![](/files/books/160/oblozhka-knigi-simptomy-bessmertiya-si-382035.jpg)
Текст книги "Симптомы Бессмертия (СИ)"
Автор книги: Максим Виноградов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава №27
Пожалуй, это было самое долгое путешествие по подземелью, какое случалось в моей жизни. Лаз длился и длился, будто вовсе не собираясь заканчиваться. Порой он несколько расширялся, так что почти получалось встать в полный рост. Иногда же, напротив, становился столь тесным, что я едва протискивался между сжавшихся стен.
Впереди маячил тощий силуэт Элли. Девушка и в обычной жизни отличалась бледностью. Сейчас же, в неровном свете фонаря, и вовсе выглядела пришельцем из потустороннего мира.
Она пробиралась первой, внимательно осматривая предстоящий путь. Осторожность оказалась не лишней: дважды нам попадались странного вида колодцы-расщелины, уходящие вглубь на недосягаемое глазу расстояние. Преодолевать преграды пришлось сообща, страхуя друг друга от падения.
Боюсь, если бы не фонарь, преодолеть лаз не сумел бы никто из нас. Казалось бы, что такого? Прямая кишка сквозь земляную толщу. Лезь да лезь. Но окружающие стены давили не только на спину и плечи. Они били по психике, заставляя ощущать себя замурованным заживо. Страх и паника подкрадывались незаметно, сидели в засаде. Только и ждали удобного случая, чтобы напасть. Напасть и завладеть разумом без остатка.
Спасал фонарь, и то, что нас двое. Безмолвная поддержка ощущалась несмотря ни на что. Я просто знал, что не имею права на панику, пока под моей невольной опекой находится Элли. Она же, наверное, настолько доверяла внешним авторитетам, что не могла и подумать о возможности ошибки. Старик Брунель являлся для девушки непререкаемым источником уверенности. Ну а теперь его место предстояло занять мне.
Понятия не имею, сколько длилось путешествие. Время, как обычно в такие моменты, недружелюбно растянулось, создавая ощущение, что прошла целая вечность.
Очень болели колени и ладони. Крайне неприятным покалыванием начала напоминать о себе спина. Все-таки человек не предназначен для ходьбы на четвереньках. Благо, хотя бы рана не болела. Левая рука двигалась, как обычно, плечо тоже не давало повода в себе усомниться.
Мы ползли долго и почти без отдыха. Наконец, впереди показалась цель пути. Элли остановилась, почти упершись головой в каменную дверь, как две капли воды похожую на ту, что осталась далеко позади.
Она ткнулась в камень – бесполезно. Потом сморщилась, будто припомнив что-то важное. На этот раз девушка залезла рукой в крохотную расщелину, надавила что есть сил.
Щелкнул скрытый механизм, тяжелая створка с глухим стуком отворилась. Уперевшись всем весом, Элли кое-как расширила проход. Она вывалилась из лаза, обессиленно растянувшись на грязном каменном полу. Не дожидаясь приглашения, я последовал ее примеру.
Мы валялись на холодном камне, наслаждаясь секундами неподвижности. Колени зудели в такт сердцебиению. На ладонях, кажется, кожа сорвалась до крови. Но мы выбрались. Выжили. По крайней мере пока что.
Кое-как приподнявшись, осмотрелся.
На первый взгляд комната являла собой полную копию той, откуда тайный лаз начинался. На какой-то миг даже родилось сомнение: не вернулись ли мы на то же место? В этом чертовом подземном проходе могло быть какое-то хитрое кольцо...
Но нет, я тут же отбросил эту мысль. Во-первых, наверх из подвала вела другая лестница. Более пологая и добротная. Во-вторых, следов обветшалости и заброшенности было на порядок меньше. Ну и, наконец, в-третьих, здесь не было тел. Ни убитых, ни следов выстрелов.
Посмотрел на темный зев лаза – меня аж передернуло от отвращения. Больше никаких подземелий! Ухватившись за створку, с натугой поставил дверь на место. Тайный ход закрылся. На стене не осталось и намека на отверстие.
