Текст книги "Не в этот раз. Книга III (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

В последний день мы неожиданно оказались предоставленными самим себе. Надолго впечатлений от моих знакомств облоношным не хватило, и за завтраком меня опять недвусмысленно предупредили: никакой самодеятельности! Максимум – вокруг гостиницы погулять… ну это мы посмотрим, конечно. Сами тётки намылились, насколько я понял из подслушанных обрывков разговоров, в масштабный забег по магазинам. «А мне, значит, по магазинам не надо!» – ощерился я собственным мыслям. Впрочем, так даже лучше, а то пришлось бы ещё покупки за ними таскать… Так-то это мне предстоит наверняка на обратной дороге. Как же хорошо, что я с ними расстанусь скоро!

А вот свободные полдня мне всяко пригодятся. Если конкретно – надумал я оставить ещё одну весточку академику. Мало ли, как там у меня фишка ляжет, всё-таки, убегать от делегации – очень уж рискованная затея, мне для успеха в моих и без того дико рискованных авантюрах надо быть тихим и незаметным, а какая незаметность, если тебя вся московская милиция ищет? Так что, в Свердловск вместе со всеми вернуться всяко придётся. А что выйдет там – большой вопрос, может, и не сумею добраться до Москвы вовремя! Так что, лучше уж ещё одну зарубочку оставить сейчас.

До Октябрьского Поля я доехал всего-то с одной пересадкой – удобно, блин. Не то, что из Долгопрудного на трёх кривых оленях пилить! В главный вход Института Курчатова не стал заглядывать даже – по «той» ещё жизни помню, что там ловить сто процентов нечего, мало того, что сама проходная организована образцово строго, так ещё и бдительная ВОХРа обязательно стоит уже за вертушками. У меня, конечно, заготовлена отмазка (типа, я студент), но прямо на проходной она не сработает, потому я, как положено настоящим героям, двигаю в обход – на Максимова. Есть там грузопассажирская проходная, для автомобилей и живущих в тех краях сотрудников. Нитка для прохода там всего одна, зато и народу поменьше на порядок, а это именно то, что мне сейчас требуется!

Мимо главной проходной я специально двигался максимально неспешным шагом, заглядывая в поминутно открывающиеся двери и пытаясь высмотреть, как оно там сейчас организовано. Так же, как мне помнится, или по-другому? В какой-то момент опомнился, обругал сам себя и шаг ускорил: во-первых, что мешает зайти внутрь? За это не бьют, а в холле рядом с бюро пропусков наверняка такая толпа, что сто лет я там никому буду не нужен, хоть обсмотрись. Только вот смысл? А во-вторых – ну вот какая мне разница? Всё равно ведь я сюда не полезу! А время у меня ни разу не резиновое, к обеду кровь из носу надо в гостинице быть. И нигде не сказано, что не придётся, как в тот раз, в кустах валяться, пережидая какой-нибудь патруль!

Забор вдоль Максимова серой лентой с несколькими рядами колючки поверх тянулся так долго, что я даже забеспокоился: а не может быть такого, что здесь сейчас этой проходной тупо нет? Мало того, что я в эти годы здесь не бывал, так ведь и мир тут чутка другой – а ну как не стали её здесь строить! Но почти сразу я заметил, как в сотне метров впереди ЗИЛок нырнул со встречной куда-то прямо «в забор» и встал, нагло перекрыв движение – фух. Слава богам, есть проход! Дело за малым – проскользнуть теперь…

Резко ускорившись, я чуть ли не бегом подскочил к искомому одноэтажному зданию из белого силикатного кирпича. И не пожалел: сквозь открытые ворота было видно окно внутрь проходной. А через окно – всё содержимое! Содержимого-то там, собственно, содержалось не так уж и много: вертушка да аквариум вахтёра. Ну, стол для шмона ещё, но это чисто моё знание, это только изнутри разглядеть можно. А удачей это было потому, что в окно с улицы увидеть что-либо было вообще нереально, и мне пришлось бы рисковать, соваться внутрь, не зная, сколько охранников в данный момент бдит на посту. А сейчас я чётко вижу, что он один! И это значит, что мне никак нельзя упускать такой случай.

