Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Раз так – то и гулять особо негде, не размахнёшься. Нашёл, впрочем, табачный ларёк, который расположился на углу «дозволенной зоны», в пятне яркого света фонарей, чем большая часть улиц похвастать не могла. И выглядел он вполне себе пристойно, даже богато, можно сказать. Уж точно не как наши 9 дней из 10, когда выбор довольно прост: сигареты или папиросы. Какие? А какие привезли, такие и будешь курить. Но ни на какую экзотику не рассчитывай изначально. А тут вон только кубинских целый выводок: «Partagas», «Ligeros», «Monte Cristo», и стоят-то копейки! Лежат себе свободно, в заштатном ларьке, даже странно, что у папы таких нет в коллекции – неужели никто в Москве в командировках не бывал? Или в городе нет таких, а тут – случайный выброс, «ошибка выжившего»? Всё бы скупил, жаль, мне не продадут по молодости лет. Но то вопрос решаемый, у меня агент имеется, завтра же зашлю его сюда!

Или не стоит? А то ведь придётся как-то объяснять родителям такое неожиданное богатство, а я пока не готов их информировать о своих размашистых телодвижениях. Вздохнув, я развернулся в сторону дома. Бедновато тут пока что с достопримечательностями. Не то, что закупиться, и посмотреть-то не на что особо. И часу не погулял, по ощущениям.

На входе в общагу я испытал несколько волнительных секунд: вот вроде и договорено всё, а вдруг таки не пустят? Но обошлось, комендантша только окинула меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А в комнате я оказался не первым – Анатолий уже успел вернуться.

– Где ходишь? Не нагулялся ещё? – и, не дожидаясь ответа, предложил: – Нас тут зовут в преферанс поиграть – ты как? Умеешь?

– Умею, – солидно ответил я, но всё же уточнил на всякий случай: – Вы на деньги играете, или так просто?

– Когда как, – пожал плечами Анатолий. – Чаще «на интерес», а если и на деньги, то не больше копейки за вист. И, зная тебя, уверен: вряд ли тебе это знание пригодится особо, – он усмехнулся и подмигнул.

Я вопросительно наклонил голову, и он пояснил:

– Там народ так себе играет, они больше на наши продуктовые запасы нацелились. Ты не возражаешь, кстати? Сосиски там, сметану, майонеза баночку… Они картошку выставляют, на всех.

А чего бы мне возражать – платил-то не я. Как-то не успел поднять этот вопрос, даже неудобно немного. Впрочем, вот поеду завтра в Москву, надо будет снова пробежаться от метро до вокзала, прикупить что-то в таком же духе – и сумка же будет пустая, тяжести не таскать! Только вещи выгрузить тут в комнате заранее. Повеселев от такого явно комфортного решения проблемы, я ответил:

– Да не вопрос, сосиски с картошкой – это же буквально моя программа мечты на сегодняшний вечер! На любой вечер, даже я бы сказал. А в преферанс могу и совсем не играть! Буду просто смотреть всем в карты и ехидно комментировать.

– Удобно, – с улыбкой одобрил такую мою позицию Александров. – Тогда тем более – погнали!

Глава 5

На следующее утро я, проснувшись, обнаружил на столе придавленную ключом записку: «Ушёл учиться. Буду поздно. Ключ запасной. Веди себя хорошо!», – тоже мне, блин, папочка нашёлся! Впрочем, зря я так: человек же добра мне хочет, в этом никаких сомнений. Ну и себе немножко, понятное дело. Но дома сидеть меня это всё равно не заставит, не за тем я в такую даль ехал.

