![](/files/books/160/oblozhka-knigi-simptomy-bessmertiya-si-382035.jpg)
Текст книги "Симптомы Бессмертия (СИ)"
Автор книги: Максим Виноградов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава №5
Пробуждение оказалось не из приятных.
Где-то вдали раздался звон, отозвавшийся в голове жуткими колоколами. Вместе со звуком пришла боль. Веки едва разомкнулись; с пересохших губ слетели слова проклятья.
Звон послышался снова. Затем раздалось размашистое буханье. Только теперь до меня дошло, что кто-то ломится во входную дверь.
Медленно приподнялся, перебарывая боль в задеревеневших мышцах. Все-таки кресло, каким бы удобным оно не было, не предназначено для сна. Хрустнула шея, с превеликим трудом распрямился позвоночник. Ладони ухватились за голову, стараясь сдержать тяжелую пульсацию похмельного синдрома.
Глянул на стол: бардак там царил знатный. Пустая бутыль гордо возвышалась посредине груды исписанных бумаг. Стакан валялся на полу. Самописная ручка изгрызена, будто ею закусывали. Поверх всего красовался лист, испещренный линиями и надписями настолько, что разобрать хоть что-то вменяемое в этом нагромождении казалось совершенно невозможно. Если невероятно сложная схема и навела вчера на какие-то мысли, то сейчас она виделась совершенной бессмыслицей.
Осторожно напряг мозг, но память отказалась работать. Воспоминания о вчерашнем вечере заканчивались примерно на половине бутылки. Остальное... бесследно растворилось в приступе алкогольной амнезии.
Снизу донесся очередной сеанс грохота, звякнули стекла. Придвинувшись к окну, аккуратно раздвинул жалюзи. Тусклый солнечный свет ворвался во тьму гостиной, вырисовывая нелицеприятные последствия бездарно проведенной ночи. Глаза невольно заслезились, пришлось основательно проморгаться, прежде чем выглядывать наружу.
На стоянке красовался казенный автомобиль. У входа суетилась давешняя парочка. Эльза настойчиво тыкала кнопку звонка, Джонсон молотил в дверь, будто вознамерившись пробить в ней дыру.
– Иду, иду... – прохрипел я, удивляясь собственному голосу.
Во рту словно создали свалку радиоактивных отходов. А после – пришла засуха, и образовалась пустыня. Язык болтался промеж зубов, как последняя иссохшаяся подыхающая ящерица на загаженных просторах ядовитой пустоши.
Кое-как спустился по лестнице, изо всех сил стараясь сделать это не кубарем. Тело слушалось с трудом, руки и ноги двигались, будто ватные. Мир никак не желал приобретать четкость, то и дело норовя перевернуться вверх дном.
Новый грохот сотряс входную дверь, а вместе с ней и половину здания. Во всяком случае, мне так показалось.
– Да иду я! – выдавил скорее для самоуспокоения, с трудом преодолевая пространство гостиной.
Отодвинул засов. Дверь распахнулась, впуская внутрь промозглую слякоть и двух взъерошенных людей. Джон и Эльза шагнули вперед синхронно, словно взявшись за руки. Оба смотрели на меня, как на некое чудо света.
– Майк! Что ты наделал! – воскликнула Эльза, смешно заламывая кисти рук.
«Нажрался, как свинья!» – подумал про себя, но вслух озвучивать очевидное не стал. Вместо этого проделал тактическое отступление к холодильнику. Ледяная бутыль минералки нырнула в руку, как спасение. Живительная влага полилась по пищеводу, возвращая способность хоть как-то существовать. Я прошлепал по комнате и почти упал в уютное кресло. Холодное стекло прикоснулось ко лбу, давая временное облегчение.
– Майк, так дела не делаются! – обиженно засопел Джонсон, – Сказал бы заранее, что задумал. Посидели бы, обмозговали! Провернули все в лучшем виде, так что комар носа не подточит. Ну не так же...
Непонимающе уставился на встревоженную парочку. В голове ворочалось ровно две мысли.
Во-первых, минералка хорошо легла на старые дрожжи. Я уже ощущал, как внутри с новой силой нагнетается хмельная мощь опьянения. А значит, времени на осмысленные действия осталось не слишком много.
Во-вторых, сегодня Джонсон и Дексхаймер вели себя... по-иному. Стояли как-то ближе. Словно между ними есть нечто негласное, но вполне очевидное.
