Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

С утра я опять проснулся один – Анатолий уже умчался на занятия. А я, слегка позавтракав всякими вкусностями от щедрот четы Александровых, решил подстелить соломки насчёт вчерашней моей недоступности: позвонить родителям. В Омске у папы опять есть прямой телефон, чудо чудесное, правда, всё равно его днём ловить бесполезно, он сто процентов на территории, а в Омске уже день давно, +3 часа, как-никак. А вот у мамы на заводе – коммутатор, и она в своём управлении точно рядом с аппаратом, звонить можно в любое время. Заодно тему с билетами провентилирую, как раз переговорка с трансагентством почти рядом.

Оба дела в теории могут занять неопределённое количество времени, но вот вероятность успеха разная: если звонок мне почти гарантирован, при условии, что нигде по маршруту не случилось аварии, то вот билеты… на это шансов почти нет. И, скорее всего, в трансагентстве мне придётся отстоять нешуточную очередь только для того, чтобы узнать, что билеты есть только где-то в марте. В конце марта. Боковуха в плацкарте у туалета. Верхняя. Следовательно, есть смысл на очередь за билетами только посмотреть, и вставать в неё, только если увижу явный смысл делать это прямо немедля, а иначе – скипать и приходить уже после звонка.

Очередь в трансагентстве, конечно, была. Не так, чтоб прям чрезмерная, но она и движется до невыносимого медленно! Но я решил попробовать сжульничать: встал за какой-то интеллигентного вида женщиной, постоял пять минут, дождался, чтоб за мной пристроились ещё двое страждущих, а потом… отпросился! Мол, я тут, рядом сейчас сбегаю, а потом вернусь. И рванул в переговорку.

Там очереди, считай, не оказалось, я был всего лишь третьим. Быстро заполнил бланк вызова, старательно выписывая цифры номера из записной книжки, печатными и крупно, чтоб не перепутали, сжав зубы, отметил «срочный» – дорого, вдвое против обычного, а что делать? Иначе тут можно часами стоять… Сунул в окошко два рубля аванса вместе с бланком, отошёл и пристроился стоймя у стеночки – все сидячие места были заняты ожидающими. Что странно – студентов вообще не видать, всё люди в возрасте! В моё время было по-другому. Или это я просто слишком рано пришёл?

Тут мне повезло, по ощущениям, и пятнадцати минут не прошло, как раздалось долгожданное: «Омск! Шестая кабина!». Коммутатор на мамином заводе – моё спасение: был бы прямой, так там бы сто раз сказали, откуда звонят, но вот телефонистке это неинтересно, она просто переключит на нужный внутренний номер, и всё. Так и вышло, маме я сказал, что звоню с переговорки, без подробностей, и это отлично прокатило. Заодно, не было времени обсуждать моё вчерашнее поведение – много ли за две-три минуты наговоришь? Выслушал поздравления и повтор обычных наставлений по жизни, передал всем приветы, и готово. У меня ещё и сдача с аванса осталась.

Но круче всего было то, что я и в билетную очередь успел! Даже постоять ещё пришлось, и как бы не дольше, чем на переговорном пункте. А вот результат не порадовал, всё, как и ожидалось, ближайшая дата уже в марте. Мне оставалось только пожать плечами, в очередной раз посетовать про себя на отсутствие наличия интернета и тронуться в обратный путь.

За те полчаса, что я неспешным шагом добирался до общаги, я успел передумать много чего. И главное, что придумал – мне нет смысла ждать понедельника. Ну и что, что проводник будет другой? Волшебный пароль же мне сказали – «Марина из седьмого». На язык так и просится – «А», но нет, тут у меня дела совсем не школьные. Школьные впереди, и лучше, если я появлюсь в понедельник на уроках. А ведь у меня ещё в Свердловске найдётся занятие!

Решено: дождусь Анатолия, соберусь-поблагодарю и дёрну на вокзал.

* * *

Анатолий пришёл раньше, чем я ожидал – ещё до обеда, и я решил, что это знак: выдвигаться в Москву надо прямо сейчас. Поищу хоть шоколадок-конфеток каких на подарки… Маме надо запасти, ведь приедет же она когда-нибудь? Зайцева меня прикрывала? Прикрывала. Ну и Лыковой – просто так. Любочку в очках угостить можно… Да и вообще, разойдутся! У нас-то с этим делом беда.