Быстренько собравшись-умывшись, я выскочил из дверей общаги, уже вполне уверенно раскланявшись по дороге с комендантшей, но на крыльце завис ненадолго: а завтрак? Может, в столовку сгонять? Однако, вспомнил вчерашние впечатления, и махнул рукой: дануна, лучше уж в Москве чего перехвачу. А ведь там ещё и пельменные бывают! Правда, я и не помню уже ни черта, только пару в центре, около метро… блин, а нынешнее название станции забыл! Китай-Город в пору моего из Москвы отбытия, а сейчас… А, во, «Площадь Ногина» же! Пельмешек там целых две, одна прям чуть ли не дверь в дверь с метро, вторая в Большом Комсомольском, если пойти в сторону магазина «Фарфор-Хрусталь». В первой пельмени получше, во второй народу поменьше. Решено! И как раз оттуда удобнее будет поехать в сторону Академии Наук – именно там я решил для начала поискать Александрова. Он же Президент АН СССР, сто процентов у него там кабинетик имеется. Подстеречь, прорваться внутрь, переговорить наедине… попугать и воззвать к совести советского человека. И одного из основных ответственных за пока ещё не случившуюся катастрофу. Ну, или ещё что-то придумаем. Главное – подобраться на расстояние вытянутой руки! Причём, не обязательно именно сейчас-сегодня, пока на повестке дня больше рекогносцировка, основное действие всё равно будет весной, чтоб академик передумать не успел.

В электричке, как положено, закемарил – благо, народу было немного, час пик к тому моменту уж давно прошёл, даже сесть удалось сразу. С вокзала решил пройтись пешком – через кондитерскую, конечно, схватил тот самый рогалик, чтоб к пельменям бегом не бежать, а путешествовать с удовольствием. На полдороге ещё и мороженого урвать удалось, совсем замечательно. Как бы я не растолстел тут, с таким московским снабжением!

В пельменной я оказался хоть немного, но раньше обеденного наплыва, однако, чуть-чуть подождать пришлось: предыдущую партию разобрали, и теперь богатырских габаритов тётка в белом халате скупыми движениями помешивала кипящую воду с пельменями в огроменном баке. Чуть ли не метровая алюминиевая шумовка в её ручищах казалась игрушечной, пельмени смирно ходили по правильному кругу, как самолётики на корде у авиамоделистов, а передо мной в очереди стояли два потасканного вида мужичка. И да – они тоже зачарованно следили за этим бесконечным заплывом «фрикаделек в мундире».

На мой дилетантский взгляд, не изменилось ровно ничего, но сначала впередистоящие вдруг оживились, а потом тётка выдернула своё орудие труда из бака, вздёрнула его подвысь почти как я – знамя, метнула в нас нечитаемый взгляд и провозгласила:

– Готовы! Заказываем!

Её движения были отточены до… нет, банальный «автоматизм» тут не подойдёт, слишком уж бледно. Уж «до артистизма» хотя бы'! Короче, она цепляла своим дуршлагом на ручке ровно две порции пельменей одним движением, а вторым – я не шучу! – рассыпала их строго пополам по двум тарелкам, которые держала в левой руке. Ханыг передо мной она обслужила во мгновение ока – они, видать, покупали чисто закусь под опохмел, по одной тарелочке, и мне пришлось немало поторопиться, чтоб успеть вмешаться в рисунок её работы:

– Две двойных со сметаной!

Короткое промедление, программа перестроена: теперь всё содержимое шумовки валится в одну тарелку. Сметаны не пожалели, осталось только, чтоб пельмени были такими же, какими я их помню. Ну и я, в принципе, примерно тот же голодный уральский паренёк, так что… да и я уже чувствую запах! Руки предательски дрогнули – я-то не такой габаритный и непоколебимый, как наша «пельменье», мне на каждую тарелку нужна рука, да и то – запросто наклоню и вывалю скользкие свежесваренные пельмени на пол! Вот ещё такого позора мне не хватало! Ломанулся к стоячему столу быстрее. Потом вернулся к кассе за «кофейным напитком» – то ли ячмень, то ли цикорий, но с молоком и сахаром. Не удержался, сразу же отхлебнул прямо там – да отлично! Густо, сладко, то, что надо для молодого растущего организма. А вот мужички уже, гляжу, под столом разливают из чекушки – и пофигу им, что вся забегаловка чуть ли не насквозь просматривается! Чтоб не сказать, что и из здания ЦК ВЛКСМ при желании увидеть можно, хе-хе. Или эти двое как раз оттуда? Смерив сотрапезников критическим взглядом, мотнул головой непроизвольно: вряд ли это комсомольцы хоть в каком-то виде, явно за сорок обоим. Или то их жизнь помотала, а так-то они молоды в душе?