Вот же черт косой! Все-таки охмурил красотку! Даже жалко немного стало, проснулась идиотская ревность. Может, я и сам бы не прочь узнать адвокатессу с другой, не юридической, стороны.
«А раз так, почему сам не отвез ее вчера домой? – пришло запоздалое мутное раскаяние, – Предпочел общество бутылки? Ну так пожинай результаты!»
Впрочем, не о том думаю...
– Майк, ну зачем ты так? – Эльза чуть не плакала.
Тяжело выдохнув, протер лицо ладонью. Пошевелил языком, пробуя звуки на вкус. Вроде, простые слова должен осилить.
– Я напился. Не в первый и не в последний раз, – сиплый голос постепенно приобрел уверенность, – С каких пор на это требуется разрешение?
Они переглянулись. Оба посмотрели на меня, как на дурака.
– Он не понимает, – пискнула Эльза.
Джонсон кивнул и завозился, запустив руку в карман плаща. Наконец оттуда оказалась извлечена газета, которую он аккуратно бросил на столик прямо передо мной. Наклонив голову, я кое-как переборол приступ головокружения. Взгляд с трудом сфокусировался на огромном заголовке.
Прочитал, не улавливая сути написанного. Потом еще раз. Смысл начал медленно доходить раза с третьего.
«Зверское убийство! Ночью, в собственной спальне был безжалостно убит многоуважаемый профессор Бенджамин Харрис. Всемирно известный археолог, историк и идеолог нового мирового правопорядка погиб, едва отправившись в постель. Научный мир скорбит о потере. Председатель конгресса долгоживущих настаивает на тщательном расследовании. Подробностей произошедшего пока нет, но источник в полиции подтвердил, что преступление совершено с особой жестокостью и цинизмом...»
Дальше шли ничего не значащие подробности, размазывающие немногочисленные факты на целый газетный разворот. Подняв мутный взор от бумаги, я уставился на подчиненных.
«А ведь они уверены, что это моих рук дело!» – гениальная догадка осенила при одном взгляде на перекошенные физиономии сослуживцев.
С трудом высвободился из объятий кресла. Буркнул: «Сейчас!». Ноги понесли в сторону уборной. По пути ухватил стакан и солонку.
В ванной первым делом сунул голову под ледяную струю. В висках громогласно стучали молотки. Стакан воды, ложка соли – с отвращением опрокинул ядреную смесь в горло. Едва успел повернуться к унитазу, как скрутила первая конвульсия.
Дальше так и пошло – умывание, стакан воды, два пальца в рот, рвота.
Наконец желудок исторг все содержимое, наступило отвратительное опустошение. Вытащил из аптечки антипохмельные таблетки, закинул в рот сразу три. Запил, не чувствуя вкуса. Тщательно умыл лицо, стараясь не обращать внимания на красные глаза.
Спустя десять минут я стал отдаленно напоминать человека. Голова гудела, и от этой боли так просто не избавиться. Часть последствий нейтрализует лекарство, остальное нужно просто перетерпеть.
Выбрался в гостиную, где почти ничего не изменилось. Эльза по-прежнему маячила у входа, Джонсон задумчиво разглядывал содержимое холодильника.
– Начнем с главного, – решительно, хоть и слегка покачиваясь, прошел к собственному столу, – Харриса я не убивал!
Джонсон посмотрел сочувственно. В глазах Эльзы по-прежнему плескалась растерянность вперемежку со страхом.
Не верят! Вот ведь гаденыши! И чертова репутация! Как не вовремя это все.
Ну да, я ненавижу лонгеров! Потому что все они – заносчивые твари, живущие за счет смертей других. Звери, не гнушающиеся употреблять в пищу себе подобных. Этакие энергетические каннибалы.
А еще сраные лонгеры убили моего отца.
Но это ведь не повод для столь тупой мести! Профессор Харрис виновен разве что в неуемной жадности и непочтительности. Почти святой, по современным меркам.
– Всю ночь я просидел здесь, наверху, – устало показал пальцем на второй этаж, – Прикончил бутылку вискаря и заработал жуткую мигрень. Никуда не выходил, и никого пальцем не трогал.
Взялся за телефон, принялся накручивать знакомый номер.
– Значит, алиби у тебя нет, – едва сдерживая всхлип, подтвердила свои худшие опасения Эльза.
Отвечать не стал, просто слушал долгие гудки в трубке. Наконец раздался щелчок, в динамике повисла напряженная тишина.