Попрощались тепло, хоть мне и показалось, что Толик вздохнул с некоторым облегчением. Но стребовать с меня обещание отзвониться на общажную вахту не преминул! Строгий такой, брови хмурит, аж смешно – вошёл в роль «старшего родственника». Почти. Впрочем, я и не возражаю – пока, главное, чтоб не пришлось потом отучать.

В Москве мне поначалу везло не особенно – магазины по пути от Савёловского вокзала до метро ничем меня не порадовали. Вот Анатолию было бы в жилу: и колбасу увидел, и сыр, и сосиски в «Диете», и кур, и мясо. Мясо так себе, и очередь за ним клубилась изрядная, но всё равно, в наших-то краях штука невиданная. Москва, что сказать. Вот за сыром народ набежать ещё не успел, в принципе, можно было бы взять, но я чуть подумал, и от этой мысли отказался: не тащить же его через половину страны? Да и не очень я его люблю.

Зато потом, в центре, всё сложилось как надо. Конфет я прикупил сразу трёх видов, да ещё и купить можно было без ограничения, «Масок» хватанул аж два кило. Шоколадки «Вдохновение» попались, правда, давали только по три, а стоять в очереди второй раз я поленился. Слопал опять две двойных порции пельменей на Хмельницкого, добил покупки шоколадками «Люкс» и всяким примитивным в дорогу – булки, кус колбасы да пяток пирожков с повидлом.

На вокзал приехал рано, конечно. Для очистки совести заглянул в кассы, но народу там было столько, что я даже пробовать добыть билет не рискнул, побоялся остаться без денег, сумки, куртки, ног и рук. Сидеть в зале ожидания тоже не хотелось, и, слегка погревшись внутри, я всё же пошёл на улицу. Хоть вроде ничего и не надо, да и денег уже, считай, в обрез, но мало ли чего попадётся?

В подземном переходе заметил небольшую кучку мужиков, двое из которых вроде бы увлечённо двигали что-то на куске картона, а остальные внимательно за этим наблюдали. Ба, да это напёрстки! Появились уже? Надо же, ни разу ещё не видал. В смысле, до девяностых, а оно, оказывается, вон аж когда вполне себе существовало. Или просто не обращал внимания? А вот на меня внимание обратили: крепкий парень, вроде бы совершенно никакого отношения к процессу не имеющий и вообще проходящий мимо, воткнул в меня до того внимательный взгляд, что я счёл за лучшее отвернуться и шустренько свалить в противоположном направлении.

На улице всё было вполне обычно: толпы, все куда-то спешат. Я же вальяжно двинулся в сторону «Московского», не закуплюсь (ибо не на что), так хоть поглазею. До универмага, однако, не дошёл: углядел интересное рядом с Центральным домом культуры железнодорожников. Цоколь здания был облицован полированным гранитом, и верх отделки формировал «полку» на уровне груди. Кое-где снег с этой приступки был расчищен, на освободившемся месте что-то стояло, а рядом тёрлись люди, с первого взгляда вызывающие ассоциацию со словом «фарца». Подойдя ближе, я увидел знакомые по торговым развалам девяностых коробки с аудиокассетами. Ничего себе! Это и записи есть, что ли? Интересно!

Никакая милиция торгашей не притесняла, стояли они вполне себе вольно, общались с покупателями, так что я даже вполне смог подойти поближе и послушать. Никто меня не гнал, но и с «чего изволите» приставать не спешили. Когда, наконец, ближний ко мне продавец освободился, я всё же спросил, указывая на импровизированный прилавок:

– И почём?

Парень ответил вполне доброжелательно и охотно:

– Двадцать. – Видимо, я непроизвольно охнул, потому как он заторопился с объяснениями: – А как ты хотел? Это ж Сони, фирма!

Я протянул руку, но хватать не стал, уточнил:

– Можно?

Продавец махнул рукой, мол, валяй. Я не без труда вытащил одну кассету – коробка словно не хотела отдавать ценное имущество, сопротивлялась, и только когда я кое-как вытащил желаемое наполовину, сдалась. Открыв чехол, я достал саму кассету – ну да, Сони, шикарно выглядит. Почти. За мелкими исключениями.

