Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Не в этот раз. Книга III

Глава 1

Входную дверь, кажется, ещё и открыть-то не успел, а студёный воздух снаружи уже рванулся внутрь, обнял, охватил, с явной целью заморозить и задушить. Или сначала задушить, потом заморозить, ему непринципиально. Вот вроде уже и знаю, что сегодня холодно, с утра ещё прочувствовал до самой глубины души, а всё как впервые. Или похолодало? С утра было минус 32, а сейчас… Хоть иди в магазин и покупать термометр, чтоб в раздевалке из окна можно было посмотреть. Хотя, какая мне, собственно, разница? Хоть 20, хоть 30 – дорога у меня одна. просто придётся пробежаться.

Далеко из школы мне убежать не удалось: съехав по скользким от наледи ступенькам крыльца, я чуть не уткнулся в высоченную фигуру с большой спортивной сумкой на плече. Толик! Александров! Только через пару минут приветствий и взаимных охлопываний всех частей тела, я, наконец, сообразил поинтересоваться:

– А ты вообще когда приехал-то? И куда направляешься, сюда или отсюда? А то вдруг я тебя на морозе держу зря…

– Приехал вот только что, с автобуса прямо сюда, хотел тебя выловить по дороге.

– М-м-м, дело какое-то? Или просто соскучился?

Александров рассмеялся:

– Ты не поверишь – соскучился! Весело у вас тут, жизнь бурлит, не то, что у студентов в институте – дыхнуть некогда! Но и дело тоже имеется, не без этого, – он глянул на меня, убедился, что я внимательно слушаю и продолжил: – У нас же традиция есть: первокурсники во время зимних каникул проводят в своей школе выездную олимпиаду. Отдать дань родной гавани, так сказать… Заодно и родной вуз можно осветить с лучшей стороны, будущих абитуриентов распропагандировать. Ну и денежек чуть-чуть на это дело профком выделяет. – Александров подмигнул, махнул красиво обмёрзшими инеем ресницами, а я забеспокоился: эк он неосторожно. А ну как веки смёрзнутся⁈ У нас это запросто. – Вот я и подрядился тоже провести такую. Я-то сам десятку заканчивал, конечно, но что-то мне совсем не хочется туда идти, дай, думаю, по старой памяти с кружком вашим поработаю… Ты как?

– Только за! – я продемонстрировал как можно более горячий энтузиазм, чтоб скрыть то, что все эти «традиции» мне прекрасно известны – и сам проводил, и задачи составлял, и грамоты подписывал. Когда-то потом. – Тогда сразу в школу? Или домой забежишь сначала?

– Давай в школу, чего ходить туда-сюда?

Внутри я по привычке дёрнулся было в сторону раздевалок – хоть переобуться, однако вспомнив, что не один, забил. В конце концов, я ж, считай, с крыльца не сошёл даже толком, ботинки чистые ещё… авось пронесёт. Первоначально я планировал просочиться на второй этаж, к Любочке, но в «чистом» крыле нас перехватили – директор неожиданно вышел из кабинета и почти начал воспитательную сессию, но потом опознал меня и выпустил набранный в грудь воздух без спецэффектов.

– Та-ак, Литвинов. И куда это мы крадёмся в таком виде?

Пришлось докладывать. Я заверил Терентия Петровича в исключительной чистоте наших помыслов, кратенько обрисовал параметры грядущего проекта и испросил дозволения проследовать дальше. К Любочке в очках. Но у него созрел другой план:

– А зачем туда? Давайте ко мне, я сейчас всех участников позову. Всё и порешим сразу, чего тянуть?

– Ну, я хотел сначала как-то определиться с деталями, потом уж вам готовый план подавать… – промямлил я.

Но директор не повёлся:

– Ничего страшного, я тоже поучаствую в обсуждении. А сейчас, – он повелительно махнул рукой, – ну-ка быстро марш в раздевалку! Ишь, чего удумали – по школе одетыми ходить! Какой пример подаёте молодёжи? Особенно ты, Литвинов! А ещё медалист!

