Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Вынужден предупредить, что в таком тоне разговаривать я не собираюсь. И все последствия вашей – да-да, вашей! – проблемы вы будете разгребать самостоятельно.

Ха, а эта поумнее будет! Тоже, видать, выдохнула.

– Хорошо, Литвинов, я хотела бы выслушать твою версию событий.

Ну а я что? Когда к нам по-хорошему, так и я со всей душой. Изложил. Поверили мне не до конца:

– Ну ты же понимаешь, что это категорически не бьётся с докладной, которая лежит передо мной вот прямо сейчас? Документом, официальным, от двух независимых взрослых людей! Что с этим будем делать?

– Да без проблем. Давайте найдём третьего взрослого участника событий, если уж вам дети чем-то не угодили – водителя автобуса. Хотите, я прямо сейчас Зайцеву позвоню, он вам беседу организует? Это же заводской ПАЗик был, я ничего не путаю?

– Заводской, – машинально ответила замша. – А что значит «позвоню Зайцеву»? – Ага! Задумалась?

– Ну, как люди звонят? Обыкновенно, сниму трубку, наберу номер… Уверен, он сможет это оперативно организовать.

– Не надо, – решительно отказалась собеседница.

– А я вот почему-то думаю, что всё же придётся… Но то ваши дела, как хотите. Водитель никуда не убежит. Но – тогда ваша претензия исчерпана, получается?

– А олимпиада как же? – ответила вопросом на вопрос Полина Аркадьевна.

– Пришлось ехать самому. И регистрироваться самостоятельно, уж извините, за другую команду.

– То есть, ты всё же принял участие?

– Конечно. И если бы известные вам личности не сбежали оттуда сразу после тура, по своей привычке, они могли бы точно знать все результаты. В том числе – мой личный.

– И каков же твой личный результат? – помолчав, осведомилась замша.

– Диплом первой степени, – как можно более равнодушным голосом сказал я. – На каникулах еду со сборной области на зональный этап. Надеюсь, в данном вопросе вы не склонны более доверять словам… как там, независимых взрослых людей, да? Учитывая, что диплом у меня в руках. Да и проверить мои слова можно одним звонком в облоно, без всякого диплома…

– Да уж, задал ты нам задачку, Григорий.

– Я? Задачку? Нет, Полина Аркадьевна, задачки задавали мне на олимпиаде. А то, что сотворили с вами эти двое, называется по-другому – подстава. И это, заметьте, я ещё никаких действий со своей стороны не предпринимал. Вы же не думаете, надеюсь, что мне пожаловаться некому? Там, в Свердловске, кое-кто уже в курсе. На текущий момент вся эта дурацкая кутерьма воспринимается как смешной курьёз, потому как я вопрос ребром не ставил. Но что-то мне кажется, что дальше оставлять этот конфликт в текущем состоянии становится для меня попросту опасным!

Собеседница молчала, в трубке было слышно только дыхание, и я добавил:

– Это я, кстати, ещё ничего не говорю про летний инцидент! А ведь я за тот лагерь на Всесоюзный семинар отбываю вскорости! Доклад там от меня ожидают… упомянуть их, что ли? В качестве курьёзной детали, оживляющей нудный официоз? Правда, боюсь, найдутся люди, кто это всё воспримет без юмора, но то уже проблема не моя.

– Ещё и летний? – вырвалось у Полины Аркадьевны. – Там-то что⁈

Кратенько обрисовав картину маслом (красок можно не жалеть!), я, повинуясь внезапно возникшей мысли, пригласил Полину Аркадьевну на занятие кружка. Как я подчеркнул, «межшкольного» – а что, один «чужой» представитель имеется, значит, межшкольный. И она согласилась!

Глава 13

Положив трубку на аппарат, Полина Аркадьевна откинулась на спинку кресла и задумалась. Должность её в табели о рангах РайОНО стояла на второй позиции, но лишь номинально: заведующей учреждением подвизалась жена директора Мехзавода, одного из столпов города. Глава отдела, будучи дамой, величественной во всех отношениях, никогда не считала достойным себя вникать в мелкую суету «на земле» и даже на рабочем месте появляясь не каждый день. В такой ситуации переход реальных рычагов управления к кому-то ниже по служебной лестнице – вопрос времени, причём, недолгого. Именно так и получилось, и фактическим руководителем как раз и стала Полина Аркадьевна. Впрочем, сосуществовали они вполне мирно, негласно обязанности поделив: заведующая «играла лицом», а всю текущую деятельность тащила на своих плечах её заместитель.