Вернув товар на место, я поблагодарил торгаша, проигнорировав его вопрос «что-то не так?». Не так, парень, всё не так. Плёнка выглядит явно «нефирменно», толще, матовая, заметна шероховатость. Надо же, никогда бы не подумал, что так могут палиться прямо в центре! Ну побьют же его назавтра. Тупо по длине записи не совпадает! Хотя, это я зря, вряд ли он тут сам по себе стоит.

Не успел сделать пары шагов обратно в сторону Комсомольской площади, как навстречу вывернулся давешний крепыш. И не один – за ним маячили ещё двое. И выражение их лиц мне решительно не понравилось, тем более, что народ в переулке как-то рассосался, и на пятачке остались только двое продавцов и я. Поперва я, было, прикинул, как валить крепыша, а с остальными – война план покажет, но моментом вспомнил: я ж советский пионер! Вокруг – Советский Союз, центр города, советские люди, чего мудрить?

– Сергей Иванович! – заорал я что есть мочи куда-то за спины троицы. – Меня, меня подождите! – и рванул что есть мочи на площадь, огибая быков по проезжей части. Они, конечно, дёрнулись меня перехватить, да куда там. Ну а в толпе – советских-то людей – мне уже сам чёрт не брат.

* * *

Нужного мне человека я увидел издали. Обычно-то проводницами работают женщины, и частенько – довольно-таки хабалистого вида-свойства. Скорее всего, я тут неправ, конечно, но и девочек-припевочек в этой роли как-то не припомню. А возле этого вагона стоял усталый мужик лет сорока. И один!

Он понял суть вопроса влёт. Сразу же поднялся вместе со мной в вагон, отпер свою каморку, пропустил меня и зашёл следом.

– Посиди тут пока. И вообще, вагон полный, приткнуться негде будет минимум до Казани, так что, рассчитывай ехать тут. Верхних полок не боишься? – выдал он, получив свои две десятки. – Вот и ладушки. Лучше всего прямо сейчас залезай и ложись, чтоб даже в окне не мелькать.

Ну я и лёг.

Суета и приглушённый гомон в вагоне подействовали усыпляюще, и проснулся я, когда поезд уже вовсю ехал – и успел прилично отойти от Москвы, судя по темноте за окном. Проснулся не сам, меня осторожно потряс за ногу проводник.

– Слушай, заяц… тебя как величать? Гриша? Отлично, меня Славой зови. Тут такое дело… у нас в рейсе некомплект, я на два вагона разрываюсь. Не пособишь? Ничего сложного, просто за титаном последить надо.

– Так я не умею, – сообщил я, спрыгивая, однако с полки.

– Да там ерунда, я покажу сейчас!

Оказалось действительно несложно. Следить требовалось всего за двумя датчиками: наличия воды и температуры. Если уровень падал до критического, то следовало либо предупредить проводника, чтоб он добавил из сети водоснабжения, либо просто никого из пассажиров к титану не подпускать. А если температура росла или титан начинал плеваться паром – переключить тумблер нагрева в положение «Малый ход».

– А то, что заметят меня, то как? – осторожно заикнулся я, но замотанный проводник только отмахнулся.

Первым делом, правда, Слава засел в купе строчить тонну каких-то бумаг – надо же, и тут отчётность! Раз в пять-десять минут он поднимал голову и взглядом отправлял меня на контроль, и вообще, подозреваю, что он эту писанину устроил для проверки моей адекватности. Показания датчиков практически не менялись – можно было и не контролировать, но я это мнение придержал при себе. Тем более, что чуть позже в обоснованности опасений мне пришлось убедиться лично: когда проводник убежал с (как оказалось, всё же нужными) бумагами к начальнику поезда, сработать хранителем шайтан-машины мне всё же пришлось. Сначала непонятно с чего к титану потянулась вереница пассажиров, и уровень воды заметно пополз ниже. Логично, что и температура стала подрастать – воды-то меньше! Итого, сначала я всё же переключил нагрев на малый, а потом и вовсе пришлось повесить на краник табличку «Воды нет». К счастью, долго эта ситуация не продлилась, объясняться пришлось всего лишь с одной пассажиркой, да и та скандалить не стала, просто приняла мои объяснения к сведению, кивнула и спокойно ушла в другой конец вагона, а там и Слава подошёл. Покивал благодарно, а после я удостоился «високого доверия» лицезреть способ добавки воды. И надо-то было – всего лишь открутить вентиль, который, правда, был скрыт за фальш-панелью под самим титаном.