Помог Элли подняться на ноги. Она держалась молодцом, не показывая ни боли, ни испуга. Мы вместе, рука об руку, двинулись к лестнице.
Заброшенное здание оказалось затеряно на самом краю «старого» гетто. Пройдя по обветшалым коридорам, сквозь покосившийся дверной проем, аккуратно выбрались на свежий воздух. До жилых районов оставалось пробраться всего ничего. Не больше жалкой сотни шагов.
Элли робко взяла меня за руку, без слов потянув за собой. Мы миновали последние метры разбитой мостовой, стараясь держаться поближе к ветхим стенам. Дошли до перекрестка – и словно ступили в иной мир.
Налетел ветер, на голову обрушился звук повседневной городской рутины. Мимо проносились машины, гудели автобусы, с деловитым позвякиванием прокатился трамвай. Отовсюду глядели яркие вывески, завлекающе подмигивали рекламные плакаты. Прохожие спешили по своим неимоверно важным делам, старательно не замечая грязную оборванную парочку, появившуюся прямиком из трущоб.
И никому не было дела до того, что происходит всего в двух кварталах южнее. Пусть там убивают, пытают, творят любые непотребства. Здесь жизнь шла своим чередом и не собиралась останавливаться.
Навалился осенний холод. Рваные джинсы и футболка справлялись с ним из рук вон плохо. Элли повезло чуть больше – вытянутый потрепанный свитер гораздо лучше соответствовал погоде. Но и он не спасал от ледяных щупальцев ветра. Девушка вздрогнула и обхватила себя за плечи, напоминая при этом маленького нахохлившегося воробушка.
– Что теперь? – тихо выдохнула она, – Куда мы... дальше?
Я задумался, не находя никакого ответа. Расклад сил не вызывал никаких положительных ассоциаций. Со всех сторон враги. И ни единого просвета.
Эльза мертва. Джонсон предатель. Вера, в какой-то мере, тоже. И они оба, скорее всего, на больничной койке. Офис уничтожен. Сдаваться полиции – не вариант. Вернее, самый последний, крайний.
Долгоживущие... Я уверился, что так активно действовать, целиком и полностью наплевав на закон, могут только лонгеры. Пресловутый «особый отдел» или кто-то еще. Как ни назови, лучше от этого не становится. Нет никакого желания вести диалог с этими зарвавшимися скотами. Да и хотят ли они договориться? Или будут сначала стрелять, а потом разбираться?
Элли растерянно обернулась. Темные волосы качнулись, на миг показав и снова надежно спрятав вязь клейма на щеке.
– Обратно нельзя. Никак нельзя, – хотел сказать мягко, но получилось не слишком оптимистично.
– Тогда... куда? – девушка всхлипнула, безропотно принимая мою правоту.
– Есть одно место, – в памяти всплыл недавний разговор, – Но сначала придется позвонить...
В быстром темпе прошли еще два квартала, прежде чем удалось найти уличный таксофон. Втиснулись в будку, где ощутимо пованивало мочой. Я взялся за трубку, изо всех сил припоминая номер. Элли прижалась к моей груди, стараясь сохранить остатки тепла.
Ответили почти сразу. Зато потом началась волокита. Долго объяснял, кто я такой, почему и зачем звоню, и с какой стати мистер Дайсон должен подойти к телефону лично, прямо сейчас, без отлагательств. Наконец, трубка сказала «ждите» и замолчала.
Прошла минута, две. Я уже сильно сомневался, что стоит рассчитывать на вменяемый результат. Прижал к себе дрожащую девушку. Трубку держал плечом, каждую секунду ожидая услышать короткие гудки.
– Карл Дайсон у аппарата, – резкий, недовольный голос заставил вздрогнуть.
– Добрый день, мистер Дайсон. Говорит Майк. Майк Подольский.
Секундная пауза. И ответ. Тон почти сразу стал крайне деловым, утратив лишние эмоции.
– Приветствую, мистер Подольский. Слышал, у вас крупные неприятности?
Он не пытался давить, просто констатировал факт. И, одновременно, как бы вопрошал о цели звонка.
– Все правильно, мистер Дайсон. Именно неприятности. И именно крупные. Припоминаю, вы говорили, что на вашу помощь можно рассчитывать. Ну так как? Предложение еще в силе?