И эта проблема, на первый взгляд, была как раз из таких: мелкий школьник, которому повезло удачно выступить один раз на олимпиаде, а потом ещё и получить медаль за какую-то там мифическую отвагу на не менее мифическом пожаре, поймал звёздную болезнь, заврался, прогулял ответственное областное мероприятие, подвёл район. Докладная от непосредственных участников имеется, больше, в принципе, ничего не нужно – всё готово для оргвыводов. Однако, что-то в ситуации Полине Аркадьевне не понравилось сразу, настолько, что она не поленилась лично позвонить директору школы и побеседовать с ним. Какого-то особенного света на обстоятельства дела тот пролить не сумел, но изо всех сил намекал на то, что здесь рубить с плеча не стоит. Выгораживает своих? Через некоторое время перезвонил и продиктовал домашний номер мальчика. Первым желанием было директора жёстко отбрить: да кем они там все себя возомнили⁈ Но звонящий снова намекнул, что тут всё может оказаться не так просто, и занятая женщина решила поинтересоваться: что за школьник такой?

И вот теперь всё стало совсем непонятно. Мало того, что пацан с первых слов посмел совершенно недвусмысленно поставить её на место (не без оснований, если говорить честно), так ещё и он, похоже, был совершенно уверен в своей правоте. И ничего не боялся. Максимум, что можно было уловить в его голосе – недовольство тем фактом, что ему вообще приходится тратить время на какие-то глупости. Хотя, вообще-то, такая докладная – вовсе не мелочь, тут, при должном желании раскрутить дело, исключением пахнет! Из… кто он там, пионер? Из пионеров, значит. Подвёл команду, поставил себя выше коллектива… И медаль тут не то, что в плюс, как бы в минус не пошла! Много лет работы за плечами, всякое случалось, и не такие проступки раскручивались до буквально краха всех жизненных надежд любого, неосторожно в эту мясорубку угодившего.

Но этот не боится. И как он этак, походя, бросил – «Зайцеву позвоню»! Она вот не может позвонить Зайцеву. Максимум – заведующую попросить переговорить с мужем, но та, конечно, не станет – повод не тот. И если это не пустая юношеская похвальба, то, пожалуй, тут дело может совсем в другую сторону повернуться. И хотя вся её учительская натура вопила: «да что этого сопляка слушать! Обнаглели! Распустились!» – чиновница всё же поднялась и решительно вышла в коридор. Тут надо аккуратно. Зряче.

Толкнув дверь с табличкой «Председатель профкома», она, не чинясь, подсела к единственному занятому столу.

– Здравствуй, Римма Хафизовна. Ты у нас всё про всех знаешь, совет нужен.

И кратенько выложила фабулу вопроса, умолчав пока про докладную и персоналии из подведомственного учреждения. Просто был-не был, ездил-не ездил, странный школьник, противоречивые факты. Куда смотреть?

– Ничего сложного тут нет, – профорг с плохо скрываемым триумфом в глазах откинулась на спинку стула. – Парень этот вполне известный, сын Литвинова, который стройтрестом руководил, областного подчинения. В том году родители уехали куда-то в Сибирь, переводом по министерству, а парень отказался школу менять, оставили здесь.

– Это я знаю, – а внутри поморщилась – забыла совсем про этот трест. Но сейчас-то это неважно. – И про медаль мне тоже напомнили уже. Но тут дело в чём-то другом…

– А кто ему медаль вручал, знаете? – и тут же, не дожидаясь ответа, выдала победно: – Сергачёв! Наш бывший первый, теперь в обкоме секретарём.

– Хм… ну да, может быть. А Зайцев тут каким боком?

– Литвинов этот летом в школе лагерь организовал, математический.

– Ну уж не Литвинов же? Он ведь семиклассник. Школа же, наверное, всё-таки? – усомнилась Полина Аркадьевна.

