Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

День выдался суматошный. Сначала я уже довольно привычно добрался до Свердловска на автобусе, от души втарил пирогов и пончиков в будке, потом побегал по Универу, поскучал от безделья на кафедре, уже с половиной команды (остальных родители привезли прямо на место) добрался до жд вокзала на трамвае. Там чуть ли не час толкались в зале ожидания (сесть, конечно, было некуда) – вот на кой чёрт, спрашивается, так заранее приходить? И, уж конечно, на перрон тоже выползли, когда никакого поезда там и в помине ещё не было. Надо ж детям охладиться после толкучки! Свежим свердловским смогом подышать!

Но всё когда-то кончается, вот и мы отправились, слава КПСС. Ехали, конечно, в плацкарте, причём, все – и сопровождающие тоже. Дворникова с нами не было, что интересно! Зато наличествовали Дима и Лев Петрович. И именно этот самый Лев Петрович затребовал меня в своё купе, приказал сесть напротив и огорошил:

– Да, кстати, тебе говорили, что ты по 8 классу идёшь?

Я остолбенел. Какой, спрашивается, 8 класс⁈ Слова не лезли, пришлось молча помотать подбородком.

– Тогда, значит, я сейчас говорю. Да ты не бойся, там разницы никакой. А задачи ты все и так знаешь, мы с тобой их сто раз разбирали на сборах. Там самое главное – теория чисел, а она от класса не зависит… Ну геометрия ещё, конечно, тут уж как повезёт.

– А зачем вообще? – кое-как выдавил я.

– Ну вот решили провести эксперимент, – усмехнулся тренер. – На самом деле, у нас провал нынче в восьмых, ремесленники есть, но даже на зональном этапе им ничего не светит.

– Как будто мне светит, – скептически отозвался я. – Тут в своих, седьмых-то, ни черта не понятно… Я ведь не победил даже, на области! А вы меня в восьмой! И ведь не сказал никто даже…

– А чего тебя раньше времени волновать? Участие в зональном этапе – это ценный опыт, который ты получишь на год раньше сверстников, а если получится отобраться на всесоюз – так и совсем замечательно. Насчёт победы на области – это не главное. Главное – кто может прыгнуть выше головы, а кто нет. Вот тот, кто тебя в зачёте седьмых обошёл, не может. Нет у него соответственного полёта фантазии, понимаешь! И восьмиклассники не могут. Везём аж троих, конечно, но шансов у них немного, уж поверь моему опыту. А ты можешь! Если, конечно, не засядешь на весь тур с первой же попавшейся задачей!

– А что в будущем году тогда? – я счёл за лучшее перевести тему на что-то менее скользкое. – Мне за девятый писать придётся?

– Ну почему сразу девятый? – пожал плечами Лев Петрович. – Команда – штука непредсказуемая, мало ли кто проявится. Хотя это, конечно, вряд ли. Но ты-то в будущем году и за свой класс уже выступать сможешь, если штаб сочтёт это целесообразным. Но про это говорить рано! Ты давай не увиливай, а скажи по-хорошему: может, есть какой-то способ побудить тебя действовать по регламенту? Меня-то в аудитории не будет, я тебе линейкой по лбу треснуть не смогу. Хотя, если честно, временами очень хочется!

Я сделал вид, что задумался, я потом пожал плечами.

– Нет такого способа. – Единственно возможный честный ответ. – Я, на самом деле, вообще думаю, что моё – несколько хаотичное – поведение на дистанции является неотъемлемой частью того самого полёта фантазии. А иначе я бы тоже скучно долбил по выученному, и не более того.

– Несколько хаотичное, – с нескрываемым сарказмом повторил Лев Петрович, но вот продолжение стало для меня полной неожиданностью: – Так бы вот и дал крапивой по жопе!

– Непедагогично, – склонив голову, предупредил я

– Зато дёшево, надёжно и практично! – отбрил меня наставник. – Ладно, шутки в сторону, давай тогда волоки свою домашку, посмотрю, чего ты там накарябал.

