вернулся обратно в своё кресло. – Так что не волнуйся, не свихнёшься. Вылечим мы тебя от твоей ебанцы.

– Вы купите мне экзоскелет⁉

– Да щас, ага.

– А что тогда⁉ Что вы…

– Помолчи.

Я взял телефон и набрал Кузьмича.

– Джакузий Кузьмич, допиши-ка себе в чек-лист ещё кой-чего. Список, Кузьмич. Чек-лист – это список. Ага. Ага. Ну так вот, Кузьмич, купи мне пожалуйста б/ушный ростовой костюм. Ага. Да, для аниматоров. Вообще любой. Самый дешёвый, какой найдётся…

* * *

БРУСНИКА

– Илья Ильич, – девушка зашла в кабинет. – Вызывал?

– Вызывал, – я сально улыбнулся и поиграл бровями.

– Чего⁉ – Брусника вытаращила глаза. – Опять⁉

– Опять, моя хорошая. Опять…

* * *

БОРЗОЛЮБА ДЖАКУЗЬЕВНА

Ко встрече с Любашей я подготовился основательно. И теперь ни её роскошные сисы, ни аппетитные ноги, ни даже сочный зад не смогут вывести меня из душевного равновесия. Я был пуст и беспристрастен.

– Привет, барин!

Эта маленькая дрянь надела топ и джинсовые шорты! Твою-то мать! План пошёл прахом! Я всё равно хочу долбиться с ней до синяков и ссадин! Да что ж это такое⁉

– А что это такое? – Борзолюба вчиталась в стикеры. – А почему у всех что-то написано, а у меня нарисовано? Это глаза что ли?

– Глаза-глаза, – согласился я. – Присядь, пожалуйста.

Борзолюба Джакузьевна села напротив. Чтобы не бороться с искушением пялиться в ложбинку промеж её грудей, я сел полубоком и задумчиво так, типа весь из себя мыслитель, уставился на стикеры. И ручку ещё в руки взял, чтобы было что крутить.

– Любаш, – начал я. – Ты с этим «Кисюном де ля Жри» показала себя, как очень разностороннюю и творческую личность. И я хотел бы вложиться в твоё образование. Скажи, пожалуйста, чем тебе больше нравится заниматься? Рекламой или дизайном?

– Хах, – хохотнула Любаша. – Барин, ну придумал.

– И всё же, Любаш. К чему больше душа лежит?

– Да мне что ебать подтаскивать, что ёбаных оттаскивать, – заявила девушка. – Всё равно. Я теперь ещё и в видеомонтаж могу! Барин, ты не поверишь, со мной вчера подружка связалась, – затараторила Любаша, – она на заводе водонагревающих устройств работает. Я ей рассказала про корм. Сказала, что у меня всё получилось. И то, что ты меня хвалил тоже сказала. Ну и вот, короче, она меня попросила, мол, а попробуй придумай нам рекламу. Ну я и придумала. Расписала сценарий, и текст, а потом получила исходники видео и всё смонтировала. И им понравилось, прикинь⁉ Хочешь глянуть⁉

– Конечно хочу!

– Смотри!

Любаша передала мне свой телефон.

На экране я увидел залитую солнечным светом центральную улицу Торжка. На скамейке сидел мужик с аккуратной бородкой. Красная кепка, повёрнутая назад, белая безразмерная футболка, широкие джинсы, золотая цепь на шее. Тут вдруг мужик пробил четвёртую стену и посмотрел прямо в камеру.

– Окей, парень, – сказал мужик. – Знаешь, который час? Время купить бойлер, бейбэ.

Тут грянул православный дисторшын и диджейский скретч. Мужик прыгнул в кабриолет и картинки начали сменять одна другую. Сначала ночные небоскрёбы, затем какая-то рок-группа на крыше, затем спортивные девочки в точно такой же одежде, как и мужик. Затем странное помещение с белыми стенами, сплошь увешанное диско-шарами, и тут:

– Бойлер! Бойлер! Бойлер! Бойлер! Чо⁉ – запел мужик, размахивая рукой из сторону в сторону по широкой дуге.