– Литвинов-Литвинов, не сомневайтесь. Вы в отпуске были, не знаете, но это на самом деле он, больше некому. Вы их там, в первой, не знаете, что ли? Никому там это вот всё не нужно. Он это. Ну или его таинственный покровитель из области подсуетился… От Завода как раз Зайцев это дело под себя подгрёб, а его дочка заместителем Литвинова случайно вдруг оказалась. И Литвинов с Зайцевым и Сергачёвым точно общались, напрямую, я сама видела на награждении.

Это было уже что-то, и, «расплачиваясь» за информацию, замша подкинула дровишек в огонь:

– Литвинов намекнул, что в области о ситуации знают, но пока воспринимают курьёзом.

– Вот видите! Есть ему кому там пожаловаться…

– И почему не пожаловался тогда?

– Может, серьёзным не посчитал? – пожала плечами профсоюзница. – Он же, вы говорите, утверждает, что всё-таки принял участие?

– Утверждает… Но тогда непонятны мотивы этих двух. Какой им смысл так подставляться?

– Это уж я не скажу. Знаю только, что у них с Литвиновым с самого начала не задалось. Наша-то Лена Сергеевна так, за компанию парня не любит, там главный интересант – Млечина из десятой школы. Чего-то они там ещё год назад не поделили. Насколько помню, ещё летом они жалобу какую-то оформляли в облоно, как раз на Литвинова этого.

– Жалобу? – Полина Аркадьевна остро взглянула на визави. – А мне говорили, что они вдвоём явились в тот самый лагерь инспекцию проводить…

– Да что вы говорите? – профорг с жадным огнём в глазах навалилась грудью на стол. – Инспекцию? Почему я не знаю⁈ Какую? Плановую? Лагерь – значит летом? И что нашли?

– Ничего не нашли, – уже досадуя, что проговорилась, отмахнулась замша. – Литвинов говорит, мол, убедил их не совершать незаконных действий.

– А что – этот может, – профорг с довольной ухмылкой отвалилась на спинку стула снова.

* * *

Во вторник я принёс диплом на заседание клуба – похвалиться. Перед этим, на уроках, мне пришлось – по традиции – выдержать наезды («почему грамоту не принёс?») от всех подряд, начиная с Ирки Лыковой и заканчивая директором, но если сначала я пытался отшучиваться, то после уже принялся и отгавкиваться. В частности, Терентию Петровичу досталось безапелляционное:

– С какой целью? Не вижу смысла.

Директор как-то разом опал, даже не думая возражать, и мне стало неудобно. Пришлось смягчать:

– Вы же видели уже такой же, просто степень другая. Полгода назад, когда Дворников его мне привёз… К тому же, я всё принесу сегодня пацанам в кружке показать, хотите – и к вам зайду. А вот таскать с собой целый день по всем урокам рискованно, потому и не взял.

Этого, к счастью, хватило.

На кружок, понятно, явились ещё и всякие праздные люди: Лыкова и Зайцева, хорошо, хоть без Гули. Диплом сразу пошёл по рукам, хотя кое-кто из пацанов и черновики мои взялся разглядывать с видимым интересом, даже пришлось их отбирать – я на полном серьёзе планировал провести занятие на готовом материале. Однако, когда я, подглядывая в свои бумажки, писал задачи мелом на доске, дверь открылась, и я с первого взгляда понял, что все планы полетели кувырком: в проёме показался директор. Да ещё и не один. С ним были три женщины, и если Любочка в очках и наша классная – это ещё полбеды, то вот третья, незнакомая, сразу заставила внутренне собраться: к нам едет ревизор?

– Здравствуйте, дети, – сухим официальным голосом начал директор. – Сегодня на занятии кружка будет присутствовать представитель районного Отдела народного образования, Першина Полина Аркадьевна.

Тут я почему-то сразу выдохнул. Я за предыдущий день имел возможность разговор с «замшей» как следует обдумать, оценить, и пришёл к выводу, что она раскручивать маховик репрессий и так вряд ли настроена, а если с ней спокойно поговорить – так и вовсе может встать на мою сторону. Ну а если я ошибся – тогда буду бить во все колокола, и гори оно всё огнём…

– Здравствуйте, ребята, – мягким тоном поздоровалась Полина Аркадьевна.