Дверь на себя (тяжёлая, зараза), немедленно в ещё только открывающуюся щель Голосом:

– Смотри на стол!

И, уже полностью оказавшись внутри:

– Педаль нажми! – А когда вертушка, чуть качнувшись, подтвердила статус «открыто», прихлопнуть финально: – Никто не проходил.

На улицу, сразу направо – чтоб не попасться на глаза досмотровому на воротах, хоть мне и надо налево, на самом деле. Но на территории-то я отбрешусь как-нибудь, а вот у проходной светиться решительно не с руки. Впрочем, и отбрехиваться-то не хотелось бы… и я накинул на голову капюшон. Хорошо, галстук надевать не стал, а то сверкал бы сейчас красным на весь Курчатник!

Ноги несли знакомым маршрутом сами, но я почти сразу опомнился: мне сейчас нельзя двигаться народными тропами, «вместе со всеми», обязательно кто-нибудь на ребёнка внимание обратит! Надо как-то по неудобьям, дворами, да по грязи, вот куда-то туда… Чёрт, накаркал. Проход между зданиями резко сузился из-за неопрятных куч какого-то хлама, а по тропинке прямо навстречу вывернулся высокий мужчина в плаще и шляпе. Первым моим желанием было развернуться, но я всё же удержался: так может ещё и отболтаюсь, а вот бежать – верная дорога к проблемам. Мужик, вот на кой я тебе? Иди по своим делам!

– Мальчик, а ты что здесь делаешь? – не пошёл.

Так, раз уж всё равно – можно и осмотреться… Вокруг никого. Встречный мой… Бородка козлиная, очки, настоящие – диоптрии сильные, вон как глаза искажают. Вряд ли КГБ! Уже полегче.

– Мальчик? Я студент так-то, Физтех. НИР у меня здесь.

Мужик недоверчиво хмыкнул.

– Да? И у кого работаешь?

Я улыбнулся.

– А вы так прям всех тут знаете? – А сам резко задумался: ладно он, а кого я знаю, чтоб сейчас тут уже трудился? Вот на сто процентов чтоб? Не Александрова же приплетать? О! Вспомнил! – ОФТТ у Румянцева, – и нажал, подмешивая Голос: – Но сейчас я в буфет тороплюсь, а то булки кончатся!

И вот это сразу сработало: мужик облегчённо рассмеялся и посторонился, давая мне пройти. Ещё бы, булки в Курчатнике – это тема общеизвестная! Жаль, что сейчас мне туда никак нельзя. Не в этот раз.

* * *

Ломиться в парадный вход Главного корпуса я не стал – там-то точно пришлось бы мучительно ловить момент, когда возле дверей окажется хотя бы не больше пяти человек. Мы лучше тихонько, по-простому, с народом. Через чёрный ход – там-то один вахтёр сидит, дедушка старый, ему всё равно… И тактика себя оправдала кратно, вдесятеро: я не только совершенно спокойно просочился сам, даже не прибегая к Голосу – дедуля очень вовремя решил отойти, нахально бросив пост, но и зацепил взглядом стенд с запасными ключами от кабинетов! Тогда-то я чисто машинально отметил факт их наличия, даже и не думая как-то это дело использовать, но вот буквально десятью минутами позже, неверяще вытаращившись на закрытую посреди рабочего дня дверь приёмной директора… Впрочем, может, это и к лучшему: чего бы я делал, окажись академик на рабочем месте?

Уже не очень маскируясь, сбежал вниз, обратно к посту возле чёрного хода, заранее буркнул деду:

– Повернись налево. Никто не проходил.

Схватил ключи и резко стартовал назад, опасаясь, что кто-то явится и испортит мне всю малину. Но никто не явился, больше того, второй этаж словно вымер – как по заказу! И ключ вошёл, будто я биоробот без нервов, дверь открылась, закрылась, готово! И только оказавшись внутри просторной – и пустой – приёмной, я сообразил: ключ-то на связке один! А как же собственно кабинет академика? Питая слабую надежду подошёл к массивной дубовой двери, повернул ручку, подёргал… не-а. Ну что ж, будем искать.

