![](/files/books/160/oblozhka-knigi-simptomy-bessmertiya-si-382035.jpg)
Текст книги "Симптомы Бессмертия (СИ)"
Автор книги: Максим Виноградов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава №25
Из поездки запомнилось мало что. Слишком велика оказалась усталость. Рана, кровопотеря, общая надломленность. Организм периодически выключался, чтобы накопить энергии для дальнейшего функционирования.
Точно помню протесты водителя. Он ни в какую не хотел ехать по указанному адресу. Уповал на то, что район страшный, заброшенный. Плохие дороги, не видевшие ремонта долгие годы.
Потом он заметил кровь на куртке и вовсе заверещал, как безумный. Предлагал срочно выметаться из машины, пока не успел запачкать салон. В общем, парень вел себя вполне предсказуемо.
Не говоря ни слова, сунул таксисту золотую монету. Ту самую, последнюю, что осталась после обыска. Шофер замолчал на полуслове. Он прикрыл рот и обреченно повернулся к рулю. Все предыдущие аргументы против поездки оказались бессильны перед банальной жадностью и жаждой наживы. Еще бы – такие деньги он зарабатывает хорошо если за месяц!
Гнал таксист немилосердно. Видать боялся, что я окочурюсь прямо в автомобиле.
Видок у меня и вправду был, наверное, тот еще. Бледный, разбитый, едва сохраняющий сознание. С расплывающимся кровавым пятном в левой части грудины.
Я зажал рану, стараясь остановить кровь, но получалось из вон рук плохо. К тому же это оказалось банально больно. Моргал и каждый раз чувствовал, что вновь открывать глаза становится все труднее. Веки налились неподъемной тяжестью, да и все тело оказалось им под стать – отяжелевшее, вялое, неуправляемое.
Автомобиль запрыгал по череде колдобин, и это несколько меня взбодрило. Впрочем, ненадолго. Голова болталась, как на шарнире, в такт покачиваниям машины. Я сжал челюсти, чтобы случайно не оттяпать язык. Вжался в сидуху, стараясь занять наиболее устойчивое положение.
За окном проплывали совершенно незнакомые пейзажи. Дома, улицы, иногда – другие машины и пешеходы. Думаю, таксисту ничего не стоило отвести меня в любое, произвольное место – на тот момент я уже плохо соображал и не смог бы воспротивиться. Полиция, реанимация, морг. Есть, в конце концов, еще и криминальные «приемники», где меня бы обобрали до нитки и выкинули помирать в ближайшую канаву.
Повезло. Парень попался честный. Или, быть может, просто жадный – не захотелось делиться небывалой прибылью.
Так или иначе, но привез он меня четко по названному адресу. Довез, выскочил, самолично суматошно распахнул дверь, дожидаясь, пока я соизволю выбраться наружу. Едва я покинул авто, как шофер нырнул обратно за руль. Пара секунд – такси и след простыл. Вот же зануда... даже не попрощался.
Кое-как оглядевшись, сделал пару шагов по истерзанному тротуару. Идти оказалось на удивление тяжело. Ноги едва держали, колени норовили подогнуться при любой удачной возможности. Каждый вдох отзывался в груди болью, расходящейся волнами по всему телу. Пожалуй, только эта боль и не позволила отключиться прямо там, посреди улицы.
И все же свои силы явно переоценил. Пройти нужно было всего-то два дома, но это расстояние оказалось непреодолимым. Почти таким же, как путь до луны и обратно.
Споткнувшись о некстати подвернувшийся кирпич, едва не растянулся на выщербленном асфальте. Припал на колено, набив на нем здоровенную шишку. В голове помутилось, пришлось опереться на руку. Собрав остатки воли, попытался подняться – тщетно. Сил хватило только на покачивание да надсадное кряхтение.
– Эй, папаша! Ты чего тут? – голос раздался гулко, вязко, будто с другой планеты, – О-о-о... да ты совсем приуныл...
С трудом сфокусировав взгляд, разглядел худосочного шкета, с показательной заботой присевшего рядом. Ба! Старый знакомый. Как бишь его... Глеб? Гнус? Ганс? Точно, Ганс! Тот самый, которого довелось слегка подрихтовать при предыдущем визите в гетто.
Хотелось послать его куда подальше, но сил не осталось даже на это. Я просто застыл, тяжело дыша и стараясь хотя бы не упасть лицом в грязь. Сопротивляться не было никакой возможности. Беззащитен, обессилен, почти безволен.
