Текст книги "Право Вызова (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Говнюк тут же потерялся. Он начал паниковать и пытаться снять с головы несуществующий мешок, не мог схватиться за него руками, и от того паниковал ещё сильнее. Умничка-Святопрост тут же воспользовался этим, сбил его с ног, навалился сверху всей своей хитиновой тушкой, сел на грудь и принялся разбивать негодяю щи своей клешнёй. Быстро бил, на скорость. Тук-тук-тук.

Вот и пролилась первая кровушка.

С этим всё, иллюзию мешка вырубил. Врубил иллюзию злой рычащей таксы, которая несётся прямо на другого мужика, а сам побежал следом за своей иллюзией.

Этот, – второй, – тоже потерялся. Он не понимал, что происходит, начал кастовать какое-то воздушное заклинание, но тут моя иллюзорная такса прыгнула с тем, чтобы вцепиться ему в яйцы. Понятное дело, что ничего такого не произойдёт, – да и таксу я уже развеял, – но мужик дёрнулся и сбил каст. Его руки рефлекторно потянулись к паху, чтобы прикрыть самое дорогое, и в этот момент я лбом расшиб ему нос.

Нокаут, ёпьте.

Да, я всё еще не ахти какой боец, но физика есть физика.

Остались двое. Один здоровенный детина, а второй высокий хрен в плаще. На второго тут же кинулся Святопрост, но промахнулся и пролетел мимо. Клон тут же развернулся, встал в стойку, и они с Хреном-В-Плаще начали танцевать на короткой дистанции – выпад, блок, выпад, блок.

Второй мужик, – тот, что здоровенный, – посмотрел на меня. Лыбится, сука. Плечи такие, как будто коромысло под ветровкой прячет. На здоровенных кулаках сбитые костяшки. Матёрый.

Что бы такого с ним сотворить? Пока мезень не обретёт плоть и я не научусь творить материальные объекты, придётся побеждать при помощи смекалочки.

Сердце колотилось как бешеное и мана потихонечку восполнялась, однако на мешок и таксу я уже истратил половину всего запаса. Хммм… А потяну ли я сейчас своего иллюзорного двойника?

А потяну!

Я сделал два шага в сторону и там, где я только что стоял, остался двойник. Или это я остался на месте, а двойник шагнул в сторону? А вот попробуй-ка теперь угадай, мудила неотёсанная.

Мой двойник напал первым, детина ударил его в голову, но кулак прошел насквозь. Я же в этот момент подобрался чуть ближе и со всей дури ударил гада по ногам, – метил под коленку, но промахнулся и ёбнул по икре. Согласен, для него это досадный укус, не более, но сколько ещё таких укусов впереди?

Двойник прыгнул в меня, мы синхронизировались и снова разошлись. И снова мужику нужно угадать, кто из нас настоящий.

О, да!

Я Нуб-ебать-его-в-сраку-Сайбот!

Я хотел было атаковать снова, но тут драка внезапно завершилась. Ворота распахнулись и на участок въехали три чёрных джипа, в каждом по четыре человека. И как минимум один из них наверняка был хохломским магом, поскольку вокруг Святопроста тут же вспыхнуло кольцо огня. Мой отважный насекомыш спрятал голову в панцирь и мелко задрожал.

Машины остановились. Открылись двери. Меня обступила толпа. Начальника СБ Мутантина, – кажется, его зовут Коля, – я узнал сразу же. Тот холодно осмотрел своих раненых, хмыкнул, сказал: «Слабаки», – и подошёл ко мне.

– Доброе утро, Илья Ильич, – поздоровался он. – А что это вы делаете дома? Вам, кажется, назначено собеседование, помните?

Суки. Грязные подлые суки. И ничего я этим грязным подлым сукам не сделаю. Они победили.

Стоя перед этими ребятишками, которые средь бела дня ворвались ко МНЕ домой, перепахали своими колымагами МОЮ свеже-покошенную лужайку и до усрачки напугали огнем МОЕГО клона, я как никогда чётко осознал, что мне необходим сильный боевой клан.