Ясно же, что мы ретировались со скоростью звука? Я – так ещё и бурчал про себя, мол, знал бы ты, душный дядя, что я уже дважды медалист! Да-да, медалей у меня теперь две. Прошлой осенью, накануне Дня Милиции кружным путём (через Сапога и Игоря) передали мне приглашение посетить РУВД. И там начальник вручил, лично, без фанфар и свидетелей – это, я так понимаю, дядя Витя постарался. Медаль не такая красивая, как моя предыдущая, «пожарная», на лицевой стороне только дли-инная надпись «За отличную службу по охране общественного порядка», а на реверсе – герб СССР. Что интересно – цвета у ленточек идентичные, только полоски в другом порядке. Впрочем, я их обе сразу в обозримом будущем носить не собираюсь, так что неважно.

Анатолий справился быстрее меня – понятно, ему переобуваться не нужно. Чтоб разбавить молчание, я спросил:

– Слушай, Толь, я вот одного понять не могу: ты сказал, что в школу по дороге с автостанции заскочил. Я чего-то не так услышал? Дом-то твой вроде между…

Александров смерил меня внимательным взглядом, хмыкнул и объяснил:

– А нету у меня там больше дома. Квартира-то служебная была, заводская, на маму. Мама умерла, я уехал учиться, вот квартиру и отдали кому-то…

– А вещи? – обалдел я.

– А что там тех вещей? – Анатолий пожал плечами, обтянутыми серым грубым свитером. – Там даже мебель – и та почти вся инвентарная была. Моё я почти всё забрал. Так, мамино только что-то… Мне старшая по дому написала, осенью ещё. Говорит, всё собрали, упаковали, опечатали и положили на склад. Вот, закончим здесь – пойду разбираться…

– Я с тобой, – выдал я, даже не успев ни о чём подумать, но Анатолий отреагировал нормально, кивнул согласно головой.

Тут из коридора послышалось зычное: «Литвинов! Где тебя носит⁈» – и я привычно скривился: Лидия Антоновна. Она-то тут каким боком? Что, директор не мог кого из школьников прислать? Или это он меня позлить хочет? Или… её⁈

* * *

Вещей действительно оказалось немного: побитый жизнью старый фанерный чемодан и туго набитый мягким мешок. Управдомша, выдавая по описи «объекты хранения» из кладовки, несколько раз просветила недорослей, что в мешке – исключительно вещи, женские, ношеные, с каждым повтором нажимая голосом всё больше, но мы с Анатолием остались к её намёкам глухи. Я – так точно, какое моё дело? Моё дело – этот мешок тащить, у Толяна-то – сумка да чемодан, ему не с руки.

– И куда теперь? – спросил я, когда мы вышли, наконец, на улицу.

– Да вот… – Анатолий брякнул чемодан на снег, полез за отворот пальто, вытащил бумажку. – Ордер дали, на вселение в общагу.

– Ну-ка, – протянул я руку. – Ага, понятно. Заводская, рабочая. За библиотекой.

И тут у меня зародилась мысль. Александров поднял чемодан, даже сделал шаг в сторону центра, а я всё пытался сформулировать как-нибудь так… Красивые слова на ум не шли, пришлось бухнуть как попало:

– Слушай, Толя, а чего ты там будешь с этими алкашами кантоваться? Пошли ко мне! Я сейчас один в трёшке живу!

Ага, так и есть. Родители-то как умотали в начале осени в Омск, так там и трудятся в поте лица своего, домой носу, считай, не кажут – один раз только были, даже Новый Год там провели. Предполагалось, что жить со мной станет бабушка, она даже приезжала в сентябре, но у папиной сестры «внезапно» родилась дочка, потребовалась помощь, и бабушка осенью же снова умчалась на другой край Союза. Что тут скажешь – и помощь с младенцем, конечно, очень нужна, и бабушка наша – спец в этих делах, да и ей самой, наверное, интереснее с новым внуком понянькаться, чем ругаться с строптивым подростком. Но галочку в памяти я поставил, я такой. На память не жалуюсь.

Впрочем, поразмыслив немного, я пришёл к выводу, что мне-то так даже и лучше. Сам себе хозяин, никто над душой не стоит, чего хочу – то и ворочу. Гостей позвать могу, например. Гостя.

– Родители в командировке, в ближайший год на горизонте не ожидаются. Кухня, ванна, кровать нормальная. Или тебе в армии на втором этаже понравилось? – подзадорил Толика я.

– Чего это сразу на втором? – буркнул он в ответ, явно заколебавшись.