Ключ от кабинета нашёлся в третьем по счёту ящике в столе секретарши. А дальше всё было уже просто… За исключением того, что здесь писать предупреждение оказалось негде: рабочий стол был девственно пуст. Зато на полу лежал расстеленным какой-то замороченный чертёж! Впрочем, рассматривать его мне было некогда, я мухом метнулся в приёмную, выдернул из секретарской пишущей машинки чистый лист бумаги и на нём начертал: «ЧАЭС 26/04/1986». Потом сложил бумагу так, чтоб случайно подсмотреть было невозможно, и оставил её в центре письменного стола.

Обратная комбинация с ключами никаких проблем уже не вызвала. И даже на выходе из приёмной мне повезло: я успел запереть дверь и сделать два шага к лестнице, когда буквально рядом из соседнего кабинета вышла какая-то женщина, но, думаю, она даже не успела меня увидеть, когда я скомандовал ей Голосом:

– Вернись в кабинет. Ты там что-то забыла.

Сработало «на ура», женщина, так и не повернув головы в мою сторону утянулась обратно, а я в темпе вальса проскочил мимо. Это ли не фарт? А ведь задержись я где на секунду-другую – и уже предстал бы во всей красе, ковыряясь в замке! Не сомневаюсь, что они там, конечно, все друг друга в лицо знают, а тут какой-то школьник, то ли открывающий, то ли закрывающий приёмную директора Института…

Дальше уже ошибок не совершал, сразу стреноживая Голосом всех встречных и поперечных, благо таковых на всё пути по территории Института мне попалось всего трое. И чего я сразу так делать не начал, спрашивается? Отмазки какие-то глупые выдумывал… А через проходную и вовсе проскользнул «бесконтактно», параллельно с выезжающим автобусом, молясь, чтоб тому не взбрело в голову дать рулём вправо… но пронесло. Зато, выйдя на широкий пустой тротуар, я рассмеялся в голос: получилось! У меня опять всё получилось! И даже серый мрачный забор в этот момент вдруг показался необъяснимо симпатичным.

* * *

Нарвался я позже. Уже казалось мне что всё, этот этап завершён, теперь только добраться до гостиницы – и янки, го хоум, ну, в смысле, чемодан, вокзал, Урал. Но нет! Судьба-злодейка, оказывается, имела на этот счёт другие планы.

– Здравствуйте, молодой человек!

Я ошалело поднял глаза – бабушка. Седая. В шляпке. Элегантное такое пальто, меховой воротник. Рядом женщина помоложе, одета по-простому, в руках сумки – покупки? Поймав мой взгляд, она аккуратно отступила за спину бабушки. Бабушки? Чёрт, да это же жена академика! Как же зовут её, вот я дурило – что стоило подглядеть заранее⁈ Но кто ж знал… Марой называют – это помню, но невежливо ведь так сказать будет?

– Здравствуйте, – нерешительно проговорил я, а язык вдруг сам вытолкнул имя-отчество: – Марианна Александровна.

А? Ну? Что, попал⁈ И буквально с внутренним триумфом увидел: попал!

– Здравствуй, Гриша, – с удовлетворением пропела Мара. – Какими судьбами здесь? Надеюсь, к нам в гости? Жаль, То вернётся только завтра…

– То? – тупо переспросил я.

– Анатолий Петрович, – с улыбкой просветила меня Марианна Александровна. – Но чай у нас и без него найдётся! Или желаешь что посущественнее? Время-то обеденное – почти час уже!

– Ой, – буквально подскочил я. – Час⁈ Извините, никак не могу, я к двум кровь из носу должен быть в «Космосе»! Я ж не просто так, я тут с делегацией области на Всесоюзном Семинаре, и сегодня мы уже уезжаем обратно. А я вот тут с приятелем встречался, заболтались, и, похоже, время не рассчитал…

– Ну что ж, тогда не смею задерживать, – улыбнулась Мара. – Но всё же очень жаль, очень жаль! Надеюсь, в следующий свой приезд в Москву вы найдёте возможность поболтать и с нами.

– Обязательно! – заверил её я. – И, кстати, я рассчитываю, что этот следующий приезд случится совсем скоро!