– Купи бойлер! Бойлер! Бойлер! Бойлер! Чо⁉

– Охуеть, – сказал я. – А вот этот вот молодой человек с бородкой, это…

– Федор Дёрстов! – взвизгнула Любаша. – Ты тоже его знаешь⁉ Классный, правда⁉

– Ага.

– Купи бойлер! Бойлер! Бойлер…

Я выключил видео, отдал телефон владелице и крепко задумался. Я должен это использовать. Я просто, блядь, обязан это использовать.

– Любаш, – наконец сказал я. – Слушай, а ты не хочешь основать маркетинговую компанию?

* * *

МОХОБОР

– Звал, новый вождь? – улыбнулся Мохобор.

– Звал. Проходи, присаживайся.

Старый клюкволюд сегодня был последним из списка моих посетителей. Да, было бы круто отдохнуть, но на сегодня ещё оставалось одно важное дело. Та самая переменная, о которой я говорил в самом начале. Пора узнать, стоит ли мой план хоть чего-то.

– Как обживаетесь на новом месте? – спросил я у Мохобора.

Мохобор ответил, мол, хорошо. Потом мы ещё несколько минут поболтали ни о чём, чутка пофантазировали о грядущей работе на полях и, наконец, перешли к главному.

– Та тварь с телом жирафа и рыбьей головой. Скажи, пожалуйста, это действительно матка химеры?

– Да, – ответил Мохобор. – Это она.

– Понятно. И ты знаешь, где она сейчас находится?

– Ну конечно знаю. Я лично участвовал в её поимке и помогал ребятам выращивать клетку.

– Понятно, – я побарабанил пальцами по столу. – Я должен закончить ритуал.

– Вождь, в этом нет никакой необходимости, ты уже продемонстрировал свои способности и мы верим тебе, так что…

– Я должен закончить ритуал. Отведи меня к этой твари, Мохобор. Сегодня. Сейчас…

Глава 19
Про интуицию и паранойю

В своём человеческом обличии Мохобор походил на сильно пьющего дедушку Мороза. Вообще я заметил, что вся верхушка клюкволюдов была магами. Что Чага, что Брусника, что Мохобор, все они без проблем меняли свой облик.

Вот бы и остальные так могли. Я бы тогда избежал лишнего геморроя. А так, теперь в моей деревне жили чуть больше сотни зеленокожих дриад с листвой вместо волос и у человека несведущего по этому поводу могли появиться вопросики.

Надеюсь, любезная Ксения Ильинична что-нибудь придумает. На старшую из сестёр я возлагал большие надежды. Плюс эти её аристократические манеры… это мы тут все хуй, нахуй, захуй, а в высшем обществе так нельзя. Со временем из Ксюхи можно будет слепить пресс-аташе или что-то около того; гонять её вместо меня по балам и светским раутам.

Так… Я отвлёкся.

Мохобор.

В поместье не нашлось одежды, которая по размеру подходила бы для старого вождя. Ну… вменяемой одежды, я имею ввиду. Так что пришлось импровизировать. Сверху на Мохобора натянули старый балахон Ильи Ильича, – балахон пришлось чуть распороть со стороны спины, а чтобы это не так сильно бросалось в глаза, поверх Мохобор надел жёлтый полупрозрачный дождевик.

Ну а снизу на вождя напялили чехол от кресла. Мой новый PR-менеджер Любаша ко всему прочему шила с околосветовой скоростью и шустренько сотворила из чехла некое подобие пижамных штанов. Цветастеньких таких, ярких. Настолько ярких, что глядя на них можно было случайно получить ожог сетчатки.

В общем и целом, получилась какая-то ебанина.

Мохобор выглядел… эээ… экстравагантно. Как будто старичок, который заблудился в палаточном городке хиппи, смирился со своей участью и примкнул к движению. Ну… я считаю, что это всяко лучше, чем светить мудями.

Заказывать такси к поместью мы не стали. Отошли пешком за половину километра и вызвали оттуда. Пора бы уже обзавестись каким-нибудь транспортом; дел всё больше, кататься нужно всё чаще, а каждый раз просить Вежливых Лосей тоже не вариант, – у них свои дела, ребята бабки зарабатывают.

