Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

То есть, получается, что выбора-то у меня и нет особо. Ну и ладно, впрочем! Я-то не салага какой глупенький, я-то знаю, что французские медляки для дискотек важнее всякой модной попсы! Благо, у меня потанцевать есть с кем. Инвестиции должны окупаться! А инвестировать пришлось, даже с учётом максимально «свойской» цены, продавец, ёжась под внимательным взглядом Дворникова, объявил пять рублей за всё. Вроде никто его ни в чём не обвинял, но он всё же выкатил оправдание:

– Так-то мы обычно рубль за сторону берём, – и замер, глядя выжидающе на меня.

– Ну, то обычно за 45 минут ценник, а тут 30 сторона. Плюс, кассеты зависшие у тебя забираю. – Дитер напрягся, готовый торговаться, но я не дал ему высказаться: – Впрочем, примерно то на то и выходит. Будем считать вкладом в будущие хорошие отношения. Идёт? – и пока никто ничего не сказал, протянул ему руку, по которой тот с облегчением хлопнул.

* * *

Выйдя из общежития, я огляделся, но ничего примечательного не увидел. Так, а вот если туда… есть! Волга всё же нашлась. Водитель просто завернул за угол дома и притулился у здоровенной кучи снега на Большакова. Интересно даже, на что он рассчитывал? Хотя, так если подумать, а куда мне деваться? По-любому бы мимо прошёл, хоть на трамвай, хоть в Университет пешком.

Словно подтверждая это соображение, водитель загодя выбрался из машины и широко мне улыбнулся.

– Ну что, всё? – спросил он, разминая затёкшие ноги. – Домой?

– Не совсем, – мотнул головой я и уселся на переднее сиденье.

Секундой позже ко мне присоединился и шофёр.

– Можем мы сейчас заскочить в какой-нибудь магазин – мне нужны конфеты, в класс, на день рождения?

– Я даже не знаю… – замялся он. – Это вообще-то с Виктор Владиславовичем лучше…

– Да мне бы чего попроще, – перебил его я. – Виктор Владиславович, небось, в святая святых поведёт, а мне бы для простого народа чего. Если и шоколадные, то «Ласточку» или «Морские». А то и вовсе карамельку поприличней, или, там, мармелад. Неужели нигде ничего такого нет?

– Ну, это проще, – отозвался повеселевший шофёр, заводя машину.

Но в магазин мы всё же проникли с чёрного хода. Водитель, заметив мой пристальный на него взгляд, оправдался:

– Тут ничего такого, просто шеф в любой момент позвонить может, а в общем зале очереди…

Ну, если очереди… действительно, не заставлять же дядю Витю ждать. Но осадочек всё равно остался. Впрочем, я сам виноват – если кому чего не нравится, тот может попытаться купить конфет в Кедровом. Удачи, ага.

Обслужили нас быстро, вопросов никто не задавал, видать, дядиВитин водитель был тут человеком вполне примелькавшимся. Я взял по килограмму пресловутых «Ласточек» и карамели «Сливка», а ещё ухватил кило мармелада в шоколаде. Ну, как кило: это я заявил один, но увидел странный взгляд водителя и предостерегающе поднял палец, мол, погодите. А сам попытался разобраться: что же я усмотрел? Вожделение? Зависть? Это что, он себе тут покупать не может? Потому, что не по Сеньке шапка? И, поправляясь: «А давайте полтора!», – увидел всполох осторожной радости в глазах своего провожатого.

Вручив покупки водителю я скороговоркой выпалил:

– Отсыпьте себе полкило мармелада пока, я сейчас! – А сам рванул вокруг, в магазин.

Ну, что сказать – не обманули. В магазине действительно было всё, что досталось мне: и конфеты, и мармелад. Вот только увидеть этого собственными глазами мне не удалось, отдел был плотно забит людьми, стоявшими в «очереди» буквально плечом к плечу. Пришлось спрашивать голосом у растрёпанных счастливчиков, кое-как выбирающихся из этого людского моря. Не очень искренне порадовавшись за свердловчан, которым доступны такие деликатесы, пусть и в драку, я побежал на выход. А когда плюхнулся в машину, водитель недовольно проворчал:

– Ну где ты ходишь⁈ Шеф звонил, надо срочно ехать, забирать! – но через пару секунд паузы добавил негромко: – Спасибо.