Меня подхватили с обоих сторон, аккуратно вздернув на ноги. Куда-то потащили – я уже не различал окружающей обстановки. Помню стайку подростков, взволнованные голоса, встревоженные лица. А потом на какое-то время пришла тьма.
Очнулся уже лежа.
Грязный потолок, пыльные стены, замызганное окно – каким-то образом оказался внутри помещения. Матрас, брошенный прямо на пол. Видавшая виды простыня. С трудом повернув голову, заметил, что больше в комнате нет никакой мебели.
Крутка исчезла, как и рубаха. На груди красовалась самодельная повязка, сквозь которую медленно, но верно сочилась кровь. Боль никуда не делась, но как-то притупилась, стала фоновой. Быть может, я просто привык. Неимоверная слабость не позволяла шевельнуть даже пальцем.
– Майк! Майк! Ты меня слышишь? – перед глазами появилось личико Элли, – Майк, не отключайся!
Она выглядела настолько встревоженной, взволнованной, прямо-таки до чертиков испуганной! И это было, признаюсь, чертовски мило. Даже сердце кольнуло от какой-то неожиданной теплоты. Хорошо знать, что хоть кому-то в мире есть до тебя дело. Причем вот так – искренне, с осязаемой силой.
– Нужно срочно тащить его в больницу! – Элли обращалась к кому-то за спиной, – Если рану толком не обработать, то долго он не протянет!
– Нельзя в больницу! – послышался голос Брунеля, – Там его лонгеры и возьмут, тепленьким!
– Так что же делать?! – девушка прикусила губу, оглядываясь с отчаянным безрассудством.
Напрягшись изо всех сил, издал какой-то звук. Хотел позвать Элли, но получилось только хрипеть. Впрочем, внимание привлечь удалось.
Встрепенувшись, Элли склонилась ухом к самым моим губам. Осталось только шептать.
– Звони... Розалинда... Вуд... – продиктовал номер, едва ворочая языком.
На этом мое участие кончилось. Мир вновь помутнел, опустилась темная пелена беспамятства. Иногда до слуха доносились какие-то звуки, голоса. Перед глазами рождались редкие вспышки света. Но все это тонуло в целом океане мрачного бессилья.
А потом родилась боль. Острая боль, разом вернувшая к неприглядной действительности.
Застонал, дернулся. Ощутил руки, крепко удерживающие на месте. Открыл слезящиеся глаза, стараясь разглядеть мучителей.
– Уже все, Майк. Терпи! – голос Розалинды холодный, жесткий, бесчувственный, – Я тебя залатала. Теперь жить будешь. Главное – не дергайся.
Она возилась над раной, будто художник, дополняющий картину последними штрихами. Отбросила иглу, промокнула шов марлевым тампоном.
Как ни странно, боль почти сразу куда-то ушла. Осталось ощущение чрезвычайной разбитости и мышечная зажатость возле плеча. В остальном – нормально. Удалось даже повернуть голову.
Элли, Брунель, Ганс, еще двое парней. Да тут целая группа поддержки! И все смотрят, как на ожившего мертвеца. Что ж, может быть, я именно так и выгляжу.
Розалинда отошла в сторону, собирая многочисленные инструменты в медицинский чемоданчик. Обычно спокойная и уверенная, сейчас она казалась какой-то нервной, взвинченной до крайности.
– Рози... – удалось прошептать с первой попытки, – Спасибо...
Она резко развернулась, остановив на мне уничижительный взгляд. Брунеля и компанию доноров принципиально старалась не замечать.
– Все кончено, Майк, – в тоне прозвучала ядовитая непререкаемость, – Между нами все кончено. В клинике тебе не рады. Больше не приходи. И не звони... Никогда!
Докторша подхватила пожитки и решительно скрылась, не сказав на прощание ни слова. Да и мне, если честно, ответить было нечем.
Все действительно кончено. Страница жизни перевернута. Все, что было до этого, уничтожено, стерто. Работа, друзья, женщины, деньги... Все в одночасье сгорело, пошло прахом. Как, почему? Можно сколько угодно жалеть, анализировать, задаваться бессмысленными вопросами. Факт от этого не перестанет быть фактом.
Ничего уже не будет, как раньше...
Глава №26
– Могу я прогуляться? – задал вопрос, глядя в хитрые стариковские глаза, – Хотелось бы, знаете, подышать свежим воздухом!