Махинации с имуществом должников – классно. Торговля паштетом – вообще здорово. Но в этом мире мне позарез нужна сила, способная крушить ёбла. Причём своя, а не чья-то сторонняя, которую можно переманить за деньги. Что ж. Займусь. Как говорится: «понял, принял». Я не позволю себя унижать. Ни сейчас, ни впредь.

– Пошли нахуй с моего газона!

– Илья Ильич, мы пришли с миром, – сказал Коля. – Людвиг Иванович всего-то попросил нас проследить за тем, чтобы вы не опоздали на клоноферму. Так что не нагнетайте обстановку, это не в ваших интересах.

– Руки убери! – раздался крик Любаши; два мордоворота вытащили её во двор. – Руки!

– Отпустите Любку, сволочи! – а это следом вывели Кузьмича.

– Не смей, – прошипел я. – Не смей, Коля. Если с моими людьми что-то случится, тебе первому пиздец.

Коля криво ухмыльнулся.

– Собирайтесь, Илья Ильич, – сказал он. – Машина доставит вас прямиком до места. Надеюсь, вы морально подготовились. Всё-таки, не каждому в жизни выпадает жребий совершить теракт…

Глава 9
Про пальцы и ягодицы

ЕГОР ТИЛЬДИКОВ

После вчерашнего Егор очень плохо спал. Он то и дело вскакивал, вскрикивал и озирался по сторонам. Тени в ночи казались ему какими-то опасными, а звуки подозрительными. За всю ночь он лишь пару раз сомкнул глаза и на утро чувствовал себя совершенно разбитым.

Однако на самочувствие сегодня следовало наплевать. Хоть невыспавшийся, хоть больной, хоть какой он обязан был явиться на клоноферму и оказать услугу барону Клоновскому. На кону стояло его положение в своей собственной семье.

А в семье Егора, мягко говоря, недолюбливали. Недолюбливали даже несмотря на то, что он был единственным ребёнком и наследником рода. Да, отчасти виной тому было то, что у молодого человека до сих пор не пробудилась магия, но это лишь отчасти.

Настоящая причина крылась в том, что Егор идиот.

Почти не ограниченный в деньгах, выросший в любви и заботе трепетный цветочек в какой-то момент своего взросления увлёкся воровской романтикой. Егор днями напролёт слушал шансон, учился крутить нож-бабочку, разговаривал по фене и лепил нарды из хлебного мякиша. Со временем у него появился соответствующий круг общения. И нет, это были не уголовники. Это были такие же маменькины доденьки, вот только не из аристо; и эти доденьки крепко сели Егору на шею.

Отец заблокировал карточку Егора, отобрал машину, отстранил ото всех дел и отстранился сам; ему было откровенно стыдно иметь такого сына. Единственный семейный ништяк, который до сих пор был доступен Егору Тильдикову, так это возможность не платить в ресторане «Охотничий Трофей».

Егор обижался. Егор злился. Егор пытался кому-то что-то доказать.

– Я мужик! – кричал он и топал ножками. – Мужик!

В конце концов Егор понял, что нужно брать дело в свои руки и принести семье пользу, и вот тогда-то отец поймёт, что он старый, отсталый и вообще не прав. И вот тогда-то Егору вернут карту, и машину, и наконец-то добавят песню «Метеорит Над Зоною Летит» в плейлист, который звучит в коридорах отеля «Tildikov In». Тогда-то Егор и ударился в… э-э-э… назовём это предпринимательством.

За спиной у отца он договорился с людьми Клоновского о том, что выполнит для барона одно мокрое дельце, а Клоновский в свою очередь сделает его, – Егора, – главным поставщиком продуктов на своей клоноферме.

И сегодня, наконец-то, этот день настал.

