Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Формат сборища, на которое мы приехали, оказался для моих побочных задач довольно неудачным: покидать «Космос» не требовалось ровно никогда. Народу собралось не так уж и много, навскидку – несколько сотен человек, и мы все отлично там внутри поместились. Общие активности проходили в главном зале, какие-то специализированные «сессии» – в помещениях поменьше. Там мы и жили, там же кормились, максимальное перемещение – по вертикали, с этажа на этаж. Впрочем, вру: дважды выезжали: в оперу, в театр Немировича-Данченко, и в Третьяковку. В театре давали нелюбимую мной с давних пор «Иоланту», и даже не было ни малейшей возможности как-то скрасить нудную картинку шампанским в антракте. Мрак. В итоге, за всё время Семинара я так и не нашёл ни одной возможности «потеряться», чтоб передать весточку Александрову. Который академик.

А вот более доступному студенту Толику успешно дозвонился в первый же вечер. На вахту общежития, естественно, но записочку ему передать не отказались, и сам Анатолий уже на следующий день прикатил в Москву. Понятно, что особо надолго выйти у меня не получилось бы, а в ресторан гостиницы не пустили уже его, но всё же по окрестностям прогулялись. Я спросил, нет ли каких-то новостей от родственника, похвастал фотографиями с ним, которые мне прислали, на что Толян ответил что-то вроде «пфф! У меня этого гуталина…». Новостей у него, однако, никаких не было, не общались они с академиком с тех пор ни разу. Впрочем, тут и времени-то прошло – всего ничего. Договорились с ним пересечься ближе к окончанию моего сборища и разбежались.

Просить его приютить меня до 26 числа я даже не стал: задача слиться из нашей областной команды оказалась неожиданно сложной. Как-то я не учёл, что факт принадлежности к официальной делегации накладывает столько ограничений. В частности, я даже не успел толком сформулировать свою идею обратно в Свердловск со всеми не ехать, как был просто предельно жёстко отбрит начальницей: никаких вариантов. Она посулила мне немедленное обращение в милицию с заявлением о пропаже… а позже Ирина подтвердила, что это банально входит в её обязанности: я несовершеннолетний, есть официальная группа, выписана командировка, никакой свободы действий в случае моей пропажи у старшей просто нет, вне зависимости от внезапности этого факта. Я, конечно, до конца не поверил – ну какая реально кому разница? А из Свердловска домой меня тоже кто-то повезёт? И там будет сдавать под расписку… кому? Мне же самому? Но ситуация к дискуссиям не располагала, и я оставил свои соображения при себе. Хотя, конечно, если придётся трястись сутки на поезде до Свердловска только для того, чтоб немедленно выдвинуться оттуда в обратный рейс, то это очень плохо скажется на вероятности достижения моей цели. Эдак можно все события в поездах прокатать! Да ещё и за свой счёт… Тоже фактор немаловажный ведь. Денег-то не горы! Я и так изрядно потратился в прошлый раз… Если покупать билет с наценкой в Москву, да потом обратно – так и не хватить может запросто! Хоть в долг тут у кого проси…

С Ириной мы вполне сработались. Свою работу «вожатой» она понимала правильно: вмешивалась только тогда, когда точно требовалось участие взрослого, но если нет – то и не отсвечивала. Почти везде мы ходили с ней вместе, за исключением пары случаев, когда ей понадобилось «исчезнуть», а я её в этом прикрывал. Мне показалось, что она и сама рада сбежать от своих начальниц – уж больно те оказались нудными! Даже меня они изрядно достали за эти дни, несмотря на то, что я старательно выбирал сессии, где вероятность их участия была минимальной. Чего уж говорить про Ирину, которая жила с ними дверь в дверь!

Зато я своим местом жительства буквально наслаждался. Мне случилось пару раз побывать в номерах у коллег по делегации, и со всей ответственностью заявляю: в «Космосе» далеко не все животные равны! Некоторые намного равнее остальных! Видимо, главный инженер крупного уральского завода – это птица поважнее безвестных облоношных чиновниц: наш номер был несопоставимо больше и богаче. Даже Ирина Александровна зависала у нас неоднократно – и я её отлично понимаю!