Теперь промышленник задумался. Мне показалось, что я буквально слышу, как шуршат шестеренки в голове собеседника, пока он прикидывает все «за» и «против».
– Где вы сейчас находитесь? – сухо поинтересовался Дайсон.
Быстро продиктовал адрес.
– Ждите, – также безэмоционально приказал он, – Машина будет через двадцать минут.
Гудки возвестили об окончании разговора. Вот это я понимаю – деловой подход! Минимум информации, мгновенная оценка ситуации, быстрое принятие решения. И – действие.
Ловушка? Все может быть. Причин доверять Дайсону у меня не было. Причин не доверять – тоже. Поразмыслив, решил, что хуже уже не будет. Самое страшное, что может случиться – сдаст меня копам. Или лонгерам. Но все и так к этому идет. Зато есть и другие варианты, хорошие. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Мы так и стояли в телефонной будке, прижавшись друг другу. Старались сохранить оставшееся тепло. Хоть здесь и воняло, зато ветер почти не пробирался внутрь, отчего уже становилось легче. Прохожие поглядывали подозрительно, но никто не осмелился сказать ни слова странной парочке, оккупировавшей таксофон. Могли, конечно, доложить копам... Но выходить наружу не было ни сил, ни желания.
Автомобиль подъехал, когда холод почти победил. Пожалуй, еще бы чуть, и внутри будки остались два заледенелых трупа. Подкативший шикарный черный мерседес оказался как нельзя более кстати.
Безупречно одетый шофер лично вышел, чтобы отворить заднюю дверцу. Мы с Элли юркнули внутрь, тотчас ощутив благостное тепло нагретого салона. Водитель повел автомобиль, не произнеся ни слова. Не думаю, что это было проявление пренебрежения. Скорее привычка отлично вышколенного служащего не надоедать хозяевам.
Было немного стыдно за оборванный внешний вид и отвратительный запах, приставший благодаря таксофону. Впрочем, лицо шофера не выражало никаких эмоций. Максимально вежливый, беспристрастный и уравновешенный. Профессионал своего дела.
Я развалился на кожаном сиденье, наслаждаясь теплом и комфортом. Элли прижалась сбоку, будто любимый питомец. Разморило, накатила усталость и чувство блаженного покоя. Должно быть, в какой-то момент я задремал. Моргнул – и открыл глаза уже когда автомобиль остановился возле внушительной двухэтажной виллы.
Из машины тут же переместились внутрь дома. Там встретил такой же молчаливый исполнительный дворецкий. Повинуясь его указаниям, прошли в дальнее крыло второго этажа, где находились, видимо, гостевые комнаты.
– Располагайтесь, – слуга распахнул двери вместительных покоев.
Это были, пожалуй, единственные слова, услышанные со времени поездки. Вполне учтиво, но и подчеркнуто отстраненно. Что ж, и на том спасибо.
Бегло осмотрел комнаты, доставшиеся в пользование. Обширная гостиная, две спальни, общий туалет и роскошная ванная. Все обставлено по лучшему разряду. Добротная мебель из дерева и кожи. Стены, потолки, люстры, поблескивающие позолотой. В плане роскоши, конечно, дом значительно уступал дворцу министра. Зато по удобству и продуманности, пожалуй, легко мог поспорить.
Отправил Элли в душ, намереваясь заняться изучением содержимого бара. Но едва взялся за стеклянную ручку, в гостиную высунулась смущенная рожица спутницы.
Пришлось пройти с ней, разбираться с невиданным чудом техники. Вдвоем кое-как справились, хоть устройство водопровода оказалось отнюдь не очевидным. Один кран регулировал напор воды, а второй – ее температуру. Выяснять пришлось методом проб и ошибок, в результате чего оба промокли до нитки и от души посмеялись.
В итоге, душ пришлось принимать вместе. Ничего такого – только гигиенические процедуры. Если, конечно, не считать за шалость игривый шлепок по попе.