Глава 10

Дома мне пришлось несладко: показалось, что все вокруг в курсе реальной цели моей отлучки. Формальных причин возражать не имеют, и от того ещё больше бесятся. И если к недовольству классной и, в какой-то мере, Лыковой я был готов, то вот всеобщность этого скрытого недовольства несколько удивила.

Первым выступил директор. Он выловил меня в первый же день, как я появился в школе, сразу же затянул к себе в кабинет, не обращая внимания на заливающийся звонок. Я попытался было нерешительно вякнуть что-то про «важный урок», но он только отмахнулся: мол, неделю гулял не пойми где, ещё час роли не сыграет. А потом буквально огорошил:

– В начале апреля в Москве состоится Всесоюзный Пионерский Семинар. Он будет посвящён новым подходам в образовании. Наш летний опыт оценили в области, в итоге, ты едешь в составе делегации от Свердловска. Именно поэтому, кстати, решено с твоим вступлением в ряды ВЛКСМ несколько повременить, хотя 14 лет тебе уже исполнилось.

– Да на той неделе только, – заикнулся было я, но он меня тут же прервал решительно:

– Неважно. Важно то, что ты всю неделю недоступен! Мне из района звонят, из области, а я и сказать ничего не могу! Это школьник? Во время учебного процесса? Отличник, делегат Всесоюзного мероприятия? Просто исчез, и никто ни сном, ни духом?

Помолчали.

– Не делай так больше.

Я только кивнул покаянно.

Классная, к счастью, говорить не стала ничего, но то, что её так и распирало от негодования, было совершенно очевидно. Я, правда, заранее был готов выдать ей решительную отповедь, но не понадобилось – возможно, именно потому, что она почуяла засаду и не стала в неё лезть. Не сомневаюсь, однако, что она мне это дело ещё припомнит.

А вот Лыкова не сдерживалась. Она увлечённо дулась, умудряясь как-то сидеть рядом со мной за партой, но при этом старательно отворачиваться и глядеть в другую сторону. Мне даже показалось, что Ленка Зайцева над ней втихомолку смеётся: она периодически оборачивалась, окидывала весёлым взглядом нашу парочку и с улыбкой качала головой. Кста-ати! А Зайцева-то – без галстука! Ничего себе, её, получается, в комсомол приняли, пока меня не было? Ну вообще да, вроде и в «той» жизни было как-то так же: я чуть-чуть не успел в первую партию, «принимался» в итоге в конце апреля, ко дню рождения Ильича.

Раздача конфет по случаю прошедшего дня рождения никак на ситуацию не повлияла, хотя никто из «особо сердитых на меня особ» © дарами не побрезговал. Лидия Антоновна и не подумала возражать, когда я ей сгрузил всё, что осталось неосвоенным, со словами «а это вам в учительскую!».

Даже парни из кружка на следующий день выкатили мне завуалированную претензию за непосещение! Впрочем, тут я был скорее склонен с ними повинно согласиться: ключ давали только мне, а я сорвался неожиданно, вопрос не решил, из-за этого первое занятие на той неделе пропало вовсе, а ради проведения второго им пришлось немало поскандалить.

После уроков пересёкся на улице с «заводскими», правда, из моих дружбанов в их рядах был только Миха – Дюша уже вовсю трудится на заводе в дневную смену. И Миха тоже мне выговорил – оказывается, поиски моей персоны достигли даже их компании. Короче, взболтал я наше болотце знатно.

Это, впрочем, ещё были мелочи – так ведь, слова, не более. Но вот когда я во вторник вечером явился, наконец, на тренировку… буквально первым, что я ощутил, даже ещё не успев переодеться, был плотоядный взгляд Игоря. Я непроизвольно вздрогнул, что вызвало хищную улыбку на его обычно добродушном лице. И я понял, что сейчас будет жарко. И больно.