Ну и сам сосед… жили мы душа в душу. Иногда я даже жалел, что Матвей Иванович всё-таки приехал по делу и возвращался в номер только ближе к ночи, уж очень с ним было интересно и здорово. Реванша у него так и не случилось – я стабильно выигрывал четыре из пяти, и это блиц, а в партиях с контролем побольше ему ни разу не удалось добиться даже ничьей. Зато он нашёл совершенно неожиданную идею: заставил меня пересказывать ему фантастику! Он её, оказывается, совершенно не знал, ничего не читал, и даже не был в курсе, что такое вообще существует, а когда я ему выдал по памяти пару сюжетов из сборника Лема, полученного в качестве извинительного приза после челябинского зонального отбора, кажется мне, пропал человек. А я был просто рад возможности хоть как-то отблагодарить человека за всё хорошее, что он для меня сделал. Ну и шанс не сидеть бессловесной чуркой всё время тоже дорогого стоит, чего уж там.

* * *

Мой звёздный час с докладом на тему опыта организации тематического детского лагеря по инициативе «снизу» оказался не очень-то и звёздным: слушателей набралось от силы человек двадцать. В числе прочего, и наши облоношные тётки поддержать меня нужным не посчитали, в зале была только Ирина Александровна. Это вот было довольно обидно, если честно, всё-таки, школьников на Семинаре ничтожно мало, буквально несколько человек, а с пионерским галстуком я и вовсе ровно один, остальные выглядят выпускниками. Выпускницами, если быть точным – это исключительно девочки. И вообще, шабаш наш почти на сто процентов женский, навскидку – только редкие местные чиновники отдуваются за мужскую часть населения. И я.

Сослали нас в небольшой зальчик, мне даже показалось – тесноватый, несмотря на смехотворное количество участников. Слава богу, трибуны предусмотрено не было, иначе, боюсь, я бы выглядел совсем уж глупо… Ирина села в первом ряду и явно приготовилась меня поддерживать и подсказывать, когда я начну волноваться… наивная. Впрочем, это ж она мне добра желает, в отличие от многих других… так что, нет возражений. Рядом с ней примостился один из тех самых местных московских чиновников из Минпроса, правда, вида несколько нетипичного – косматый, с бородой, заросший, но вполне чистый, словно геолог в межсезонье. Причёской он мне напомнил Дробышевского – такой вот привет из будущего… Где-то тот Дробышевский сейчас? Он вообще родился хоть? Если и да, наверняка бегает пацаном голоногим у себя в Сибири. А вот лицом чиновник был похож на Луначарского! Только без очков. Это уже что, привет из прошлого, получается? Интересно, ему такое сходство внешнее в карьере помогает? Ха! А я, похоже, всё-таки волнуюсь – ну о чём я думаю, чёрт побери? Надо собраться!

Собрался. Рассказал. В план доклада (высочайше утверждённый!) ни разу не заглянул даже! А что – кто лучше меня знает, как оно там всё было? Кто яснее подсветит мотивы и цели? Зачем мне этот ваш план? Я и так помню, что и зачем делал. Вероятно, это и сработало – приняли меня исключительно благожелательно, даже, пожалуй, лучше, чем рассчитывал: вопросы были вполне живыми, от той прозрачной стены, разделявшей салагу несмышлёного и взрослых перед докладом, не осталось и следа.

– А почему именно математика? Откуда вообще вы, молодой человек, взяли эту идею? У вас там как с кружками? – спросил меня «Луначарский».

– Конкретно у нас в городе кружков нет. Не было, если точнее, – поправился я. – Теперь есть, мы сами организовали, тоже по своей инициативе. Олимпиады – как у всех, спасибо товарищу Колмогорову. И областной оргкомитет нам, конечно, очень помогает, и матмех УРГУ, и Дворец Пионеров областной. А почему математика – лично мне она как наука нравится, и на олимпиаде я был именно по этому предмету. Ну и запрос у нас в городе большой, много… не до конца успевающих, скажем так, именно по математике.

– Вы были на олимпиаде? – оживился чиновник.

– Олимпиадах. В прошлом году диплом на области, в этом пошёл выше – остановился на зональном отборе, пятое место. Среди восьмых, хотя я учусь в седьмом, – ответил я, внимательно глядя на слушателя. – Вообще-то, всего два балла мне не хватило до Всесоюза. А то бы уже вещички сейчас паковал, готовился праздновать день рожденья Ильича прямо в центре событий, в Ульяновске…

А вот тут чиновник почему-то сдулся. Ничего больше спрашивать не стал, а остальных мои олимпиадные потуги не заинтересовали, да и вообще, после этого обмена репликами сессия вопросов-ответов как-то резко увяла. Я, признаться, расстроился, но Ирина сумела быстро поднять мне настроение: когда мы в хвосте нашей жиденькой толпы выходили из аудитории, она наклонилась ко мне и быстро прошептала «они просто спешат на обед». Я коротко глянул на часы – ну да, верно, как раз. Если поспешить, то можно успеть без очереди.