Когда выбрались из ванной, нас уже поджидала чистая одежда. Для меня – джинсы, клетчатая рубаха, в которых я тут же стал походить на ковбоя. Не хватало только широкополой шляпы, но в доме она была бы нонсенсом. Оделся, стараясь не думать о том, сколько стоит такой простой, казалось бы, наряд.
Для Элли одежда оказалась более официальной. Черные чулки, темная же юбка чуть выше колена, белоснежная блузка с огромными пуговицами. Девушка натянула непривычные вещи и тут же занялась вполне женским делом – вертелась перед зеркалом. Я даже залюбовался, в который раз убеждаясь, что Элли необычайно мила. Строгий стиль сделал ее как никогда похожей на старшеклассницу. Впрочем, по возрасту она ею и была.
Очередная попытка добраться до бара вновь окончилась неудачей. В самый неподходящий момент двери покоев отворились, и нас вежливо пригласили проследовать на трапезу.
Обед – или уже ужин? – проходил в отдельной, специально обставленной гостиной. Кроме громадного стола, где накрытыми оказались лишь два места, здесь присутствовали несколько диванов, образовавших нечто вроде неформальной переговорной. Уселись рядышком, ощущая себя несколько не в своей тарелке. Даже я казался себе неуместным среди всего окружающего великолепия. Что уж говорить о бедняге Элли?
Ели жадно, хоть и стараясь держаться в рамках приличий. К счастью, еда оказалась простой и вполне знакомой – мясо, картофель, овощи. Никаких устриц и прочей фуагры, которую еще и не сообразишь сразу, как правильно откушать.
Признаться, рацион доноров успел мне заметно надоесть за те три дня, что я вынужденно пользовался их гостеприимством. Так что обычной человеческой пище оказался очень рад. Элли же и вовсе, кажется, ела мясо впервые. Во всяком случае вот так – вволю, сколько хочешь. И только страх сделать что-то не то и выставить себя в глупом свете сдерживал ее от позыва наброситься на блюдо с головой.
Насытившись, блаженно развалились на мягких стульях. Я тревожно огляделся в поисках горячительного – на столе, к сожалению, присутствовали только соки. Не то чтобы алкоголь мне так уж необходим... просто хотелось немного расслабиться. Сбросить, наконец, груз накопленной ответственности.
И опять – не успел. В гостиную вошел хозяин поместья, разом завладев всеобщим вниманием. Одного движения бровей оказалось достаточно, чтобы слуги бросились убирать со стола. Небрежным жестом ладони Дайсон пригласил гостей переместиться к импровизированной переговорной, полной мягкой мебели.
Диван принял меня и Элли, даже не скрипнув. Мы уселись, как примерные ученики в кабинете директора: прямо, напряженно, в ожидании принципиального разговора. Элли поерзала, едва заметно придвинувшись ближе, чтобы наши колени соприкоснулись.
Дайсон выудил из бара увесистую бутыль. Небрежно наплескал желтой жидкости в широкие бокалы. Как только выпивка оказалась на столе, мы с Элли почти синхронно потянулись к стаканам. Девушка едва пригубила напиток, я же с наслаждением осушил емкость, смакуя каждый глоток.
Пока слуги заканчивали с уборкой, богатей неторопливо раскурил сигару. Его окутало целое облако дыма – с довольно приятным запахом, стоит признать.
– Что ж, теперь можно и поговорить, – Дайсон слегка улыбнулся, стрельнув глазами в сторону донорши, – Мистер Подольский, быть может вашей даме лучше... осмотреть мою коллекцию живописи?
Скосил глаза на Элли – она напряглась, будто перед казнью.
– Думаю, в этом нет смысла, – проговорил, мягко обняв девушку за плечи, – Вряд ли что-то из сказанного будет для нее тайной...
Элли вздрогнула, несмело прижавшись к моему боку. Чуть ли не растаяла от неожиданной нежности.
– Пусть так, – легко согласился Дайсон, – Тогда начнем? – он задумчиво выпустил новое облако дыма, – И первый вопрос, пожалуй – почему я вам помогаю?
Признаюсь, у меня имелось кое-какое мнение на этот счет. Были, так скажем, варианты. Но озвучивать их посчитал преждевременным. И, как оказалось, не прогадал.