Поймав взгляд одного из них, я жизнерадостно улыбнулся и подмигнул. В ответ, мужики синхронно салютнули мне стаканами с чаем. «Чаем», ага! Плавали, знаем! Еще несколько лет – и я сам тут такой «чай» пить буду… Но не в этот раз.

* * *

Выйдя из метро на станции «Ленинский проспект», я деловито направился в сторону хорошо знакомой высотки. Настолько деловито, что даже не удосужился поднять головы… а зря. Первое, что меня смутило – шум: грохотала строительная техника. Я въехал в ситуацию не сразу, заозирался, пытаясь понять, что за чёрт: вокруг мерно дышал абсолютно «мирный» город, но слух вопил об обратном. Конечно, стоило только сосредоточиться – и я всё понял, увы… Звук не мог доноситься ниоткуда, кроме как из за забора, окружившего цель моей поездки. Здание на первый взгляд выглядело вполне готовым к эксплуатации, но сомнений не могло быть никаких: техника трудится именно там. Да и признаки стройки при внимательном рассмотрении, конечно, легко обнаружились: кран, чуть-чуть выглядывающий из-за здания, леса, пусть и не всплошную, но тоже местами видны, самосвал, ожидающий очереди перед въездом, а вон и щит информационный, хотя букв на таком расстоянии, понятно, не разглядеть. Приехал, блин. Очевидно, что искать здесь главу АН СССР (да и вообще хоть кого-нибудь из Академии) просто глупо, тут одни строители сейчас. Даже и спрашивать бессмысленно – откуда им знать?

Я несколько резковато остановился, за что, конечно, сразу был «наказан»: какой-то разодетый хлыщ в дутике навроде того, что я отдал маме, чувствительно по-футбольному приложил меня в спину локтем, да ещё и пробурчал что-то невнятное в духе «понаехали тут!». Первым позывом было ускориться вслед нахалу и срубить его лоу-киком по типу того, какие достались в своё время Дюше с Михой, но я мгновенно это желание задавил: не нужны мне тут сейчас конфликты. А ну урод ногу сломает? Или руку? Скорая, милиция, разбирательства… Оно мне надо? Нет. Точнее, я пока не могу себе этого позволить. Да и, справедливости ради, рот разевать на ровном месте – действительно идея так себе. Непозволительное поведение в большом городе, тут тебе не Кедровый.

В голове тут же всплыло: не Кедровый? Большой? Точнее, вообще столица? Значит, и преимущества есть! А именно – должна работать Мосгорсправка! И я дёрнулся обратно к метро, резко ускоряясь, чтоб быть как все и не вносить возмущения в людской поток. Недавнее озарение я оценил практически сразу: серо-синий ларёк справки обнаружился прямо напротив выхода из подземки, я совсем недавно прошёл от него буквально в нескольких шагах, но, конечно, тогда никакого внимания на него не обратил. А зря! Это ж мой лучший друг в нынешних обстоятельствах – интернета-то нет, а на память мою, как выясняется, надёжи мало.

Вопросу моему немолодая киоскёрша ничуть не удивилась – вероятно, у неё такое здесь спрашивают каждый день да через день. Она даже не стала ничего искать, оттарабанила адрес по памяти, правда, пятачок за свои услуги стребовать не забыла. Потом, однако, окинула меня оценивающим взглядом и расщедрилась ещё и на какое-никакое описание маршрута – к моему немалому стыду, всё было до банальности просто, Академия находилась ровно там, где ей и следовало: в своём старом здании, Александрийском дворце. Вот как, спрашивается, я мог забыть⁈ Очень захотелось обозвать самого себя лохом, но я, конечно, легко от этого удержался. Тем более, что и пятачок – деньги невеликие.

А ведь в это время можно спрашивать не только про организации – общество-то непуганое ещё…

– А по человеку адресную справку можете дать? – выпалил я и затаил дыхание.

– Заполняйте, – женщина толкнула ко мне бланк заявки и со стуком выложила на прилавок киоска ручку.

