Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

А в среду после обеда ко мне заявилась делегация. Увидев на площадке Зайцеву, Лыкову и Тихого, я подзавис. Я-«молодой» просто паниковал от неожиданности, «старший» тупо злился на молодого за такую реакцию. В общем, ничего конструктивного, голова пустая, как старый дырявый чайник.

– Лидия Антоновна проинформировала, что ты уедешь на сборы в Свердловск. По логике, до конца недели. Значит, воскресный лагерь нам придётся проводить без тебя. А там вопросы есть, хотелось бы обсудить! Не возражаешь?

С ответом я замешкался. Зайцева издала короткий смешок (вероятно, ей понравилось выражение моего лица), в буквальном смысле толкнула меня рукой, но куда там – весовые категории несопоставимы. И тогда она без церемоний шагнула вперёд, снова толкая, на этот раз грудью. Клянусь, я услышал, как за её спиной засопела Лыкова! Но – дело сделано: визитёры проникли в квартиру, и самая нахальная – Ленка – уже снимала пальто. Пришлось взять – мы ж джентльмены, блин. Дальше уже стало как-то проще.

Ирка сразу же завернула на кухню, а Тихий с Зайцевой пошли мыть руки. Ленка по дороге нахально вильнула в мою комнату, вероятно, с целью контроля обстановки (фотку с академиком я уже спрятал), буквально на секунду, и на выходе вид имела триумфальный. Заметив, что я факт её «ошибки дверью» зарегистрировал, она состроила невинную улыбку и даже подмигнула, зараза! И вот что эта пантомима должна означать?

Впрочем, что бы это всё не значило, только теперь я не чувствовал ровно ничего из того, что так тряхнуло меня в понедельник. Всё как всегда, как раньше, и даже блины с вареньем, которые притащила Лыкова, были, кажется, ровно те же, что и тогда, в самый первый раз, когда она появилась в доме у меня-нового. Правда, сегодня мне их достанется куда меньше! Главное, ладно Тихий – семья у него уж точно не из богатых, но Зайцева-то! Мечет клубничное, как не в себя! Злобно вздохнув, я встал и наведался в закрома за московскими конфетами: варенье надо спасать. Девчонки-то, уверен, моментально переключатся, не понимают они ещё всей эксклюзивности самопального продукта, а нам того и надо, да, Тихий?

Тихий моего подмигивания не понял и тоже переключился на конфеты. Салага! Ну и нашим больше. Знаю я это ваше Кусакино, клубники там очень мало, плодоносит она недолго, и хорошо знающие предмет охоты местные, конечно, опережают всяких там городских на два корпуса. Скорее всего, именно поэтому пара моих попыток «съездить в деревню за ягодами», на которые мне удалось развести родителей прошлым летом, ровно никаким успехом не увенчались. Зато вот, готовый продукт! И всё мне одному – красота.

Напившись чаю, мы перешли в комнату, окружили письменный стол и занялись делом. Я, признаться, периодически ещё рассматривал слова товарищей под микроскопом в поисках второго смысла, но всё реже и реже. И ближе к вечеру про все свои страхи окончательно забыл. Конечно, чисто деловыми разговорами мы не ограничились, и просто «за жизнь» болтали как бы и не больше. Даже чай ходили пить ещё два раза, хоть от блинов и варенья остались уж одни воспоминания. К счастью – исключительно приятные.

Перед выходом из дома (девочек требовалось проводить), я-молодой, ничтоже сумняшеся, улучил момент и тихонько спросил у Серёги, готов ли он взять Ленку на себя? Но тот замялся, и я тут же сообразил: Ленке в другую сторону, если Тихий поведёт её домой, то потом он, резидент Старого Города, будет пересекать Порт по диаметру, минут 20 пешком, один, вечером. Порт, пожалуй, наименее опасный микрорайон города, но совсем безопасным он от этого не становится. Тем более – для «чужого» очкарика. Обругав сам себя, предложил уже в голос:

– Давайте сначала Лену домой доведём!