– Вера? – спросил в пустоту, уже зная, каков будет ответ.
– Кто говорит? – жестко поинтересовался мрачный мужской голос.
Я повесил трубку, сдерживая крутящиеся на языке ругательства. Оставалось надеяться, что Портер успела скрыться до прихода полиции. Или ее дружок Юркинсон поможет выкрутиться.
Кстати, о полиции. Раз уж копы дома у Веры, ожидать тут их можно в любой момент. В конце концов, не идиоты же они? Старший констебль сложить два и два точно сможет!
Вздохнув, вышел на середину комнаты. Руки покорно поднялись вверх.
Оглушительно бухнуло, входная дверь слетела с петель, как игрушечная. Посыпались стекла, раздался визг, топот, крики. В офисе стало многолюдно, грязно и неуютно. «Лежать! Стоять! Не двигаться!» – взаимоисключающие команды слышались со всех сторон.
– Спокойно, ребята! Я не убегаю и не оказываю сопротивления! – проговорил, перекрикивая стоящий гвалт.
Помогло. Нас даже не били. Легкий тычок прикладом под дых, от которого меня сложило пополам – не считается. Это уж так, от излишнего рвения. Чтобы показать, что полицаи не зря свой хлеб едят. Нервная у них работа, вот и перестраховываются иногда.
Продышался уже в автозаке. С трудом удалось принять относительно удобное сидячее положение. Не слишком-то это легко, когда трясет, как на вибростенде, а руки стянуты за спиной наручниками. Впрочем, надо отдать господам полицейским должное – не зверствовали. Кандалы держатся надежно, но запястья не пережаты целиком, так что кровоток не остановлен.
Рядом двое суровых констеблей. Следят, чтобы не учудил чего. А что я могу? Разве что головой об стены биться.
А вот на лавке напротив, к моему удивлению – Эльза. Вцепилась в поручни обеими руками и старается балансировать на изорванной сидухе. Видимо, забиралась впопыхах – теплая юбка задралась, обнажив стройное бедро в темном чулке. Тем нелепее казались ее попытки придать лицу уверенное выражение.
– А ты тут зачем? – сквозь хриплое дыхание постарался выдавить из себя улыбку.
– Я – твой адвокат, Майк! – с вызовом бросила Эльза, – Куда ты, туда и я!
А вот за это – спасибо. На душе как-то сразу потеплело. Появилась какая-никакая уверенность.
Пусть даже Эльза доносит обо мне мафиози. Пусть даже преданность адвокатессы носит сугубо меркантильный характер. Такое отношение тоже нужно заслужить. Абы за кем она бы вслед не бросилась, это точно. Значит – ценит!
Я подмигнул девушке, а она скорчила страшную, по ее мнению, рожицу. Мне осталось только устало рассмеяться.
Глава №6
Комната для допросов не поражала комфортом. Стальной стол, жесткий стул, ослепительный свет ламп. Я извелся, пытаясь устроиться поудобнее на угловатой стальной сидухе.
Вероятно, виной всему жуткое похмелье. Едва воспрянув под действием таблеток, сейчас я вновь медленно погружался в пучины страданий. Накатила слабость, хотелось лечь и уснуть. Голова сама собой опустилась на скрещенные руки. Яркий свет доставлял ощутимый дискомфорт. Желудок издавал громкие стоны; с новой силой заявила о себе нестерпимая жажда.
Сколько я уже здесь? Полчаса, час?
Сквозь толстые стены внутрь не доносилось ни звука. Никто не входил, не сообщал новостей. Через зеркальное стекло невозможно рассмотреть ничего, кроме собственной перекошенной физиономии.
Хорошо хоть браслеты сняли, не то мое времяпровождение и вовсе стало бы напоминать пытку.
Почти удалось уснуть, свернувшись в крайне неудобной позе. Лязг двери прозвучал, как удар грома. Встрепенувшись, устало поднял прищуренный взор на посетителей.
Вошли двое. Две дамы, если быть точнее. Причем обе разительно отличались друг от друга буквально во всем.
Первой в комнату просеменила Эльза, прижимая к груди серую картонную папку. Она казалась еще бледнее, чем обычно: губы сжаты, лоб наморщен, в глазах плещется решимость вперемежку с отчаянием. Вокруг хрупкой адвокатессы витал ореол какой-то бесшабашной смелости, будто она уже одной ногой шагнула в бездну.