– Можешь сам добавлять теперь, – подмигнул Слава.

А я подумал: тоже мне, великая привилегия. А оно мне точно надо? Я, честно говоря, предпочёл бы возможность спокойно купить билет в купе, или даже СВ, и ни о чём таком не думать… А ещё лучше – в самолёт! Какие-то тут сейчас привилегии того… с душком.

* * *

Слава поднял меня утром, так же, как и накануне, подёргав за ногу. Вид у него был ещё более замотанным (хоть, казалось бы, более уже и некуда) и виноватым.

– Слушай, будь друг, подежурь три часа хотя бы? Я посплю…

Я, снова сразу же спрыгивая, спросил для порядку:

– А ночью что?

– А ночью не вышло: только я наладился, отопление сдохло! Пришлось уголь грузить да котёл кочегарить, а потом станции пошли… Давай, кстати, покажу, как «качалкой» работать.

Качалкой оказался ручной насос в тамбуре.

– Вот так, видишь? Если пассажиры из того конца, – Слава махнул рукой вдоль вагона, – придут жаловаться, что холодно, подкачаешь вот так, и потом ещё раз через десять минут. Ну и так, раз в час-полтора подкачивай… Ладно? Угля я закидал полно, должно хватить.

Да уж, путешествие у меня получается… с приключениями! Как говорится, на военных кораблях нет пассажиров, есть матросы.

– А в другом вагоне? – Пионерское самосознание не позволило не задать этот вопрос.

– Не моя проблема, – махнул рукой Слава. – Я своё отдежурил, вторую половину рейса за него другой проводник отвечает.

Ну и нашим лучше.

Проводник вырубился намертво, даже не храпел. Я вживался в роль властителя вагона, и даже начал получать какое-то своеобразное удовольствие. Правда, было вполне понятно, что это всё – лишь малая часть обязанностей проводника, и случись любая нештатная ситуация – и я буду совершенно беспомощен. Но налить чай могу! И даже деньги за это взять. Ну и поработать качалкой лишний раз мне не трудно – зато тепло!

Слава не проснулся даже когда я добивал те запасы еды, которые мне всунул Анатолий ещё в Долгопе. А ведь среди них был и тот самый копчёный лещ! Запах – неописуемый, тем более – в каморке купе. Доев, я с сожалением посмотрел на остатки былой роскоши, вздохнул и пошёл выбрасывать обёртку и прочее в котёл, благо, все отходы были вполне сжигаемыми. Поцокал языком, оценивая прогорающий уголь в топке, ещё покачал циркуляцию, потом полез добавлять воды в титан. Когда я, согнутый буквой зю, ковырялся с чрезвычайно тугим водяным вентилем, сзади раздалось гулкое:

– А проводник где?

От неожиданности я подскочил и изрядно стукнулся затылком о чёртов титан. Выругался в голос, не без того… А потом сообразил: да вряд ли это пассажир, уж больно голос… хозяйский, что ли. Скосил глаза – и верно, брюки форменные! И не мятые даже, куда там Славе. Потому второй раз вскакивать не стал, ответил снизу:

– У себя. Спит. Намаялся за ночь, бедолага…

Мужик за спиной угукнул неопределённо, ноги развернулись, стукнула дверь проводницкой. Потом ноги вернулись обратно. Я, затаив дыхание, следил за водомером, специально открутив вентиль от силы наполовину, чтоб не так быстро набиралось – вот не хочу я сейчас вставать!

– А ты что же, за него? – снова спросил бас.

– Да, Слава попросил три часа за титаном последить.

Помолчав, мужик выговорил неожиданное:

– Спасибо, – и пошёл дальше по вагону.

Я успел схватить взглядом только форменный китель и фуражку, а после моё внимание переключилось на воду, которая всё же набралась дополна. И, возможно, даже чуть-чуть сверх.

А потом и три часа моего дежурства закончились.