Марианна Александровна снова улыбнулась, кивнула и посторонилась, а её спутница, как привязанная, сдвинулась за её спиной, так что я уже мог идти. Но что-то меня в первый момент удержало. Однако, ещё раз посмотрев в глаза Александровой, я преувеличенно звонко сказал:

– До свидания! – и, постепенно разгоняясь, двинул в сторону метро.

* * *

В «Космосе» меня уже ждали. прямо в лобби гостиницы, и я, не ожидая подвоха, в эту засаду, конечно же, немедленно вляпался всеми лапами сразу.

– Литвинов! Ты где шляешься⁈ – задыхаясь от праведного гнева, выплюнула старшая делегации.

Вот что за дела, а? Чуть что – сразу «шляешься»! А я, может, важным делом был занят! Государственного, не побоюсь сказать, значения! Исторического! Но у этих чиновных всегда одна шарманка: конечно, все подростки обязательно шляются. Вероятно курят, дерутся, а может, и ещё чего похуже – взрослых не уважают!

К счастью, облоношная была не одна. Хоть от Ирины толку и мало, это уже понятно, но вот третий участник «группы ожидания» сработал на моей стороне:

– Ну что вы, Клара Робертовна, ничего страшного не произошло. Временем я располагаю, да и вам, насколько я понял, выезжать ещё не скоро. Ведь так?

Несколько ошалевшая тётка кивнула. Вот же имечко у человека! А я и не знал даже. Впрочем, и дальше бы не знал – так и не расстроился бы ничуточки.

– Васильев, Николай Борисович, – представился мужчина, протягивая руку,а я вдруг понял, что это же тот самый косматый чиновник из Минпроса!

Вот только он оказался не из Минпроса:

– Мехмат МГУ, ВЗМШ, «Квант». Мы с вами, Григорий, пересеклись, можно сказать, случайно, но раз уж так вышло – грех было бы не пообщаться вживую! Как вы на это смотрите? Найдёте час или два на математику?

– Конечно, – на автомате ответил я, пожимая руку собеседника, а потом не удержался от хулиганства: – Гриша Литвинов, первая школа города Кедрового. Седьмой класс. Кстати, поступать собираюсь на Физтех!

– Да сколько угодно, – хохотнул Васильев. – Задачник «Кванта» решают все! Да и олимпиада у вас по математике, а не по физике, так что, думаю, нам есть о чём поговорить. Только вот где…

– Давайте ко мне в номер поднимемся, там сейчас никого, – предложил я.

И мы поднялись.

К счастью, никто из облоношных с нами не пошёл – и замечательно. По дороге Васильев раскрыл мне причины своего интереса: семиклассники участвуют в зональных за восьмой нечасто. А оказываются в шаге от выхода выше и вовсе, считай, никогда. Он даже работу мою умудрился как-то в Челябинске выцыганить! Во всяком случае, именно так мне показалось, поскольку уж очень он выглядел осведомлённым в деталях моих действий на той олимпиаде.

Ну а в номере я чуть не всплакнул от ностальгии: этот «поддельный Луначарский» устроил мне самый натуральный прогон! Имени Льва Петровича на пару с Дворниковым, когда они меня гоняли перед зоналкой. Одно отличие: ему никакие печатные материалы не требовались, задачи он мгновенно то ли придумывал, то ли вспоминал прямо из головы. И совершенно запросто модифицировал их на лету, если я вдруг демонстрировал преступную – по его мнению – лёгкость в нахождении пути решения! Мы, кажется, так ни одну до конца и не довели в первоначальном виде, так как стоило мне только начать излагать хоть сколько-то глубокий план действий, как Васильев немедленно кусал карандаш и произносил:

– Так, допустим, неплохо, а вот если бы область здесь была очерчена… эллипсом! Да, эллипсом, вот таким! Что тогда? Кстати, функцию такой кривой напишете? Ну, чтобы уж заодно!

Да чтоб тебя.

* * *

С Васильевым вы засиделись почти до вечера. Даже Матвей Иванович уже вернулся, пусть и непривычно рано, а мы всё сидели, я – всё больше тупея и оттого зверея, а вот Николай Борисович не изменился ничуть. Вот же энтузиаст! Я цокнул про себя в невольном восхищении, однако дела это не меняло: мне уже, наверное, пора. Эту нехитрую мысль я и озвучил, И, к моему немалому удивлению, не встретил совершенно никаких возражений – Васильев принял вводную очень легко, будто это он сам предложил закругляться, а не я.