Зайцева попыталась толкнуть идею маршрут развернуть: мол, ей спешить некуда, и она совершенно не против сначала доставить домой Ирку и Тихого, а в Порт вернуться уже после – нам с ней вместе, но нарвалась на такой взгляд Лыковой, что предпочла фразу даже не заканчивать и тихонько выйти на площадку, благо, была уже полностью одета. Поскольку других предложений не последовало, мы выдвинулись по уже ставшему привычным маршруту – чего там, только в воскресенье так и ходили. Хотя кажется, что минимум месяц прошёл.

* * *

А вот с утра в четверг я встал и призадумался. мы, конечно, зашибись вчера посидели… И я даже вполне себе представляю, как мальчики-девочки в воскресенье отработают и без меня. Только вот… не хотелось бы! И поучаствовать хочется, и опаска есть некоторая. Вроде и не прикладывал я ровным счётом никаких усилий к восстановлению равновесия, всё, считай, само разрулилось (хотя подозреваю не совсем детскую руку Зайцевой), а всё равно как-то страшновато вляпаться снова – вдруг вернётся?

То есть, нечего умствовать. Задача проста: постараться в воскресенье уже быть дома. Раз так – чего тут бесполезно высиживать? Тем более, что я никак не смогу в пятницу быть на матмехе в 9 утра, если не приехать сегодня с вечера, и вопрос, по факту, сводится к дилемме: ехать на первом автобусе, или на последнем. Значит, что? Погнали прямо сейчас!

В автобусе выспался. На этот раз поехал спокойно, до конца, вокзал мне нынче без надобности, даже прибытие проспал, но нашлись добрые люди, не дали назад уехать. Не преминул на выходе сразу же затариться всяким в ларьках. С трудом остановил себя, чтоб особо не разгоняться: студенты-то тут хоть каждый день закупаться могут, им оно не особо интересно. Так, взял чуть-чуть, чтоб самому до вечера дотянуть, и двинул в общаги на Большакова. Так-то если прямо в Универ добираться – далеко, надо транспорт ловить, а если через промежуточный пункт – то и пешком нормально вроде.

В общагу уже привычно зашёл, как к себе домой, поздоровавшись с вахтёром – он даже вопросов никаких задавать не стал. К Мише Большому, однако, заглядывать не решился: лучше на обратном пути заверну, или вообще после универа, есть вероятность, что времени у меня ещё будет навалом, а то и вообще прямо на кафедре пообщаемся – стартовал уже их новый проект, о котором я перед замдеком хлопотал, или нет? Поднялся сразу наверх и перед дверью Дитера притормозил: в комнате играло что-то знакомое. Прям вот до боли! Но хорошо забытое… тут грянул припев, и я «вспомнил всё»! Да! Я уже это хочу – это же Скорпы, Still lovin' you! Господи, как же это мы до сих пор на дискотеках без этой песни обходились⁈ А вот спроси меня, так я бы сказал, что эта песня позже записана, лет эдак на несколько… Похоже, Дворников, когда разглядывал коробки с кассетами, был не так уж и неправ!

Постучал, с затаённым дыханием: вспомнит, нет? Дитер вспомнил, пригласил внутрь, только был на этот раз посмелее. Ну да мне не привыкать, он, в конце концов, старше. Сразу же обозначил цель: записать две кассеты, из тех, что мне достались вместе с магнитофоном. Дитер сразу скривился, но руку протянул: дай посмотреть. Я вытащил свои «коротыши», парень глянул, скривился ещё сильнее:

– Это по сорок пять минут, что ли? Блин, где вы их берёте? Нормальных нет, что ли?

– Ну извини, – сказал я, без особого, впрочем, сожаления, – это ты за запись рупь получаешь, а я-то плачу! У меня денег больше не становится. Я и рад бы TDK да Sony, да чтоб хром-металл, только где денег на такое взять?

– Заработай, – широко улыбнулся Дитер, но тут же сменил тему: – Ладно, замнём. Запишу тебе по дружбе в обычную цену. Мало ли, чего потом сдать понадобится, – и залихватски подмигнул.

А я что? А я ничего. Улыбаться я тоже умею. Правда, «сдать» – это точно без меня, сам с доцентом договаривайся.

– Набей мне одну тогда медляками. Вот Скорпионс обязательно, которая играла. Наверняка же есть у тебя такие сборки? – Хозяин кивнул. – Вот и отлично. А я тогда посмотрю пока, не возражаешь?