Хочу автобус, – понял я.

По дороге до города, – а мы сейчас ехали в город, – я потихоньку разгонял эту мысль. Мне почему-то вспомнились фанатские автобусы с торчащими из окон флагами команд, мозг зацепился за футбольную символику, и тут я обнаружил ещё одну свою хотелку.

Герб.

Хочу герб. Свой, родовой, Прямухинский.

Даже если у семьи есть старый герб, поднимать его из анналов я не буду; наверняка там херня какая-нибудь. Я хочу свой. Такой, чтобы олицетворял именно мои ценности.

Чтобы не откладывать эту тему в долгий ящик, я тут же позвонил Борзолюбе Джакузьевне:

– Любаш, привет. Намути, пожалуйста, в редакторе герб. Ага. Основной цвет? Пусть будет белый. Ага. Ну значит смотри, в центр композиции надо поставить…

Я объяснил Любаше, чего жду от герба и довольный положил трубку.

Машина въехала за защитную стену Торжка и покатила по главной улице. Я не знал, куда именно я хочу попасть, но чувствовал – это место где-то здесь. Оно рядом. До сих пор не понимаю, что происходило со мной тогда, – экстрасенсорика какая-то; шестое чувство, третий глаз или таинственное провидение, – но я угадал.

– Сюда! – заорал я таксисту и по пояс высунулся из окна. – Сюда-сюда! Заворачивай давай!

Ресторан грузинской кухни «Чача». Я, блядь, хочу хинкали. Я их сейчас, блядь, десятками уничтожать буду. Перед тем как идти беседовать с маткой химер я отожрусь так, что мне будет трудно дышать.

Бр-р-руу! – в предвкушении мой желудок перекрикивал мотор машины.

Внутри «Чача» не удивила. Всё здесь было именно так, как и должно быть в подобном месте – мило, тихо и уютно. Играет народная музыка, на полках стоят глиняные кувшины, куда ни глянь – увидишь декоративную виноградную лозу. По стенам висят картины с изображением застолий, гор и застолий на фоне гор, а также таблички с надписями на таинственных иероглифах, – мне иногда кажется, что круги на полях в нашем мире дело рук вовсе не пришельцев, а именно что грузин.

Официант, – крепкий молодой парнишка в белой рубашке и чёрной жилетке, – проводил нас и усадил за столик. На Мохобора он поглядывал недоверчиво, но я всё объяснил:

– Дедушка мой, – сказал я. – Болеет.

– Понял, – кивнул официант. – Закажете сразу?

– О, да! Давай тридцать отварных и двадцать жареных. Две круглых хачапури и две лодочкой, которые с яйцом. Долмы пять. Рулетиков из баклажана пять, – я пробежался глазами по меню. – А ещё сделайте моему дедушке пхали.

– Э! – напрягся Мохобор.

– Это такое блюдо, – объяснил я и отдал меню официанту. – Спасибо.

Ну наконец-то у меня достаточно свободных средств и лишнего времени, чтобы отожраться. Чёртов десятикратный метаболизм начал порядком утомлять.

Первым делом нам принесли хинкали.

Я принялся отчаянно трепать.

– Юный вождь, – сказал Мохобор с опаской поглядывая на меня. – Ты жрёшь так, будто алчешь поноса.

– Вкушно, – только и смог ответить я с набитым ртом.

Врали все народные сказания и мифы. Ошибались мистики всех мастей, времён и народов. Алхимики, так те вообще хуйню несли. Настоящая живая вода – это бульон из хинкали.

– О-о-о-о-А-А-А! – я опять потерял над собой контроль и опять заорал во время еды; поднял лодочку с сыром на вытянутых руках будто малыша-Симбу, а потом со всей дури вколотил её в рот; когда жевал – смеялся.

Выглянувший с кухни повар воспринял это, как комплимент.

– Фу-у-у-ух, – спустя час с едьбой было покончено.

Бр-р-р-р-ру? – проурчал желудок в вопросительной интонации, мол, мы реально осилили эту гору хрючева?