Так оно и получилось. Парни брали слово в порядке старшинства: сначала Игорь, после него – Лёха, а потом и чуть припоздавший Костя включился. Они не стеснялись ни в словах, ни в действиях, короче, получил тройной выговор с занесением в грудную клетку. Вот уж не думал, что стал настолько заметной фигурой в городе, что всего лишь недельное отсутствие вызовет такой шухер! И это ещё родителям никто не доложил, заметьте, а ведь с классной, к примеру, вполне станется!

Зато после тренировки домой на машине подвезли. И это, однозначно, вышло очень к месту: дорвавшийся Игорь нарезал мне такой план, занимаясь со мной индивидуально, что возле своего подъезда из исполкомовской Волги я буквально выпал. И на полном серьёзе обдумывал вариант назавтра в школу не ходить.

Утром, однако, встал как огурчик. И план мероприятий по сглаживанию шероховатостей в отношениях тоже ночью придумался. Лишь бы только ещё реализовать его получилось…

* * *

На первый урок я опять не попал. И на второй. И на третий. Что-то не понял я, учиться-то мне вообще дадут в этой четверти или нет? Я так-то на олимпиады собрался, всерьёз рассчитываю повыше области в этот раз забраться. Так ещё и Слёт этот пионерский, чёрт его дери. Учиться-то когда?

Мысли мои, впрочем, совершенно никого не интересовали: я попал в цепкие лапы инструкторши из районо. Нет, не той, которая подружка моей любимой Раисы из десятки, хватает там милейших созданий, на любой случай жизни найдётся в ассортименте. Районошная дама явилась, чтобы провести инструктаж на тот случай, если мне придётся делать доклад по нашему летнему лагерю. Она лезла в такие детали (высосанные из пальца), и все её наставления были так далеки от реальности, что в какой-то момент мне стало просто смешно. Это вот, конечно, сюр натуральный: никого из районо в лагере не было! Никто не участвовал, я уже не говорю про помощь, зато как доклад об этом делать – все знают лучше несмышлёного меня!

К счастью, после третьего даме, полагаю, захотелось уже пообедать, и она меня выпустила, хоть и с видимой неохотой. Я, понятно, с облегчением сбежал, наскоро чего-то перехватил в столовке, никого из наших там, как ни странно, не встретив, а потом двинул искать свой класс: чёрт, со всей этой дурью, не помню даже, куда и податься! Впрочем, довольно быстро проблему решил, опознав со спины Олежку Сидорова. Нагнал его, и он меня довёл до кабинета физики, попутно просветив, что их отпустили с русского пораньше, потому они успели в столовку первыми.

Плюхнувшись на своё место, я оценил масштаб бедствия – всё по-прежнему. Ну что ж, мирный план – на выход!

– Так, Лыкова, – проникновенным голосом сказал я обтянутой коричневым школьным платьем спине, – мне на твой затылок пялиться надоело. Хватит уже! Поворачивайся давай, тем более, что у меня к тебе дело есть. – Ирка только фыркнула в ответ, пришлось добавить вкрадчиво: – И конфетка!

Я выложил на парту одну из добытых в Москве «Масок» и слегка подтолкнул её направо. Лыкова скосила глаза на столешницу, несколько секунд раздумывала, потом быстрое, почти незаметное движение руки – и уже шуршит обёртка, глаза закатываются от неземного удовольствия… прощён?

Ага, щас. Ну что ж, тогда пункт номер два.

– У меня ж день рождения был на той неделе. – Опять фырк, вздёрнутое плечо – ну да, понятно, на это она, собственно, и дуется. Наверняка ведь приходила ко мне домой после школы, а там такой облом. – Так вот, я отмечать собрался. Точнее, проставляться. В кружке и… ну, там у меня клуб есть ещё. Пончики нужны, два раза. Поможешь пожарить?

Этого душа поэта уже не вынесла, Лыкова повернулась и только теснота пространства между стулом и партой не позволила ей исполнить классическую позу «руки в боки»:

– А мы? – возмущённо спросила она. – С нами не надо праздновать⁈

– А кто – «мы»? – эхом откликнулся я, выставил вперёд руки и демонстративно приготовился загибать пальцы. – Перечисляй.