Так, ФИО, место работы, адрес или район проживания… Господи, как же отчество-то у него⁈ Знал же! А как понадобилось – вылетело! И Толика под рукой нет – они ж тёзки полные. Иванович? Алексеевич? Петрович? Во, вроде оно! Анатолий Петрович!

– Ждите, – бросила киоскёрша, когда я справился, как сумел.

Резко выдохнув, я отступил на пару шагов от ларька и развернулся – нарежу пяток кругов по площади, остыну, а то что-то я разволновался не по делу. Неужели получится⁈ Повинуясь неведомо откуда взявшемуся желанию, я, как мальчишка, с разбегу шуганул стаю голубей. Далеко они не полетели, место у них тут хлебное, видать, просто с шумом вспорхнули, сделали полукруг и приземлились на другой стороне. Ну и я за ними! А потом ещё раз. И ещё! Тут ко мне присоединилась пара смешных бутузов лет пяти. На двоих. И гонять птичек мы стали уже бригадой, я с одного края площади, они с другого. Шум, гам, веселье!

– Молодой человек, подойдите! – Ну вот и оно. Двигаясь к ларьку, я механически отметил, что киоскёрша явно улыбается в глубине своего окошка. Это значит «да» или не очень?

Да. Я постарался сразу отойти от справочной, чтоб скрыть неуместные чувства на лице – вот уж не ожидал, что вопрос решится так легко и быстро! Совсем тут они мышей не ловят, это ж надо – любой рандомный человек может узнать что угодно о ком угодно! И даже о таком непростом, как Президент Академии Наук!

* * *

А вот по мере приближения к Александрийскому дворцу меня почему-то стал бить мандраж. И чем ближе, тем сильнее. И сколько бы я себя ни уговаривал, что я совершенно ничем не рискую, и максимум, что может произойти – выведут за ухо, но нервам не прикажешь, они на всё происходящее собственную точку зрения имеют. Пришлось придумывать, чем бы отвлечься. А на что молодой растущий организм отвлекается лучше всего? Пральна, слопать надо чего-нибудь! Тем более, что как-то пельмешка утренняя уже стала мутнеть и подёргиваться сепией, как старая фотография… эх, надо было брать не две двойных, а три! Подумаешь, потерпел бы тяжесть в животе немного, не развалился бы! Это хорошая тяжесть, полезная! Кстати, а ведь я, кажется, что-то такое совсем недавно проходил…

С сомнением обернувшись назад, я попытался пронзить взглядом пространство: точно ли есть храм божественной пищи, или показалось? Увидеть ничего не сумел, а просто так возвращаться не хотелось, и тогда я рванул мимо Первой Градской к переходу, ведь через дорогу призывно подмигивала надпись старым советским курсивом: «Булочная»! А там внутри… Охх, я знаю, куда я двину после Академии. Даже наша на Новослободке отдыхает, чего уж про Долгопрудный говорить! А ещё там нашёлся фонтан с соками, и я, недолго подумав, выбрал яблочный: люблю томатный, конечно, но к булкам как-то некомильфо.

Старый приём сработал на все сто, и, возвращаясь к входу в Академию, я был духом твёрд как скала. Вот только совершенно мне это не помогло. Ума не приложу, как я ухитрился не обратить на все эти детали внимания, когда шёл мимо в первый раз, но увиденное сейчас удручало. Вход в Нескучный и Академию был оформлен здоровенными каменными столбами, даже башнями, внутри которых, очевидно, сидела охрана – я ещё издали разглядел окошко на боковой стене. Кованые ворота и такая же калитка были надёжно заперты, а что ещё хуже – перед калиткой прохаживался милиционер в классической серой шинели! И курил. Я сразу же начал тянуть время, в надежде, что он докурит и уйдёт: принялся внимательно всматриваться в дома напротив, провожать взглядом проезжающие мимо автобусы, вытащил из кармана листок с адресной справкой и принялся его увлечённо изучать… Так. А вот стоит ли мне иметь при себе такой подозрительный листочек перед проникновением на, как выясняется, настолько хорошо охраняемый объект? Очевидно, не стоит, но выхода у меня нет, прятать его негде. Придётся, в случае чего, съесть! В лучших традициях шпионских боевиков, хе-хе.