Да и вообще – а чего я ожидал? Фанфар и Генсека в зале? Ясно же, что всё это так, пускание пыли в глаза. Имитация бурной деятельности. Хорошо, что хоть кто-то хоть какой-то интерес проявил, другим и этого не досталось наверняка. Сам же буквально спал прямо на торжественном открытии, под все эти суконные речи! Я-то чиновникам никаких вопросов не задавал, и вообще никак поучаствовать не сподобился, а представитель минпроса не только добровольно пришёл и слушал, но ещё и деталями поинтересовался!

Но почему-то резко захотелось домой.

* * *

После своего доклада я окончательно в этом чёртовом семинаре разочаровался. И перестал куда-либо рваться. Ирина Александровна пару раз меня куда-то записала, а потом мы и вовсе стали разбегаться после завтрака. Она тоже никуда не ходила, как я понял… Но вот на обед-ужин – тут уж будь любезен, как штык, вместе со всеми. Это мне начальница экспедиции отбарабанила со всей возможной ясностью: нужно быть на виду, иначе искать пойдёт милиция. Впрочем, чего уж тут осталось-то – один день…

Но! Мы маленькие дети нам хочется гулять! В частности, можно пройтись по ВДНХ. Там, помнится, ларёк с пресловутыми пончиками стоит… стоял… будет стоять! У – опять будущего – «Бурана». Короче, погнали, кривая (Безье, математики мы, или где⁈) вывезет.

Не вывезла. Ничего даже отдалённо похожего найти мне не удалось. Но я настойчивый – я спросил! И меня мигом отправили в (надеюсь) нужном направлении. Как сказала усталая женщина в пальто с шикарным лисьим воротником, «иди курсом на Останкинскую башню, как дойдёшь до пруда – оглядись по сторонам, или запах учуешь, или очередь увидишь». Плутал я около получаса, но вы знаете – ничуть не пожалел!

Очередь действительно была, прямо на улице, но не чрезмерная, человек десять, да и двигалась она быстро, так что, здание я особо рассмотреть и не успел. Отметил только грязно-розовый цвет, мелькнула мысль: и зачем, спрашивается, сейчас в такой колор дома красить? И так всё серое-грязное вокруг… Да ещё и окна запотели, прям как будто баня какая-то! Но внутри оказалось куда антуражнее. Здоровенный аппарат выплёвывал червяков из теста в шкворчащий фритюр, сыто урча, продавщица – вся в белом, как невеста, хе-хе – аки многорукий Шива занималась всем сразу: длинным крючком цепляла горячие пончики из лотка гроздьями, засыпала их пудрой из здоровенной жестяной банки с дырками, казалось, набитыми примитивным гвоздём, взвешивала, считала на счётах, принимала деньги… Тут же рядом можно было и примоститься поесть, на подносе теснились стаканы с чаем и «кофе с молоком» – ага, знаем мы вас, какой там кофе? Цикорий наверняка, по цене вижу: 7 копеек всего! Но мне-то это сейчас самое оно, подмёрз я чего-то в поисках.

Пожалел, что времена не те: нельзя взять одноразовую посуду с «кофе» и пойти на улицу лопать вкуснятину с видом на парк или Башню. Ну да и чёрт бы с ним, быстро выпил стакан горячего сладкого напитка прямо у стойки, вышел на улицу и только тогда вцепился зубами в самый вкусный первый пончик! М-м-м, аж застонал от удовольствия! А из порядочно распухшей за время моего отсутствия очереди меня окликнули:

– Эй, пацан! Да, ты! Ну ты совесть-то поимей – люди ж голодные стоят! А ты так вкусно ешь… никаких сил нет смотреть!

Счастливо рассмеявшись, я спрыгнул со ступеньки на тротуар, подскочил к вопрошавшему и протянул ему одно золотистое кольцо. Пусть никто сегодня не будет голодным! Даже пока стоит в очереди.