* * *

В Челябинск приехали уже в темноте, конечно. Мы и выезжали-то, собственно, уже, считай, в сумерках, 16.30 – это здорово поздно. Ну а уж десять вечера – точно не время для экскурсий. И хотя вроде бы сидели в поезде, ничего не делали, кое-кому и поспать удалось (не мне, к сожалению – я работал), но всё равно все уже капитально задолбались и хотели поскорее растечься по горизонтальной поверхности. Тоже мне, неженки свердловские! А каково мне, вставшему хрен-те когда утром хрен-те где в тайге?

Нас, к счастью, прямо у вагона встретил какой-то местный хмырь, но провожать не стал, мотивируя это тем, что скоро ещё один поезд должен прибыть, из Кургана. Ограничился только целеуказанием на какой-то автобус, который должен нас отвезти к точке дислокации. На привокзальной площади пришлось минут двадцать потоптаться на морозе, пока Дима нарезал круги по окрестностям в поисках нашего транспорта. Им оказался РАФик довольно-таки потрёпанного вида. Пожилой водитель вышел, разминая ноги, критически оглядел нашу банду, затянулся и сказал:

– Все не влезут. Решайте, кто ждать будет.

Дима с Львом Петровичем переглянулись, и последний уточнил:

– А сколько мест всего? По максимуму?

Водитель выдул дым, сплюнул, бросил окурок на землю и ответил:

– Хоть по минимуму, хоть по максимуму, мест одинаково. Десять. Можно ещё одного вперёд посадить, но там неудобно, да и кому-то один чёрт ждать.

– А сколько ждать?

– Меня – где-то час. Но тут должен ещё ПАЗик наш подойти, там места больше.

– И у кого этот вопрос можно уточнить? – не сдавался Дима.

– Тут где-то наш дежурный мечется, – пожал плечами водила. – У него все путёвки, он должен знать.

Быстренько обсудив вопрос между собой, сопровождающие приняли решение: старшие остаются с Димой ждать на вокзале, младшие (ура!) едут с Львом Петровичем прямо сейчас на РАФике. Мы, получив соответствующую команду, быстро рассосались по автобусу, причём я нахально залез первым и угнездился возле окна на первом ряду. Видно было примерно ничего, стекло капитально обмёрзло, и я занялся любимой детской игрой: «продышать» в инее окошко, чтоб подглядывать по сторонам.

Смотреть, впрочем, было не на что – хоть и областной центр, а фонари встречались так же нечасто, как и у нас. А какой интерес пялиться в темноту? Тем более, что довольно быстро мы из города выскочили, и вокруг потянулись сначала заборы каких-то промышленных предприятий, а потом и вовсе лес. Неудивительно, что я начал клевать носом.

Но в какой-то момент мой расслабон был безжалостно прерван водителем, который заорал матом на весь салон что-то невразумительное, после чего и вовсе дёрнул рулём вправо так резко, что я влепился плечом в стекло, а справа на меня навалился Лев Петрович, сидевший рядом. Хорошо ещё, что у меня сработал рефлекс, вбитый на тренировках в клубе, прям так и услышал Игорево: «Голову в карман!». А то бы ещё и мордой лица приложился… Впрочем, и так мало не показалось: микроавтобус явно попал правыми колёсами в кювет, машину перекосило уже на другой борт, и мы все, пусть и не так резко, съехали по салону туда. Я-то ещё ладно, сумел удержаться на своём месте, схватившись за спинку водительского кресла, хоть и заплатил основательно ушибленным коленом, а вот почти все остальные пассажиры устроили натуральную кучу-малу где-то с правой стороны или на полу в проходе. Пацаны тихо копошились справа и сзади, я приходил в себя, меланхолично наблюдая, как из-под чёрного уплотнителя стекла на пол течёт струйка грязной воды.

– Ну п-ц! – эмоционально высказался водитель и заглушил мотор.

– И что это было? – невероятно спокойным тоном спросил Лев Петрович, утирая кистью руки струйку крови из носа.

– В лоб вышел, с-ка! – выплюнул шофёр и, кряхтя, полез наружу.

У нас тоже нашлось бы немало желающих выйти на воздух, но дверь оказалась заблокирована снежным отвалом. Я, как самый близкий, перелез через рычаги и мотор на водительское место и выпрыгнул через левую дверь. Снаружи всё оказалось не так уж и страшно, до кювета мы, считай, почти и не добрались, упёршись бортом в гору грязного снега на обочине дороги. Но правые колёса, конечно, завязли в снегу порядочно, это придётся вытаскивать, само не вылезет.