– А чего я? – возмутилась соседка. – Твой день рождения – ты и приглашай! – и тут же, противореча сама себе, накидала список: – Эти твои приятели из шпаны, их не надо разве? Олежка? Тихий вернулся, уже в школу ходит. С Камней твой друг детсадовский – разве нет? – и, внезапно покраснев, закончила: – Ну и из класса хоть кого-то – и уже нормально!

Я не стал заострять внимание на том, что добрая половина её списка вообще-то будет охвачена четверговым заседанием кружка, и согласно кивнул:

– Ладно, подумаю. Но то по-любому в выходные уже. А кружок надо охватить в четверг, клуб – в пятницу. И после уроков. Один никак не успею. Поможешь?

Подумала, дёрнула уголком губ…

– Ладно…

А вот это уже результат. Да здравствует мир за отдельно взятой партой.

* * *

Высокий лысый мужчина сильно в годах вошёл в кабинет и аккуратно прикрыл дверь за собой. Внутри всё было там же и так же, как он оставлял, уходя отсюда на прошлой неделе: все работающие с ним назубок знали, что ничего в его рабочем кабинете трогать нельзя. Даже безопасники, которых вокруг него всегда вился целый рой, хоть в последние годы уже и поменьше, пожалуй. Трогать нельзя ничего, даже если это чертёж, расстеленный на полу. Нет, особенно, если это чертёж на полу! А ведь такие чертежи временами случались и дома в спальне, и тогда даже жена пробиралась мимо тихой мышкой.

Почему-то вздохнув, академик сел за стол и привычным движением перевернул лист ежедневника. Не глядя, взял ручку из карандашницы и приготовился написать в свободной графе даты текущей недели – почти ритуал. Перо уже коснулось бумаги, но тут он заметил выглядывающие из-под кисти руки буквы. Явно написанные чужим почерком. Точнее, даже не написанные, а выведенные, будто на плакате. Очертания незнакомые («модифицированный чертёжный шрифт», – мелькнуло в голове), а вот смысл ясен предельно: ЛАЭС. Ночью разбуди – ответил бы без заминки. Самая любимая, можно сказать, родная станция… Сердце бухнуло в груди: что⁈

Рука медленно сползла ниже, открывая надпись целиком, и сердце восстановило ритм: ЛАЭС ничего не угрожает. Но вот правая часть уравнения… тревожно, очень тревожно. Конечно, академик мгновенно разгадал нехитрый ребус: он прекрасно помнил, что объединяет эти две станции: реактор РБМК. Также не требовалось напоминать, что именно произошло в Сосновом Бору в 1975 году, такое не забудешь. А вот дата рядом с ЧАЭС – в будущем. В будущем? Но недалёком, два месяца осталось всего!

Академик резко обернулся – показалось, что за спиной притаился кто-то незримый, бесплотный, как дух. Никого не обнаружив, он встал, раздёрнул шторы, потом подошёл к двери кабинета, взялся за ручку, но, внезапно передумав, вернулся к столу, с треском вырвал лист из ежедневника и, бережно свернув, спрятал его во внутренний карман пиджака.

– Верочка! – голос его так и сочился елеем, – Без меня кто-нибудь в кабинет заходил?

– Нет, что вы, Анатолий Петрович, я слежу! Даже уборщицы не было.

Верочка смотрела совершенно спокойно и прямо, да АП и сам прекрасно знал, что она, запуганная в своё время первым отделом, никогда не оставляет приёмную без присмотра даже на пять минут, так что вероятность проникновения в кабинет посторонних была очевидно минимальной.

Однако – факт.

* * *

У меня пончиковый марафон.

В среду я бегал по всему городу в поисках творога, благо, всё остальное было. И, конечно же, чёртов творог нашёлся в самом последнем и самом дальнем от меня месте – в гастрономе на Семи Камнях. По закону подлости, там же обнаружилась и мука, и мой встроенный хомяк упустить такую удачу никак не мог – ещё плюс три кило. В итоге, я, нагруженный как ишак, тащился во мраке ночи через пруд по льду, чертыхаясь и отчаянно пытаясь не свалиться: ладно творог и мука, но ведь когда-то давно, почти в обед, ещё в районе Завода я ухватил два десятка яиц! Короче, то ещё приключение.