Марк Брунель сморщился. Покачал головой. Развел руками. Тяжело вздохнул. Показал все признаки сильнейшего смущения.
– Ты еще слишком слаб, Майк, – мягко заметил он, – Лучше уж соблюдать постельный режим... какое-то время.
Бла-бла-бла... Он говорил одно. Рассказывал о своей заботе. О человеколюбии. О ранах и слабости. Но мне слышалось совсем другое. За внешним фасадом красивых фраз различал лишь одно: «Пока не скажешь, где устройство, отсюда не выйдешь!».
Возможно, дело в богатом воображении. Может быть, Брунель ничего такого не думал. Но все косвенные признаки прямо-таки кричали об этом.
Насколько я ослаб? С момента ранения прошло три дня. Три дня сна, невкусной еды, отлеживания боков.
Первый день и впрямь был немощен, как младенец. На второй уже самостоятельно поднимался и бродил по комнате. Сейчас мне казалось, что восстановление практически завершено.
Практически – за исключением затягивающейся раны, оставшейся от удара ножом. Она то и дело беспокоила, тревожила, напоминала о себе ноющей болью. Вернулась сила, вернулась бодрость. Но былая подвижность пока еще не пришла. Левое плечо и вовсе не желало слушаться. Рука едва поднималась. Зато остальные части тела функционировали более чем нормально.
– Скажите прямо, Брунель, – все-таки не выдержал неопределенности, – Сколько вы намерены меня тут держать?
И вновь старик расшаркался, как именитый актер перед взыскательной публикой. Изобразил целую пантомиму: как же мне, мол, жаль, что происходит подобное непотребство...
– А куда же ты пойдешь, Майк? – дед изящно уклонился от прямого ответа, – Твой офис разрушен. Друзья покалечены или убиты. Полиция спит и видит, как бы тебя арестовать. Да и лонгеры... Пресловутый Особый Отдел... Да-да, не смейся! То, что о нем никто ничего не знает, вовсе не означает, что такого отдела не существует. Просто о нем не говорят... в открытую.
Вот же хитрый черт! Как ловко уводит тему в сторону! И ведь хотел бы его дожать, но уж больно интересно узнать, что старик может сказать про этих «особистов».
– Вы уже сталкивались с ними? С этим супер-пупер отделом?
– Не напрямую, – Брунель опустил голову, словно что-то недоговаривая, – Но если вдуматься, то все лежит на поверхности.
– В смысле?
– Ну же, Майк. Включи мозги, – дед усмехнулся, как заправский интриган, – Представь, что ты живешь сотни лет. Причем – не стареешь, не слабеешь, а наоборот – можешь набирать все больше сил, знаний, умений, навыков. Чем бы тебе захотелось заняться в первую очередь?
– Э-э-э... Напиться?
– Ладно, не утруждай себя, – Брунель театрально махнул рукой, – Вижу, думать ты не в состоянии. Прими, как данность: долгоживущие в первую очередь пекутся о собственной безопасности. Потому что, когда умереть ты можешь только насильственной смертью, вопросы охраны внезапно выходят на первый план. Не на этом ли принципе процветало твое агентство?
Задумался и покачал головой. Наверное, как-то так дела и обстоят. Никогда не формулировал для себя этого... явно. Но подспудно что-то такое в мозгу вертелось.
– Кто-то нанимает телохранителей. Кто-то доверяет охране. Но есть и другие. Идущие по пути саморазвития. Понимаешь, о чем я? – старик глянул с заметным сомнением, – К примеру, нажимать на курок можно научиться за день. Чтобы достигнуть заметных результатов в стрельбе, уйдут годы. Профессионалы тренируются с пулевиком на протяжении десятилетий. Теперь представь, какого мастерства можно достичь, если срок жизни ничем не ограничен?
Представил. Впечатлился. Хоть и не очень в это поверил.
– И что, прямо-таки каждый долгоживущий мастер стрельбы? – протянул с превеликим недоверием, – А еще, до кучи, ножевого боя и кунг-фу?
Тут же в голову пришла Кристина. С пулевиком я ее не видел, но то, что девушка творила голыми руками, впечатляло более чем. Да и тот мерзкий тип... человек в сером мундире. Раскидал десяток копов, как несмышленых котят.