Ну вот, я так и думал – никакого тебе вчерашнего металла в голосе, никаких обвинений, всё вполне доброжелательно. Ухо, конечно, надо держать востро, но стартовая позиция неплохая. Чиновница, между тем, подошла к пацанам, так же мягко, но непреклонно попыталась взять у них диплом, но Тихий не отдал, а сначала посмотрел на меня. Я, понятно, кивнул – уж не кинется же она с ним бежать?

Не кинулась. Изучила внимательно, в том числе – посмотрев туда, куда никто, кроме неё, думаю, не смотрел: подписи внизу. Знает подписанта? Очень может быть, кстати. Впрочем, это для меня ещё лучше. Зачем-то перевернула, хотя никакой информации с обратной стороны не было, и вернула бумагу Тихому. Всё, выдыхаем. Кажется. Или нет?

– Григорий, можно вас отвлечь ненадолго? Хотелось бы переговорить тет-а-тет.

Ну вот, а так всё хорошо начиналось!

Волновался я, впрочем, напрасно: мы всего лишь сели вдвоём (Лидия Антоновна пыталась прорваться внутрь, но Полина Аркадьевна без разговоров закрыла дверь перед её носом), и я повторил всё то, что говорил по телефону. Правду говорить легко и приятно! Рассказал заодно и про то, с чего всё начиналось в прошлом феврале.

– И что же нам делать? – помолчав, спросила чиновница после того, как я закончил.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Я крови не жажду. Всё, чего я хочу – более с этими персонажами не встречаться. В принципе, это и так почти реализовалось само по себе…

– А как же будущий год? Жизнь-то не кончается!

– Ну так мне в будущем году уже не нужна районка. Вне зависимости от окончательных результатов этого сезона, я уже точно участвую в области. И, простите, опять от команды свердловского кружка. А на физику с химией я всё равно решил не ездить. Другое дело, что я ведь не один такой. Кто ещё этим двоим не понравится? Кого ещё они из автобуса вот так же высадят? Так что, думаю, в ваших же интересах разобраться. Может, без особенных репрессий, но как-то… или задвинуть их подальше, куда Макар телят не гонял, или вовсе уволить.

– Уволить, – задумчиво повторила Полина Аркадьевна.

– Совершенно не настаиваю! – я поднял руки в жесте непротивления злу насилием. – Не считаю, что что-то в итоге потерял, а докладная их, как я понимаю, в упрёк мне не ставится. Так? – и уставился пристальным взглядом в глаза чиновницы.

– Не ставится, – взгляд мой она выдержала твёрдо. Значит, всё уже решено. Вот и замечательно.

– Ну и всё. Плевать мне на них. Если им не хватит ума остановиться в моём направлении – ну, значит, будем как-то что-то выдумывать, куда-то звонить, кого-то просить, хоть и не хотелось бы отвлекать занятых людей из-за двух дур. А что уж вы там в конторе своей решите – то ваши дела. Но, ещё раз, моё мнение такое: таких людей к работе с детьми, а тем более – одарёнными детьми, допускать нельзя.

– Я тебя услышала, – через полминуты молчания сказала Полина Аркадьевна, встала, тяжело опираясь обеими руками на столешницу, однако на выход не двинулась, и я, уже дёрнувшийся в сторону двери – открыть, был вынужден вернуться. – От лица отдела, приношу тебе извинения за действия наших сотрудников. Они будут наказаны. Обещаю проинформировать тебя по результатам лично. Тем более, что телефон твой у меня теперь есть, – и улыбнулась заразительно, с лучиками в глазах, почти как мама.

Вот с такими училками я согласен по олимпиадам мотаться. Даже и на химию бы можно.

* * *

Вечером на тренировку я уже отправился без дипломов – вряд ли это будет кому-нибудь интересно в той компании. Тем более, что меня там наверняка ждёт расплата за пропуск в пятницу, придётся попотеть, вот заранее чую! Ещё на подходе я уловил что-то непривычное, как будто в зал набилась целая толпа людей, вместо привычного десятка. Не раздеваясь, заглянул – и правда, народу много, человек 30, если не больше. С виду все афганцы, многие кажутся знакомыми, благо, были у меня возможности пообщаться лицом к лицу. Наши, конечно, все здесь, однако, все «по гражданке», переодеваться в тренировочное не стал никто. И что за дела?