– Любой каприз, – широко повёл рукой Дитер. – Времени у тебя навалом, я партию только поставил. И вообще, у меня срочный заказ сейчас в очереди, твои раньше ночи не запущу, уж извини.

– Ничего страшного, я до субботы тут. Так я посмотрю?

– Чувствуйте себя как дома!

Правда, искал я недолго: буквально в первой же пачке наткнулся на «Ночь» группы «Кино», и вопрос сразу же был решён. Так, длительность… 42 минуты, шикарно. Как раз для меня. Главное, чтоб альбом пополам бился – кассета-то у меня кривая. Вот что-то делать надо с этими кассетами! Где б денег взять…

Дитер моему заказу ничуть не удивился. Наоборот, сообщил, что это чуть ли не самый горячий альбом сейчас. Записал мой выбор в общую тетрадь – уже ближе к концу (ничего себе, у него тут бухгалтерия натуральная!), деловито принял рубль аванса и сделал пометку в гроссбухе.

– Ну всё. Завтра утром уже будет готово. Я, сам понимаешь, не всегда тут, ну подожди, если что. Самое надёжное – вечером ловить, с девяти до двенадцати я как штык на месте.

– А в двенадцать куда уходишь? – пошутил я.

– Как куда? Завтракать! Новый день – новая пища! – поддержал меня Дитер.

На том и расстались, совершенно довольные друг другом.

* * *

Вход в здание университета, конечно, охранял вахтёр. Пожилой, но вполне бодрый и подтянутый мужчина внимательно смотрел на каждого входящего, фиксируя взглядом студбилеты. Причём, некоторые студенты их показывали аж в развёрнутом виде – вероятно, первокурсники. В промежутках между нечастыми в это время визитёрами – учебный день в разгаре – он опускал голову вниз и что-то писал.

Раньше я всегда приходил сюда с кем-то и на пропускной режим как-то даже не обращал внимания. А вот что делать сейчас? Понятно, что можно поступить так же, как в Главном корпусе пару недель назад: подойти, представиться и попросить вызвонить доцента. Только вот совершенно не факт, что его получится достать быстро – сейчас пары идут вовсю, если у него лекции сплошняком, так он на кафедру целый день может не заходить, а отряжать гонца – так не того я калибра птица покуда, только если самому кого-то из студентов просить.

Можно прилепиться к кому-то сзади и сделать вид… Вид. Тут я задумался: а почему я до сих пор не озаботился студенческим? Не так уж я и молодо выгляжу, вполне есть тут пацаны, внешне меня нисколько не старше. Не выше – так уж точно. Запросто же можно спроворить какую-нибудь обманку! Надо подумать над этим вопросом, как минимум – попросить у знакомых студак на тщательное изучение. Пожалеешь, что кооперативное движение ещё в зародыше, и рынок всякой хрени, навроде обложек для удостоверений, отсутствует как класс! Через несколько лет всё было бы куда проще.

А вообще… чего я мучаюсь? У меня ж налицо идеальная ситуация для тренировки! Ничего не боюсь, никаких проблем не жду, в крайнем случае – буду просить вызвать Дворникова как все нормальные люди. А возможность попробовать Голос в нестандартной ситуации – дорогого стоит. Погнали!

Я вошёл внутрь здания, ещё на подходе воткнул прямой взгляд в макушку вахтёра. Тот почувствовал, поднял голову, и когда наши глаза встретились, я нахально напрямую сообщил ему Голосом, дублируя то же самое вслух:

– Я студент. – Никакой реакции не последовало, и я надавил ещё, сильнее, но уже без вербальной составляющей: – Занимайся своими делами.

И он, секунду помедлив, снова опустил голову к бумагам! Бинго!

Сделав – для возможных наблюдателей – несколько запоздалый жест рукой, будто что-то вахтёру показываю, я просквозил в холл и сразу же завернул к гардеробу, пропадая из поля зрения поста охраны. Как-то очень уж легко… а ведь Суворов завещал, чтоб в ученье трудно было! Впрочем, раз на раз не приходится.