– А ты как думал? – картинно удивился я. – Ты не ждёшь, надеюсь, что тебе персональную комнату выделят? А какие там в общаге условия – я отлично знаю, можешь не сомневаться.

Анатолий с подозрением смерил меня взглядом, но возражений подобрать не сумел. Вздохнул, хмыкнул и проговорил неожиданное:

– Спасибо.

Идти просто так было скучно, и мы принялись болтать ни о чём. Сессия, общага, кефир-батон, электрички… поезд в Свердловск. Обратный билет Толик уже тоже взял, на следующий понедельник. Улучив момент, я поднял важную для себя тему:

– А ты с родственником-то своим связался?

– Ну… связался… – вздохнул Александров. И замолчал.

– И что? – поторопил я его. – Виделись хоть?

– Виделись, – кивнул парень. – Один раз. Приезжал он к нам за каким-то делом, потом пришёл в деканат, меня выдернули с семинара.

– И что? – Я так и буду из него всё клещами тянуть, что ли?

– Поговорили, – снова вздохнул собеседник. И опять замолк.

– С родственниками общаться надо, – произнёс я наставительно. – Тем более, их у тебя не сказать, чтоб много осталось. И у него, кстати!

– Ну да… Он так-то вроде не против – в гости приглашал. Потом звонил в общагу даже, Новый Год звал отмечать, на дачу.

– А ты?

– А что я? Сказал – с парнями тут договорились отпраздновать…

Своё «Зря!» я с трудом, но успел проглотить – ничего я сейчас не добьюсь, только хуже можно сделать. Время есть ещё, надо обмозговать этот момент, выработать тактику. Хоть и жаль – такой подкат рушится!

* * *

Хоть и казалось, что времени у нас навалом, жизнь, как водится, внесла свои коррективы. Первоначально, мы планировали проводить олимпиаду в будний день – у нас-то в школе это всё согласовано на высшем уровне, никаких проблем. Но потом Димка Ильичёв услышал на кружке про мероприятие и тоже захотел поучаствовать. Прям так, что аж кушать не может! А он-то ведь в другой школе учится, и ему там отгул предоставлять отказались. У Толиного приятеля нашёлся младший брат из десятки, тоже загорелся, плюс у нас в кружке с лета зависли ещё несколько «иноземных» бойцов отряда, и у всех ситуация оказалась аналогичной. Была мысль попытаться провести олимпиаду через РОНО, чтоб решить межшкольные административные вопросы, но после недолгих размышлений решили лихо не будить, а просто отработать единственный тур в субботу. Всё бы ничего, да на понедельник у Анатолия уже был куплен билет!

Пришлось посуетиться. К счастью, у меня имеется ресурс в виде Ленки Зайцевой. Сама она участвовать не захотела – да ей и смысла не было, если честно, она всё-таки просто отличница, не более. Но помочь с организацией и оформлением (те же грамоты написать) согласилась охотно. Ну раз Зайцева оказалась где-то рядом – как без Лыковой обойтись?

С некоторых пор между этими двумя царит… перемирие. Такое холодное, временами вооружённое до зубов, но перемирие. К примеру, в списке награждаемых за лагерь Лыковой почему-то не оказалось, и мне пришлось буквально в последний момент – в присутствии секретаря профкома и Зайцева-старшего – сурово хмурить брови и издавать многозначительные возгласы, и «ой-случайно-забытая» Ирка сразу же нашлась. В поездке они поначалу изводили меня своими шпильками и пикировками – а ехать пришлось больше суток, времени пособачиться навалом! Однако, ближе к месту назначения то ли им надоело, то ли чего-то меж собой они выяснили, но противостояние сошло на нет. И уже в Волгограде мы всей бандой веселились, как никогда раньше за всю школу! На такой туризм я согласен.

Самое смешное, что сам я олимпиаду не писал! Виной всему Толик Александров, который мне, не долго думая, заявил:

– Ты же со-организатор. Как можно писать олимпиаду, которую сам же организуешь? Да и уровень это не твой.