– Когда, говорите, ПАЗик поедет? – спросил я водителя, но тот отреагировал странно, только мотнул головой и сплюнул в снег. Но я такой реакцией не удовлетворился, и продолжал удерживать взгляд на его лице. Он довольно быстро сдался и пояснил:

– Во-первых, он другой дорогой поедет. Ему тут неудобно… Во-вторых, толку с него? У него вообще резина под списание давно, да и нет ничего с собой, голый… Короче, не поможет он нам ничем. Грузовик надо, с цепью. Или трактор.

– А у вас трос есть? Лопата, топор?

– Да откуда? – снова сплюнул водитель. – Людей же вожу.

Я обошёл машину вокруг – мда. Заднее правое колесо точно просело в снег, довольно глубоко. Тут же задний привод? А движок впереди. Снова вернулся к капоту, присел – а вот переднее-то с виду вполне нормально стоит, на твёрдом! Отошёл подальше, прикинул – ну да, машина не совсем параллельно дороге остановилась, а так, как надо, чтоб выезжать. Может, вытолкаем? Однако, глянув в салон, от этой мысли пока отказался: у нас же сейчас мелочь ботаническая, кому тут толкать?

В этот момент вдали на встречной показались фары, водила выскочил на дорогу, замахал руками. Протянув метров двадцать, у обочины остановился жигулёнок, из-за руля вылез водитель лет тридцати с небольшим. Одет прилично, «в чистое». Этот с нами под машину не полезет, чувствую… Подошёл, осмотрел скептически, хлопнул по плечу водителя:

– Ну что, Андрюха, доигрался?

– Да я ни при чём, – заоправдывался наш водитель, – это частник на обгон по встречной вышел, что мне, в лоб было его бить?

– В лоб или не в лоб, а проблемы такие почему-то только у тебя, – отрезал проезжий. Или начальник? – Теперь жди, кукуй тут до утра…

– А мы? – встрял с вопросом я.

– Вы? – мужчина повернулся ко мне. – У вас прощенья просим. Но вариантов нет, придётся ждать тут, пока ПАЗик освободится, тогда заедет за вами.

– И сколько ждать?

Мужик пожал плечами.

– Это у дежурного на станции надо спрашивать, что там у него с маршрутами. Час? Два? Не могу сказать. Сейчас заеду туда к ним, предупрежу, чтоб вас в виду имели.

Как-то мне это всё совершенно не улыбается!

– А если вытащить?

– Без шансов, легковая не выдернет, грузовик нужен. Пробовали уже. Этот спортсмен на этом самом месте в третий раз уже вылетает! – повернулся к нашему водителю: – Тебе сколько раз говорили не ездить этой дорогой? Бензин экономишь, да?

Водила пробурчал что-то несогласное, но я уже не обращал на него внимания:

– Может, хоть топор у вас есть?

Топор нашёлся. Водила поехал в город, а я полез через сугробы в лес. Эх, одёжка у меня неподходящая! Но ничего не поделать. К счастью, далеко заходить не пришлось, нарубил каких-то палок прямо на опушке, метрах в десяти от дороги, и одну сосенку даже прямо хорошую, на рычаг. Вернувшись со всем этим богатством, я оценил растерянный взгляд водителя: он явно был мастером только по засаживанию своего микроавтобуса в снег, а вот по вытаскиванию – навряд ли. Уже совершенно без всякого пиетета, я бедром отодвинул его в сторону, приладил жердь на удобно лежащий ледяной ком в качестве опоры… выдержит? Мне не Землю переворачивать, хватит одного рафона… Попробовал покачать – вроде ничего, держится.

– Давай я подниму, а ты палки под колесо подсовывай.

Довольно быстро выяснилось, что лучше делать наоборот: весу у меня явно не хватало. Кое-как зафиксировали конструкцию, сзади выстроились все, кому места хватило, водила влез за руль, завёл мотор.

– Навались!