Дворникова на кафедре, как я и предполагал, не оказалось, зато там нашёлся аспирант Дима, который моему появлению ничуть не удивился. Более того, он тут же, как будто так и надо, усадил меня за дальний стол и всучил худенькую стопку отпечатанных на университетском ротапринте листов. Блин, как давно я такого не видал! Бумага серая, тонкая, иногда кажется. что с неё отваливаются опилки. Главное, чтоб не вместе с какой-нибудь формулой! Формулы-то от руки нарисованы, между набранным на машинке текстом. Хоть бы девочку какую посадили рисовать, а то ужас лютый, как курица лапой! Я, правда, ещё хуже пишу, но меня и не печатают пока. Даже на ротапринте.

А так – всё привычно. Сел, погрузился… Где-то через час (или два – теряюсь я во времени с этой вашей математикой) в комнату вихрем влетел Дворников, обменялся парой слов с одним, с другим, с Димой, подошёл ко мне и как давай смеяться! Я смотрю на него и понять ничего не могу. Весь народ, привлечённый перформансом, тоже подтянулся поближе и к доценту присоединился. Тут ещё девушка какая-то зашла, засмеялась поначалу, но почти сразу перестала, рявкнула на этих гамадрилов сердито, дёрнула меня за руку и подвела к зеркалу на стене. А там… мать честная! Ну, может, не негр с острова Тумба-Юмба, но… пятнистый щасвирнус. Вся морда лица измазана похлеще, чем у Рембы в джунглях. И откуда, спрашивается⁈

В догадках я терялся недолго: всё ещё давящийся смехом Дима подошёл, взял меня за предплечье и вывернул его так, чтоб мне стало видно ладонь. Ну да, рука аж чёрная. Я сразу и понял: ротапринты принесли только что, свежак, мажутся. А мне на месте ж не сидится ровно, тут почесал, там щёку рукой подпёр в думах тяжких, а уж по лбу себя хлопнуть – святое дело! Жаль, классического фейспалма не исполнил, мог бы требовать патент на фирменный урукхайный орнамент. Стрельнул глазами на стол, за которым сидел – нудда, точно, мои записи тоже все пятнистые, что твой леопард. И как не заметил только? Вот что с людьми математика делает.

Пошли отмываться, конечно. Что характерно, сначала та незнакомая девушка негромко в стороне чего-то Диме выговаривала, а потом и Дворников к ней присоединился – стало парню не до смеха! Сопроводоил меня в туалет. Впрочем, я тут не в претензии: ну не подумал человек. Хоть они-то, конечно, всяко должны быть в курсе коварных свойств своей типографии…

Когда мы с Димой вернулись, Дворников не стал нас дожидаться, вскочил и шагнул навстречу:

– Так, молодёжь, мы с Лидой выдвигаемся на поздний обед. Поздний, потому как нормальный я пропустил, увы. Вы с нами?

Мда. Опять Лида? Ничему некоторых жизнь не учит! Или это «Хорошая девочка Лида»? И живёт она на улице Южной – как раз тут рядом почти? Ну ладно, не рядом, но недалеко. Или я навыдумывал себе, это просто аспирантка, и всё случайно так сложилось? Хотя, в любом случае: представляю себе, как та, старая, Лидочка бесится!

Дима сразу же отказался, заявив, что обедал. Надо же, а я и не видал, как он уходил… Надо заканчивать с этим вот! Это ж и на олимпиаде негативно сказывается: засел над одной задачей и забыл про все остальные. Жаль, сейчас китайская промышленность не так сильна, как в более позднее время, кухонного таймера просто так не купишь – а как было бы здорово запускать, чтоб каждый час «ку-ку!». Впрочем, ладно, про это ещё будет кому мне мозг вынести – вот сто процентов уверен, меня на сборы в основном для этого и вызвали, чтоб заранее дополнительно пропесочить. Сейчас только Дворников освободится… Тоже ведь, кстати, не удивился моему раннему появлению – ещё один грошик в копилку убеждения, что сборы эти почти индивидуальны. А может, дело в том, что я своим желанием лично поучаствовать в воскресном лагере с ним успел-таки поделиться.

За всеми этими соображениями, я и не заметил, как подошла моя очередь заказывать еду в столовке.