В назначенный срок Егор приехал на клоноферму, чуть поблуждал по территории и нашёл административный комплекс, в котором находилась столовая. Он двинулся в обход здания к служебному входу, миновал ряд мусорных баков, завернул за угол и тут чуть ли не лоб в лоб столкнулся с ним!

О, да! Это был тот же самый очкастый ублюдок, что вчера вечером сломал ногу Недоедале, а потом заставил Егора снять штаны и встать на колени!

– Это ты⁉

– А это ты⁉

– Я не… Я не понимаю, – потерялся Егор. – Что ты здесь делаешь⁉

Вместо ответа ублюдок схватил Егора за шиворот и быстро потащил за угол. Ублюдок больно припечатал его к мусорному баку, оскалился и злобно прошипел:

– Егорушка, родненький, я понимаю, что ты как истинный аристократ должен мне отомстить и всё такое. Но у меня сегодня очень, – слышишь? – очень ебаный день, так что прошу тебя, пожалуйста, потеряйся.

– Но мне надо…

– Ты слышишь меня вообще? Не нагнетай, Егорушка. Не сегодня. А иначе…

Ублюдок отпустил Егора и отошёл на пару шагов. Он завёл руку за спину, а когда показал её вновь, то меж растопыренных пальцев у него веером торчали три, – нет, четыре! – табуретные ножки.

–…иначе я закончу начатое.

– А-а-а-а!!! – визжа на манер хорового кастрата и высоко подбрасывая колени, Егор бросился бежать прочь…

* * *

ИЛЬЯ ПРЯМУХИН.

Всю дорогу я буквально кипел от ярости. О, какие же изящные планы мести я придумывал! Какие изощрённые пытки сочинял! Какие лютые расправы я разыгрывал в своём воображении! Им всем пиздец. Точно. И Людвигу Ивановичу пиздец, и Коле, и бабе-гипнотизёрше, и врачу их семейному, – тому самому, который шаманил над моей жопой. Кстати, я так и не выяснил что с моей жопой…

И-и-и-и! – взвизгнули тормоза.

– Выходи.

Ясен красен, что джип с гербом Мутантиных на капоте не мог заехать на территорию Клоновских незамеченным, так что довезли меня нихрена не до места. Меня высадили прямо в лесу, за полкилометра до клонофермы. Дальше пришлось пиздовать пешком по обочине.

Искренне жалею, что из леса под горячую руку не вылез какой-нибудь улитоволк, слизнезаяц или боброуж. А то сейчас было бы кстати. Отыгрался бы на животинке от души.

– Поваром хочу быть, – буркнул я на КПП и без проблем зашёл на территорию.

А тут козырно.

Особенно удивил жилой сектор. Аккуратные домики в белом сайдинге, стриженные лужайки, чудные маленькие автомобильчики, как для игры в гольф. Здесь, наверное, живёт научный персонал клонофермы. Не, ну а чо? Забрались к барону за пазуху и в хуй не дуют. Самое то для тихой семейной жизни. Я бы даже позавидовал, если бы не знал, как работает бизнес, и что при работе на дядю ты в любом случае проигрываешь, как бы этот дядя не был к тебе добр.

Как такового главного здания у клонофермы не было. Были четыре огромные бетонные коробки заводских цехов. Один цех побольше, другой поменьше. Из третьего трубы торчат. А мне нужно вон в тот, самый маленький, на нём еще с боку написано «Столовая».

Зашёл с главного входа и прямиком к сдобной поварихе, которая стояла на раздаче. Каноничная такая Тетя-Люба-Дирижабль. Ей бы ещё дымящийся окурок в уголок рта, так я бы, наверное, всплакнул от умиления.

– Добрый день. Я на собеседование.

– Тебе со служебного, – рявкнула повариха.

Она даже глаз на меня не подняла – была очень занята тем, что делала ложкой волны на картофельном пюре.