Второй внутрь ступила изысканная дамочка ослепительной наружности. Такую язык не поворачивается назвать просто «мисс». Слишком деловая, слишком блистательная. Как минимум «леди», а то и вовсе «матрона».
Высокая, статная, спортивная. С идеальной фигурой: где надо – выпирает; где не надо – ничего лишнего. Длинная белокурая копна уложена в хвост. Официальный брючный костюм сидит, как влитой. А лицо... Есть такой тип женщин, по внешнему виду которых невозможно определить возраст. Вошедшая явно из таких. С одинаковой вероятностью дал бы ей и двадцать пять и тридцать восемь. И, если честно, это определение звучит, как комплимент.
А еще чувствуется в дамочке нечто неординарное, присущее высшему свету общества. Осанка, манера держаться, слегка надменный взгляд... так сразу и не скажешь, что именно. Но та же Эльза смотрится рядом, как простушка из деревни.
– Кристина Слейт, особый отдел, – «леди» поставила передо мной запотевшую бутыль минералки.
Не удосужившись ответить, скрутил крышку. Губы присосались к горлышку, раздалось торопливое бульканье. По мере того, как ледяная жидкость переливалась в горящую утробу, жизнь возвращалась в приунывшее тело. Слейт наблюдала за водопоем с понимающей усмешкой на невозмутимом лице. Казалось, ее гораздо больше интересуют мои руки, держащие бутыль, чем усталая не выспавшаяся физиономия.
– Майк, не понимаю, что тут происходит, – пропищала Эльза, – Обвинения пока не выдвинуты, но и отпускать тебя отказываются. Это незаконно, и я буду требовать разбирательства. Сейчас ты не обязан давать никаких показаний. Если не хочешь, на вопросы можешь не отвечать.
Я оторвался от бутыли не раньше, чем она опустела. Благодарно кивнув, опустил тару на стол. Взгляд невольно пересекся со встречным взором статной красотки. А глаза-то серые, холодные, почти черные – как ночь.
– Особый... что? – уточнил, выпрямляясь на стуле.
– Особый отдел, – серьезно кивнула Кристина, – Занимается расследованием дел, связанных с долгоживущими.
– Никогда не слышал.
– Не удивительно. Но вы раньше и долгоживущих не убивали.
– Протестую! – воскликнула Эльза, что прозвучало несколько многозначительно, – Мой клиент не причастен к убийству! И пока не доказано обратное, попрошу не употреблять по отношению к нему...
– Да-да-да, – Слейт легко осадила адвокатессу, – Извиняюсь за оплошность.
Впрочем, на ее лице не промелькнуло ни капли раскаяния. Кристина прошлась по комнате, взяла второй стул, громко впечатав его в пол напротив меня. Неторопливо уселась, закинув ногу на ногу. Это смотрелось эффектно и показательно небрежно.
Больше стульев предусмотрено не было, так что Эльзе пришлось встать возле стола, пристроившись крохотным буфером между мной и дознавательницей.
– Так-так, – в руках Кристины появился блокнот, где, очевидно, было понаписано много интересного, – Майк Подольский, персона вполне непримечательная. Мать умерла при родах, отец... осужден на донорство.
– Несправедливо осужден! – невольно поправляю, хотя до этого и не хотел вмешиваться.
– Вижу, – чуть заметный кивок белокурой головы, – Доказательства невиновности обнаружились... постфактум. Приговор оказался уже приведен в исполнение.
Она вдруг резко наклонилась вперед и пронзила меня взглядом.
– Именно с тех пор вы ненавидите лонгеров?
– Протестую! – вновь воскликнула Эльза, – Майк, ничего не отвечай! А вы – воздержитесь от провокационных вопросов. Это непрофессионально и противоречит...
– Пон-я-а-а-а-тно, – удовлетворенно протянула Слейт, как ни в чем не бывало возвращаясь к блокноту.
– Итак, с пятнадцати лет – сирота. Рос в приюте, потом служба в армии. Ничем не выделялся, в больших грехах не замечен. Пару раз привлекался за мелкие правонарушения... Пустяки... Страну никогда не покидал... Организатор и директор охранного агентства... Известен в узких кругах, как профессионал своего дела. А также пристрастием к алкоголю и легким нонконформизмом. Все верно?
Я покачал ладонью, показывая, что да – половинка на серединку правильно.