Тут я увидел хорошо знакомое лицо, и возглас вырвался сам, против моей воли:

– Барин!

Разговоры смолкли, все повернулись ко мне, а я почему-то смутился. Костя оторвался от какого-то гроссбуха, махнул призывно рукой:

– Чего там стоишь в дверях? Давай сюда. Переобуйся только, раз уж всё равно кеды принёс.

А, ну да: легко отличить «клубных» от просто гостей: первые в кедах-кроссовках, а вторые все поголовно в носках. У наших пацанов всё строго, не забалуешь! А вот одежду «пришлые» вешать в раздевалке не стали, свалив куртки-дублёнки несколькими кучами на скамейку. Но я лучше всё сделаю как обычно… В кои-то веки в жилу пошло то, что я так и не спроворил себе никакой тренировочной формы, хожу в спортивном костюме, а то выглядел бы сейчас белой вороной. Впрочем, и так буду: ну куда семикласснику в толпу таких лбов? Даже интересно, чего такое Костя затеял? Вряд ли же это просто расширение спортивного клуба?

Любопытство моё никто удовлетворять не стал. Впрочем, возможно, дело в том, что парни решили не мешать Матвею, который сразу поймал меня за локоток и отвёл в сторону – рассказать про жизнь свою. Жизнь его, согласно докладу, была очень даже ничего, особенно, если с несколькими предыдущими годами сравнивать. Жил он, правда, в балкé, но зато один, больше того, похвалился, как он его утеплил и обустроил. В технаре тоже всё складывалось тип-топ, ему и так зачли первый курс за стаж работы по специальности, взяли сразу на второй, так он ещё и договорился сдавать побыстрее сокурсников и планировал в итоге отстреляться за два года вместо четырёх. А ещё он похвастал, что до него, наконец, добрался замыленный где-то штабными орден – Красная Звезда. На моё поздравление, Барин подмигнул и заверил, что организует проставу в выходные, и я уже приглашён. Я, конечно, удивился – какие выходные, а работать-то кто будет? Отпуск, что ли? Спросить, однако не успел: нас отвлёк Костя.

– Всем привет! Давайте, хватит уже трепаться, вечер встречи выпускников устроите потом, тут кое-кому бежать надо. Давайте как-то садитесь вокруг, прямо на пол, что ли… ну или скамейку можно подтащить, кто особо нежный. Дело у нас сегодня важное, в общих чертах почти все в курсе, но проговорить ещё раз не помешает. Итак: райком ВЛКСМ в лице вашего покорного слуги и неформальный клуб ветеранов ОКСВА в лице меня же предлагают создать инициативную группу по учреждению первого в нашем районе проекта МЖК.

– А в области? – выкрикнул кто-то.

– В области не первый. В Свердловске уже кучу настроили, – ответил Костя. – Только давайте вы не будете перебивать!

И покатилось обсуждение. Понятно, что все были в целом «за» – жилищный вопрос у нас в городе остёр до крайности, но хватало деталей и моментов, которые были многим непонятны. Тут уж пришлось и мне иногда подключаться, конечно, посетовав про себя, что не знал о теме сбора заранее – стоило бы освежить теорию в памяти. Успокоил себя тем, что в любом случае знаю про это всё больше любого из присутствующих… включая, как ни странно, стройку.

Стройку, кстати, по плану райкома должен был возглавить Барин – так вот зачем он приехал! Даже интересно, как Костя продавил его возвращение в город на постоянной основе. Или всё наоборот, и это ярмо ему в качестве нагрузки выставили? Натурально, «не бросай меня в терновый куст» получается. Что интересно, главным финансирующим источником назвали не Завод, а консорциум из Механического и Химзавода. В какой-то степени жаль – ресурс в виде Зайцева пропадает. Хотя, так если разобраться: мне-то чего? У меня свои дела, мне в это если и ввязываться, то чисто так, консультантом. Я, конечно, хочу парням помочь, но это уж точно не мой проект, и моим он быть не может.