Глава 17

С сверстниками я всё же пересёкся: на следующий день, в пятницу, меня таки отправили в Дворец Пионеров, к Льву Петровичу на шлифовку, там я и познакомился с остальными членами команды. Вернее, знакомы-то мы уже были по «прогонам» перед областью, а с кем-то даже ещё раньше – по летнему лагерю, так что, просто узнал, кто ещё поедет. Нас, «зональников» (всех возрастов сразу), кстати, не только отсадили от остальных на занятиях, но даже и кормили за отдельным столом и бесплатно. Правда, сэкономить удалось не особо: средний обед в местной едальне всего копеек 40 стоит, помню по предыдущему посещению. Правда, и еда здорово нашу школьно-столовскую напоминает – такое же серое нечто… за это и 40 копеек – как бы не лишку. Видимо, поэтому народу немного – стол вполне можно было бы и не выделять.

После обеда туда подтянулся и Дворников, и дальше они почему-то выбрали своей целью для усиленной прокачки именно меня. А я отвык уже сутками над этим делом сидеть! Точнее, не привык ещё. Труднее всего мне давался временной лимит: спокойно подумать не давали. Работали они, меняясь, но кто-то один всегда был недалеко, так что, руководящего оклика долго ждать не пришлось ни разу: только в окно посмотришь – на тебе сразу же! Часы шахматные откуда-то притащили. Пять минут подумал – готово, докладывай соображения. А какие там, к чёрту, соображения, когда голова вообще не варит? Да я и так ни разу не спринтер. Правда, ближе к вечеру, когда я уже окончательно от этой гонки офонарел начал огрызаться, смилостивились, часы остановили. Но всё равно ушёл я оттуда последним!

А в субботу с утра меня огорошили.

Я торопливо доедал завтрак, планируя перед занятиями ещё заскочить к Дитеру за кассетами – мало ли как оно там потом повернётся. Дядя Витя встал раньше, поэтому уже отстрелялся, и теперь просто неторопливо прихлёбывал кофе из микроскопической чашки, развернув газету. Тут в прихожей зазвонил телефон, дядя Витя поднял глаза на меня, скорчил нечитаемую гримасу – что, даже отвечать не станет? Выходной, типа, отдых? Всё оказалось проще: телефон на длинном шнуре принесла домработница. Дядя Витя ответил, минуту слушал спокойно, потом засопел, свободная рука сжалась, смяла газету в бесформенный ком…

– Да, конечно. Обязательно. Всего хорошего, – идеально ровным голосом сказал дядя Витя и положил трубку.

Разложил «Правду» на столе, бережно разгладил, подмигнул мне.

– Делать нечего, брат, придётся тебе за меня пойти. Ты как, готов подхватить знамя, выпавшее из рук старшего товарища?

Я смотрел обалдело, соображая, что сказать. Оказалось, что вечером дядя Витя с женой собирался пойти в театр. Билеты, наряды, все дела… А тут на тебе – вызвали его зачем-то в Москву! Срочно. То само по себе не проблема, уж для секретаря обкома билет на самолёт всяко найдётся, но вот вернуться тем же днём, да ещё и успеть на вечерний спектакль – это задачка нерешаемая.

– Да ты не бойся, не такая уж она и страшная, та опера, я уже бывал, знаю, о чём говорю, – шутливо ободрил меня дядя Витя, судорожно перебирая какие-то бумаги на письменном столе.

– Да я, в общем-то, оперы и не боюсь, – сказал я, стараясь звучать посолиднее. – Просто как-то неожиданно это всё. Да и… меня в этом пустят вообще? – подцепил пальцем ворот свитера.

Одёжка-то у меня… кэжуал, как будут говорить много позднее. И ничего официальнее я с собой не брал. Да и нету у меня, если форму не считать, а она мне маловата, сказать честно, хоть и покупали новую только летом – расту. В школу ещё ничего, а на парад и она бы не подошла точно. Шёл бы с классом в ТЮЗ на дневной – тогда ладно, сойдёт, лишь бы явных дыр не было, там все плюс-минус такие будут, а вот с женой секретаря обкома, да вечером…

– Хм, проблема, – дядя Витя ненадолго замер. – Да, это не годится. Одежду придётся купить – костюм. Лена всё организует, подскочишь в ЦУМ с водителем в обеденный перерыв. Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен из-за такой ерунды? Ленок!