Ага, конечно. Но машину всё же удалось качнуть! Это вселило в души всех участвующих осторожный оптимизм, жаль, хватило его не очень надолго. Но я-то понимал, что если к нам приедут только когда развезут всех остальных участников, то нас на этой олимпиаде можно заранее списывать! Ни на что мы способны не будем. Потому продолжал безжалостно гнать всех участников операции в новые и новые попытки.

А когда все варианты, казалось, были уже исчерпаны, применил испытанный приём: выгнал водителя из-за руля. Он даже слова против не сказал! Возражения нашлись у Льва Петровича, который, к его чести, до этого момента послушно толкал машину вместе со всеми:

– Гриша, а ты уверен?

Но я только отмахнулся, объясняя водителю, в какой момент он должен налечь на рычаг, чтоб дополнительно толкнуть морду машины вверх и вправо, к дороге.

И в этот раз всё получилось! Газом я, конечно, перебрал, чтоб, не дай бог, не заглохнуть в самый неподходящий момент, бригада толкателей сзади скрылась в клубах вонючего дыма, машина дёрнулась резковато – сидевшие в салоне в качестве балласта пацаны снова попадали, но главное было сделано: все четыре колеса встали на твёрдое! Все участники операции вызволения разом испустили торжествующий вопль, а водила, осклабившись, непонятно махнул рукой и полез куда-то между машиной и снежным отвалом. Я открыл дверь, высунулся на улицу и спросил поверх лобового:

– Что там? Ещё подать?

– Да не, не надо! Тут зацепилось, щас я… – шофёр начал было отвечать, но тут же прервался, а я ощутил сильный толчок в кузов машины, а сразу после от обочины раздался душераздирающий вопль. Я выскочил наружу, чуть не столкнувшись с Львом Петровичем, мы вдвоём кинулись к правому переднему колесу. Там обнаружился наш водитель, лежащий на земле в обнимку с жердью, только он как-то странно скрючился и подвывал.

– Что с вами⁈ – спросил наш руководитель.

– Нога! – провыл водила.

Оказалось, что этот чудила умудрился поскользнуться, нога попала в щель между кузовом и дорогой, как итог – невооружённым взглядом видимый перелом лодыжки, хоть, к счастью, и закрытый. А нога – правая. Водитель выбыл из строя однозначно и бесповоротно! В итоге, что вытаскивали это чёртово корыто, что нет.

– Вы машину водить умеете? – я поднял глаза на нашего сопровождающего.

Тот молча мотнул головой.

– Ну, тогда вариантов нет. Не ждать же тут до утра! – резюмировал я и повернулся к водиле, которого пацаны пристроили в полулежачем положении на отвал: – Дорогу-то хоть показать сумеешь?

Тот провыл: «Да-а-а!». Ну, «да» так «да», погнали.

После был весёлый квест по загрузке «раненого» в машину, поначалу мы даже пытались засунуть его на переднее сиденье справа от двигателя, но довольно быстро от этой идеи отказались – уж очень проём был неудобный. Пришлось сажать его в салон, а этому дурному оленю ведь как-то на дорогу смотреть надо! Мужик, меж тем, совсем расклеился, совершенно нам не помогал его запихивать, а только стонал, растекаясь на руках бесформенным кулём. Но справились кое-как.

Доехать нам оставалось, оказывается, всего ничего – километров десять, не больше. Но пешком-то дойти шансов, конечно, не было ровно никаких – самим найти по темноте не вариант, а единственный провожатый обезножел. Хуже того, назавтра, уверен, все бы слегли с жесточайшей простудой. И так-то непонятно, что будет… Сам я тоже пару раз чуть не улетел – кажется, претензии начальника к нашему водиле были не до конца обоснованы: машина стояла на дороге, прямо сказать, паршивенько. Видимо, и резина ни к чёрту, и подвеска разбита, да и дорога оставляет желать много лучшего – плохо почищенный снег, ямы-ухабы, постоянная смена направления и, уж конечно, никакого вам света. А фары у РАФика… такое себе. Однако, добрались.