Глава 9

На этот раз выдумывать я уж не стал, и прямо с вокзала позвонил дяде Вите. На мою удачу, он оказался уже дома – это, видимо, потому что суббота. Не без труда я отбоярился от идеи ждать его водителя, что мне решительно не подходило, ведь тогда пришлось бы объяснять, за каким чёртом я попёрся на железнодорожный вокзал? Но всё же свое право поехать на трамвае я отстоял.

Объяснения, впрочем, всё равно ещё предстояли – как минимум, сам факт визита требовалось как-то обосновать. По телефону дядя Витя спрашивать не стал, но по ходу пьесы сей момент, несомненно, всплывёт. Я, конечно, уже придумал отмаз в виде посещения кружка во Дворце Пионеров, к которому я формально приписан, но это дело можно обмозговать и ещё раз…

Ничего лучшего я так и не изобрёл. Но самое смешное, что и не понадобилось! Дома оказался не только сам хозяин, но и тётя Лена, и она-то меня немедленно окружила всей мыслимой и не очень заботой: первым делом мне организовали ванну, а после – ужин, и даже булочки она успела испечь! Простенькие, «без никто», просто посыпанные сахаром, но всё же. Я мысленно порадовался, что не привёз с собой железнодорожных путевых пирожков, а то вся моя легенда бы и рухнула сразу же. И ведь подумал только сейчас… Повезло! Слабовато у меня ещё с конспирацией, слабовато. Надо работать над собой.

Клевать носом я начал ещё за столом, и меня в ультимативном порядке отправили спать. Единственное, что я вытребовал, это звонок доценту – с расчётом поговорить про Мишу Большого, но успехом эта затея не увенчалась: взявшая трубку женщина весьма сухо проинформировала, что более по этому номеру товарища Дворникова искать не следует. Выехал. На вопрос «куда?» ответа не последовало – просто положили трубку, да я и спрашивал-то, конечно, больше по инерции. Ну что ж, значит, придётся на работу звонить, и уже из дома.

На следующий день наш завтрак втроём был прерван телефонным звонком. Чертыхнувшись, дядя Витя вышел в коридор к аппарату, а вернувшись выглядел явно куда более хмурым, чем до того:

– Вызывают… – коротко выговорил он, отвечая на висящий в воздухе вопрос.

Несколько минут мы доедали молча, а потом он вдруг оживился:

– Слушай, Гриша, ты же ведь не торопишься? Чего тебе в автобусе трястись? Давай ты тут подождёшь до обеда? Или немного после. А потом мы с тобой вместе в Кедровый поедем, на машине! Всё равно у меня там завтра совещание. Планировали селектор, но лично поприсутствовать всяко надёжнее.

– А я чего? Я только за! – пожал я плечами. На машине всяко приятнее ехать, чем на автобусе, да ещё и в хорошей компании – когда такой случай выпадет? – Только здесь ждать мне не с руки, у меня ещё дело есть в университете. Но до обеда я всяко успею!

– Давай тебя водитель завезёт, – предложил дядя Витя. – Меня высадите только, и езжайте, куда тебе надо. Тогда точно успеешь.

Но тут уж я отказался: и нехорошо как-то, на обкомовской машине раскатывать – вдруг увидит кто лишний? Да и чего тут идти? Пешком три шага!

– Я ненадолго, вернусь часа через два. Там всё равно никого не будет, скорее всего – выходной же, так, записку оставлю.

Впрочем, особенно уговаривать меня никто и не собирался. Так всё и сладилось ко всеобщему удовлетворению, только тётя Лена слегка покачала головой, а потом глазами показала куда-то в угол. Дядя Витя спохватился:

– Да, я тут забегался в тот раз забыл отдать кассеты с магнитофоном вместе – вот, забирай, – он встал, ненадолго вышел и вернулся с пакетом. Я развернул – 4 кассеты, МКшки. С одной стороны – так себе качество, сколько помню, с другой – они самые распространённые, можно не писать прям на эти, а обменять на уже записанные. Экономия по времени колоссальная! Та-ак… А ведь тогда у меня появляются варианты…

– Спасибо огромное! Очень кстати получается! Заскочу тогда к друзьям ещё, может, записями разживусь.

Взрослые только поулыбались, глядя на меня-молодого.