– Ну что – очень интересно, очень. Даже жаль, что не встретимся с вами в Ульяновске.

– А вы там будете? В жюри? – оживился я.

– Буду. Но не в жюри, – хохотнул Васильев. – Ну да ладно, Земля круглая, встретимся в будущем году.

– Вашими бы устами… – посетовал я

– А что такое? – моментально насторожился математик.

Пришлось выложить историю моего злосчастного автобуса на область – сразу для обоих слушателей, Матвей Иванович, конечно, не упустил возможности погреть уши. Байка имела успех – смеялись все! А отсмеявшись, Николай Борисович серьёзным голосом напомнил, что в будущем году я, как участник зоны, на область поеду в любом случае, и никакие Раисы мне уже не указ. Я поделился очередной байкой про то, как Иван-Царевич Серого Волка в лице отдельных деятелей районо об колено ломал. И, соответственно, опасности оная Раиса не представляет более никакой. В конце концов Васильев написал мне на одном из черновиков свои телефоны – и рабочий, и домашний, откланялся и отбыл.

А я остался собираться и параллельно прощаться со своим соседом по комнате.

– Эх, жаль, я ещё несколько дней здесь на привязи сижу. А так бы вместе опять поехали домой!

– А чего вы тут делаете-то вообще? – на автомате спросил я, выгребая неожиданно распухшие шмотки из шкафа в сумку.

– Учусь, – пожал плечами Матвей Иванович, встал, достал из портфеля самопальную брошюру формата А4 и передал её мне.

Заголовок посредине листа гласил: «Современные методы управления, организации производства и хозрасчета» по направлению «Автоматизация производственных процессов и применение микропроцессорной техники». А ниже – уже мельче: «Институт повышения квалификации руководящих работников высшего звена государственного управления АНХ при Совете Министров СССР».

Я уважительно присвистнул, и спросил:

– Чего, правда, на компьютерах дали поработать? И каких? Персональные есть уже, или только гробы с машзалом?

Матвей Иванович сделал страшные глаза:

– Ого! Да ты разбираешься?

– Да куда там – где в нашей глуши разбираться? Не удивлюсь, если у нас в районе калькулятора-то программируемого нет ни одного, чего уж тут про компьютеры говорить…

Сосед совершенно неожиданно смутился, а но сразу же вернул на место привычно-доброжелательное выражение лица.

– Да уж… Кстати, о калькуляторах! Вот тут я увидел совершенно случайно в магазине… Держи подарок!

Немного, обалдев, я уставился на коробку, лёгшую на папку с «современными методами управления», которую всё ещё держал двумя руками. МК-33, калькулятор. Не такой, как у меня был в той жизни, этот не программируемый, зато явно меньше. И на аккумуляторах! Но… они же в любом варианте стоят сейчас, как крыло от самолёта! Ладно, от самолётика. Но всё равно!

Однако, подняв глаза, я понял, что отказаться сейчас – значит обидеть хорошего человека.

Что поделать? Пришлось благодарить. Но уж его номер в Свердловске я стребовал! Вряд ли у меня много шансов его своим отдарком удивить, но хоть попытаться я обязан.

Уверенный стук в дверь сообщил мне, что и эта глава окончена.

Глава 24

В поезде я, как ни странно, успокоился. А в чём пожар, собственно? Почему я вдруг решил, что так уж обязательно долбать академика прямо вот каждый день? Небо на землю не упадёт, если я появлюсь уже непосредственно перед «днём Д», тут ведь главное – руку на пульсе держать, а насколько обстановка накалена до того – вопрос третьестепенный. Зато можно аккуратно завершить поездку, отчитаться перед всеми – дядей Витей, например, да и в школе проявиться не помешает. А потом – заболеть.