Водила, зараза, привёл нас не к нашему корпусу, а к центральному, лечебному – хотел, видать, сразу докторам сдаться! И сдался. Местные тётки, понятно, сразу же над ним раскудахтались, потащили внутрь, а нас отправили блуждать по территории самостоятельно, причём, кое-где снег не был почищен вовсе! В результате, когда мы всё же нашли искомое, на вопрос Льва Петровича «кто хочет ужинать?» желающих не нашлось ни одного. Надо ли говорить, что все наши, кто остался на вокзале ждать следующего рейса, уже бессовестно дрыхли в тёплых постельках? Ладно, хоть бельё на нас получили. Впрочем, лично я так намахалс, что завалился прямо сверху, не расправляя. Манал я такие приключения! Всё, спать.

Глава 20

Вот что мне никогда в этом времени не нравилось, так это какая-то бытовая безжалостность. Всех ко всем. Бог терпел, и нам велел. Нечего нежиться. В войну дети в три смены работали, и ничего. А до революции-то вообще у-у-у! Радоваться надо, а вы не цените. Ну и дальше любой современник продолжит – наизусть. Причём, это вроде бы как считается само собой разумеющимся, никому глаз не режет.

В частности, вот скажите, за каким хреном нужно назначать завтрак в 8 утра? Причём, ладно бы требовалось уложиться в какой-то жёсткий тайминг – начало тура в 10, например. Или ехать далеко. Или ещё что-то такое. Но ведь день – установочный, только открытие, после обеда! Ничего суперважного сегодня вообще не будет, по-хорошему, так и вовсе можно было бы команды не дёргать, ограничиться желающими и капитаном, к примеру. Тем более, что некоторые команды (тут скромно потупить глаза) приехали… да сегодня в ночи приехали!

Но нет, всех без сантиментов подняли потемну. И лично я смотреть на этот зомби-апокалипсис в столовой решительно не в состоянии. Насухую. А ведь был вариантик! А именно – кофе. Настоящий, варёный! Полагаю, предназначался он для работников завода-владельца профилактория, которых подняли ещё раньше нас, но уже сбагрили по автобусам. Я это дело сразу унюхал и вместо того, чтоб пристраиваться в очередь на раздачу, сразу рванул в заветный угол, но увы, ничего мне не обломилось. И ладно бы кофе кончился, нет, опять вмешалась идеология! Почему-то тут сейчас бытует мнение, что детям кофе не игрушка. И вполне себе среднеазиатского вида некрупный мужичок категорически мне в порции отказал. Ну ничего, на всякую левую гайку…

– Дима, а, Дим…

Я подёргал за рукав уже пристроившегося в очередь на раздачу «просто хорошего человека», по совместительству – старшего нашей команды. Тот тормозил минуту, не меньше, но всё-таки сообразил, повернулся механически, приоткрыл один глаз вопросительно.

– Дима, вон в том углу – видишь, где занавеска такая зелёная? Там, короче, кофе! Варят! Прям чёрный, крепкий! Только мне не дают, мелкий, говорят ещё. Может, сходишь? Только поднос возьми, чтоб сразу три стакана унести!

– А третий кому? – аспирант начал проявлять осторожные признаки жизни – аналитическое мышление проснулось первым, хотя глаза ещё почти закрыты.

– Так главному же! Льву Петровичу. Согласись, это будет нетактично, если мы с тобой пьём, а ему – холодный чай! Давай, пока никто не пронюхал. Там в чашки льют, ну их нафиг, попроси три двойных в стаканы. А я пока место в очереди подержу… – и бесцеремонно сунул ему рубль.

Хмыкнув, Дима деньги взял, поменялся со мной местами и походкой бывалого солдата, способного спать прямо в строю, двинулся в указанном направлении. А я таким хитрым манёвром ещё и половину очереди сэкономил, муа-ха-ха. Уже никуда не торопясь, внимательно осмотрел публику, но, что странно, нигде не обнаружил нашего главного тренера. Может, их не разбудили? Типа, вторая смена? Непохоже, в очереди полно сверстников из других команд. Хоть в номер беги! Впрочем, сейчас Дима вернётся, может, и сбегаю.