Этот тоже про уровень. Задолбали вы все! Откуда уровень возьмётся, если его не развивать и не поддерживать? Хотя, по правде говоря, районку в декабре я выиграл в одну калитку. Никто из кружковцев мне не конкурент, даже те, кто старше годами. И если я буду участвовать, остальным придётся разыгрывать места со второго по последнее, действительно, не очень-то спортивно… Тогда я утешил себя тем, что задачи-то у меня все остаются – запросто могу сам решать, долгими зимними вечерами. Хоть все варианты сразу! Сам решил, сам проверил, сам себя наградил, хоть десять раз подряд. Лепота!

Так и склеилось. Олимпиаду провели – влёт, организация получилась идеальной! Леночка даже продавила через папу лёгкий перекус какими-то завлекательными кексами с заводского комбината питания для участников, между собственно туром и оглашением результатов. Жалко, я всё пропустил, поскольку был занят на проверке работ. Зато отметился на грамотах в качестве члена жюри! Вот так вот. Вы думали, вы со мной соревнуетесь? Не, пацаны, я занят – грамоты вам подписываю (тут смайл).

* * *

На воскресенье я запланировал для Анатолия особое развлечение: хоккей. Закис там, в институте, небось! Я ж помню, что никто там в хоккей не играет – и негде, и желающих не толпа. Зато здесь, дома – пожалуйста! Правда, из-за выходного дня организоваться нашей математической командой было непросто, уж очень вечером конкуренция за лёд высока, так что, пришлось планировать сюрприз на десять утра.

Опять же, понятно, что многие встать не сумели, и мы где-то с полчаса уныло перебрасывались шайбой два на два. Нас даже порывались согнать с коробки какие-то совсем уж первоклашки, мотивируя это тем, что команда у нас неполная! Но мы держались стойко, а чуть погодя подоспело спасение в лице Дюши с Михой и ещё несколькими пацанами из заводских. У нас в итоге даже образовался сверхкомплект, и я с чистой совестью уступил место на льду страждущим, присев на пустой трибуне поболтать с Михой. Он пришёл на каток чисто за компанию, играть ему не позволяла сломанная ещё летом рука.

– Чего, так и болит? – участливо спросил я, мотнув подбородком в сторону Михиной левой.

– Что? А, не. Так-то нормально уже. Но играть нельзя, а то заболит сразу. Зато на физру не хожу. И на труды!

– Нашёл чему радоваться, – подколол его я. – Там-то тебе пятёрки обеспечены!

– А, зачем мне пятёрки… – сплюнул он в снег. – Отличником всё равно не стану. Закончить бы… Слушай, – оживился он, – а можно мне к вам? Опять, как тогда? А то Любочка грозится снова… Представляешь – пару вкатала за четверть!

– Удивительно! – усмехнулся я. – И чего это она? – Миха только вздохнул горестно, и я выключил сарказм: – Да приходи, конечно, придумаем что-нибудь.

– Вот я дурак, – пробубнил Потапов, – если б тогда на второй не остался – уже бы работал вместе с Дюшей…

– Ой, да ладно тебе, – толкнул я его в плечо, – тоже мне, удовольствие нашёл. Никуда твоя работа не денется, ещё каких-то полгода – и наработаешься по самую шею…

Тут к нам подъехал раскрасневшийся Анатолий и громогласно спросил:

– Гриш, спасибо тебе за такой аттракцион – сто лет не играл! Только… тут пожрать можно чего? Или только чай? А то кишки уже как-то песни поют!

Я глянул на часы – ого, второй час.

– Не, здесь ничего нет, только дома. Идём? Потом вернуться можно, если что.

– Погнали!

– Ну давай тогда иди, сдавай коньки, я тебя на выходе подожду.

Впрочем, ждать пришлось меня: пока я прощался со всеми «центровыми», многих из которых не видал уже по месяцу или два, Анатолий управился с прокатом, вышел на видное место и принялся демонстративно приплясывать, будто страшно замёрз. Пришлось мне сворачиваться в темпе вальса.

А по пути домой сообразил я задаться одним простым вопросом:

– Толь, а у тебя на сколько билет?

– На 9 утра с чем-то, а что?

Я остановился, посмотрел на него внимательно и раздельно проговорил:

– А то, что расписание-то зимнее. Когда первый автобус в Свердловск приходит, знаешь? К обеду ближе, если вдруг не.

– То есть, это сегодня ехать надо, получается?

– Ха, если бы! Зимнее расписание, говорю же! Не сегодня, а сейчас! В четыре последний автобус отходит!