Ну ладно. Обошёл здание. Постучался. Подождал. Постучался снова. Тут откуда не возьмись появился мой недавний знакомец – Егорка Тильдиков. Видать, проследил за мной каким-то образом и решил восстановить поруганную честь.

Мститель хуев.

Настроение у меня и без того было паршивое, поэтому я не стал расшаркиваться, оттащил придурка за угол и припугнул анальной карой. Мол, так и так, на первый раз простил, но на второй уж извини.

Егорка испугался и пропал.

В этот момент дверь служебного входа наконец-то распахнулась: двое поваров вышли на улицу покурить.

– Я на собеседование.

– О-о-о! – затянул улыбчивый толстячок. – Свежая кровь. Ну наконец-то сподобились нам в помощь кого-то прислать. Заходи.

Вдоль по промасленным унылым коридорам я прошёл в промасленную унылую раздевалку и получил от промасленной унылой уборщицы промасленную унылую форму.

– Как у вас тут всё промаслено и уныло, – как бы невзначай заметил я.

– Да заткнись ты нахуй, – ответила уборщица, худенькая низенькая женщина чуть за пятьдесят. – И без тебя тошно.

Какие доброжелательные люди работают в этом заведении, – подумал я. – Наверняка общение подобного рода они отрабатывают на тимбилдингах. И скорее всего прямо тут и отрабатывают, в раздевалке. С баклашкой крепкого пива и сухариками, ага.

– Куда мне дальше-то? – спросил я у уборщицы.

– Да куда хочешь. Мне вообще плевать, – барышня села на табурет и уставилась в пустую стену.

– Понятненько, – ответил я.

Не, ну а что⁉ Что мне сейчас, надо было расквасить ей лицо и замесить ногами в углу⁉ Чо-то это как-то не по-джентльменски. Да и тем более, может…

– У вас что-то случилось?

– Случилось, – уборщица расплакалась.

– Расскажите.

– Муж в аварию попал!

– Ох, – я невольно поморщился. – Живой?

– Да живой, что ему будет-то⁉

– А в другой…

– И в другой машине все живые. Да только нам теперь за ремонт платить, а денег нет совсем, – женщина закрыла лицо ладошками. – Не знаю, что делать теперь.

Хмм… А я, кажется, знаю.

– Сколько нужно заплатить?

– Пять сотен.

– Понял.

Я подглянул в бейджик и узнал, что уборщицу зовут Татьяна. Затем нашёл на стене листочек со списком мобильных номеров сотрудников, нашел её и перевёл пятьсот рублей. Телефон уборщицы при этом смолчал, – во всяком случае я не услышал ни сигналов, ни вибраций. Ну… что ж теперь? Потом порадуется.

Ладно. Доброе дело я на сегодня сделал, теперь можно продолжать свою миссию.

Я переоделся в поварской китель и безразмерные клетчатые штаны. Предоставленный сам себе, я мог бы закончить всё прямо сейчас. Я мог бы отправиться в сортир и «выпустить бомбу», – что бы это не означало, – но в этот самый момент вонь прогоркшего жира куда-то пропала и я услышал волшебный запах кондитерки. Корица, ваниль, свежая выпечка и что-то ещё. Что-то эдакое. Сгущёно-слоёно-заварное.

Бр-р-ру! – проурчал мой желудок. Я глянул на себя в зеркало. После тарелки Любашиных пирожков я был похож на ужика, который проглотил футбольный мяч, но спустя всего-то несколько часов живот снова стал плоским. Я тут же ощупал себя и обнаружил в районе груди что-то очень похожее на мышцы. Похоже, не зря я подтягивался на дубе.

Что ж, с таким метаболизмом я очень-очень быстро приду в форму.

Бр-р-ру! – но как же с таким метаболизмом хочется жрать!

Как будто в мультиках, запах сложился в пальцы, взял меня за ноздри и потянул вперёд. Словно зачарованный, я побрёл за ним мимо складов, цехов и промышленных холодильников.

– Иди! – велел мне запах. – Давай же! Там вкусно!