В очереди стояли не только мы, но ещё и местные постояльцы. Схема, в принципе, известная, в нашем профилактории организовано так же: сначала кормят тех, кто уезжает на работу, а после – тех, кто остаётся. Путёвку в профкоме дают (или продают за копейки) всей семье, понятно, зимой ездят те, у кого дети ещё маленькие и в школе не учатся. Здесь же их весь день окучивают всякие разные доктора, организаторы, вожатые, воспитатели, а родители ходят по врачам. Работающие пойдут лечиться второй сменой, после работы. Много молодых мам в декрете, бабушек-дедушек, короче, с точки зрения профилактики здоровья населения – штука зачётная, лайк тому, кто это придумал. Но, конечно, зимой народу много меньше, вот и олимпиадников сюда запихнули. Одно радует: нам по врачам ходить не придётся! Но вот завтрак – со всеми.

Дима напрямую ко мне возвращаться не стал, завернул к столу, который уже забил один из наших десятиклассников, оставил поднос с кофе там. Завернул ко мне и коротко предупредил, что сходит в номер узнать, как дела у младших и главного тренера. Ага, значит, всё верно я сообразил, что-то тут не то!

Вернулся он вполне в темпе, ничуть не опоздал к нашей очереди. Втискиваться не стал, остановился рядом, игнорируя возмущённые взгляды стоявших за нами, огляделся по сторонам и шёпотом сказал:

– Они там заболели все. Не придут – врачи местные их не пускают, типа, карантин.

– Кто все? – ошеломлённо переспросил я.

– И восьмые, и девятые.

Обалдело тряхнув головой, я задумался. В номерах по четыре кровати. Я ночевал с Димой и двумя десятиклассниками. Самых мелких (ну, понятно, кроме меня) у нас в команде трое, с ними остался Лев Петрович. Четверо девятиклассников заселились в отдельный номер, и никого из них я тут не вижу. Это что получается, заболели все, кто ехал в злосчастном РАФике⁈ Внутри поднялась волна тёмной злобы. Это вот так, значит, Челяба организует зональный этап, да? Захотелось устроить какую-нибудь пакость. На водителя жалобу накатать, что ли? Так я сам, по малолетству, могу только в Спортлото писать, это Льва Петровича разводить надо. А и разведу! Если надо – Голос мне в помощь.

Тут мысли перескочили. А ведь я как-то и без него справляюсь, так если подумать! Вот вчера: все взрослые делали то, что я сказал. Хоть и были у них и основания взбрыкнуть, и возможности. Целый кфмн час молча толкал машину, как и куда скажут! Водила вылез из-за руля собственной машины и полез делать, что ему предписал салага-семиклассник! Вообще левый мимокрокодил безропотно выдал ребёнку топор! Тут есть над чем подумать. А не новый ли это уровень, граждане? Надо иметь в виду, проверю при случае.

А водитель… ну да, конечно, наехать на него можно. Особенно, если мои догадки хоть в какой-то степени верны, и убедительность моих слов стала ещё выше. Неужели не найду, кому излить душу? Найду. Только вот толку? Олимпиаду перенесут, что ли? Нет, конечно. Мне лично накинут баллов? Тоже нет, это очевидно. И что тогда? Чисто месть? Про водителя этого с его экономией, уверен, тут все и так знают. То есть, выходит, ничего не изменится?

К тому же: а так ли он виноват? Этот встречный в лоб на любой дороге встретиться мог. Если так рассуждать, то и вовсе можно дойти до поездки в три круга, лишь бы дорога побезопасней. Я, кстати, не в курсе: а есть ли сейчас какие-то требования к перевозке детей? Ну, типа, «на переднее сиденье не сажать, на автострады не выезжать, скорость не выше 90 ни при каких обстоятельствах». Вот если есть, тогда, наверное, он виноват – нарушил. А если нет… Тут в девяти машинах из десяти ремней-то нет, а где есть, ими не пользуется никто!

Да и перспективы этого дела сомнительны. Из прошлой жизни помню, что организаторы разве только в частном разговоре посочувствовать могут, а стоит попытаться перевести дело в официальную плоскость, как сразу же срабатывает «инстинкт земляка»: как же, чужие на своих наезжают! Да просто из принципа его защищать будут, вместе с честью мундира. Эту броню возможно пробить, особенно, с моим Голосом, но… уже ведь решил, что смысла нет. Эффекта ноль, чистая месть. И нафига тогда? Впрочем, надо ещё подумать.