* * *

Когда мы вышли из дома, я почувствовал, как мороз покусывает лицо, и выдохнул всё, что было в лёгких. Получилась густая и длинная струя пара – похолодало с утра. Садясь в машину, дядя Витя спросил:

– Не передумал? Может, доедешь на машине всё-таки? Просто сейчас скинете меня по дороге, да и всё. Чего ты мёрзнуть будешь? Трамваи по воскресному расписанию ходят…

И я сломался. В конце концов, на машине реально быстро, чего там, десять минут, пятнадцать, от силы, а мне толкаться в холодном трамвае… Сел рядом. Ух ты! А в этой Волге новинка появилась – «Алтай». Трубка радиотелефона примостилась между передними сиденьями, но сзади тоже свободно можно было пользоваться.

– Ничего себе, красота какая, – проговорил я, показывая на новинку.

– А ты думал! – подмигнул мне дядя Витя. – Домой поедем – время будет, дам тебе номер, будешь звонить, если что.

– Что и там работает? – удивился я.

– Э, нет, это ты замахнул, – досадливо скривился сосед. – Я не так давно пользуюсь, дальность не замерял ещё, но у нас там точно не дотянется, слишком далеко. Но туда тебе звонить и не надо, мы же вместе поедем, если ты не забыл ещё!

До обкома добрались, понятно, моментом, заезжать водитель не стал, остановился на улице. Вылез сам и открыл дверь шефу, который, выбравшись на тротуар, задержался и что-то коротко сказал. Я уловил только одно слово: «подожди». Но не обратил внимания. Когда водитель вернулся в машину, я попросил его маршрут слегка изменить. Или не слегка – я решил отправиться на Большакова, в общаги. Там у меня с контактами куда лучше, а шансов отловить Дворникова в универе всё равно мало.

С крыльца общежития я оглянулся – обкомовской Волги уже не было. Уехала. Ну и ладно, значит, послышалось. Я рассчитывал, конечно, на тот же самый вариант, что и неделю назад – попросить кого-нибудь позвать Мишу, просто хотя бы ждать на этот раз внутри, а не на морозе, но, видать, примелькался: стоило мне поздороваться с вахтёром, как тот, вполне доброжелательно кивнув, спросил:

– Туда же? В триста третью? – И стоило мне подтвердить, разрешающе махнул рукой: – Проходи. У себя.

Вот и славно. Только это вот «у себя» меня несколько насторожило: а ну как Миша там после загула какого, спит? Время так-то раннее по студенческим воскресным меркам, как бы не разбудить… Будить, однако, не потребовалось, все уже встали. Дверь в комнату была открыта, а внутри пыль стояла столбом: парни решили устроить уборку. И убирать было чего! Неслабо они тут вчера погудели, неслабо… Сразу заходить я не стал, постоял в коридоре, послушал… Ясно, что удовольствия процесс не доставлял примерно никому, и обозлённые студенты в выражениях не стеснялись совершенно. Узнал много нового!

Пока Миша не пошёл выносить мусор. Тут уж скрывать своё присутствие у меня бы не получилось, и, чтоб внести какой-то трудовой вклад, я предложил:

– Давай я схожу выкину.

Миша, как будто так и надо, взял у меня свёрток с кассетами, вручил мне два оцинкованных ведра и проинструктировал, как маленького:

– Вёдра только обратно принеси, не выбрасывай.

Саркастически хмыкнув, я развернулся и двинул вниз. Тут у них культура производства как-никак, областной центр: мусор хоть ночью выкинуть можно! Проходя мимо вахтёра, я подбородком указал на свою ношу и пояснил:

– Уборку устроили.

– И сразу малого припахали, – хмыкнул в ответ тот.

Я заверил его в исключительной добровольности своего участия и выскочил на улицу. И лицом к лицу столкнулся с Дворниковым!

– Вот это номер! – выдохнул я в полном обалдении от неожиданности.

– Здравствуй, Гриша. Очень интересно, что ты тут делаешь? Неужели я что-то пропустил, ты успел закончить школу, и теперь учишься в Университете? И… почему в таком виде?

– Я в гостях. Парням помогаю с уборкой. В школу мне только завтра, так что, вполне успеваю. – Дворников покивал удовлетворённо, и я не выдержал: – А вы какими судьбами тут оказались?