– Еще тут сказано, что вы несколько раз привлекались в качестве подозреваемого в различных скользких ситуациях, – усмехнулась дознавательница, – Но ни разу вина не была доказана. Хм... Подозревается в связях с мафией. Хорошо сходится с людьми. Пользуется успехом у женщин, – Кристина на секунду оторвалась от записей, смерив меня изучающим взглядом, – Вероятно, имеет «крышу» в полиции и администрации города... То-то старший констебль так старался вас выгородить!
– Протестую! – как заведенная выпалила Эльза, правда, на этот раз не стала уточнять против чего именно.
Кристина отложила блокнот, картинно скрестив пальцы рук. Внимательный взгляд дознавательницы буравил мою черепушку, словно надеясь вырвать признание прямиком из мозга.
– Майк, где вы были сегодняшней ночью? – вкрадчиво поинтересовалась она.
– Можешь не отвечать, – тут же вставила адвокатесса.
Я подумал и кивнул в сторону Эльзы. Вот, мол, мой ответ.
– Вчера вечером вы навещали Харриса?
– Можешь не отвечать.
Еще один кивок.
– Вы разговаривали с профессором? Угрожали ему смертью?
– Майк, ничего не говори! – Эльза вскинула голову с крайне воинственным видом.
Тяжело вздохнув, Кристина помассировала переносицу. Я хорошо представлял, какие мысли роятся в ее прекрасной белокурой голове. Так просто показания выбить не удастся, тем более в присутствии адвоката. Чтобы что-то получить, нужно что-то предложить взамен. Что-то ценное...
– Майк, мы можем поговорить... неофициально? И наедине?
– Протестую! – адвокатесса презрительно фыркнула, – Такие предложения выходят за рамки правовых норм! Если у вас нет доказательств, то извольте...
– Я согласен, – понимающе кивнул, не спуская глаз с дознавательницы.
– Майк, ты не должен! – возопила Эльза, – Это какая-то ловушка! Ничего ей не рассказывай!...
– Я согласен на неофициальный разговор, – повторил, пресекая споры, – Если только он пройдет... в неофициальной обстановке.
Кристина улыбнулась. Широко, призывно, искренне, многообещающе. Будто роза, внезапно расцветшая средь бури.
– Идет! – весело кивнула она.
Поднялась и призывно махнула рукой.
Глава №7
Средней руки забегаловка, расположившаяся аккурат напротив полицейского управления, отнюдь не претендовала на божественную кухню и первоклассное обслуживание. И все же, по сравнению с допросной, здесь было несравненно уютней. Приглушенный свет, приятное тепло, негромкая фоновая музыка. Прямоугольные столики, выстроившиеся вдоль стеклянной витрины. И сводящий с ума запах кофе вместе с ароматом свежей выпечки.
Эльза внутрь не пошла, осталась в машине с Джонсоном. Адвокатесса волновалась, как в первый раз. До последнего момента сыпала напутствиями: «Не болтай лишнего! Не заключай сделок! Не подписывай никаких бумаг!». Так и хотелось ответить: «Да, мамочка».
Мы с Кристиной заняли крайний столик в углу, подальше от любопытных глаз и ушей. Я уселся спиной к стене, так, чтобы открывался обзор на весь зал. Профессиональная деформация. Вроде бы не на работе, но взгляд уже успел обежать немногочисленных посетителей, выискивая потенциальную опасность. Впрочем, в этот час клиентов было не много. Молодая парочка у входа, пожилой джентльмен возле барной стойки, да стайка работяг посередь зала. Ничего необычного.
Желудок упрямо требовал пищи, и я не видел причин себя ограничивать. Заказал пару внушительных сэндвичей и газировки. Моя собеседница ограничилась кофе, который потягивала с таким видом, будто это напиток богов, а не обычная бурда из быстропита.
Кристина скинула пиджак, под которым оказалась ослепительно белая блузка. Подчеркивая безупречный стиль хозяйки, блузка была застегнута на все пуговицы, до самого верха. Вследствие чего ткань натянулась до предела, обтягивая выпирающую вперед грудь. Смотрелось это гораздо эффектнее, чем открытое сверх всяких разумных пределов декольте официантки.
– Майк, увлекаешься единоборствами? – дознавательница перешла на «ты» с непринужденностью, свойственной истинной аристократии, – Насколько ты сведущ в этой области?