А вот подумать не получилось: доползли до раздачи. Окинув взглядом «богачество», я поморщился: и стоило огород городить с раздачей и очередью к ней? Расставили бы тарелки по столам, да и всё. Как-то очень сомнительно, что кто-то позарился бы на вторую порцию! Подозрительного вида пшённая каша с показательной жёлтой лужицей в середине, синее варёное яйцо и кусок хлеба с шайбой сливочного масла, аж передёрнуло от армейских воспоминаний. Или столовские тупо экономят? Вон, дамочка перед нами яйцо не берёт… Да и масло наверняка в дефиците, как и у нас, такое в свободный доступ выставлять нельзя.

Впрочем, завтракать по-любому надо, не факт, что удастся где-то что-то ухватить в отрыве от команды. Да и убеждение я хотел попробовать…

– Нам ещё порцию пожалуйста, для главного тренера, – сказал я столовской тётке, тщательно контролируя интонации, чтоб, не дай бог, Голос не подмешать.

– А где он сам? – подозрительно переспросила тётка, глядя почему-то на Диму. Нашла слабое звено? Дима, морду кирпичом! Я тебе!

– Там, – неопределённо-беззаботно махнул я рукой. – Кофе пить собирается.

А что – ни слова неправды. Кофе на него уже заготовлен. И пить его он будет, зуб даю.

Продолжая подозревающе сопеть, раздатчица, однако, выставила тарелки с лишней порцией, и мы с Димой споро разобрали их по нашим подносам. Когда шли к столу, Дима наклонился и прошептал мне в ухо:

– Ты реально собрался ему это нести?

– Там посмотрим, – пожал плечами я. – Надеюсь, их там покормят, конечно, но… если есть кофе, почему бы не быть к нему и завтраку? Сейчас найдём тех, кто доел уже, отправим гонца узнать про планы.

Гонец не понадобился, хотя кандидатуры и были: за столом, где Дима оставил кофе, сидели четверо наших десятиклассников и трепались, временами брезгливо поковыривая кашу ложками. Даже масло не съели, бездельники! Армии на вас нету, там быстро дурь выбьют. А вот от входа бодрым шагом к нам направлялся искомый Лев Петрович. Почувствовав взгляд в спину, я давнул косяка на раздачу: точно! Есть контакт! Тётка очень внимательно смотрела именно на нас, и я, усмехнувшись, сунул поднос в руки ничего не подозревающему главному:

– Здравствуйте, Лев Петрович. Мы и на вас тоже взяли. И кофе. Будете?

* * *

Как я и подозревал, встали в такую рань мы совершенно напрасно: всю первую половину дня пришлось сидеть в здании. В номерах никакого оборудования не было, только кровати и один маленький столик, которого на четверых, конечно, было решительно недостаточно. Ещё как только рассвело окончательно, я подошёл к окну, окинул взором ясным доставшийся нам ландшафт, и пришёл в выводу, что на улице делать нечего. Да и одежда-обувь, честно сказать, после вчерашних скачек по сугробам не так, чтоб прям совсем просохла, хоть я и успел сунуть ботинки под батарею, прежде чем отрубился. Пришлось вести себя прилично, то есть, заниматься математикой. Благо, было с кем: десятиклассники чуть не подрались за право окучивать меня, вместо того, чтобы зубрить самим. Шучу. Эти ботанические товарищи – и подрались? Смешно.

Наши сопровождающие были заняты разболевшимися младшими, Лев Петрович только выдал всем, кто остался в строю, задания и свалил. Это что, мы и на открытие сами поедем? Хотя, я не возражаю, меньше надзору – больше свободы! Глядишь, и удастся улизнуть под шумок, хоть прогуляюсь по Челябинску. За полторы жизни ни разу не был так, чтоб спокойно пройтись по улицам самому, вечно смотришь на жизнь из окна «персонального автомобиля», ой, простите, автобуса с олимпиадной командой, конечно.

Именно так оно и началось, когда Лев Петрович всё же явился в номер, куда мы упихались всей толпой и травили анекдоты. Задачки… да никто их не решал, конечно. Ругаться наш тренер не стал, но разогнал нас собираться вполне решительно, и через десять минут мы уже стояли очень компактным отрядом в холле корпуса. Пять десятиклассников, я и тренер! Жидковата команда, так-то. Вон, судя по всему, тоже олимпиадники стоят, только из другой области, так их там о-го-го! Меньше, чем было бы нас, у нас-то изначально аж 13 бойцов и два тренера, а этих десяток на круг, ну, может, одиннадцать – не будешь же внаглую пальцем тыкать, пересчитывая. А ну-ка…

– Привет от Свердловска! – И улыбнуться пошире.