И мы побежали.

Дома я оккупировал кухню, заставив все конфорки сразу – и сейчас что-то поесть надо, и в дорогу хоть яиц наварить! А Толик судорожно метался по квартире, собирая свои пожитки, которые как-то незаметно за эти несколько дней расползлись по разным углам. Попутно он причитал себе под нос на тему того, где он будет кантоваться всю ночь до поезда – по всему выходило, что светит ему исключительно лавка в зале ожидания.

И вот тут-то меня и осенило:

– Анатолий! А что, если мне с тобой поехать⁈

Глава 2

Александров ответил далеко не сразу. Несколько минут он разглядывал меня молча, а потом попросил скептически:

– Поясни. Может, я не понял чего?

– Чего непонятного? – я постарался улыбнуться как можно безмятежнее. – Поедем сейчас вместе в Свердловск, я там найду, где перекантоваться до утра. А утром – в Москву. Сумеешь там меня забазировать на пару-тройку дней в общаге?

– Сумею, – на автомате ответил Анатолий, но тут же спохватился: – Да чего ты мне голову морочишь? Какой Свердловск? Какая Москва? Какая общага⁈

– Обычная, – снова улыбнулся я. – Ваша, институтская, в Долгопе. Просто у меня там есть дело одно, я и так думал ехать, один, но раз тут такой случай подворачивается…

Конечно, уговорить его оказалось нелегко. Очень нелегко. Каюсь, пришлось и Голосом надавить в какой-то момент, причём, совершенно не уверен, что решающим оказалось именно это. Однако, в итоге результата я всё же достиг: Толик сдался!

– Это какая-то авантюра. Не знаю, какого чёрта я во всё это ввязываюсь? Вот скажи, как ты собрался покупать билет? Кто тебя пустит в поезд? Какие такие дела у тебя могут быть в Москве? Кажется мне, что кто-то возомнил себя чересчур взрослым и самостоятельным, и просто желает школу прогулять!

– Да ладно тебе! – хлопнул я его по плечу. – Всё будет путём! Для начала, я тебе помогу решить вопрос с ночлегом – есть у меня в Свердловске знакомые. Радуйся – зал ожидания отменяется! Кстати, а билет у тебя далеко? Дай-ка посмотреть…

Так, поезд номер 109, и не проходящий даже. Я, конечно, не большой спец, не так уж часто я ездил в «той» жизни, но что-то я такого не помню! «Урал» вроде был всегда, местный, фирменный, а вот тут ещё какой-то выдумали… Интересно даже. Вот жаль, интернета нет, так бы посмотрел быстренько, как идёт… А то окажется какой-нибудь электричкоподобный, будет всем столбам кланяться. Хотя вроде нет, прибытие вменяемое, сутки с небольшим в пути. Впрочем, выбора у меня всё равно нет. Это потом, на обратной дороге уже буду свободен как ветер, а сейчас придётся брать билет на то, что уже куплено, и не мной.

Когда я звонил Леночке Зайцевой – попросил её предупредить классную, что меня на неделе не будет, беру самоподготовку к области по математике – Анатолий ничего не сказал, только фыркнул недовольно, я даже из коридора услышал. И скепсис свой демонстрировать он не прекратил вплоть до самой автостанции, где ему пришлось покупать билеты нам обоим – я рисковать и приближаться к зданию не стал, чтоб не нарваться на маму Димки Ильичёва. Зато в автобусе – как отшептало! И мой спутник опять превратился во вполне приятного собеседника, так что я даже и не спал в дороге, вопреки своему обыкновению.

Мы так заговорились, что чуть не пропустили нужную нам остановку – сказалась привычка ездить до автовокзала, конечной. Спасло то, что нашлись ещё желающие выйти на Северной, кроме нас. Ну, как нас: меня. Толику-то сюда нужно только завтра утром, у него с билетами всё в порядке. А вот у меня…

– Слушаю, – объявил мой спутник, чуть обогнав меня за счёт своих широченных шагов.

Я вопросительно наклонил голову и поднял бровь.

– Ну, у тебя же есть какой-то план? Или ты рассчитываешь просто подойти к кассе и гордо заявить «а ну подайте мне билет»?

– Для начала, надо, чтобы этот билет был, – рассудительно ответил я. – Что, в нашей советской действительности, вовсе не факт.