Ответил он не сразу. Показалось, что даже хотел сначала сказать какую-то резкость, но удержался, вздохнул и как будто поделился:

– Я тут теперь живу.

– Ого! А Лидочка? – вылетело у меня помимо воли. Вот же чёрт – спалился, что в курсе его семейной ситуации!

– И с Лидочкой примерно так же, – криво улыбнувшись, ответил доцент. – Вот так оно бывает в жизни, Гриша, подрастёшь – поймёшь.

Я, понятно, разом проглотил все свои слова про вечерний звонок, про подрастание и понимание. Да и Миша Большой со своими прожектами будет не к месту сейчас. Хотя… а почему, собственно? Чего, кроме работы, сейчас у человека осталось?

И я всё изложил, сбивчиво, но, как мне казалось, достаточно убедительно. Убедить вышло не особо, несколько раз доцент хмыкал вполне себе скептически, но когда я закончил, спросил, кивком указав на вёдра, которые я к тому моменту поставил на пол.

– Если я правильно понимаю, это всё арии из одной оперы?

– Вёдра? Из его комнаты, да. Но про это дело мы с ним сейчас не разговаривали, то он давно меня попросил словечко замолвить, просто случая не было.

– Да я не к тому… – Дворников потёр переносицу над очками. – В смысле, ты сейчас к ним в комнату пойдёшь? Давай тогда я с тобой пробегусь. Перекинусь с ним парой слов.

– Возьмёте? – пыхнул радостью я.

– Посмотрим, – пожал плечами доцент и махнул рукой. – Мусорка там. Я тебя здесь подожду.

Когда мы вдвоём вернулись в комнату (уже значительно более похожую на человеческое жильё), оба местных обитателя застыли с открытыми ртами. Один с тряпкой в руке, а другой – с веником. Дворников махнул рукой перед лицом, разгоняя пыль, поморщился и, глядя на Мишу, мотнул головой в сторону лестницы:

– Пошли покурим!

Оставшись вдвоём с малознакомым студентом (чёрт, как его? Дима, кажется), особенного трудового рвения я не проявил, спросив вместо того:

– Дима, а чего сейчас в общаге слушают?

И удостоился развёрнутого доклада минут на пятнадцать, причём, если бы я не вмешался, тряпку из рук Дима бы так и не выпустил. Глаза его горели, жестикуляция сделала бы честь и Владимиру Вольфовичу, знания поражали глубиной и шириной охваченного материала. Короче, парень явно учился в Универе не тому!

Через какое-то время, бросив взгляд в коридор через до сих пор открытую дверь, я обнаружил парочку «курильщиков», с интересом внимающих оратору. Точнее, с интересом слушал Дворников, а Миша присоединился к нему, скорее, из вежливости, но старательно делал вид что он тоже, да.

– Слушай, а что-нибудь из этого можно тут как-то достать? Переписать? – перебил я Диму.

– Ну… любой каприз за ваши деньги! —пожал плечами тот. – Со своих берут рупь за сторону, если кассета твоя, конечно. Только новые нужны, если коцаная – кочевряжиться будут, цену набивать…

– Сведёшь? – прямо спросил я.

– Да, и мне тоже интересно! – подал голос доцент.

Дима был только рад увильнуть от нудной отработки. Сказать про Мишу, что он оценивал перспективу остаться с уборкой один на один так же положительно – значило бы полностью перекрасить реальность из чёрного в белый, но ему было не с руки возражать: как я понял, у них с Дворниковым сладилось. Поэтому Большой остался домывать комнату, а мы втроём двинули на последний этаж в этом же крыле.

На удивление, местный музыкальный резидент не спал. Дверь он распахивать не собирался, приоткрыл совсем чуть-чуть и высунул в щёлочку нос.

– Дитер, тут это… я клиентов привёл! – почему-то зашептал Дима, но его тут же перебил Дворников.

– Ух ты, какие люди! Больнов, а чего это ты на семинары не являешься? – доцент отстранил Диму властной рукой и потянул дверь за ручку – открывалась она наружу, как ни странно.