А ничего, не такие уж буки:

– Пермский привет! – Да обалдеть – все хором! И тоже вполне себе улыбаются.

Ну и смешались, ясно. Нормальные пацаны. У наших старших-то и знакомые нашлись, понятное дело, не первый раз. И чего тогда стояли хмурые, спрашивается? Так и в автобус полезли, толпой. На этот раз нам подали туристический ЛАЗ, в который, наверное, можно половину всех участников этапа упихать. Организаторы, однако, бдили: специально обученный человек стоял на входе и зачем-то сортировал народ по командам. И когда очередь дошла до нашего «Свердловска», из за спины сортировщика вывернулся вчерашний «проезжий».

– Всем привет. Гриша, да? Отойдём?

Лев Петрович встревожился, но я успокаивающе махнул рукой – ну не съедят же меня эдак вот, у всех на виду? Но и отходить не поспешил:

– Если вы про топор, то я его там оставил, в РАФике. С собой в номер брать постеснялся – вдруг местный персонал не так поймёт!

Хохотнув, тот заверил:

– Да не, я без претензий. Тут у меня просто маленький презент в качестве извинений… – он начал совать мне в руки здоровенный пакет из обёрточной бумаги, от которого… пахло. Может, не одуряюще, но вполне себе ничего, я аж сглотнул, несмотря на то, что пообедали буквально только что. – Тут вот жена нашего лётчика-истребителя вам собрала, вы уж не обижайтесь на него…

Я пакет брать не стал, однако: ну куда он мне сейчас? Вместо этого предложил:

– Вообще-то, я тут не самая пострадавшая сторона. У нас целые две параллели заболели по милости вашего этого гонщика! Им и проставляться надо. Идите туда, им и отдадите. Думаю, номер найдёте же, не заблудитесь, вы ж тут местный?

– Не заблужусь, – криво усмехнувшись, заверил меня «взяткодатель», однако, отступил, больше впихнуть мне свой пакет не пытался.

А я полез внутрь. И когда пробирался мимо водителя, тот, глянув мне за спину, поманил пальцем. А когда я наклонился, вполголоса спросил:

– Здорово, пацан. Это вас же вчера Андрюха в кювет завалил?

И этот туда же. Ну кивнул, а словами сказал положенное в общении со взрослым «здравствуйте».

– Ты это, не серчай на него. Он же не со зла! А что начальство про дорогу говорит, так то ерунда, сам-то тоже короткой ездит!

– Да я-то что, – пожал я плечами и повторил сказанное начальнику: – я всё понимаю. И встречный в лоб действительно был. Но вот пацаны, которые простудились из-за него, те не в настроении. Сидят сейчас по номерам, вместо того, чтобы на торжественное открытие ехать. А если завтра кто на тур выйти не сможет, тогда, думаю, и руководство команды уже подключится, а может и из Свердловска кто возжелает разобраться, чего это команда вдруг так провалилась, – и пошёл дальше по салону.

Вот так. Вроде и не возникаем особенно, но и вы думайте. Заметил однако, краем глаза, что водитель выскочил из автобуса и с кем-то разговаривает. Выгнул шею, выглянул в окно – с начальником общается. Сыплет, видать, агентурными данными на рану. Ну что ж, Бог в помощь.

* * *

Первый тур я отработал как-то даже обыденно. Спокойно зашёл, сел, прочитал, составил план и по нему чётко двигался до конца. Никаких сложностей, никаких неожиданностей, даже не сказать, что класс восьмой. Да, у меня есть мой «встроенный чит» – всё-таки, кое-что из «той» жизни я ещё помню, но не думаю, что это сыграло определяющую роль. Скорее всего, я и без прошлого опыта справился бы примерно так же. Да, наверное, мне в какой-то степени с задачами повезло, но предпочитаю думать, что это я хорош. А кто мне запретит?