Ответа на это у Александрова не нашлось, и мы просто двинули к кассам. Там, естественно, клубилось море людское… Оставив Толика в одной из очередей, сам я двинул на дОбычу информации. Граждане смотрели на меня с подозрением, но я делал максимально невинное лицо. Да и ребёнок же – вряд ли конкурент! Потому, никто ни разу не сказал мне ни слова, когда я тёрся возле окошек. И – был вознаграждён!

– Нет ничего на завтра, – тётка за стеклом выглядела усталой – давно тут сидит, небось.

– А на сто девятый? Купе, СВ? – изогнувшись буквой «зю», с отчаянием в голосе спрашивал интеллигентного вида мужчина.

– Я же сказала, гражданин: на Москву нет ничего! Совсем ничего! Отходите, не задерживайте очередь!

В толпе рядом кто-то хохотнул:

– Ишь, СВ ему… Да самолёт дешевле стоит! На самолёте лети!

А я задумался.

Но ненадолго: нет, самолёт мне не годится, у меня с документами швах. Конечно, свидетельство о рождении-то я взял, но вот проверка на входе в самолёт куда строже, чем в вагон. И следов больно много остаётся, там без документов билет не купить. Значит, будем прорываться.

По дороге к напарнику (за время разведрейда я успел изрядно от него оторваться), я вдруг зацепился взглядом за знакомую фигуру. Нет, человека этого я видел первый раз в жизни. Но было в нём что-то неуловимо узнаваемое…

– Москва… – выдохнул я на грани слышимости, подойдя к неприметному мужичку.

Но тот, похоже, ничего не боялся и понижать тон нужным не посчитал. Правда, и ответил не сразу, а только после того, как смерил меня с ног до головы внимательным взглядом. Но, видимо, признал достойным ответа, или достаточно безобидным для подставы, уж не знаю.

– Только купе. «Урал», завтра, пятьдесят. «Россия», послезавтра, на червонец дороже.

– Нехило, – крякнул я. Хотя, мне всё равно ведь другой поезд нужен: – А сто девятый?

– Нет ничего, – отрицательно мотнул головой маклер.

– На самолёте за 27 улететь можно, – сам не знаю зачем, предпринял я попытку поторговаться.

– А поездом можно уехать за 18, – парировал барыга и нацепил на лицо мерзкую издевательскую улыбочку. – Или нельзя?

Так, понял, не дурак – в аэропорту, похоже, такие же ребятки стоят. Ну и хрен им всем в глотку, не очень-то и хотелось, за эдакие деньги. Они у меня, конечно, пока есть, взял с запасом, но как-то не хочется прям сразу раскидывать направо-налево… мало ли что ещё в Москве получится. Да и обратно возвращаться – тоже та ещё задача, один ведь поеду, Анатолием уж не прикроешься.

«Обрадовав» Александрова, я забрал его из очереди, в которой тот не продвинулся, кажется, вовсе. Пока мы пробирались к выходу, проталкиваясь через толпы страждущих, я искоса поглядывал на спутника, с трудом сдерживаясь от смеха: его обуревали чувства. Разные, сложные, мешающие ему принять какое-то конкретное решение и высказаться уже со всей определённостью. Там было и «а я говорила», и «как же ты теперь», «ты же, наверное, теперь домой поедешь… а я?» и ещё много чего. Чтобы помочь ему определиться, сразу же за дверями я хлопнул его по плечу:

– Не боись, Анатолий, прорвёмся! Результат хоть и не самый приятный, но вполне ожидаемый, так что, всё идёт по плану!

– Ничего себе – план, – скривился в ответ он.

– А что делать? – пожал я плечами. – Какой есть. Будем играть теми картами, какие пришли, что нам остаётся. Кстати! Ну-ка, скажи, а ты в го играешь?

– Чё? – Анатолий аж остановился.

– Го, – терпеливо пояснил я, – игра такая японская.

– А, понял. Го, – с облегчением ответил он, и мы снова двинулись к остановке трамвая. – Послышалось просто.

– Ну так как? – поторопил его я.

– Играл пару раз, – покивал он головой. – Не скажу, что чемпион, но… не сложнее шахмат, в общем.

– И-и-и?

– А в шахматах я КМС.