Но оказалось, что там не только вкусно! Как только я зашёл в чистый, светлый и благоухающий выпечкой кондитерский цех, я увидел её. И пусть она стояла ко мне спиной, я подметил для себя всё, что нужно.

Невысокого роста, крепко сбитая, наверное, чуть за тридцать. Из-под чёрной кепочки торчит милая дуля скрученных волос. Китель притален, а задняя часть его сделана из какого-то просвечивающего материала, так что видно кружевные бретельки лифчика.

А ниже задница.

И ох, какая же это задница. Даже облачённая в простенькую прозаичную униформу, эта задница не умела скрыть свою роскошность.

– Прижмись ко мне щекою, – как будто бы говорила эта задница. – Жмячь меня, терзай, кусай. А если хочешь, можешь даже…

– Привет, – девушка заметила меня и обернулась. – Новенький?

В одной руке у неё был здоровенный кондитерский шприц, а в другой заготовка из заварного теста. Она начиняла кремом эклеры. Начиняла. Эклеры.

И ох, как бы я хотел сейчас начинить её. Начинить, потом сожрать все её эклеры, а потом снова начинить. А лучше всё сразу. Драть её на столе, размазывая крем по скачущим сисячкам, и одновременно жрать-жрать-жрать.

Ебля и еда. Еда и ебля. Это именно то, что мне сейчас нужно. Чёртов ускоренный метаболизм превращает меня в животное. И как-то так вышло, что в этот момент я совсем потерял контроль над собой.

– Привет, – я прошёл через весь цех, взял девушку за руку и осмотрел пальцы на предмет кольца. – Не замужем, верно?

– Какой быстрый, – хохотнула кондитерша. – Мальчик, ты кто?

– Я тебя хочу.

– Чего?

– Давай ебаться.

Чёрт. Обычно я бываю более тактичен, когда предлагаю женщинам соитие, но вот сейчас в голове случилось какое-то гормональное затмение.

– Ты нормальный вообще?

– Нормальный.

Я приобнял кондитершу за талию и притянул к себе. Одна эмоция на её лице сменяла другую. В конце концов она остановилась на каком-то веселом недоверии и начала оглядываться по сторонам в поисках скрытой камеры или коллег-зубоскалов.

– Это какой-то прикол, да?

– Да какой уж тут прикол, – я прижался стояком к её бедру.

– Ой!

– Я же тебе прямо говорю. Хочу тебя.

Кондитерша замолчала. Задумалась. Покраснела. Затем оттолкнула меня и оценивающе осмотрела с головы до ног. Затем отвела глаза, закусила ноготь и снова задумалась. Время растянулось для меня чуть ли не в бесконечность.

– Пойдём, – наконец сказала девушка, взяла меня за руку и повела к двери в соседнюю комнату, на которой крупными буквами было написано «СЫПУЧИЙ».

Я чуть было не ляпнул что-то вроде: «А эклеры?», – но вовремя одумался. Не надо. Нельзя её спугнуть. Пищеварение пускай подождет, сейчас важнее разрядить писос. О, да, моя хорошая. Сейчас ты познаешь ярость и наслаждение. Сейчас ты поймёшь, каково это – попасть под мясной каток. Сейчас ты…

– Эй! – раздалось позади. – Новенький!

Я обернулся и увидел того самого улыбчивого толстячка из курилки, вот только теперь на нём был надет заляпанный кровью фартук.

Пу-пу-пу, блядь. ПУ! ПУ! ПУ! Как же ты, сука, невовремя.

– Я уже заебался тебя искать! Ты где лазаешь⁉

– А я показывала ему, где склад, – тут же отмазалась моя кондитерша. – Вот он, тут. Если понадобится мука, или ванилин, или шоколад…

– Да не нужен ему твой шоколад, дура. Пойдём со мной, – поманил он меня пухлым пальчиком.