Так думал не только я, в итоговом кондуите инициативной группы моей фамилии не оказалось. Может, оно и к лучшему: а вот что бы я делал, если б меня туда таки вписали⁈ На квартиру рассчитывать – так я просто не смогу наработать достаточно, чтоб быть наравне с прочими, да и дом этот сдадут всяко раньше, чем я школу закончу. Да и не нужна мне квартира в Кедровом! Мне учиться ехать, институт я закончу уже в совершенно другой стране, и, по опыту из «той» жизни, больше на малую Родину даже не приеду ни разу.

Но почему-то было всё-таки немного обидно.

Глава 14

Вот и пойди пойми этих женщин: эти двое (Лыкова и Зайцева) как-то договорились! И в один прекрасный день, после уроков, пока я думал о своём, расслабившись, коварно подкрались и на пару взяли меня в полное окружение. Осознал я это, признаться, не сразу, никогда не мог похвастать званием знатока женских душ, так что какое-то время, подозреваю, бессмысленно лупал глазами, никак не участвуя в разговоре. Чем девчонок, конечно же, бесил до белого каления. Но они, надо отдать им должное, сдержались.

Сдержался и я, когда въехал в суть их притязаний. Что ничуть не помешало мне решительно отказаться. Дело в том, что они возжелали праздника! Благо, 8 Марта буквально на носу. И не просто так, а у меня дома! Мотивировали это тем, что отмечание моего ДР всем очень понравилось, никто не откажется повторить, а лично мне светит дополнительный бонус: не нужно будет ломать голову над подарками. Потому как такое отмечание – уже само по себе подарок. Хороший большой подарок. Конечно, я очень хотел высказаться в смысле «а кто вам сказал, что я собираюсь что-то там дарить? Тем более, обеим⁈». И даже не стал афишировать факт наличия понтовых московских конфет, считаю, для восьмимартовского подарка – за глаза. Нет, я вышел из затруднения минимально рискованным способом: прорвал жидкую линию оцепления и сбежал!

Правда, дело на этом не закончилось. Эти бессовестные девки взяли меня в натуральную осаду: строили глазки, напоказ дули губы и не упускали ни малейшей возможности поканючить – на каждой перемене! Естественно, суть вопроса моментально утекла в массы, что вызвало нехилое брожение неокрепших умов. И ладно бы среди осведомлённых числились хотя бы сколько-то подходящие (читай, симпатичные мне) люди – так ведь вовсе не факт! Степень моего охренения, когда с вопросом про празднование ко мне подошёл… мой бывший друг Осина, не передать никакими словами, хоть весь учебник литературы наизусть выучи! Это, кажется, стало первым случаем, когда мы с ним вообще заговорили в этом учебном году. И, очень надеюсь, последний. Понятно, что ему я довольно недвусмысленно отказал, но он, походу, чего-то не понял и продолжал мяться, не отходя. Напрашивается на добавку? Или требуется мануальное подкрепление? Но нет:

– Там это. Я чего сказать хотел… Джон мутит.

Я сразу навострил уши. Не сказать, чтоб я чего-то боялся по-настоящему, но… лучший бой тот, который не состоялся, верно? А у меня сейчас и так положение шаткое: чего бы там в РайОНО ни обещали, пока что конкретных результатов никаких не имею, стало быть, ситуация имеет шансы развернуться в любую сторону. То есть, участие в каких-то сомнительных историях – это последнее, что мне сейчас нужно.

– Мутит? Что ты имеешь в виду? – поторопил я бывшего товарища.

– Предъяву тебе кинуть хочет. Меня просил последить, когда ты домой уходишь, – наконец, разродился Осина.

– И зачем? – хмыкнул я. Вот тоже мне, секрет…

– Не знаю, – выдавил одноклассник. – Мне не говорит ничего. Он там с этими трёт, с новыми, из путяги.

Чуть-чуть подумав, я хлопнул Осину по плечу:

– Спасибо за предупреждение. Если сможешь маякнуть, когда они дозреют до чего-то реального, буду благодарен. Но я в любом случае справлюсь, постарайся сам не подставиться.