Сесть в первый трамвай мы не сумели. И во второй. Народу на площади было много, хоть вроде бы и пора уже им угомониться в выходной к вечеру! А вот третий… Сощурившись – уже стемнело, а очки, сохранности для, в чехле в сумке сныканы – я всё равно ничего не разглядел и толкнул локтем Анатолия:

– Ну-ка посмотри, как этот трамвай идёт?

– Пятнадцатый вроде, – присмотревшись, доложил Александров.

– Да толку-то мне в номере, ещё б я знал нужный… Остановки смотри. Большакова есть? Автовокзал?

– Есть вроде.

– Ну и погнали!

В этот раз нам нам повезло – вожатая куда-то спешила, двери захлопнулись сразу же за нами буквально через несколько секунд после открытия, так что удалось даже сесть. И рядом! Конечно, долго такая идиллия продолжаться не могла, и на полдороге с сидячих мест нас согнали, но то уже было не так уж страшно, ехать оставалось всего ничего, минут 10.

Когда мы выгрузились на улице 8 Марта, но явно не в районе автовокзала, Александров тяжело вздохнул и пробурчал себе под нос:

– За что мне это всё…

Отвечать я не стал, только подмигнул и сделал приглашающий жест рукой – по-ленински.

* * *

Вахтёр, к сожалению, был на месте. И бдил. Жаль, не удалось мне тогда, летом, свести с ним знакомство поближе – вдруг бы сейчас сработала закладочка… А так – нельзя заходить. Мало ли, какие могут быть варианты проникновения? Придётся мёрзнуть в ожидании удобного момента. Впрочем, вот и он: я заступил дорогу явному первокуру.

– Привет! Мишу Большого знаешь?

– Кто ж его не знает… – неуверенно отозвался паренёк, стреляя глазами в сторону, будто там что-то происходит, а сам бочком-бочком пытаясь меня обогнуть и юркнуть в двери общаги.

Но нас такими трюками не проведёшь.

– Будь человеком, передай весточку! – Убедившись, что сам по себе пацан стоять не собирается, я схватил его за руку и зафиксировал на месте. «Гонец» пару раз дёрнул рукой, убедился, что против самбистского захвата шансов у него ровно никаких и смирился.

– Ладно. Чего сказать-то?

– Скажи… – А вот тут облом-с. Чего сказать? Я и сам не знаю – вовсе не уверен, что Миша меня по имени вспомнит! Но делать нечего: – Скажи, Гриша выйти просил. Пацан мелкий, летом в го всю ночь играли. Реванша требую!

– Ну это щас! – отозвался повеселевший студент, и я отпустил его руку.

Долго ждать не пришлось.

– Гриша! – А он всё такой же здоровый и шумный. Даже поздороваться не могу – облапил меня так, что дышать-то тяжело, куда уж там разговоры разговаривать! Да и слышно не будет через пуховик. Его. В котором я носом уткнутый торчу.

Фух, отпустил.

– Какими судьбами к нам? А это кто? С тобой?

– Со мной, – как настоящий стек, я начал с конца очереди. – Зовут Анатолий, студень, но из Москвы, МФТИ. Едет с каникул обратно, я – с ним за компанию. К вам – по делу: надо где-то перекантоваться до утра, в 9.20 поезд. Ну или не по делу, а в гости, как тебе больше нравится!

– Мне больше нравится «в гости»! – хохотнул здоровяк, повернулся к Александрову и протянул руку: – Михаил!

От хлопка ладоней в ближайших окнах звякнули стёкла.

– А не мог ли я тебя где-то видеть? – задумчиво протянул Миша, пытаясь Толика передавить в пожатии – безуспешно, судя по всему. – Скажем… в Баграме?

И вот тут я успокоился окончательно – сладилось.

Действительно – Большому понадобилось всего-то несколько минут, мы и замёрзнуть не успели, как двери распахнулись, выпуская его на крыльцо. В одной руке он держал приличного размера хозяйственную сумку, из которой выглядывала ещё одна, а в другой… Марину? Так, кажется. Или нет, Марина – то маленькая была. Эта – Катя! Вот.

– Я тут, по обычаю, сейчас отскочу ненадолго, согласно плану организационно-закупочных работ, а вас Катя наверх проводит, – Миша подмигнул мне весело: – Я помню, что кому-то возраст употреблять не позволяет. А как насчёт половозрелого дона? Возражения имеются?