В этот момент, когда я больше не думал о еде, у меня возникло странное чувство. Мне вдруг показалось, что за мной кто-то пристально наблюдает. Я хотел было оглянуться и рассмотреть посетителей ресторана, но:

– Дилинь-дилинь, – пропищал телефон и отвлёк меня от этой паранойи.

Умничка-Любаша уже успела справиться и прислала мне файл с картинкой. Я посмотрел на новый герб семьи Прямухиных.

Прямо по центру его сверкал золотом знак рубля. Сверху, будто бы нимб, над рублём висел зелёный веночек с гроздьями ягод клюквы. Слева от рубля стоял чёрный женский силуэт, а справа мужской. Женский был, понятное дело, фигуристым, – сисясто-попочным до безобразия. Ну а мужской подкаченным, согнувшим одну руку для демонстрации бицухи.

Вот да.

Вот это и есть мои ценности. Может быть, ещё хинкальку куда-нибудь втиснуть? Хотя не, наверное, это уже перебор будет.

«Спасибо!» – набрал сообщение Любаше. – «Ты прелесть!».

– Ну что, старый вождь, поехали к химере?

* * *

Ещё один ништяк в копилку ништяков, которые я давным-давно хотел осуществить. Я наконец-то погулял по тверскому лесу. Именно что погулял в кои-то веки; тихо, мирно, спокойной, размеренным прогулочным шагом. А не как, блядь, обычно – бегом-бегом, спасая собственную жопу или преследуя чью-то чужую.

Жопу я, кстати, отпустил побегать.

Погода стояла тёплая, солнышко едва клонилось к горизонту. Вдалеке стучал дятел. Мимо по мшисто-хвойной лесной подстилке Левый гонялся за Правой; иногда бомбожопицы догоняли друг друга, падали, кувыркались, а затем сплетались в клубок, замирали и начинали как-то странно подрыгиваться. Так странно, что у меня на их счёт появились дурные мысли.

Нет! В манду! Даже знать не хочу! Даже представлять не хочу, чем мои ягодицы занимаются в моё отсутствие!

Мохобор нашёл мухомор. Мохобор мухомора съел. Предлагал поделиться, говорил, мол, весьма тонизирует, но я вежливо отказался.

Спустя час пути снова поймал себя на том странном ощущении. Том самом, прям как в ресторане. Такое ощущение, как правило, возникает, когда спиной чувствуешь на себе чей-то взгляд.

Бля буду, за нами кто-то следил.

– Да не, – сказал старый вождь, прислушавшись к лесу. – Тебе показалось, наверное.

Ну-ну. Я закинул мешок с бараньей тушей на плечо и двинулся дальше.

Ещё час и мы наконец-то вышли на заветную полянку. Конкретно эту полянку ни с какой другой не перепутаешь; по центру её стояла та самая конструкция из срощенных деревьев. Вот только если в прошлый раз я сразу же заметил шевеление внутри этой «клетки», то сейчас всё было тихо.

Могучий зверь лежал на земле. Полуживой, истощённый и обессиленный. Когда я подошёл к клетке вплотную, жиранья повернула ко мне голову и тихонько рыкнула.

– Мр-р-р-разь, – примерно так я перевёл для себя рык химеры.

Что ж. Хиханьки закончились. Хаханьки и подавно. Сейчас мне придётся объясняться с существом, которое в полном своём праве ненавидеть меня, людей и клюкволюдов. Злое, голодное, лишённое свободы.

Интересно, станет ли она вообще со мной разговаривать?

– Привет, – я начал с самого простого.

Жиранья не ответила, но встрепенулась. Длинная шея поднялась с земли; через переплетение веток на меня уставился гигантский рыбий глаз.

– Ты-ы-ы, – протянула Жиранья. – Ты говоришь со мной? Ты меня понимаешь?

Голосок – пизда криповый. Низкий, чёткий, бархатный. Вот такой голос должен быть у злого визиря, дорогой мой Чага! Вот такой! А не твоя визгливая скрипучесть с нотками нытья.

– Да, я понимаю тебя.