Так и поступил. И командировку отметил, вызволил, наконец, своё свидетельство о рождении у облоновских. Они под конец размякли и даже выдали мне пару комплиментов – чудеса! Ну, я тоже в долгу не остался, «мне тоже было очень приятно поучаствовать с вами вместе в таком знаковом мероприятии», «спасибо за всю помощь и заботу» и всё такое прочее. И в гости в Свердловске забежал – буквально на час, и даже с дядей Витей пересёкся – он каким-то чудом в эти выходные оказался дома. Изначально-то планировал вообще заскочить буквально на пять минут, чисто отметиться, но меня почти насильно усадили за стол, мотивируя возможностью сэкономить время на трансфер до автовокзала – доехал с шиком на обкомовской Волге.

Дома… если б не очередная пайка, выданная «навынос» тётей Леной, оголодал бы я нешуточно. По магазинам таскаться совершенно не хотелось, и я довольно легко поддался соблазну: всё равно ведь уезжать не сегодня-завтра, чего добру пропадать? Но пока тут, придётся постараться побольше кормиться в общепите, надолго гостинцев не хватит. А ведь ещё в поезд надо чего-то! Или на придорожной торговле протяну?

Неожиданно для себя самого понял, что в школу на уроки, в принципе, можно и не ходить: лагерь же воскресный на носу! Вполне подходит для того, чтоб зафиксировать своё появление после Семинара. А потом уж болей себе спокойно! Или сходить разок? А то и не разок даже: вот есть у меня ощущение, что может тут всплыть какая-то заваруха с приёмом меня в комсомол… Уж больно вторник – 22 число – день для этого подходящий.

Так и вышло. Прямо в воскресенье, когда я привычно заявился в школу для того, чтоб провести пару занятий, Ленка Зайцева, как член школьного комитета комсомола, объявила мне, что я должен завтра после уроков явиться на заседание.

– И чтоб всё выучил, понял?

– Чего это – всё? – обалдело переспросил я.

Нет, я конечно помню – про ордена там положено знать вроде, демократический централизм, ещё там чего-то из Устава ВЛКСМ, но чтоб прям выучить? Вроде ничего я не учил в «той» жизни… или забыл просто?

– Вот ты балбес, – качнула головой Зайцева. – Так я и знала! Ну да ничего, у тебя есть друзья, а у друзей есть шпаги! Колоть тебя будем. Ты какие-то уроки на себя расписал сегодня?

– Ну да – два, в десять и в одиннадцать.

– Отменяй, – решительно скомандовала Леночка. – Точнее, передай кому-нибудь. Будем учить учителя! Ух, я оторвусь, – и она с плотоядным видом потёрла ладони.

Мда. А может, всё же лучше было не приезжать?

* * *

В понедельник до уроков дело так и не дошло – меня забрали в Ленинскую комнату прямо сразу. Я писал какие-то заявления, отвечал на кучу вопросов, чего-то репетировал – дурдом! Рекомендации ещё эти… Классная явно ожидала, что я подойду с этим вопросом к ней – она ж у нас член партии, как-никак. Но я не подошёл! У меня ж Палыч есть, у него, думаю, и стаж покруче будет. Собрание комсомольской группы класса провели вообще на большой перемене, благо, у нас и комсомольцев-то пока всего двое. Формальность же лютая! Но вот так положено, с протоколом, заполнение которого, собственно, основное время и заняло.

Потом завуч отправила меня фотографироваться – самым нахальным образом, вместо уроков! И ведь просто так не снимешься ещё: форма необходима парадная, то есть, первым делом я двигаю домой за белой рубашкой. Кроме этого, видите ли, постричься требуется! А перед собственно снимком не забыть «галстук снять, пионерский значок оставить»… впрочем, фотограф в Доме Быта был вполне в курсе всех этих выкрутасов и завернул меня в парикмахерскую, как только я, заглянув к нему пробить обстановку, заикнулся про «комсомольский». А потом его пришлось ещё дополнительно «стимулировать», чтоб карточки были готовы хотя бы «сегодня» – про моментальный вариант уж молчу, может, где в Москве такое и есть, но точно не у нас. Короче, одни расходы… Вернувшись – противно «правильно» стриженым – в школу, я опять побежал по кабинетам, на сей раз – с характеристикой.

После уроков собрался школьный комитет комсомола. Тут уже ритуальных плясок было поменьше, реально спрашивали, правда, подозреваю, что отвечать я мог любую ерунду, и ни на что это бы не повлияло. Во всяком случае, в верности отбарабаненного мной списка орденов я не так чтоб прямо вот совсем уверен – запросто мог порядок награждения спутать… Но желающих меня в чём-нибудь уличить не нашлось.