– Нам главное – завтра в поезд попасть, – обозначил рамки допустимого я.

Миша сделал лицо «фирма гарантирует», а вот Анатолий повёл себя неожиданно:

– С тобой схожу, если не возражаешь, – и повернулся ко мне, – осилишь сумку мою занести?

Пришлось тащить! Ещё и на пять рублей полинял (добровольно, конечно), но то ладно, не жалко, не оставаться же мне было в стороне? К тому же, всё справедливо: номер на двоих в «Свердловске» во столько бы и обошёлся. Если бы его там было можно снять, конечно, а, вспоминая давешнего перекупа… уверен, что мест там нет наглухо даже за «шоколадку». Так ведь и шоколадку эту ещё попробуй купи! Хотя, надеюсь, Миша Большой сейчас справится. Не будут же они одним бухлом затариваться на всю кассу?

Парни повели себя рационально – алкоголя в сумках не оказалось вовсе. Картошка, сметана, хлеб, булки какие-то. Курица… две? Тушёнка! В стекле! Да хорошая какая – крупные ровные куски, жира совсем немного сверху. Живём! О, а вот и бухло – взяли всё-таки, просто не стали нести на виду, спрятали в рукава. У Анатолия две бутылки, а у Миши аж четыре.

– Не боись, это мы на всякий случай. Всё сразу пить не обязательно, – заметив, как я пересчитываю «заряды» глазами, подмигнул мне Миша. – А это тебе персонально! – и сунул мне в руки здоровенный бумажный кулёк с подозрительными жирными пятнами. Горячий!

Развернул, стараясь не прижимать к себе – пончики! Классические, золотистые бублики, довольно щедро обсыпанные пудрой, уже слипшейся от фритюра. А запах! Я не удержался, цапнул один, откусил – м-м-м! Аж глаза закатились. Всё-таки, творожные – это не совсем то.

– Где ффял крафоту такую? И пофему перфонально? – спросил я с набитым ртом, пытаясь ещё и не обжечься по ходу дела.

– Открыли тут ларёк, недалеко, у вокзала, – подмигнул мне Большой. – Только мы наелись уже все, а товарищ твой отказался. Сладкое не ест, понимаешь!

Ага, вижу я, почему не ест – вон уже льёт Кате чего-то на ушко, а у неё в руке та самая шоколадка, предназначенная администраторше в «Свердловске». Гипотетически. Шустёр! Кажется, начинаю я понимать, чего это он на закуп рванул так бодро. Надеюсь, хватило ума во время похода у Миши диспозицию уточнить… Не хватало ещё скандала из серии «наших девок уводють!».

Однако, никто на поведение Александрова не возбудился, даже когда он вызвался в добровольные помощники по кухне и ушёл туда с девушками, нагрузившись припасами и посудой. Остальные парни тоже куда-то рассосались, пообещав подтянуться попозже, и мы остались с Мишей вдвоём. Я присел к столу и вывалил оставшиеся пончики на тарелку. Эх, оставить бы их на завтра, да только будут они невкусными уже – холодными и «резиновыми», знаю я эту породу. Это вот как раз то, в чём творожные ведут с разгромным счётом – их и холодными можно есть с удовольствием. Потому, стоило только Большому приземлиться напротив меня, я предложил ему:

– Бери тоже, я не осилю, наверное.

– Да я тоже сладкое не того… – отмахнулся он, – ну, кроме муската, конечно!

Посмеялись.

– Ты очень вовремя, на самом деле. Скажи-ка мне вот что: слыхал я, ты с замдеком нашим вась-вась, – и, увидев моё непонимание, пояснил: – Дворников. Знаешь же такого?

– Ну да, – отвлёкшись от пончика, согласился я. – Только он зав. кафедрой вроде. Был.

– И остаётся, – заверил меня Большой. – Вот как раз по этому делу и вопрос. У них там на кафедре проектик один нарисовался. Я хочу поработать. Только вот это не совсем по моей специальности, блин… Я уже пробовал поузнавать аккуратно, так он отказал. Не, впрямую его не спрашивали, так, чтоб с именами… Но по сути выходит так. И вопрос такой: ты не можешь помочь?