Для тебя в аду подготовлен отдельный котёл, скотина ты поварячая. А может быть не ходить никуда? Может быть забить, а? Может быть, стоит пиздануть его скалкой по затылку и продолжить с кондитершей на том, на чём мы остановились?

А-а-ах, чёрт! Нельзя! – сказал я сам себе. Люди Мутантина до сих пор тусуются у меня в поместье и не уйдут до тех пор, пока я не исполню свою миссию. Какое же гадство! Какая же несправедливость! Как же мне всё это надоело-то, а⁉

– Меня зовут Анатолий Николаевич, – представился повар. – Но все зовут меня Толясиком.

– Не сомневаюсь, – пробубнил себе под нос.

– Что?

– Илья, говорю. Зовут меня так.

Мы несколько раз свернули по коридорам и зашли в грязный мрачный цех с кровостоком на полу и коровьими полутушами, свисающими на крючьях с потолка. Вот насколько же круто мне было там, – в кондитерке, – настолько же некруто оказалось здесь. Не настолько я голоден, чтобы жрать сырое мясо. Да и Толясика я трахать чо-то как-то не собираюсь. Не в моём он вкусе, ага.

– Со слайсером умеешь работать? – спросил Толясик и кивнул на огромную железную хреновину с острым как бритва круглым лезвием.

– Умею, – соврал я.

– Ну тогда нарежь карпаччо.

Толясик выдал мне замороженную палку сырого мяса. Я со знанием дела подошёл к слайсеру и положил мясо туда, куда на мой взгляд его стоило бы положить.

– Настрой толщину нарезки на миллиметр, – скомандовал повар. – Там крутилка снизу есть.

Крутилка. Нашёл. Хрен знает, как выставлять её на миллиметр, но покрутил я крутилку от души.

– Где работал до этого? – спросил Толясик.

– Ты во мне друга, что ли, нашел, говнина толстая?

– Что?

– Я говорю, в «Охотничьем Трофее».

– А-а-а, – протянул Толясик. – Знаю такое заведение. Ну ты давай это, начинай уже. Режь.

– Да режу я.

Я тыкнул кнопку «СТАРТ» и лезвие слайсера закрутилось.

– А почему уволился? – не унимался со своими разговорами Толясик.

– Руководство так себе, – ответил я. – У владельца сын конченный, работать мешает.

Так, – я осмотрел гудящую машину. Как на ней работать-то, еби его мать⁉ Не нашёл ничего умней, чем взяться за ручку и повести её вперед. Похоже, получилось. Лезвие вгрызлось прямо в мяско, вот только я что-то сомневаюсь насчет миллиметра. Тут сантиметра два, наверное, а может и все три.

Толстый кругляш замороженного мяса с характерным дзыньком упал в специальную мисочку. Мой гуру от этого звука нахмурился и тут же подошёл, чтобы проверить.

– Молодец! – похвалил он меня.

Ну конечно молодец. Я же маг-иллюзионист. Вместо хамского ломтя мяса Толясик увидел в миске тончайший ломтик.

– А по зарплате как там было? – он снова отошёл и занялся чем-то своим.

– Да так же, как и здесь, – ответил я и отпилил еще один кусочек; дзынь.

– А живешь где?

– В Торжке, где же ещё.

Ну тут уж я совсем освоился, разогнался и начал гонять несчастный кусок мяса туда-сюда по слайсеру. Дзынь, дзынь, дзынь. Чем быстрее закончу, тем быстрее уже свалю отсюда и закончу дело Мутантина.

– А добираешься как?

Дзынь, дзынь, дзынь.

– На автобусе.

Дзынь, дзынь, дзынь.

– Женат?

Дзынь, дзынь, дзынь.

– Неа.

Дзынь, дзынь, дзынь. Дзынь…

– ААААА!!! – заорал я, поскольку последний «дзынь» в мисочку издал не кусок мяса, а мой собственный палец. – ПАЛЕЦ!!! ААААА!!!