На этом и разбежались, Осина впереди, торопливо, чтоб, не дай Бог, не выйти вместе со мной, а я, медленно и задумчиво, в арьергарде. И пока спускался по лестнице, пришёл к выводу, что тут мне тормозить не следует. Но и самому всё волочь на своих плечах – тоже не дело. Так что, узрев выходящую из раздевалки полностью экипированную Лыкову, сразу же приступил к реализации первой части плана:

– Знач, так. Утомили вы меня уже… чёрт с вами, будет вам праздник. Но! Кого звать – решу сам, у меня не проходной двор. Есть идеи – предлагайте мне. Если будете звонить раньше времени – расстроюсь! Всё отменю! И вообще сам уеду! Договорились? – и протянул руку ладонью вверх.

По-мужски хлопнув по моей ладони, Лыкова, не говоря ни слова, крутнулась на каблуке и втянулась обратно в раздевалку. Ага, значит, Ленка ещё там… Вот и ладненько, а у меня есть ещё одна задачка на сегодня. Оглядевшись по сторонам, я зацепил взглядом одного из младших, вертевшихся вокруг «заводских» – помнится, он нам шайбу подавал на катке, когда в хоккей играли.

– Хей, малой, подь сюда… Миха ушёл уже, не знаешь?

– Ушёл! —шмыгая носом, поведал мне мелкий. – Но они далеко не пойдут, будут Хмурого ждать на Пушкинской во дворах. Знаешь там дом с навесом?

Дом я знал, захват цели состоялся.

Вот только никого я там не нашёл. Я успел неслабо обругать незадачливого информатора, стоя посредине пустой улицы и растерянно оглядываясь по сторонам, когда с разных сторон буквально из ниоткуда начали появляться пацаны с сосредоточенными рожами. Что-то будет? А нет, отбой, свои – вон Миха, уже вижу.

Поздоровались за руку, потолкались шутейно плечами, и на этот раз я победил – Миха рухнул в сугроб первым! За ним, понятно, упал рядом и я – чисто по-товарищески. Пообсыпали друг друга снегом, отсмеялись, и Миха, прямо лёжа, спросил:

– Так просто в гости забежал, или по делу?

– По делу, – стерев улыбку с лица, ответил я. – И нам бы наедине пообщаться. Недолго.

Миха поднял голову, кинул посерьёзневший взгляд на своих, и те быстренько отступили обратно в свои норы. А я встал, подал приятелю руку, и когда он утвердился на ногах рядом, быстренько описал ситуацию со «старовскими» и путягой.

– И что ты хочешь от меня? – уточнил Сашка.

– Поговори со своими старшими. Пусть они пошевелятся там, если не хотят иметь под боком ещё одну группировку. Это вот феодальное дробление города до добра не доведёт! Тем более, этот Джон – реально недоумок, от него ничего хорошего не жди, одни проблемы. А в путяге вообще не местные, будут тут беспределить, кому это надо? Их надо вставить в рамки прямо сейчас, пока они сырые ещё. Поговоришь?

Миха вздохнул.

– Не так-то это просто. Молод я пока, чтоб так вот просто со старшими разговаривать! Но я попробую.

– Дюшу привлеки, – предложил я.

– А, – отмахнулся Миха, – этого дуболома и вовсе никто слушать не станет. Ладно, ладно, не кипешуй. Сказал – поговорю, значит поговорю. Всё будет чики.

* * *

Дежурные из старшеклассников выцепили меня прямо на входе в школу. «Литвинов, тебя директор просил зайти», – говорят. И ведь не спросил даже никто, Литвинов я, или вовсе нет? Уже в лицо знают? Потому как мы с ними точно не пересекались, лица совершенно незнакомые.

Переодевшись, поспешил к директору, поглядывая на часы: Я эдак на урок опоздаю, если он начнёт, как обычно, растекаться мыслью по древу! Он, однако, рассусоливать не стал:

– Иди прямо сейчас к Палычу. Обсудите с ним поздравления наших женщин с праздником Восьмого марта. С уроков я тебя снимаю, – и, пока я, обалдевши от такого захода, переваривал поступившую вводную, ещё и поторопил: – Ну, чего стоишь? Давай быстрей, пока он на месте!