Дитер препятствовать ему не стал, а вышел вместе с дверью в коридор и принялся сдавленно оправдываться, обещая всё-всё нагнать в ближайшее время. Дворников его внимательно выслушал, скептически похмыкивая, а потом всё таким же властным жестом подвёл итог:

– Смотри, не успеешь до конца марта закрыться по старым долгам – получишь недопуск к весенней сессии. И тогда уж извини, пеняй сам на себя. Но то твои дела… Мы сегодня к тебе с частным вопросом. Пустишь?

Ясное дело, после такого вступления, Дитер возражать не осмелился, и мы ввалились в комнату. А там… Во-первых, окно было занавешено. Я покатал в голове воспоминания – в первый раз вижу шторы на окне в общажной комнате! В этой жизни, во всяком случае. Да и в той…как-то тоже, пожалуй. Кровать имелась одна, письменный стол отсутствовал вовсе, а вдоль всей стены высился стеллаж, забитый… чем только не. Центральное место занимала, понятно, техника: сразу несколько дек светили указателями, мигали лампочками, покачивали стрелками и тихо гудели – понятно, процесс «майнинга» идёт. Я сразу же опознал усилитель, да не один, пару вертушек – одна совсем как у меня дома! Понятно, колонки, только не самые большие, S-50. Ну и, конечно, кассеты. Десятки, да не кассет, коробок с кассетами! Часть – явно с записями, подписанные, но были и запечатанные блоки, самые разные, и импортные, и наши. Кажется, понимаю, чего хозяин так с дверями аккуратно обращается: да тут имущества на пару машин хватит! В смысле, купить, вывезти-то и на одной можно.

Дворников толкнул меня локтем. Ну да, тут моё слово первое, это ж я реальный заказчик, он-то так, присмотреться.

– Дитер, – откашлявшись, начал я, – а что есть из уже готового? У меня вот 4 МКашки новых, я бы хотел поменять. Мне просто уезжать сегодня, скоро, я ждать, пока запишется, не могу.

– Да почти ничего и нет, – пожал плечами немного приободрившийся хозяин. – Разбирают… Модерн, конечно, найдётся. Сандра. Старьё ещё всякое – итальянцы, французы… Всё никак руки не дойдут перезаписать.

– А зачем записывал тогда? – усмехнувшись, спросил доцент.

– Ну… – опять пожал плечами Дитер. – Заказал кто-то, а потом забирать не стал. Одну, вторую… Так и лежат.

– Ясно, – доцент потерял интерес. – Я погляжу пока, что у тебя вообще есть? – и, почти не дожидаясь разрешающего жеста хозяина, подошёл к стеллажу с кассетами.

Так, Модерн на пике сейчас, да и Сандра вполне себе ничего, это точно нужно. Итальянцев тоже возьму, хоть у меня и есть что-то: переписывал у друзей-товарищей да с телевизора на те две кассеты с русскими народными песнями, которые нашлись в коробке с «Весной». Но там у меня, понятно, качество ниже плинтуса, тут всяко лучше должно быть – вон какие деки модные лампочками мигают!

– Ну чего, Модерн берёшь? – поторопил меня Дитер. – Или тебе, – он сделал микропаузу, – Пугачёву надо?

– Не, Ал Борисна мне ни к чему, – отмахнулся я. – Ещё бы хоть Кино или Нау – тогда ладно, а все эти «народные артисты» и в телевизоре надоели. Модерн и Сандру давай. Итальянцев тоже давай – там сборник же, как я понимаю? Ну и французов посмотрю – кто у тебя хоть там?

– Да всякие, – совсем оживился хозяин. – Там тоже сборник, лучшее, не пожалеешь! И кассеты новьё, один раз записал и больше не вставлял даже!

Кассеты у «бизнесмена» были действительно новыми, даже коробки открывались не вдруг. А ещё – он реально заморочился и сделал вкладыши! На так-себе-бумажке, правда, но зато содержимое было напечатано на пишущей машинке – тут без сюрпризов, исполнители, песни, альбомы, всё как обычно. Вчитавшись в довольно объёмный двусторонний список, понял, что мало кого знаю. Ну Жан-Жак Гольдман, конечно, Миленочка наша Фармер, понятно – Джо Дассен, Пиаф, Матье… вот без последней я бы обошёлся, конечно. Ну и Мари Лафоре на сладкое – решено, берём!