Тётя Лена подскочила, выслушала и сразу же закивала, выразив готовность не просто организовать, а съездить вместе со мной и всё уладить на месте. Я, правда, по мере масштабирования проблемы, всё больше свирепел, но старался не показывать виду. Попытался вякнуть, что и сам справлюсь, но получил решительный тётиЛенин отлуп – в мою способность выбирать одежду она явно не верила ни на грош. Очень хотелось как-нибудь с этой дурной ярмарки соскочить, но я не мог придумать достойной причины, чтоб не обидеть хозяев. Пришлось терпеть.

– Ну что, выручишь? – Все нужные бумаги кончились, дядя Витя защёлкнул замок портфеля и уставился на меня немного виноватым взглядом. И тут же решил ещё и добить: – А я тогда Алексея организую, чтоб он тебя вечером в Кедровый отвёз! Ты ж в воскресенье с утра хотел уже в школе быть? Ну вот, будешь! Годится?

И вот этой соломины моему верблюду уже и хватило.

* * *

В итоге, в субботу я занимался уже лайтово, лениво, не спеша и всего до обеда. Что удивительно, ни Дворников, ни Лев Петрович на известие о том, что мне в обед надо будет отъехать в магазин, никак не отреагировали – видать, пятничная гонка была всё же перестраховкой, и своих целей касательно меня они вполне достигли. Поработать, конечно, всё-таки пришлось, но уже в комфортном режиме. После того, как меня вызвали на улицу по телефону на кафедре – водитель позвонил снизу, с вахты, Дворников, уже на пороге, всучил мне заранее приготовленную пачку листов с заданиями для самостоятельной домашней работы.

– Так я ещё вернусь же, – попытался отбиться я.

– Ничего страшного, не пропадут, – уверил меня доцент. – На самом деле, знаю я эти ваши магазины, бывал… Не факт, что ты там не провозишься до вечера. А так – у тебя уже всё готово. Короче, не забивай голову, иди в свой магазин-театр спокойно. К тому же, – он подмигнул, – мы тоже сегодня можем пораньше сбежать.

Возле входа меня уже дожидалась дядиВитина Волга – надо же, успел уж вернуться из аэропорта. А внутри – тётя Лена. Вид – предвкушающий! Ох, чую, ждёт меня нечто… И ведь тут не включишь мод пубертатного подростка как с мамой, неудобно! Придётся терпеть. Или я рановато загоняюсь, и парада примерок не будет?

Щас там. Дворников оказался прав, мы проваландались до того, что назад в квартиру водителю пришлось лететь буквально как таксист в известном кино: наполовину по встречке, и уж точно всегда с превышением скорости! Не сказать, чтоб костюмов было прям так уж много – точно не больше десятка, зато мерить их пришлось не по разу: тётя Лена всё никак не могла выбрать! А ведь ещё и рубашки… Никогда бы не подумал, что в обычном советском магазине может быть столько разной одежды! Правда, заходили мы со служебного входа, и примерки шли тоже не в общем зале. Тётя Лена там встретила знакомую, которая одевала сына, правда, он был постарше меня на несколько лет, и дамы устроили кросс-просмотр. Хорошо ещё, что шмотки нам приносили прямо в кабинку, ждать не требовалось вовсе, но даже и так, процесс здорово затянулся. Поначалу я вроде пытался вякать, продвигая свою точку зрения, но женщины, скооперировавшись в деле выбора наилучшего наряда для двух кукол, настолько не обращали на это внимания, что я почёл за лучшее взять пример со своего собрата по несчастью и от окружающей действительности полностью отключился.

Когда милые дамы от нас, наконец, отстали, зафиксировали каждая свой выбор и отправились платить, мы, не сговариваясь, синхронно сделали шаг навстречу друг другу и пожали руки. Однако, общее несчастье – ещё не повод для знакомства, верно? Так и расстались, не сказав ни единого слова. Прикол будет, если и в театре встретимся!