Но тут уж я взял себя в руки. Зря, что ли, катал в голове идею вчера весь вечер? Обстоятельно отодвинул стул, присел. Директор смотрел на меня с интересом, но молча. Думает, спорить начну? А вот нет.

– Терентий Петрович, мне тут на днях напомнили… Хорошо же с лагерем получилось? Хорошо. Даже в Москву еду, вы в курсе. А раз так, почему мы перестали? Как-то напоминает «Потёмкинскую деревню», не находите? Сделали красивую картинку один раз, а потом рапортовать будем десять лет…

– И что ты предлагаешь? – заинтересованно придвинулся ближе директор.

– Ну, боюсь, в том же формате мы не потянем… Да и желающих, вероятно, столько не найдётся – учёба, школа, отдохнуть хочется – это понятно. Но вот хотя бы раз в неделю на полдня – неужели не соберём народ? Два-три класса, преподавать будем сами – кружок наш подпишется, я уверен. В воскресенье с утра до обеда – а? Как? Вам – и школе, конечно – головной боли добавится, тут никуда не деться, потому к вам первому пришёл. Ни с кем не говорил ещё. Зато представляете, как это в докладе там, в Москве, смотреться будет? Всяко же лучше, чем раз сделали, отрапортовали и забыли?

– Ну, чисто технически… – Терентий Петрович поднял глаза к потолку, задумался, потом посмотрел на меня в упор и спросил: – А с обедом как? Опять Завод просить?

– Да никак, – пожал плечами я. – В 9 утра собираемся, сидим до часу, расходимся по домам. Обедаем уже кто где хочет и может. Чисто теоретически, наверное, можно было бы с комбинатом питания договориться на какой-то перекус, но это ж сколько головной боли? Столовую открывать, поварам смену организовывать… Я хочу малой кровью обойтись, чтоб по минимуму изменений было. – Тут же вспомнил ещё аргумент, придуманный вчера же: – И есть идеи, как заручиться поддержкой районо. Чтоб не мешались хотя бы. А там, глядишь, ещё и помогут чем! Только начинать, по уму, надо прямо сейчас. В смысле, прямо в это воскресенье, тогда до моего отъезда месяц проработаем уже. За оставшиеся дни на этой неделе мы как раз успеем всех, кто посещал лагерь, предупредить и определимся, сколько народу будет. То есть, нам надо, понятно, школу открыть, два-три класса свободных и дежурного из взрослых на полдня. Думаю, это вы своей властью на один-два раза организовать сможете. А там уж понятно будет, сколько людей, каков интерес, какой вообще масштаб этого дела будет – тогда и делать всё по-настоящему, с приказами, оформлением, а может, даже и ставочку под это дело выделить получится…

– Претендуешь? – хитро прищурился директор.

– А почему нет? – не стал отказываться я. – Не на полную, конечно, но хоть что-то. Как раз четырнадцать мне исполнилось, по закону имею право…

– Там комиссия ещё в исполкоме, – хмыкнул Терентий Петрович.

Я сделал лицо будкой и выставил вперёд ладонь:

– Всё учтено могучим ураганом. Комиссия в исполкоме всё решит как надо, даже не сомневайтесь.

Уж тут я блатом воспользоваться не постесняюсь. Даже заранее можно, чтоб нервы не мотать.

* * *

Директор размышлял недолго. Уже на следующий день я получил отмашку на первое пробное занятие, причём, тогда, когда и хотел: в ближайшее воскресенье. И понеслась! Лично у меня всё завертелось до такой степени, что и вздохнуть некогда. Благо, идея пришлась моим сподвижникам вполне по вкусу, и я с чувством глубокого удовлетворения спихнул первичное информирование на Ленку с Гулей, а примерную программу занятий – на Тихого. Конечно, девчонки сами ни за что не справятся, телефонов у нас в городе очень мало, таким образом получится охватить от силы десяток человек. Объявления в школах и магазинах пришлось брать на себя, но тут я рассчитывал заручиться помощью «заводских» – пару человек покрепче, и шпана мне не страшна даже в чужих районах, а с учителями как-нибудь договоримся.