Всего-то какой-то час ожидания, и я с картонной папкой на завязках выдвигаюсь в райком! Кандидат в члены ВЛКСМ сам своё дело в РК несёт, чудеса.

– Значит, смотри: тебе нужен инструктор Сергачёва, отдел учащейся молодежи и пионеров. С ней всё договорено, она тебя ждёт. Конечно, без фотографий нельзя, но её предупредили, что ты их занесёшь завтра с утра.

– Да я зайду по пути в ателье, может, он и сделал уже, – вставил я.

– Это было бы идеально. Но основное не в этом. Всё договорено, тебя ждут. Однако! У тебя ж там какие-то дела с секретарём, Николаевым?

– Можно и так сказать, – кивнул я.

– Не хочу учить учёного, но… допускаю, что есть смысл сначала зайти к нему. Думаю, на конечный результат это не повлияет, но вот время, которое ты потратишь на достижение…

– Вас понял, спасибо за совет, – снова кивнул я.

А то я сам бы не догадался.

* * *

Фотографии готовы, конечно, не были, но моё лицо, видимо, было настолько говорящим, что пожилой мастер сжалился:

– Ладно, так и быть,напечатаю твои прямо сейчас. Приходи минут через сорок.

Почесав репу (клёвое у некоторых «прямо сейчас», однако!), я решил двинуть в трестовскую столовую – по старой памяти. Пообедать-то не вышло сегодня, прогулял я школьный обед! А дома не ресторан ни разу, тем более, что я уж точно завтра тоже никуда не еду, это уже понятно. Хоть и были у меня опасения, что могут теперь в трест не пустить – папа-то уже ломоть отрезанный, чего со мной миндальничать? Но всё прошло гладко, вахтёрша мне улыбнулась даже, как раньше. В столовой… избаловался я, на обкомовских-то харчах. И московских. А ведь совсем скоро придётся возвращаться в старую жизнь, ходить каждый день в школу, там и обедать, в пятнашки играть на перемене с одноклассниками… Я аж потряс головой, отгоняя наваждение. Как будто не со мной это всё происходит! Как будто я по второму разу уже вырос! Нет, я согласен, конечно, что второе детство – это чистый бонус, возможно, и незаслуженный даже, но всё-таки: эй, мироздание! Нехорошо у детей подарки отбирать!

Пока ел, в столовую спустились старые знакомые, бывшие папины коллеги, ну и пришлось с ними идти пить чай да рассказывать, как оно там – на олимпиаде в Челябинске. А в Москве? В итоге, требуемые сорок минут пролетели совершенно незаметно, как бы не с привесом даже. Отпускать меня не хотели – байки травить я насобачился, понимаю – но аргумент «мне сегодня на Бюро Райкома!» сработал как должно, сами чуть ли не в шею вытолкали.

Самое смешное, что торопился я зря: мастера в каморке всё ещё не было, но долго ждать не пришлось: каких-то десять минут – и у меня в руках готовые, пахнущие злой химией, тёплые фотографии. Рожа у меня, конечно… С другой стороны – это ж не паспорт, подумаешь. У кого рожа на комсомольском билете прям вот хороша? У девочек только если, они в нашей стране при любой власти и форме правления красотки, а у пацанов – у всех чёр-ти что, помню по прошлой жизни ещё, как мы вечно ухохатывались над фотками сверстников в комсомольских билетах и приписных свидетельствах.

В здании РК сначала пришлось предъявить бдительной вахтёрше мои бумаги. Она вслух подивилась тому, что кандидат их сам несёт, но пропустила, махнув рукой за спину, в сторону нужного мне кабинета. Ясно, что в указанном направлении я не пошёл, а поднялся вместо этого на второй этаж, к первому секретарю.

– Здравствуйте. Моя фамилия Литвинов, я к… – тут я завис: а какое отчество-то у Кости? Вот я молодец, блин. – Николаеву.

– Здравствуйте, – через явную паузу ответила хозяйка приёмной – совсем молодая девушка, лет 20 на вид. – Вы записывались?