В четверг мы с Иркой жарили пончики на кружок, успели едва-едва, даже был позыв бежать, но я вовремя сообразил, что без нас пожирать ценный продукт точно не начнут – он у меня в кастрюле! В итоге, опоздали всего на несколько минут. И даже претензий никто не предъявил, хотя весь списочный состав к нашему приходу уже столпился под дверью кабинета – Любочка в очках куда-то ушла, отпереть замок было некому. Подозреваю, дело было в запахе, который нас даже опередил. Не удивлюсь, если нас ещё никто и не увидел, мы только начинали подъём по лестнице, а ванильный аромат уже взмыл под потолок, и все всё сразу поняли.

В пятницу жарили снова – на этот раз пацанам на тренировку. Тут уж Лыкова со мной не пошла, а я почувствовал некоторое неудобство: помогла, а теперь пойдёт домой одна, вечером, в темноте. И хотя она девочка, ей особо опасаться нечего, но всё равно… Только ничего сделать я не мог: мы опять закончили впритир, и выдвигаться я мог исключительно в сторону седьмой школы, да и то – бегом.

В клубе получилось интересно. Игорь, потянувший носом сразу, как только я вошёл в зал, высказался довольно странно:

– О! Вот и знаменитые пончики подъехали, зуб даю, с кем забиться⁈

«Знаменитые»?

Забиваться с ним никто не стал. Но и есть не стали тоже! Только несколько человек взяли по одному, а остальное парни решили разделить между семейными. Больше того, сразу двое одноклубников резко изменили планы, быстренько переоделись в уличное и двинули по домам – «пока горячие!». Вот уж этого я точно не ожидал. Удостоился и шутливого упрёка: почему не предусмотрена тара навынос? Эту проблему решили довольно быстро, впрочем: выделенный делегат моментом развёл школьную техничку на бумажные кульки по числу страждущих всего-то за два пончика. Короче, тренировка оказалась смазанной. Единственный, кто отработал на сто десять процентов, – я. Вот и делай после такого людям хорошее!

А сегодня – суббота. И мы с Иркой в поте лица своего жарим пончики для отмечания моего ДР у меня же дома. Я всё-таки решил не мудрить и сделать то, чего от меня все ждут: назначить гулянку, пригласить всех, кто на это рассчитывал, и «поздравиться» как положено. Беда в том, что с едой у нас напряг. Нет, с голоду никто бы, конечно, не умер, но, согласитесь, странно на праздновании днюхи потчевать гостей макаронами или супом. Даже если именинник варил их собственноручно. Или даже «тем более, если собственноручно»… Но ничего другого выдумать я не могу. Мяса нет, кур нет, пироги – вот тут у меня пробел, признаю. Такое я не умею. И торт не умею, хотя торт как раз будет: тётя Таня организовала через буфет автостанции, я за ним бегал сегодня с утра. Покупной, конечно, но всё лучше, чем ничего.

Впрочем, гости обещали приходить не с пустыми руками: я всем объявил, что подарки мне не нужны, тащите то, чем будем отмечать. Надо было видеть выражение лиц Дюши с Михой, когда я им это сказал вечером в четверг! Вот сто процентов уверен, бухло притащат. Мне-то это не интересно, но, уверен, желающие попробовать найдутся. В первую очередь (опять уверен) – девочки. Изначально я планировал позвать только Лыкову и Зайцеву, но сначала Ленка ходатайствовала за свою верную спутницу Гулю, а потом Дюша, непривычно смущаясь и потея, осведомился насчёт танцев. И когда я заверил его, что танцы в программе будут обязательно, попросил разрешения прийти со своей парой, каковое разрешение было ему, конечно, немедленно выдано.