Желудок сразу же отреагировал возмущённым спазмом со смыслом «песок – это неважная замена овсу!», на что я мысленно вздохнул: «Сам не хочу, веришь, брат? Но что делать⁈».

В калитку завернули, оживлённо о чём-то разговаривая, двое мужчин в дублёнках лет по сорок, оба в массивных очках (я сразу же пожалел, что не надел собственные – глядишь, и проканал бы за своего!), и, увы мне, с удостоверениями в руках. Милиционер посторонился, пропуская их, но мазнуть цепким взглядом по коркам не преминул. А за калиткой и вовсе открылось окошко в стене башни, и посетители (или сотрудники?) по очереди передали документы внутрь. Хорошо, хоть головные уборы и очки снять не требуют, как в аэропорту в наше время… Хотя, какое оно уже мне «наше»? Наше – вот оно, сейчас. И куда бы советский человек ни проходил, как хозяин необъятной Родины своей, конкретно в это здание, похоже, попасть посложнее, чем даже на оборонный завод. Не говоря уж о тайге или северных морях. Хотя… Это ж я только с фасада «приценился», так-то возможны и другие варианты!

Милиционер докурил, но внутрь заходить не стал, а просто аккуратно забычковал сигарету и бросил окурок в урну. И выпрямился спиной к забору серой суровой статуей. К моему сожалению. Но, конечно, довольно слабенькому, и так понятно, что тут прорваться будет практически нереально: даже если постовой от входа куда-то уйдёт, калитка-то заперта, так ещё и за ней – довольно узкий коридор, ни влево, ни вправо, а в башне этой и взвод целый сидеть может, по ощущениям. Уж никак я не смогу их всех заставить отвернуться, об этом и мечтать нечего. А вот об «обратной стороне Луны» – напротив, можно и помечтать! И я решительно зашагал в сторону Первой Градской – уж больницы-то в СССР всяко поменьше охраняют, чем чиновников, пусть даже и из Академии Наук.

* * *

С другой стороны попасть на территорию Академии действительно оказалось не в пример легче. Конечно, внутри парка изредка попадались парные милицейские патрули, да и обычные посетители влёгкую могли оказаться на поверку совсем даже необычными, но задачу подобраться вплотную к нужному зданию я успешно решил. Там тоже, конечно, был забор, но – невысокий, и никто его не сторожил. Всего-то и нужно было дождаться, когда гуляющие граждане отойдут подальше от намеченной точки форсирования, а что такое удобный для перелаза двухметровый забор с деревьями и внутри, и снаружи для пацана, привычного к штурму куда менее дружелюбных препятствий, да ещё и в коньках?

Осталось совсем немного: проникнуть внутрь дворца. И тут меня снова ждал облом, все двери и окна с тыльного фасада оказались задраены наглухо! Наглухо настолько, что ни малейших следов использования увидеть я не сумел. Закрыто, заклеено и засыпано пылью. Не пользуются, хотя снег вокруг и расчищен тщательно, до голого асфальта. Чёрт, неужели единственный вариант попасть в здание – это парадный вход⁈

Поприкидывав палец к носу так и этак, я плюнул на бесполезные умствования, и нагло попёр по кратчайшей траектории. И наглость была вознаграждена: я не встретил ни единой живой души! Немало поспособствовали тому, конечно, крайне скромные размеры здания – да у нас школа как бы не больше. Ну ладно, ладно, признаю – загнул, наша меньше. Но вот новая, десятка, точно как минимум такая же! И дверей в ней больше, они шире, крыльцо размашистей раза в три, и вообще – что это за дворец такой, простите великодушно?

По спине промчались мурашки. Неудивительно – иду тут, как на казнь, один, у всех на виду, через гулкую площадь, хоть и по краешку… Краем глаза отметил чугунные кованые ограждения балконов и хихикнул даже про себя: уж очень они похожи на забор вокруг бывшего приказчикова дома, а ныне – седьмой школы. Как бы не один мастер ковал. Во был бы номер! Но – шутки в сторону: впереди та самая дверь – массивная, высокая, деревянная под светлым лаком, а самое главное – совершенно безальтернативная. И что за ней, не посмотришь.