– А чтобы еще больше нагнать интриги, задам гораздо более интересный вопрос, – Дайсон нагнулся вперед, наградив пронзительным взглядом, – Как вы думаете, почему я – богатейший человек Лондона, а может, и всей Англии – до сих пор не примкнул к сообществу долгоживущих?
Глава №28
– Как вы думаете, почему я – богатейший человек Лондона, а может, и всей Англии – до сих пор не примкнул к сообществу долгоживущих?
Дайсон медленно откинулся назад, вальяжно развалился в кресле. Дым, исходящий от сигары, клубился над его головой, будто нимб. Сам он, наоборот, отнюдь не выглядел святым. Скорее походил на сибарита, не отказывающего себе ни в одном из жизненных удовольствий. Будь то вина, изысканные блюда или доступные женщины.
– Ну, вы еще молоды, – внезапно подала голос Элли.
Физиономия Дайсона расплылась в довольной улыбке. Девушка быстро покраснела, испугавшись собственной дерзости.
– Рискну предположить, что тут замешаны деньги. Или политика, – сказал первое, что пришло в голову, – Я слышал, долгоживущие не слишком охотно принимают в свои ряды новых членов. Кем бы они не были. Гораздо важнее – личные знакомства, поручительство уважаемых людей, влияние в обществе...
Теперь богатей и вовсе разухмылялся во всю ширь. Как только рожа не треснула от избытка радости...
– Вы правы во всем. Но главная причина, конечно же, не в этом, – новые клубы дыма неторопливо поплыли к потолку, – Дело в том, что я убежденный приверженец одной моральной концепции...
– Так это вопрос веры?
– Нет, Майк, вера тут ни при чем. Скорее – философская установка. Определенный моральный принцип, куда использование имплементатора не укладывается ни при каких условиях.
– И что это за... концепция?
Дайсон помолчал, обсасывая сигару. Выражение самодовольства медленно стиралось с физиономии богача, уступая место серьезной мине.
– У вас есть дети, мистер Подольский?
Мотнул головой из стороны в сторону.
– Тогда вам сложно будет это осознать... Мы считаем, что каждый этап в жизни человека красив и величественен по-своему. Веселое беззаботное детство. Яркая искрящаяся юность. Уверенная красивая зрелость. Достойная умиротворенная старость. Даже смерть – вполне закономерный итог жизненного пути. Ее должно принять со спокойной душой, как подобает думающему человеку. Никто не создан для того, чтобы жить вечно. Мы должны продолжаться в детях, и их детях. В своих потомках и потомках их потомков. Поколения за поколением. Так было до меня – многие тысячелетия. Так будет и после. Мой род будет жить и множится, даже когда память о Карле Дайсоне затеряется и сотрется под песками времени...
Его речь произвела впечатление. Элли так и вовсе сидела, разинув рот от удивления. Впрочем, ей что ни скажи – все принимает за чистую монету.
– Значит, вы против бессмертия? – тихо, в тон моменту уточнил я.
– Бессмертие... – Дайсон посмаковал произнесенное слово, – Оно не должно быть уделом избранных. Либо бессмертие для всех – без разбора. Либо ни для кого.
– Для всех? – тут ему удалось удивить и меня, – Как вы это себе представляете? Даже чисто технически... Да и в целом...
– Человечество не готово к такому, – Дайсон согласился совершенно спокойно, – Значит, бессмертие не должно принадлежать никому. Продление своей жизни путем изъятия чужой, – он с досадой поморщился, – Отвратительно! Это путь в никуда. Как для отдельного индивида, так и для человечества в целом.
Дайсон замолчал, с расслабленным видом попыхивая сигарой. Я рассматривал собеседника, поражаясь его спокойствию и уверенности. Не думал, что встречу такого человека. Человека, который сознательно отрекся от вечной жизни. Не потому, что у него нет денег или возможностей. Не из-за недостатка влияния и связей. А по велению морально-волевых умозаключений.
– Карл, а вы случайно не из Австралии?
Он удовлетворенно крякнул, отложив сигару в сторону.
– В точку, Майк! А что вы знаете об Австралии?