– Конечно, не каждый, – ехидно фыркнул Брунель, – Но есть, без сомнения, и такие, – он помолчал, подбирая слова, – А теперь представь, что тебе нужен... суперагент. Боевик, шпион, убийца. Владеющий любым возможным оружием. Умеющий разговорить даже немого. С немыслимыми навыками, нечеловеческой силой, смекалкой. Никого не напоминает?
Да уж, напоминает – слабо сказано. Он словно портрет Кристины описал. А ведь я знаком-то с ней едва-едва. Сколько еще она умеет такого, о чем я даже понятия не имею?
– К тому же, учти, таких «суперов» можно вырастить, целиком лишив страха смерти. Ты ведь в курсе, что любые, даже смертельные ранения после процедуры излечиваются? Новая голова или нога, конечно, не вырастет. Но обычные раны... пулевые, ножевые – все заживает, будто и не было. Всего-то и нужен – очередной донор. Но это у них, как расходный материал.
Похоже на правду. Во всяком случае о чудесных исцелениях слухи ходили уже давно. Я и сам их слышал, хоть и не слишком доверял. Но... логически поразмыслив... такой «бонус» к бессмертию не кажется чем-то слишком уж невероятным.
– Вот и выходит, – безапелляционно заключил старик, – Что вырастить суперсолдата, супершпиона, суперагента – вопрос времени и желания. Понятно, что их не может быть много... иначе такую структуру сложно было бы контролировать. Но что «Особый Отдел» существует, я почти не сомневаюсь.
После таких разъяснений сомнения невольно стали пропадать и у меня. Да еще вспомнился тот типок в сером. Которому я так удачно пустил три пули в брюхо. Обычный человек от таких ранений загнется. Неприятной, мучительной смертью. А лонгер? Получается, ему нужно только дожить до процедуры? Новый донор, имплементация, перенос жизненной силы... И он станет, как новенький?
В этот момент я пожалел, что не добил мерзавца. Какого черта не сделал контрольный выстрел? От пробоины в голове никакие увертки бы не помогли!
– Чего вы от меня хотите, Брунель? – мысли вновь вернулись к добровольно-принудительному циклу лечения, – Зачем весь этот спектакль?
– Мы? – притворно удивился дед, – От тебя? Вообще-то это ты притащился сюда еле живой, в поисках защиты и убежища. Теперь еще и сам недоволен!
– Ну да, так оно и было! – старик умудрился меня в конец запутать, – Но теперь-то...
– А что теперь, Майк? – перебил Брунель, – Что? Появились какие-то иные варианты?
Я знал, о чем он думает. И он знал, что я знаю.
Устройство. Полулегендарное, полумифическое, полуреальное. То самое, которое я так и не удосужился как следует рассмотреть. Или, тем более, убедиться, что оно функционирует.
– Устройство, Майк, – вкрадчиво пролепетал дед, – Где устройство? Только не говори, что не знаешь! Всем уже достаточно очевидно, что оно у тебя. Иначе, к чему охота? Лонгеры не дураки, они просто так и пальцем не пошевелят. Если за тебя взялись – причем взялись всерьез – значит, стопроцентно уверены в результате. Что скажешь на это?
Сказать мне, по большому счету, было нечего. Отнекиваться – глупо. Оправдываться – все равно что признать вину. Соглашаться – еще нелепей. Ни к чему раскрывать козыри перед игрой. К тому же, если сам до конца не понимаешь правил. И на чьей стороне, собственно, хочешь сыграть.
– Где устройство, Майк? – с нажимом повторил Брунель, добавив во взор всепрожигающего пламени.
От ответа меня спас стук в дверь. Створка приоткрылась, внутрь просунулась девичья голова. Убедившись, что я не сплю, в комнату бледной тенью проникла Элли.
Старик незаметно поморщился. Как же – посмели прервать допрос на самом интересном месте! Я же, напротив, появлению девушки весьма обрадовался. В очередной раз она спасла меня от неприятных разговоров.
– Как самочувствие? – Элли подошла вплотную, упрямо не замечая недовольства деда, – Набрался сил?
Она провела холодной ладонью мне по лбу, проверяя температуру. Как-то неловко прижалась. А потом и вовсе облокотилась на здоровое плечо, кокетливо заглядывая в глаза.
Вот еще одна загадка. Что произошло с тех пор, как я валялся в беспамятстве? Что изменилось в голове у молодой донорши? Что она себе напридумывала? О чем возомнила?