* * *

КЛОНОФЕРМА КЛОНОВСКОГО. МЕДПУНКТ. ИЛЬЯ ПРЯМУХИН.

Толясик намотал мне на руку какое-то грязное полотенце, затем проложил мой палец кусками замороженной говядины и чуть ли не бегом отвёл меня к медпункту. Не знаю, сколько крови я потерял к данному моменту, но коридоры я изгваздал вусмерть. Бедная Татьяна, заебётся вытирать.

– Жди! – Толясик запыхался и мог сейчас говорить лишь по словам. – Здесь! Жди!

Затем он судорожно постучался в дверь, открыл её и засунул в кабинет свое толстое щачло.

– Анатолий Николаевич? – послышалось изнутри. – Какими судьбами?

– Новенький! Палец! Отрезал!

– О господи! Где же он⁉ Ведите его скорее сюда!

– Захо! Ди! – велел мне Толясик.

Я вошёл в кабинет и увидел старичка в белом халате. Старичок был не на шутку обеспокоен моим внешним видом. Похоже, я уже начал бледнеть от потери крови. Да, определённо. Ещё и голову подкруживает. Как бы мне сейчас в обморок не свалиться.

– Вот! – Толясик поставил миску с пальцем доктору прямо под нос. – Палец!

– Па-а-а-алец, – доктор как будто бы что-то вспомнил. – Ах па-а-а-алец. Ну да, конечно! Анатолий Николаевич, оставьте нас.

– Да я это, – Толясик наконец-то отдышался. – Может помочь чем?

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, Анатолий Николаевич. Покиньте мой кабинет немедля!

– Да, да, – закивал толстый и вышел вон.

– Присаживайтесь, – врач указал мне на кушетку.

Я бросил задницу куда велено и облокотился спиной на стену. Что-то как-то силы начали меня покидать. Доктор тем временем повёл себя немного странно. Он что есть мочи улыбнулся, подъехал ко мне на стуле с колёсиками и похлопал по колену.

– Рад наконец-то с вами познакомиться, молодой человек, – сказал он. – И должен отметить, что искренне восхищаюсь вашим бесстрашием и самоотверженностью. Надо же, провернуть такое⁉ Когда мне сказали, что у вас будет четыре пальца, я даже представить себе не мог, что…

– Доктор, – простонал я. – Я вас не понимаю.

– Ах, да! – старичок улыбнулся, подмигнул и сделал жест типа «рот на замок». – Понимаю! Конспирация!

– Какая, нахуй, конспирация? – тряпка на руке уже насквозь промокла и кровь часто закапала мне на штаны. – Доктор, а вы точно доктор?

– Не переживайте, молодой человек! Вы в надёжных руках!

С тем старичок вскочил со стула, вытащил из шкафа газовый баллон с приделанной к нему кислородной маской, затем подошел обратно и нахлобучил маску на меня. Моё сознание уже почти затухло, так что сил сопротивляться не было.

– Это что? – спросил я из последних сил.

– Анестезия, – ответил доктор и пустил газ. – От лица всего рода Клоновских я приношу вам огромную благодарность.

– Чего?

– Вы настоящий герой, Егор, вот чего.

– Я не…

…Егор. Да, определённо, я не Егор, но сообщить об этом я не успел.

* * *

– Доктор, – меня разбудил звонкий девичий голосок. – Правая ягодица почему-то невосприимчива к анестезии.

– Ну так колите в левую, – ответил другой, уже знакомый мне голос доктора. – Будем ампутировать её.

Опять⁉ Серьёзно⁉ Да что не так с этими людьми⁉ Что за страсть у них – ампутировать мои ягодицы⁉

– Йань-ни-Его-о-о-ор, – кое-как промямлил я. – Оставьти-мыю-жоп-пув-поко-е-е-е-е…

– Сестра! Он очнулся! Поддайте газу!

Пхххх, – зашипело в маске, и я провалился обратно в небытие.