Было это в четверг, и уже в пятницу сразу двое – Тихий и Олежка – подступили ко мне с тем же вопросом! Я, признаться, обалдел, но не спорить же мне было с ними? В итоге, девочек у нас будет как бы не больше, чем мальчиков. Лыкова, кстати, всерьёз намеревается помочь мне с организацией, а потом свалить домой – «переодеваться». Вторую жизнь живу, но этой вот женской манеры всё не понимаю. Ну, в край, взяла бы сумку с собой, переоделась тут, была охота тащиться чёрт-те куда, а потом назад? Жаль, машины у меня нет. И прав. Но всё бы очень здорово упростилось! Хоть на мопед копить начинай. С другой стороны, где я – и где «копить»⁈ Тупо если прикинуть – во сколько сегодняшний сабантуй обойдётся? Лучше не начинать даже! И это ещё у меня родители относительно богатые по нынешним меркам, и меня не обижают, мягко говоря, а то имел бы я бледный вид…

* * *

Концепция «жрачка вместо подарков» перекрыла ожидаемый результат с лихвой: стол образовался вполне приличный. Как будто родители дома! Ленка притащила жареную курицу. Точнее, почти жареную – на ¾ готовности, и они с Гулей, несмотря на свой отчаянный марафет, быстренько довели птичку до готовности уже на моей плите. Ещё кто-то из них приволок кастрюлю оливье и (а вот это точно Гуля) мешок всяких пирогов-беляшей. Дюша притаранил ещё один покупной торт, коробку домашнего печенья и высокую анемичную девицу по имени Аня. После этого я из приёма гостей выключился, разбираясь со столом и посудой, потому не видел, кто что принёс, но в итоге на кухне дожидались своей очереди несколько видов грибов, солёные огурцы, холодец, ещё пару салатов, снова пироги, ещё печенье… Только унесёшь-пристроишь – новое что-то появляется! В итоге, я уже был готов взмолиться: «Горшочек, не вари!».

А подарков мне тоже принесли. Кто-то (подозреваю, что Ленка с Алфировой) устроил в гостиной «красный угол», пришпилив к обоям что-то вроде стенгазеты с шаржем на меня, любимого, и парой строф поздравлений в самопальных стихах. Под газету подтащили кресло, а на него стали складывать подарки – пара книг, краем глаза я зацепил кассету, какой-то набор чертёжных карандашей, ещё что-то неформатное…

Последней подошла Лыкова. Я уже освободился от сервировки, потому имел возможность помочь ей разоблачиться. И несколько обалдел: оделась она «по-взрослому». Мини, свитер с блёстками… А, ну и накрашена, конечно же. Это, впрочем, не совсем уж штука невиданная – накрасились все девчонки без исключения, но Лыкова… первый раз такое увидел. Мало этого, она ещё и вытащила из мешка для сменки туфли на каблуке! Ну всё, выше меня на голову. Надо их рядом с Аней посадить!

Впрочем, виду я не подал, просто полюбовался. Весомо, грубо и зримо. Допускаю, что именно это от меня и требовалось. И вообще – мы что, деды, что ли? Ну, все присутствующие, кроме меня, собственно. Чего мы, жрать сюда пришли? И я смело объявил стоячий фуршет! А чтоб не тратить время зря – запустил шарманку с Модерном! Что интересно – идея «не киснуть за столом» встретила всеобщее одобрение, народ мигом похватал, кому чего глянулось, и мне даже показалось, что салаты останутся невостребованными, и я их буду неделю доедать. Через какое-то время, однако, заметил, что желающие присесть в сторонке с тарелкой, тоже имеются, но так, ненадолго, между песнями.

Ещё у меня сразу вытребовали ручки-карандаши, и народ пустился дописывать пожелания на стенгазете, благо, пустого места там изначально было хоть отбавляй. А потом кто-то по приколу расписался – и тут уж всё, росписями покрыли каждый квадратный сантиметр, девчонки щеголяли изысканными сложными вензелями, парни брали количеством. Мне пришлось даже следить, чтоб никто в запале не переходил с ватмана на обои! Естественно, все, кто не поместился у газеты, танцевали где ни попадя – вокруг стола, в коридоре, в соседних комнатах, на кухне… Хотя нет, на кухне за столом сидел Тихий и о чём-то увлечённо разговаривал с Ленкой Зайцевой, которая поминутно отмахивалась от Ильичёва, безуспешно пытавшегося утащить её танцевать.