– Ну-у-у... Кенгуру. Вода, уходя в слив, вращается в другую сторону. И – на территории Австралийского Союза на официальном уровне запрещена имплементация. Никаких долгоживущих. Насколько помню, лонгеров туда просто не допускают.
В комнату сотряс здоровый жизнерадостных хохот. Дайсон смеялся настолько искренне, что невольно захотелось к нему присоединиться. Остановило только глуповатое хихиканье, раздавшееся со стороны Элли.
– Про кенгуру и воду комментировать не буду, – прогремел Дайсон, – А что касается долгоживущих – все верно! В Австралии их не жалуют. Ни под каким видом. Хотя, сотрудничать, конечно, иногда приходится.
– То есть вы не отрицаете, что связаны с Австралийскими спецслужбами?
Глаза Дайсона полыхнули. Он сам стал похож на ребенка, задумавшего отличную шалость.
– Я? Связан? – притворно удивился он, – Ну что вы, Майк. Конечно, нет!
Сказано это было так, что звучало, как однозначное: «Конечно, да!».
Элли закрутила головой, непонимающе гладя то на меня, то на хозяина поместья.
Да, девочка, вот такая она – взрослая жизнь. Ее хрен поймешь. Особенно без бутылки.
– Вообще, официальная идеология Австралийского Союза подразумевает не продление жизни индивида, а максимальную эффективность использования того времени, что нам даровано природой. Человеческое тело – крайне сложная конструкция. Обычно люди не используют и половины тех возможностей, что туда заложена. В то же время, если задаться целью полностью раскрыть потенциал... Результат может превзойти все ожидания. Вы-то, Майк, должны об этом знать не понаслышке.
– Я? – удивлению, как моему, так и Элли, не было предела.
– Ну, не лично... Скажем так, одна из ваших подчиненных...
– Вера?
– Вера Портер, – Дайсон кивнул с видом знатока, – По прозвищу «Стальной кулак». Думаете, своей сумасшедшей физической формой девушка обязана исключительно генам?
– А разве нет?
– Отчасти. Скажем так, предрасположенность у нее была изначально. Но такие данные отнюдь не уникальны. Встречаются у ощутимо значимого процента людей.
– Получается, Вера работает на секретку Австралии? А вся ее феноменальная мощь – плод ваших лабораторных разработок?
Дайсон вновь расхохотался. Этот человек совсем не стеснялся своих эмоций. И этим, надо признать, производил приятное впечатление.
А я прокручивал в памяти невероятные успехи Веры. Вспоминал ее силу, ловкость, подвижность. То, как девушка себя показывала в потасовках. Да что там говорить – она с долгоживущим спецназовцем схватилась на равных!
И что же выходит? Эта сила – лишь результат удачного научного эксперимента?
Хотя, если вдуматься, какая разница?
– Мне нравятся ваши формулировки, мистер Подольский, – отсмеявшись, заметил Дайсон, – Вы... схватываете на лету!
Впрочем, подтверждать мои выводы – в явном виде – он не торопился.
– Вообще-то, я был уверен, что Вера в тайне сотрудничает с полицией, – нахмурившись, выразил свои сомнения.
– А! Это замечательная отдельная история! – богатей опять взялся хихикать, – Ваша полиция с такой трогательной наивностью перевербовывала Веру, что противиться этому казалось настоящим моветоном!
Вот так... Значит, Вера – двойной... нет, тройной агент! Работала на меня, завербована полицией, а по факту – связана прямиком с австралийцами!
– Мистер Подольский, пусть вас не смущает эта маленькая неразбериха, – заметил Дайсон, – Поверьте, деятельность Австралийского Союза в целом, и Веры в частности – ни в коем случае не направлена против вас лично. Или, тем более, вашего охранного предприятия.
Да уж. Прям от души отлегло. Для Портер я, оказывается, был всего лишь прикрытием. Источником «официального» дохода. И местом, где можно невозбранно помахать кулаками.
От раздумий отвлек мелодичный писк, раздавшийся будто из ниоткуда. Дайсон приподнял руку, задрав рукав пиджака. На запястье мужчины красовался широкий браслет, увенчанный золотистым металлическим предметом, который я сначала принял за гигантский хронометр.