* * *

В лобби отеля я чуть не влетел с разгону в нешуточную кучу чемоданов, наваленную ровно посредине. Озадаченно хмыкнув, огляделся: тут, вероятно, целая делегация выезжать изволит? Так не видно что-то никого… Только какой-то грустный тщедушный мужичонка скучает неподалёку. Тут же выкинув малозначащую деталь пейзажа из головы, я, внезапно озаботившись приличиями, дёрнул к глазам руку с часами: я обед, случаем, не пропустил⁈ Есть-то не хочется, конечно: я и пончиками изрядно разговелся, да и на обратном пути ещё чебуреков на самой ВДНХ урвал пакет – с идеей Матвея Ивановича угостить, а то он тут совсем заработался, бедный. Тем не менее, в зале появиться мне позарез надо – облоношные бдят. Но часы показывали полдень, спешить некуда. Можно вполне комфортно скинуть еду в номер, снять верхнюю одежду и идти на обед в максимально расслабленном режиме. Вот я и расслабился – заранее.

Зато «страж чемоданов» вдруг почему-то напрягся. Подскочил ко мне и принялся лопотать чего-то на каком-то диковинном языке. Я прислушался… ба, да это финский, похоже! Иностранец! Сейчас меня, чую, кей-джи-би вязать примется!

Но никто на меня бросаться не поспешил, и я, оглядевшись, спросил осторожно:

– Do you speak English?

Мужичонка радостно залопотал уже на английском. Прислушавшись, я вдруг осознал, что он хочет мои часы! Первым посылом было покрутить пальцем у виска и пойти уже в номер, но я вдруг задумался. А деньги-то ведь нужны! И уж полюбас нужнее Амфибии на данный момент. Да и я ж в Москве, столице нашей Родины, городе с высшей категорией снабжения, часы-то наверняка хоть какие-то в продаже должны быть! Куплю фигню какую рублей за десять. Ну двадцать! То есть, экономически сделка может иметь смысл. Осталось только понять, сколько денег этот поц может мне предложить? Как-то так я и спросил. Из сбивчивого ответа понять удалось только то, что рубли ему уже не нужны, он сегодня улетает и отдаст всё. В подтверждение своих слов, он полез во внутренний карман плаща и выдернул из бумажника пачку купюр, среди которых я явственно углядел как минимум одну сотку. А вечер-то перестаёт быть томным! Даже сто рублей за Амфибию – это уже вполне себе разумная сделка. Остался только один вопрос: а меня не примут за фарцовку прямо тут? Такие вот тёрки с иностранцами… или за деревянные можно?

В этот момент к нам подошёл белл-бой, схватил пару чемоданов и потащил на улицу. Оглядевшись, я поднял два других чемодана, один всучил мужичонке, и потянул его за рукав на улицу. И уже там, скинув чемодан в багажник такси, сдёрнул свою ненаглядную Амфибию и забрал у финна деньги. Напоказ тяжело вздохнул, хлопнул по плечу покупателя, пытающегося примостить здоровенный корпус бывших моих часиков на тощее запястье, и свалил в номер.

Инспекция добычи показала, что мир не настолько радужный, как могло показаться: та сотня в пачке купюр оказалась единственной. Но всё же я стал богаче на целых 205 рублей! Думается, это значительно больше, чем такие часы стоят в магазине. Другое дело, что пойди их найди сейчас… даже Москве. Ну да снявши голову, по волосам не плачут. Зато ресурсами на окончание моей авантюры я теперь по-любому обеспечен.

* * *

А на закрытие к нам пожаловал дорогой гость.

Началось всё, понятно, с нетипичной суеты всех причастных к организации мероприятия. В зал делегатов загнали заранее, до того вымотав все до последнего нервы подготовкой: потребовался, видите ли, парадный вид. Прям совсем парадный. Для лучшего понимания: тётки из нашей делегации забрали у меня белую рубаху и костюм, не доверяя моей способности их гладить! Сами, впрочем, тоже заниматься этим не стали, отдали горничным на этаже – это мне потом Ирина по секрету шепнула. Мымры.