Вздохнув, я взялся за литую бронзовую ручку и дёрнул.

Глава 6

За входной дверью скрывался вестибюль, больше похожий на пенал, поставленный на торец: площадь маленькая, зато потолок теряется где-то вверху. Задирать голову я побоялся, поскольку даже ещё до того, как сделал шаг внутрь, схватил взглядом охрану: слева стоял на ногах милиционер в кителе. «Хорошо, хоть без броника и автомата, как станет нормальным уже через несколько лет», – подумал я отстранённо. Позади служивого, метрах в трёх обнаружился простой письменный стол, за которым сидел ещё один мужчина в штатском, он, впрочем, начал вставать одновременно с тем, как я вошёл. Вот и прекрасно:

– Кру-гом! – скомандовал я Голосом.

Казалось, я отчётливо расслышал, как ржавыми шестернями скрипнули мозги у обоих охранителей, но – та-да-да-дам! – оба дисциплинированно и вполне технично команду выполнили. Бинго!

– Стоять так три минуты. Мимо никто не проходил, – проинструктировал их я, и, постаравшись не шуметь, скользнул через вторую такую же дверь внутрь здания.

Так, теперь главное – не отсвечивать! А то вдруг у этих после того, как отмёрзнут, ретивое взыграет, пойдут проверять, чтоб развеять сомнения? Да и навстречу если кто попадётся – мне лучше всех видеть первым. И я, не поднимая ног, скользнул направо, в тень. Вот так, аккуратно, по стеночке… Сколько помню, не в начальственных традициях на первом этаже сидеть, самый номенклатурный – второй. Край третий, если он не последний, но тут как раз три, так что, все боссы должны на втором помещаться. Парадная лестница здесь слева, значит, нам туда не надо – я пока что шишка невеликая, без парадов обойдусь. А вот служебка, каменная и узкая, вроде справа где-то должна быть, ближе к фасаду…

Опять меня охватило чувство эйфории – как же, самый великий ниндзя на тропе войны! Несколько раз резко выдохнув, я постарался сосредоточиться – вот уж шапкозакидательские настроения мне сейчас точно ни к чему. Тем более, и цель появилась: впереди вдруг откуда-то вывернулась женщина в строгом «офисном» прикиде. Возраст не определить, вижу её только со спины, впрочем, так даже лучше:

– Стоять. Не поворачиваться. Где кабинет Президента?

– Александрова? Вверх по лестнице, пройти через малый зал, после… раз-два-третья дверь справа.

– Направо повернись. Жди минуту.

Уткнув мою «информаторшу» в стену, я буквально скачками взлетел на искомый второй этаж. Так, где этот чёртов зал… ага, кажется, туда. Удивляясь тому, что никого вокруг нет – а ведь должно немало народу тут трудиться! или хотя бы ошиваться праздно – я всё тем же скользящим лыжным шагом просквозил через помпезное помещение с колоннами. Попутно мазнул взглядом по бюстам учёных, хихикнул над круглым довольным лицом Михайло Василича – в контраст с худым и желчным Эйлером, раз, два, третья дверь. Оно.

Чёрт, надо было спросить – а что там, за дверью? не подумал. Впрочем, особенных вариантов нет: цель – очень большой начальник, неизбежно там сначала приёмная, а в ней – секретарь. Или секретарша. Уж лучше бы второе, конечно – вот совсем мне не улыбается снова с милицией общаться! Или, того хуже, КГБистами. А ведь вполне могут здесь таковые оказаться, вполне…

Зачем-то проинспектировал подошвы ботинок на чистоту, хотя это и было совершенно излишне, после моего забега по красным ковровым дорожкам, которыми тут было устлано буквально всё. А после снова затаил дыхание и взялся за ручку двери. Теперь, правда, нужно уже нажимать. Ну… поехали.

Никакой милиции внутри не оказалось. Вместо неё напротив двери у окна был выгорожен немалый угол, состоящий из чего-то вроде стойки для посетителей и рабочего стола, за которым сидела женщина средних лет. Из-за стойки мне почти не было её видно, выглядывала только макушка с кудрявыми каштановыми волосами, лоб и глаза. Почему-то испуганные. Да ладно тебе, меня-то чего бояться – мальчишка! но момент упускать было никак нельзя, и я выпалил скороговоркой:

– Спокойно! Всё в порядке! Повернись… – задумался на мгновение, – налево!