Вопрос был задан небрежным тоном, как бы между прочим. И тем не менее мне показалось, что от ответа зависит многое. К счастью, именно в этот момент я откусил знатный кусок сэндвича, так что какое-то время на раздумье появилось.
Сведущ? Словечко-то какое... старинное. Скажем так, в силу профессии приходится порой заниматься мордобоем. И все же, не скажу, что это искусство меня привлекает. Не люблю, знаете ли, бить человека по лицу. А еще больше – получать в ответ. В конце концов, для таких дел лучше нанять специально обученные кадры. Вот, Вера, например, обожает помахать кулаками. А я так – больше по руководящей части.
Но секцию посещаю, более-менее регулярно. Правда, не назвал бы это «единоборством». Скорее подходит определение «грязный бокс». Всякие подлые приемчики, ухватки, трюки. Главная цель которых – не победить в схватке, а мгновенно ошеломить противника. И – убежать.
– Да как сказать... чуть выше среднего уровня, – ответил, не вдаваясь в подробности, – А что? Это как-то связано с убийством?
Кристина усмехнулась, рассеянно глядя в окно. Длинные пальцы с разноцветными ноготками небрежно поправили и без того идеальную прическу.
– Ты навещал Харриса вчера вечером?
– Приезжал вместе с Эльзой. Стандартная процедура, – я не видел смысла отнекиваться, – Профессор отказался платить по контракту, и мы пытались решить вопрос в досудебном порядке.
– Ты угрожал ему?
– Хм... Скажем так – мы повздорили. Подчеркну, только на словах. До рукоприкладства не дошло, да и не могло. Нас даже за ограду не пустили.
Слейт на минуту задумалась, все также не отводя взора от окна.
– «Осторожнее, лонгер! Не то самолично вырву твое зажившееся сердце!». Твои слова, Майк?
Я аж поперхнулся от удивления. Поразительная осведомленность! Неужели полиция успела так быстро все раскопать?
– Ну, ты же понимаешь, что это фигуральное выражение... Чего только не ляпнешь со злости!
Дознавательница резко повернула голову. Темные глаза стрельнули холодной силой.
– Профессор Харрис обнаружен мертвым, в собственной постели, – размеренно проговорила Кристина, – С раскуроченной грудью. А его остывающее сердце лежало рядом – на тумбочке.
Неожиданно. И жутко до мурашек. Пришлось отложить сэндвич – аппетит как-то сразу пропал. В горле застыл комок, голова побаливала от лихорадочных мыслей.
– Я не... Так вот почему ты рассматривала мои руки?
– Поразительная наблюдательность.
– Издержки профессии.
Слейт улыбнулась, вновь превращаясь из холодной мегеры в задумчивую аристократку.
– Ты прав, Майк. Уж извини, но ты не похож на того, кто способен вырвать человеку сердце голыми руками... Во всяком случае – самолично.
И на том спасибо. Прям вот легче стало, камень с шеи упал.
– Все это похоже на какую-то дешевую постановку, – появилось желание ругаться матом и, может быть, выпить чего-то алкогольного, – А от вчерашнего стрелка что-то удалось узнать?
– К сожалению, я не успела с ним поработать, – Кристина грустно качнула головой, – Вышел под залог.
– А по адресу?
– По адресу нашли труп, – она презрительно фыркнула, – Повесился, представляешь? Даже письмо оставил слезливое. Прошу, мол, в моей смерти никого не винить и все такое. Образцово-показательный балаган.
– Повесился? Что за бред? – я еле успевал подбирать челюсть, каждый раз отваливающуюся от удивления.
– Кстати говоря, адресом бедолаги настойчиво интересовалась твоя сотрудница...
– Вера тут ни при чем!
– Значит, Вера, да?
– Я велел ей туда не ходить! Не думаю, что она ослушалась. Да и в любом случае – не стала бы Вера убивать этого придурка.
– Допустим, – лениво согласилась дознавательница, – Но ты ведь понимаешь, чем все это пахнет? Кто-то пытался подстроить весь этот фарс таким образом, чтобы подозрение упало на тебя, Майк. И пусть получилось не слишком идеально, но от подозрений никуда не деться. Каждый отдельный факт можно объяснить простым совпадением, но все вместе... Особенно учитывая твою репутацию...
Да уж, произошедшее смердело самым что ни на есть отвратным образом. И уж коль заляпался – очиститься будет ой как не просто. Все улики, пусть и косвенные, указывают на меня. Если взглянуть беспристрастно, я бы и сам упек такого подозреваемого за решетку, ни секунды не сомневаясь.