В разгар веселья Дюша с Михой (ну конечно, кто бы сомневался!) торжественно внесли в гостиную две вполне узнаваемых бутыли. Вот хоть бы сушняк брали, ироды, а то – «топоры»! И таким они намереваются девчонок угощать? Или девчонки не захотят травиться?

Ага, щас. Даже Зайцева с кухни прискакала в момент. Господи, ну ты-то куда? Папина дочка, главная мажорка школы? Вздохнув, я полез в сервант – ну-ка, что тут у папы на чёрный день? Он наступил, папа, извини. О, «Фетяска», то, что надо. Девочкам как раз. Как только я это буду оборонять от пацанов, которых сейчас на подвиги потянет? Байками про «нельзя градус понижать»? Впрочем, проблемы будем решать по мере их поступления.

Фужеров на всех не хватило, кому-то пришлось довольствоваться стаканами и кружками. Заметив, что я только разливаю, а своей посуды у меня нет, Олежка спросил:

– А ты что же? Давай, я тебе свой фужер отдам?

– Не-не, всё хорошо, у меня вот, – и я показал на стакан с морсом, уже давненько примостившийся на столе.

– А… чего так? – с некоторой опаской встрял Дюша.

– Ну вот так. Не хочу. Но вы пейте, я не возражаю, – успокоил я его, и Дюша предпочёл успокоиться.

Уж не знаю, мой ли выбор послужил примером, или это изначально так задумывалось, но Лыкова тоже выбрала морс. Все остальные, впрочем, уникальной возможности не упустили, и я всерьёз порадовался запасливости папы – всё девочкам не этот шмурдяк хлестать! А то пришлось бы их на руках носить через полчаса.

На руках носить, к счастью, не пришлось, но градус танцев всё же поднялся однозначно. За диджея к магнитофону встал несколько расстроенный игнором Димка Ильичёв, только большого толку в его диджействе не было: все требовали медляки. Я перетанцевал со всеми девочками – ну, это понятно, именинник. Чаще всего – с Иркой, ясное дело, а вот постоянно набивающаяся в партнёрши Аня несколько позабавила. Ну ладно Лыкова – за партой вместе сидим, в конце концов, но тут-то чего? Ты ж меня на голову выше!

Хорошо, что парни принесли всего две бутылки. Их они, конечно, довольно быстро выпили – быстрее, чем девчонки свою, и, ясное дело, их потянуло на эксперименты, но тут уж я встал стеной, позволив «только по глоточку – попробовать». А дальше мы просто танцевали. Довольно быстро всех стало пробивать на жор, и нашу «поляну» основательно подчистили, хотя салатов всё ещё оставалось до чёрта. Ближе к вечеру мне даже пришлось идти к соседям этажом ниже, извиняться и предупреждать. что мы ещё максимум час – и всё! Они отнеслись с пониманием, впрочем, поздравили и выдали на вынос здоровенный – в половину противня! – кусок ещё горячего картофельного пирога. Пирог, понятно, в нашей милой компании прожил недолго. Хорошо, что я именинник, а то, чего доброго, могло бы и не хватить!

А вот что меня порадовало больше всего, так это то, что через полчаса девочки синхронно встали и двинули разбираться с посудой. А пацаны тоже встали и пошли им помогать. Клянусь, я ничего не организовывал, и даже не ожидал такого образцового поведения! Димон дисциплинированно приглушил музыку, не выключая её совсем, впрочем. Несмотря на трудности маневрирования толпой в столь ограниченном пространстве, мы замечательно справились со всеми задачами, никто не отлынивал, никто ничего не разбил, не пролил и не испачкал. Да мы просто сборище образцовых ботаников! Шучу.

А ровно в девять мы гурьбой вывалились из подъезда на улицу. Я тоже пошёл – девочек провожать. И когда мы, толкаясь и веселясь, кучей бешеных зайцев скакали по заснеженному городу, я уже совсем не был уверен, что там, в Москве, у академика, праздновалось веселее.