Очень смешно. А кто запись ведёт, не ты, случаем? Смысл спрашивать очевидное?

– Нет, не записывался, но вы спросите – думаю, он меня примет.

Секретарша спорить со мной не стала, подняла трубку телефона и, набрав короткий – две цифры всего – номер, спросила:

– Константин Андреевич, тут посетитель… по личному вопросу, говорит, фамилия его Литвинов. Направить его к Третьему или вы сами примете?

– Давай его сюда! – донеслось из трубки.

Хорошая связь в райкоме, громкая. Видимо, не до конца доверяя собственной секретарше, Костя не поленился самолично встать и распахнуть дверь в кабинет:

– Ну здорово, путешественник!

Я не удержался и хулигански ответил:

– Привет, Костя!

А дальше нам подали прямо в кабинет чай – он из ушей у меня скоро польётся! И пока вокруг бегали всякие разные люди (начиная с Сергачёвой из «пионерского» отдела, которым я так нахально проманкировал), мы вели неспешную беседу про то, как будем поднимать патриотическое воспитание молодёжи.

– Да я вообще предлагаю начать с туризма. Что, вокруг посмотреть не на что? Красота-то какая! А мы, например, с классом в поход один раз всего ходили, и то днёвка, считай, в пределах видимости из городской черты…

– Так вы маленькие ещё, – возражал Костя. – Мы в старших классах каждое лето ходили обязательно, дня на два-три, а некоторые – и на неделю!

Я немедленно возразил, что достаточно взрослый, чтоб на равных тренироваться с ними. И другие пацаны моего возраста тоже ничем не хуже. И уж в поход-то с ночевой мы просто запросто!

– А если им ещё и ММГ АКМа раздать – так ты этим самым калашом от желающих отмахиваться будешь!

– Вот у меня других дел мало, – парировал Костя. – Отмахиваться от желающих – это твоя работа, не увиливай мне тут, я порядок знаю!

– Вот так все и норовят сгрузить побольше ответственности на бедного пионера! – посетовал я.

– Какого такого пионера? А на кого карточку в сектор учёта понесли? Вот на́ тебе комсомольское поручение, и будь любезен исполнить!

– Ладно, разберёмся, – сдался я. – Но начинать всё равно надо с НВП и туризма. А вас подтянем уже потом, как бы для расширения формата.

– Не то, чтоб я возражал, – поделился Костя, ненадолго задумавшись, – но прямо суровой надобности уже, похоже, и нет. Есть ощущение, что немножко нам вожжи-то ослабляют. Съезд же… читал, надеюсь? А то спросят сейчас на бюро… Есть у нас там один, любитель вопросики позадавать, так что, не расслабляйся.

– То есть, бюро всё-таки будет? – вычленил я главное для себя на текущий момент.

– Ну а как же, – Костя строго глянул исподлобья. – Ты всё ж совесть имей. И так льготным порядком идёшь… Но я не к тому. Что-то двинулось… Вон, мне сослуживец звонил на днях – у соседей, в Перми, прямо клуб создают городской. При Горкоме. Чуть ли не на этой неделе зарегистрируют официально.

– Так и замечательно, – пожал плечами я. – И вы не зевайте.

– Да уж не боись! – засмеялся Костя и хлопнул меня по плечу.

Тут у него на столе зазвонил телефон, и, сказав в трубку пару слов, он поднялся и показал мне рукой на выход:

– Ну что, пошли? Люди уже собрались. Бюро ждёт.

* * *

Вот я почему-то совершенно не помню, как меня принимали в комсомол в той жизни. Зато нынче запамятовать будет уже совсем не так просто! Поскольку теперь торжество обставлено с максимально возможной помпой – в ДК Завода, в большом зале, и первые ряды заняты вовсе даже не комсомольцами, а солидными людьми в тёмных костюмах. Я даже успел издали обменяться кивками с Зайцевым, а шедший рядом с ним директор Завода Дементьев посмотрел на того несколько удивлённо и что-то спросил шёпотом. Глядишь, станет ему любопытно, что я за птиц такой, так ещё и с ним познакомлюсь! А что, он человек в нашем городе очень даже влиятельный. Самый влиятельный, если быть точным.