Ффух, работает. Можно и оглядеться тогда… Да уж, шикарно академики устроились, ничего не скажешь. Больше всего приёмная напоминала небольшой храм. Сводчатый потолок с лепниной и росписью, театральных габаритов и роскоши люстра, портреты незнакомых мужиков в тяжёлых золотых рамах. Многослойные шторы на узких окнах, правда, это только кажется, конечно – вовсе они не узкие, просто высота потолков здесь аховая. Двустворчатая дверь справа от секретарши тоже выглядит непропорционально, но это потому, что она очень уж вытянута вверх при стандартной ширине. Полотно, кстати, совершенно обычное, смахивает на то, что в будущем станут продавать как «финские двери» – белое, с плоскими филёнками, ещё и сделано, небось, из картона… хотя это уже вряд ли, пожалуй. Такая аскеза местным обитателям явно не свойственна. Над столом хозяйки приёмной возвышается здоровенный торшер с абажуром, включенный, несмотря на белый день на дворе и сверкающую тысячью огней люстру под потолком.

Так, ладно, хоть и любопытно до чёртиков, но совсем уж наглеть мне не с руки:

– У себя? – надавил Голосом я, зачем-то мотнув подбородком в сторону кабинета хозяина, хотя отвернувшаяся секретарша видеть меня не могла.

– Нет, – она зеркально мотнула головой и добавила дисциплинированно: – И до конца недели не будет – Анатолий Петрович в ИАЭ.

Ну вот всё и прояснилось. Но я всё ж хоть одним глазком гляну: чем нынче Президенты дышат? По дороге скосил взгляд на стол секретарши, чего это она шуганулась так? Ага, понятно: журнал с модами. Ну, или одеждой, на обеих страницах разворота – женщины в полный рост, одеты в непривычно яркие шмотки, написано не по-нашему. Сплошное преклонение перед иностранщиной, и где, в сердце самой Академии Наук! Хе-хе.

Дверь была открыта. Сам кабинет Президента выглядел на порядок скромнее приёмной: площадь поменьше, окно одно, полумрак, никаких тебе дворцовых люстр и бархата в пять слоёв. Традиционный Т-образный стол для совещаний, на стене – портреты, выше прочих, как водится, Генеральный – Михал Сергеич, понятное дело. На столе – полный порядок, красота. Я прошёл, примерился к креслу, но садиться не стал – мы тут не за этим. Впрочем… На столе лежал здоровенный перекидной ежедневник, стационарный, горизонтальный – вся неделя на одном листе. Буржуйский – вон не фрайтаг, так зоннтаг, из Германии, видать, привезли. А может – сам купил в командировке. Или его не выпускают, как секретоносителя? Вот же чёрт, как без интернета неудобно, чего ни спроси – ничего не знаю!

Да, жаль, встретиться не вышло. Но напоминаньице о себе я, пожалуй, всё-таки оставлю!

Так, перчатки знаменосца, парадные, белые из кармана – на руки. Присядем… Удобно? Вполне. Вот и фломастер в карандашнице – надо же, модный, французский. Сегодня у нас что? Среда, 12 февраля. Надо же, у меня ж день рождения завтра! Чуть не забыл со всей этой нервотрёпкой. Так вот подумать если: понадобилось залезть буквально чёрту в пасть, чтобы про собственный дэрэ вспомнить! Это вот засада, конечно: родители завтра наверняка звонить будут, поздравлять, а меня дома нет… А с Лыковой станется и лично явиться! Будет мне по возвращении задачка – объясняться со всеми подряд.

Выдохнув сокрушённо, я поднял верхний лист ежедневника – секретарша сказала ведь, что на этой неделе академика не будет. На текущем какие-то записи заканчивались во вторник – ага, немного не успел я, получается. Зато следующий лист был почти девственно чистым, только одна запись на четверг – какой-то Арсентьев в 17.00, остальное пусто. Ну и поехали, крупно, печатными буквами, текст продуман давно: «ЛАЭС-1975 = ЧАЭС 26/04/1986». Вот так. Кто в теме – поймёт, а остальным и ни к чему. Достаточно, думаю, для первого раза.