Хозяин поместья ткнул пальцем в «хронометр». Тот, как настоящая шкатулка с секретом, раскрылся, разложившись на две соразмерные части. Одну половину диковины занимал тускло светящийся экран; вторую – набор функциональных клавиш.
– Видели когда-нибудь подобную штуку, мистер Подольский? – с иронией поинтересовался Дайсон, – Индивидуальный наручный вычислитель... отличный пример того, на что способна наука без гнета «авторитетных» долгоживущих! В Австралии такой предмет есть почти у каждого. Это и связь, и ежедневник, и контроль за здоровьем... да много чего! Просто, удобно, эргономично.
Он с удивительной ловкостью пробежался по миниатюрным кнопкам, выдавая вычислителю некую команду. Затем непринужденно захлопнул крышку, вернув «хронометр» к первоначальному виду.
– Никогда не слышал, – мрачно заметил я.
– В Англии – и не услышите. Увы, как бы Европе не хотелось казаться центром мира, но первенство в научных исследованиях неоспоримо находится по ту сторону океана, – собеседник беспечно махнул ладонью, подразумевая неведомые дали австралийского континента.
– Кстати говоря, – Дайсон хитро прищурился, – Против долгоживущих у нас тоже кое-что имеется... – он вытащил из кармана небольшую коробчонку, – Вот... Извольте... Экспериментальный образец. Простым людям вполне безопасно. Лонгерам... скажем так, причиняет боль. Не смертельную, но весьма чувствительную...
Непонятный «образец» покрутился меж пальцев и исчез все в том же кармане. Дайсон проводил его таким взглядом, будто подержал в руках атомную бомбу. Хотя... если представить эту технологию, реализованную в соответствующем масштабе... не так далеко получается от истины.
– Итак, теперь вы понимаете мои мотивы, – богатей устало вздохнул, – Почему я помогаю вам, мистер Подольский. Но вы, наверное, понятия не имеете, почему меня совершенно не интересует местоположение «устройства»?
А он хорош! Настолько умело вел разговор, переводя с одной темы на другую. У меня просто не осталось выбора...
– И почему же?
Дайсон удовлетворенно улыбнулся.
– Дело в том, Майк, что целесообразность обнаружения устройства отнюдь не очевидна, – он задумчиво потер подбородок, – Изначально, как только информация о последнем изобретении Теслы просочилась в соответствующие структуры... признаю, заполучить такой артефакт казалось весьма значимым преимуществом.
– Такое ощущение, что за ним половина страны охотится, – буркнул в ответ, недовольно насупившись.
– Есть такое... Но давайте вместе подумаем: а что, собственно, случится, если устройство попадет в руки лонгеров?
Он глянул на Элли, та быстро отвела глаза. Я отвечать тоже не собирался, потому что в голову ничего умного не приходило.
– Молчите? То-то и оно... – кивнул Дайсон, – Прогнозы, построенные нашими аналитиками, крайне противоречивы. Одни говорят, что легендарный артефакт усилит долгоживущих, сделав их влиятельными, как никогда. Другие же теоретики утверждают, что обнаружение устройства, напротив, обнажит все очевидные недостатки технологии имплементации. Что приведет к относительно быстрому и безболезненному коллапсу цивилизации долгоживущих.
Сделав паузу, Дайсон многозначительно повращал глазами.
– Итак, единого мнения нет. Ситуация крайне неопределенная. А потому, весьма компетентными людьми было принято решение: занять индифферентную позицию по отношению к устройству. Затеряется и пропадет? Хорошо. Перейдет в руки Австралийского Союза? Замечательно! Окажется у лонгеров? Тоже, в общем-то, неплохо. Как видите, меня устраивает любой исход событий. Значит, нет смысла лезть из кожи, охотясь за очередной «химерой».
Он с довольным видом растекся по креслу. Мне оставалось только удивляться самоуверенности этого человека.
– Тогда опять не понимаю, в чем смысл помогать мне? – уколол Дайсона подозрительным взглядом, – Я думал, через меня вы рассчитываете выйти на устройство... Но если это не так... То что тогда?