Вот только я-то уверен, что Харриса не убивал!
– Думай, Майк, думай, – задумчиво протянула Кристина, разглядывая оконное стекло, – Кому-то ты перебежал дорожку... Кстати говоря, вон та троица возле бара – не твои дружки? Больно уж настойчиво сюда пялятся.
Вот черт! Стараясь не делать резких движений, обвел взглядом кафетерий. За разговором как-то расслабился, упустил из виду необходимость следить за обстановкой. А между тем в зале определенно что-то поменялось не в лучшую сторону. Немногочисленных посетителей не видно, кроме указанной тройки. Да и официантка, кстати, куда-то запропастилась.
Вот почему Кристина, сидя спиной и глядя в окно, заметила неладное, а я, имея прекрасную возможность для наблюдения – ничего не увидел? Может, потому что дознавательница ждала чего-то подобного?
Накатило нехорошее ощущение, как будто все, что происходит – рыбалка. Только вот рыбак – Кристина, а мне уготована роль наживки. И огромная рыбина вот-вот клюнет.
– Первый раз вижу, – процедил сквозь зубы, украдкой рассматривая мерзкие рожи головорезов, – Но они мне уже не нра... Ложись!
Ближайший верзила на удивление ловко выхватил громадный пулевик. Дуло прянуло в мою сторону, и я сверзился на пол, не дожидаясь других сигналов.
Колено отозвалось болью. Рявкнул выстрел, раздался звон разбитого стекла. На голову посыпались осколки окна. Что-то тяжелое неприятно садануло по задней поверхности шеи.
Пулевик начал опускаться, выискивая ускользнувшую мишень. Товарищи стрелка потянулись за оружием. Я дернулся, судорожно стараясь выбраться из-под стола.
В следующий миг по кафетерию метнулась размытая тень. Женский силуэт сдвинулся с нечеловеческой скоростью, разом оказавшись возле нападавших. Изящный сапожок подпрыгнул вверх, с жестким шлепком впечатавшись в грудину стрелявшего.
Широкоплечий бугай взлетел в воздух, как пушинка. Бесчувственное тело пронеслось по залу, сметая на своем пути подвернувшуюся мебель. Впечатляющий перелет остановила только капитальная стена, с которой от удара посыпалась штукатурка. Стрелок рухнул безмолвным кулем, не подавая более признаков жизни.
Товарищи бедолаги только начали поворачивать головы.
Бум! Бум! Два удара слились в один. Громилы полетели наземь, как кегли в боулинге. Первый разнес плечом барную стойку, второй едва не выбил тушей оконную раму. Оказать хоть подобие сопротивления никто не успел.
Кристина выпрямилась, кокетливо оправляя слегка задравшуюся блузку. Цокнули каблучки, когда дознавательница шагнула, рассматривая поверженных. Черт возьми, да она даже дыхание не сбила!
– Майк! Ты как там? Живой? – Слейт присела возле громилы с пулевиком, проверяя наличие пульса.
Сдержанно кряхтя, выбрался из своего укрытия. Встал, отряхивая одежду. Накатила какая-то подозрительная слабость. В голове пульсировала единственная мысль.
Идиот! Какой же я идиот! Ни один человек не способен на такое, если только он не...
– Кристина, так ты – лонгер?
Она поднялась, кивнув, как о чем-то само-собой разумеющемся.
– Я же сразу сказала – особый отдел.
Ну да, ну да... Вот же болван! Дела лонгеров может расследовать только лонгер! Это же очевидно!
Только теперь дверь забегаловки распахнулась, внутрь ввалился Джонсон с пулевиком наперевес.
– Майк! Что за хрень?! Что тут творится? – одним махом выпалил он, – Ты в порядке?
– В полном, – выплюнул слова, отнюдь не уверенный в правильности ответа.
От последних событий голова шла кругом. В прямом смысле. Стало трудно дышать, да и зрение как-то поплыло. С трудом доковыляв до стойки, навалился на нее плечом.
Моргнул, а Кристина уже оказалась рядом. Она подошла, внимательно вглядываясь мне в лицо. В глазах дознавательницы зажглось беспокойство.
– Мать твою, Майк! Что у тебя с шеей?
Ткнулся ладонью в место, куда пришелся удар осколка. Пальцы нащупали что-то теплое и мокрое. Посмотрел на руку – она оказалась липкой от крови.