Разговор строился максимально просто, без каких-либо сложных человеческих понятий. Это мои бомбожопицы нахватались по верхам и теперь могут поддержать светскую беседу, – современный джаз им, видите ли, не нравится, – ну а это лесное чудище умело думать только конкретикой; безо всяких абстракций.

– Ты убьёшь меня?

– Нет, я не убью тебя.

– Ты пришёл порадоваться тому, что я взаперти?

– Нет.

– Тогда зачем ты здесь?

Как бы это так сформулировать, чтобы химера не решила, будто бы я проявляю неуважение? Хм… А она вообще понимает, что есть уважение или неуважение? Или же с ней надо чисто доминировать?

– Я хочу предложить тебе сделку.

– Сделка? – химера моргнула и задумалась; пыталась понять смысл слова.

– Ты сделаешь хорошо мне, а я за это сделаю хорошо тебе.

– Продолжай.

– Ты общаешься со своими детьми?

– Мои дети приходят ко мне, – Жиранья подняла голову повыше и огляделась. – Иногда я зову их и прошу еды, но еда не пролезает в клетку. Тогда мои дети пытаются разгрызть клетку, но у них ничего не получается. Волшебство людей-растений – сильное волшебство, и клетка зарастает снова. Тогда мои дети расстраиваются и уходят. А потом я зову их снова.

У меня аж мурашки по коже побежали.

– Если когда-нибудь я выберусь отсюда, я буду убивать людей-растений. И обычных людей. И их детей, – сказала Жиранья. – Не для прокорма, а просто так. Потому что мне так хочется.

Пу-пу-пу. Какая кристальная честность. Интересно, это она хочет произвести на меня впечатление или же химеры ко всему прочему ещё и врать не умеют?

– Скажи, если я отпущу тебя, ты сможешь забыть зло людей-растений и никого не убивать?

Жиранья задумалась. Я обернулся к Мохобору и кивнул. Старик в жёлтом дождевике принялся кастовать магию тринадцатой школы, – зрелище весьма потешное, если честно, – и в клетке образовалась небольшая дырень. Я пропихнул в дырень мешок с бараном и Мохобор закрыл клетку обратно.

Описывать дальнейшие несколько секунд страшно. По сравнению с тем, как жиранья растерзала барана, я со своими хинкалями просто нуб от мира жрачки.

– Что ты хочешь за мою свободу?

– Я хочу, чтобы ты созвала всех своих детей и с первыми лучами солнца отправила их к большому городу людей.

– Ты что, хочешь устроить волну? Хочешь, чтобы мы пошли убивать?

«Волна» – довольное редкое явление в нашей полосе. Всё-таки Тверская область обжита и густонаселена. Да и Москва буквально под боком. Плюс трасса Е-95, – да, в этом мире её не переименовали, – одна из самых оживлённых в Империи; вооруженные конвои гоняют туда-сюда день и ночь, заправки охраняются не хуже золотохранилищ, и химерам приходится несладко.

А вот подальше от Столицы в о лны – это настоящий бич. Особенно зимой, когда химерам становится нечего жрать. Злые, голодные, обезумевшие твари сбиваются в стада и идут на человеческие поселения. Да, да, именно «в стада». Для красного словца я мог бы сказать «сбиваются в стаи», но это не отразит реальных масштабов бедствия.

Чаще всего обходится без происшествий, но иногда… иногда дерьмо случается. И если оно случается, то какой-нибудь герцог, – а иногда и целый князь, – лишаются всех своих рыгалий, собирают манатки и отправляются на Дальний Восток в качестве рядовых ликвидаторов.

Так вот. Я не психопат. Я не хотел устраивать в тверской области волну химер. Я просто хотел её сымитировать.

– Я не хочу, чтобы вы кого-то убивали, – сказал я. – Я хочу, чтобы твои дети показались рядом с большим человеческим городом, а потом ушли обратно в лес.

Вот такой план. Устроить панику. Поднять все самые сильные семьи Торжка на общий сбор. На меня-то всем поебать, в городе про меня ещё не прознали, а вот бароны – это совсем другое дело. Бароны будут обязаны поднять свою попочку с уютных кресел и явиться на зов герцога.