Дайсон улыбнулся. Потянулся, как кот, отъевшийся до отвала сметаны. Он просто-таки сочился дружелюбием.
– Мистер Подольский, а вы не допускаете варианта, что просто мне нравитесь?
Настороженно стрельнул глазами – но нет, в сказанном не было никакого сексуального подтекста. Физиономия собеседника источала только радостное самодовольство.
– Вербуете?
– Скажем так... приглашаю к сотрудничеству.
– Но зачем это вам?
– А почему бы, собственно, и нет, Майк? – богатей подобрался и слегка посерьезнел, – Вы ненавидите лонгеров. Причины этого нам не важны. В своем деле выступаете на первых ролях. Отличные связи во всех городских структурах. Умеете извлекать прибыль, но и работаете на совесть. К тому же, мистер Подольский, у вас есть очень редкий талант: выбираться живым из самой что ни на есть полной жопы. Поверьте моему чутью: грех разбрасываться такими кадрами!
Помолчали. Я обдумывал услышанную характеристику. Элли сжалась в комок, давно потеряв нить разговора. Дайсон насмешливо разглядывал своих гостей из-под полуопущенных век.
– Что вы предлагаете прямо сейчас? – вложил в голос максимум подозрительности, – Как конкретно можете помочь?
– Конкретно? – Дайсон неуклюже фыркнул, – Сейчас вариантов не так уж много. Оставаться в Англии для вас, мистер Подольский, смерти подобно. Слишком тут все запуталось. Мы... могли бы вывезти вас из страны.
– В Австралию?
– А вы что-то имеете против?
– Нет, но...
– Ну вот и славно! – собеседник хлопнул в ладоши, будто говоря о чем-то окончательно решенном, – И подругу с собой забирайте! – он покровительственно глянул на Элли, – Кстати говоря, в Австралии вам помогут на законном основании избавиться от... этого...
Дайсон покрутил кистью возле своей щеки. Только тут я осознал, что он имеет ввиду клеймо. Уродливое клеймо донора, что красуется на лице каждого отверженного.
– Это... возможно?! – в голосе Элли крайнее изумление смешалось со страхом.
Она вспыхнула надеждой. Яркой, несбыточной мечтой. Невероятной, почти невозможной. Но внезапно протянувшей руку. И, одновременно, девушка боялась. Боялась, что все это может оказаться лишь не слишком смешной шуткой.
– Почему нет? – пожал плечами Дайсон, – В Австралии не любят лонгеров. Доноров же считают жертвами геноцида. Коими они, по сути, и являются. Вам помогут. Причем – бесплатно!
Элли смотрела на него во все глаза. Потом перевела взгляд на меня. А я не выдержал, отвернулся. Слишком много там оказалось света, тепла и желания жить.
– Если уж вам так нравится Англия, то позднее, когда тут все более-менее устаканится, сможете вернуться, – рассудительно заключил Дайсон.
Что ж, а вот это, наконец, похоже на деловое предложение. Укрытие и помощь – в обмен на сотрудничество. Хорошо ведь иметь «своего» человека в центре Лондона. Например, меня.
Ответить я ничего не успел – приватность беседы оказалась нарушена. Превосходно одетый дворецкий остановился возле стола, терпеливо привлекая к себе внимание.
– Прошу прощения, сэр, – он размеренно обратился к хозяину поместью, – У вас посетитель.
– Никого не пускайте, – отмахнулся Дайсон, – Я занят!
– Говорит, по неотложному делу...
– Пусть подождет! – богатей нахмурился, – Соврите что-нибудь.
– Боюсь, сэр, это невозможно, – дворецкий склонился еще ниже, – Она уже за дверью.
– Она?! – Дайсон смерил слугу раздраженным взором, – Куда смотрит охрана? Ну что же... пусть войдет.
Он встал, с недовольным видом прошелся вдоль комнаты. Замер в горделивой позе, закинув руки за спину, словно самый настоящий монарх.
Бледный дворецкий потянул на себя створку. В открытые двери, одаривая окружающих лучезарной улыбкой, вальяжно вплыла Кристиана Слейт.