Не встретились. Вообще ни с кем не встретились. Водитель подъехал к боковому входу, внутри моментально откуда-то вывернулся представительный мужик в наглаженном костюме, чуть ли не кланяясь («Добрый вечер, Елена Борисовна», «Пожалуйста, проходите, Елена Борисовна», «Позвольте, пожалуйста, Елена Борисовна») проводил нас к нашим местам. Даже в гардероб мы не пошли – раздевались с помощью администратора, оставив верхнюю одежду в специальном шкафу внизу. По узкой пустой лестнице поднялись на второй этаж, через неприметную дверь зашли в… комнату отдыха? По-другому не назовёшь: диванчики, стол – уже накрытый! Бутерброды, чайник, минералка в бутылках. Вешалка для одежды на стене. Как в бане, чесслово! Разве только несопоставимо «дорогобогаче» – шикарный ковёр на полу, везде бархат и лепнина с позолотой. Выход в зал отделён тяжеленной даже на вид портьерой. За ней оказалась персональная ложа, совершенно пустая, хотя мест в ней было с десяток. Собственно, для первых лиц – два кресла в первом ряду, но за ними ярусом выше скучала стайка стульев попроще. Даже странно – почему больше никого нет? Неужели тут для каждого чина по ложе? Или настолько спектакль непопулярный?

Хотя нет, вполне себе популярный: зрительный зал внизу – битком. Даже дополнительные стулья в проходах стоят. А вот строго напротив нас такая же ложа – пустая. И вообще, это я рядом ничего не вижу, стенка перекрывает наглухо, а вот напротив могу и рассмотреть! Значит, рядом со мной тоже ложа. Вернее, ложи, только они больше и… проще, что ли? И там-то народу уже набито изрядно, чем дальше от сцены – тем больше. Во второй по счёту (и, как я понимаю, по престижу) ложе напротив разместилась стайка молодёжи примерно моего возраста, может, чуть старше. В первом ряду сидела блондинка в шикарном платье, а окружали её несколько парней. Сцена «принцесса с поклонниками» выглядела настолько банально, что я, не удержавшись фыркнул, а тётя Лена, привлечённая моей реакцией, проследила за направлением моего взгляда и, наклонившись, шепнула:

– Леночка Тинюхина, дочка второго.

Я понятливо кивнул. Ну да, принцесса и есть. Интересно, у Первого отпрыски имеются? И тут же чуть не заржал: так я тоже «принц» получаюсь! Ещё и покруче оной Леночки! Если по номеру ложи судить. Впрочем, нет, Второй выше дяди Вити в иерархии, и я не законный наследник, а ложа – это только потому, что тут должен был сам дядя Витя присутствовать, я так, случаем «выше боярина на пиру сел». Моё законное место – в лучшем случае сзади, на стульчике. А если бы не… то мне и на галёрку бы не светило, так если разобраться.

Похихикав внутренне над такими своими мыслями, я перевёл взгляд вниз, в оркестровую яму, которая была как на ладони прямо подо мной. Учитывая, что оперу я вообще люблю не очень-то, а в этой конкретной – и вовсе всего два интересных номера, придётся мне развлекаться созерцанием. Хорошо ещё, что тут у нас постановка с одним антрактом – это я уже в заботливо припасённой обслугой программке вычитал. Отлично видно закулисье, рабочих сцены и готовящуюся к выходу труппу – тоже интересно! Вот ведь так подумать если: за полторы уже жизни ни разу я такого не видел! И в правительственной ложе не бывал (а бутербродики с икрой выглядят очень заманчиво!), и вот так за кулисы не смотрел. День открытий!