* * *

Несмотря на то, что из проулок вдоль Первой Градской вывел меня ровно там, где был переход на другую сторону Ленинского, к булочной я даже головы не повернул. Уж очень сильно замёрз, а там что? Сок холодный на разлив? Нет, сейчас срочно требуется что-то горячее. Кстати, пробежаться не помешает, теперь-то можно… подумаешь, пацан бежит по улице бегом – что такого? А вот ещё полчаса назад…

Выйти из дворца оказалось куда труднее, чем войти. Казалось, что все те люди, кто прятался в кабинетах и закоулках, вдруг дружно высыпали в коридор, чтоб не позволить мне просочиться! Но это ещё полбеды – в здании хотя бы было тепло. А вот перед забором я завис основательно. Выяснилось, что по территории академии, оказывается, раз в полчаса ходит пеший милицейский патруль. Как я это выяснил? Очным наблюдением! Я прятался от трёх патрулей, трёх! Почти два часа я ныкался в разных кустах, пытаясь поймать момент, чтобы перелезть через забор. Но постоянно кто-то мне мешал. То патруль, то бабки какие-то встали чуть ли не на полчаса с той, парковой стороны, и ну давай лясы точить! Просто гуляющие, милиция на аллее, какие-то машины… Пару раз я пытался сделать подход к снаряду, но лёгкость проникновения сюда оказала медвежью услугу: перелезть обратно вышло буквально на зубах, на тоненького. Утром-то с забора я легко спрыгнул вниз, в сугроб, спасибо силе земного тяготения, а вот взлететь обратно так же красиво уже и близко не получилось, и не меньше нескольких бесконечных минут я пыхтел и извивался на стене, ежесекундно ожидая услышать снизу сочувственное: «Что, пацан, не выходит? Ну слазь уж тогда, пойдём… в камеру!».

С гребня ограды вниз вполне можно было спускаться по-человечески, совсем рядом росло дерево, с ветками, что твоя лестница, но я к тому моменту настолько намаялся, что хотел только одного: полежать. Потому даже пытаться использовать благоприятный ландшафт не стал, понадеялся на глубину и мягкость сугроба где-то внизу, кое-как свесился, чтоб пониже, и отпустил руки. Как в кроватку!

Мы, уральски дети, знаем: как бы ни было кайфово лежать вот так, в снегу, поддаваться соблазну «ну ещё минуточку» никак нельзя, замёрзнешь – и сам не заметишь! Потому я, скрипя зубами, всё же встал, кое-как отряхнулся от снега и выполз на аллею. И только прошёл отвороток, как оттуда – два мента! И за мной завернули! И идут, молча, в ногу, не курят, ничего! Чёрт, как же трудно было не припустить от них что есть духу! Только вот дух в тот момент у меня еле теплился, да и бесполезно по прямой убегать, наверняка у них связь какая-то имеется – переймут на выходе. Так и добрались мы пелотоном до больницы, а там уж разошлись наши пути-дорожки. И слава богу.

Ура, не обмануло меня шестое чувство: есть пельмешка! В соседнем доме буквально, просто дома тут длиннющие, не Дворцу чета, пока один пройдёшь – вспотеешь. Ну, или хоть немного согреешься, в моём текущем состоянии. Заскочив внутрь практически пустой едальни, я проигнорировал вопросительный взгляд раздатчицы и рванул сразу же к подносам с выстроенными на них стаканами. «Кофе с молоком», – гласила надпись тушью на свёрнутом пирамидкой листе бумаги.

– Горячий? – спросил я в воздух, а потом, не дожидаясь ответа, цапнул стакан и торопливо отпил. Даже рукой я почувствовал, что напиток в стакане изрядно остыл, тем не менее, по пищеводу вниз хлынула натуральная лава. Ух! То, что надо!

– Ма-ла-дой человек!! – с искренним возмущением завела шарманку кассирша, но я её опередил.