Галстук собственноручно завязать не доверили тоже. Самый смех был в том, что они, видать, это дело наглухо забыли, получалось у них ещё хуже, чем у меня, пока их не спасла Ирина, которая, похоже, и правда – вожатая, без кавычек. А ещё у меня ультимативно потребовали нацепить мои медали. С каким же наслаждением я отвечал в духе «А нету! А дома!». И откуда узнали только? Особенно, про вторую – я уж точно никому не говорил. Где-то в личном деле листочек подшит? Чувствовал я себя вполне уверенно: никто мне не говорил, что я должен экипироваться, как на приём во Дворце Съездов, так что, всё по плану. Побурчав, тётки отстали.

Закрытие опять сделали «двуспальным», с обедом в середине. Что за новая мода, вот скажите? В «первом отделении» нас пропагандировали всякие министерские чины, просто много-много разных мутных речей, больше ничего. Правда, было голосование за выдвижение делегатов на планируемый где-то в конце года Всесоюзный съезд работников народного образования, но это тоже прошло довольно буднично. Зачитали списки, после – стандартная советская показуха: кто-то взял самоотвод, кого-то «несамоотвели», кое-как утвердили косметически изменённый список, проголосовали за всех скопом. Что интересно: я тоже обладал правом голоса, оказывается! Но мою карточку вверх тянула наша старшая, сопляку столь ответственное дело не доверили. Ну и нашим легче.

А вот после обеда… Я понял, чего тут все так носятся! К нам в гости пожаловал первый секретарь Московского городского комитета КПСС. Член ЦК, кандидат в члены Политбюро. Ельцин. Самое смешное, что на него самого я никакого внимания поначалу не обратил, узнал только одного из его «тельников» – Коржакова. Ну, как узнал: понял, что лицо человека в «цивильном» костюме кажется неуловимо знакомым, но… первое время не мог понять, кого же он мне напоминает. Потом уже сообразил, конечно. Но всё равно не ассоциировал охранника с охраняемой персоной до момента, пока не услышал с трибуны прекрасно знакомый голос:

– Здравствуйте, дорогие товарищи педагоги!

Здравствуй, ёлка, Новый Год.

Голова сразу вспухла от клубка мыслей. Может, это шанс? Вот ведь он, на расстоянии вытянутой руки! И ведь я даже сижу совсем недалеко, буквально в нескольких креслах от прохода, по которому Ельцин поднимался на сцену… назад же снова здесь пойдёт, наверное? Он нынче, вроде бы, в демократию играет, в троллейбусе ездит, с народом обнимается, не должны его, поди, на руках носить? Неужели пионера поручкаться не пустят? Тем более, лично с ним знакомого! С Ириной Александровной вот прямо во время речи местами если поменяться, то я легко ему прям под ноги с места выпрыгну, и будь что будет… Это же даже лучше, чем академик Александров! Или не лучше?

Есть, правда, вопросик один: а что говорить-то? Понятно, что если выдать ему весь расклад, то отношение, наверное, будет достаточно серьёзным. Но… а я точно хочу этот расклад выдавать? Это ж, наверное, придётся ему тогда и про его судьбу рассказывать? А это вот уж совсем вопрос тяжёлый. Может, судьба его и не будет такой, в нашем-то варианте? Да и не только его, всей страны? Если Чернобыль отстоять удастся? Ох, сложная задача. Потрудней любой олимпиады будет!

В итоге, так я ничего и не надумал. В голове образовалась какая-то странная лёгкость и пустота, в которой тихо позванивали маленькие серебряные колокольчики. Лепота, почти танец феи Драже. Однако, когда Ельцин, закончив своё выступление, под гром оваций засобирался на выход, я встал – вместе со всеми – с совершенно конкретной целью. Я иду на прорыв, а там война план покажет.

Показала. Или не показала – это как посмотреть… Из хорошего: Ельцин меня узнал. Даже пошутил, усмехаясь:

– Извини, в этот раз конфет не прихватил. При следующей встрече компенсирую!

Окружающая пристяжь угодливо рассмеялась. Я же окончательно решил в этот коридор не сворачивать. Просто поручкался с большим человеком, и всё. Как минимум, облоношные тётки разом прониклись ко мне опасливым уважением – всё хлеб! Но позиции своей по моему возвращению в Свердловск не изменили ни на йоту, заразы. Тем более, что и Ельцин не показался мне тем человеком, которому тут можно было бы безоговорочно доверять: что-то механистическое сквозило в его объятиях с «электоратом», пусть даже и это по нынешним временам – невероятный демократизм. Только вот у меня теперь вопрос поважнее горсти конфет, тут ошибиться никак нельзя! Придётся разбираться самому.