* * *

А вообще – мне понравилось! Слушал вполне с удовольствием, желания пойти в буфет накатить, как нередко бывало в «той» жизни, в этот раз я не испытывал. Опять же, и на суету рабочих сцены интересно посмотреть, и в оркестре всё время что-то происходит. Но это, конечно, всё лирика, самое главное в этом действии – песня Олимпии. И вот… картинка резанула сразу. Да, конечно, с певицами в опере всё сложно… их так-то за всю историю нормальных поискать, а чтоб ещё внешность к либретто подходила… Однако… По сюжету оная Олимпия – поддельная дочь, на самом деле – кукла. Если слушать арию отдельно от действия – так и пофигу, кто там её поёт, но вот так, когда знаешь, что к чему, и смотришь целиком – диссонанс режет глаз беспощадно. «Отец» с виду младше «дочери» вдвое! И вообще дочь-кукла больше всего напоминала доярку совхозную. Или депутаток из той моей, прошлой, жизни: хоть в какой Диор их одевай, хоть сколько бриллиантов будет нацеплено во всех возможных и не очень местах, а село всё равно прёт изо всех щелей. Я сам не из светлейших князей, конечно, но я ж не лезу на сцену Аполлонов играть? Неужели кого более подходящего не нашлось?

Пела «кукла», правда, приемлемо, хоть мне, избалованному ютубом, где можно выслушать и сравнить всех-всех, кто когда-либо эту арию исполнял, угодить достаточно сложно. Ладно хоть не стала по примеру многих сопран в этой арии рулады запускать… но всё же я испытал настоящее облегчение, когда подключившийся хор несколько её подзаглушил. Вместе им точно лучше.А ещё интересно, что финальная фраза оркестра очень чётко напомнила Венгерскую фантазию Листа, и почему-то остро захотелось переслушать её прямо сейчас, немедленно, целиком! У меня была шикарная запись Рихтера, с Кондрашиным за пультом Лондонского симфонического оркестра, она даже сейчас давным-давно существует, сделана в шестидесятых, и буржуи, конечно, слушают вовсю – закажи по каталогу и получишь через неделю. А мы? Вот попробуйте сейчас найти такое в СССР! Без шансов… И кому от этого лучше, спрашивается?

Взглянув на словно из гранита вырубленную Олимпию почти с иррациональной ненавистью, я внезапно усмехнулся: большой бант в её причёске с этого ракурса здорово напомнил острые лисьи уши. Только белые. Песец, значит! И вот в образ молодящейся аниме-girl она легла просто идеально, как там была! И даже японское в её лице что-то есть! Ну и, в конце концов, это далеко не самая габаритная Олимпия, которую я видал, так что чего я, спрашивается, до человека докопался?

Где-то на этой позитивной ноте действие и закончилось. Антракт!

– Ну что, Гриша, пойдём гулять или желаешь подкрепиться? – снова наклонилась ко мне тётя Лена.

Что за вопрос? Конечно, желаю подкрепиться! Прогуляться я и дома могу – вот прямо завтра с утра и начну, до школы пешком сорок минут. Но, извините, бутербродов с сервелатом там уже не будет! Изобилие на столе в аванложе ничуть не померкло за время нашего отсутствия, а чайник даже исходил паром. И либо я совсем ничего не понимаю в физике, либо его только что поменяли на свежий. Вот это сервис! Впрочем, я всё равно наплевал на чай и потянулся к бутылке пепси. Но на полдороге одумался и всё же взялся за чайник:

– Тётя Лена, чай будете? Налить вам?

Моя спутница, лучисто улыбнувшись, слегка мотнула головой:

– Ничего не хочу. Но ты ешь, не стесняйся!

– Уплочено! – прокомментировал я, подняв вверх указательный палец, и смех был мне ответом.

Голод свой я, правда, переоценил: влез в меня только бутерброд с чёрной икрой, два с колбасой, и «песиколой» запить. Ну, ещё яблоко – почищенное и порезанное дольками, это в наших краях – в марте-то! – за деликатес. На пять минут всех делов.

– Готов гулять! – я выпрямился на стуле по стойке «смирно», демонстрируя априорное согласие с любым выбором спутницы. – Но могу и не гулять! Любой ваш каприз!

– Любой? – Опять улыбнулась тётя Лена. – Тогда я бы, пожалуй, прошлась.

На выходе из ложи нас опять перехватил администратор, только уже не старший, как в тот раз, а так, обычный – и ростом как бы не поменьше меня, и пиджак… Моссельпром голимый, да ещё и глажен – я с школьным лучше справляюсь. Чего уж про мой нынешний, финский, говорить, который мне отгладили прямо в магазине перед выдачей до состояния «вах!». Или это у них тут униформа такая, чтоб перед гостями не выделываться?