Не знаю. Но факт на лицо. Элли вела себя так, словно мы вместе. Будто она теперь моя женщина. И это проявлялось во всем. Во взглядах. В прикосновениях. Даже в построении фраз. Девушка норовила постоянно быть рядом. То и дело задевала, как бы невзначай касалась. Окружала непривычной заботой. И, что самое стремное – ее, казалось, совершенно не заботило, что я думаю по всему этому поводу.
А что я, собственно, думаю?
Приятно мне такое внимание? Безусловно. Кому бы не понравилось, что вокруг вьется молодая красотка?
Влюбился ли я в Элли? Конечно, нет. Никакими чувствами с моей стороны и не пахло. Что там выдумала девушка – поди разбери. Выяснять совершенно не хотелось.
Хочу ли я ее? А почему бы, собственно, и нет? Вполне себе ничего. Тощая, угловатая, не оформившаяся. Но очень милая. Какая-то... особенная. И старательная. А это, порой, куда важнее прочего.
Эх, ее бы отмыть, приодеть. Пропустить сквозь салоны. Прическа, маникюр, макияж... что там еще напридумывали? Уверен, Элли дала бы фору многим современным модницам.
А клеймо? Да и черт бы с ним. Как-то уже привык. В последнее время даже не замечал. Подумаешь... У всех бывают свои недостатки. Живот, лысина, кривые зубы. Ну и клеймо туда же. Даже придает своеобразный шарм. Ореол запретности.
Ну а что мне? Не отвергать же ухаживания девушки из-за идиотских предрассудков? Тем более, что никаких обязательств надо мною не довлеет. Да и новых никто не накладывает.
Вытянув руку, приобнял Элли за талию. Она вздрогнула, будто электрическим током ударило. Мда... да тут просто вулкан нерастраченных страстей.
– Устройство, Майк, – чертов Брунель вернул с небес на землю своими меркантильными измышлениями, – Где оно?
Он поедал глазами, словно я сам – устройство.
– Подумай, Майк, какие у тебя варианты? С точки зрения закона, ты – изгой. Копы сразу кинут в кутузку, без разговоров. Да и за решеткой никто не гарантирует безопасности. Ты ведь сам знаешь, как это бывает. Узник ощутил внезапный укол совести и решил свети счеты с жизнью... Таких потом и находят – в петле. Со слезливой запиской о накатившем раскаянье. Неужели ты этого хочешь?
Убедительно. Когда нужно, Брунель умел быть чертовски убедительным. Жаль только, что в моем случае все его словоблудие растрачивалось впустую.
– Допустим, чисто гипотетически, что устройство у меня, – с внутренним наслаждением увидел, как напрягся собеседник, – С чего бы отдавать его вам? Какие, собственно, у вас на него планы? И что с этого будет мне?
– Ты не понимаешь, Майк, – в разговор мягко влезла Элли, – Устройство нужно уничтожить! Только так мы спасем мир от большой беды. Правда, дедушка?
О-хо-хох... Храни господь святую невинность. Ну как можно быть настолько наивной? Неужели Брунель тут всем головы запудрил?
– А я его уже уничтожил, – бросил слова, как наживку.
Стопроцентное попадание! Старик дернулся, как ужаленный. Он едва сумел совладал с лицом, но нервное подергивание глаза все равно выдало невероятное внутреннее напряжение.
– Не мели ерунды, Майк! – рявкнул Брунель, – Ты не мог этого сделать! И мы не будем ничего уничтожать... – он мельком глянул на Элли, – ...сразу.
– Но ты ведь говорил...
– Да! И от своих слов не отказываюсь! Но мы должны сначала убедиться, что это действительно оно. То, что все ищут. А не очередной на скорую руку состряпанный муляж.
Вот так-так... А старик более чем непрост. И планы его отнюдь не ограничиваются уничтожением устройства. Наверняка он задумал нечто гораздо масштабнее. Может, поэтому и окружил себя ничего не подозревающим молодняком?
Ба, да тут ведь вокруг одни доноры! А что нужно для успешной имплементации? Устройство, энергия, и тот, кто согласится отдать собственную жизнь взамен чужой. Какое поразительное совпадение!
Что же ты задумал, Брунель? Добровольно ли ты отказался от продления жизни? И отказался ли? Может ты тут просто присматриваешь за подрастающим поколением... пищи?
– В любом случае, Майк, деваться тебе некуда. Ты не можешь просто взять и сделать вид, что ничего не случилось. Придется принять какое-то решение. Не делать ничего – это тоже решение, тоже выбор. Но поверь, Майк, только здесь, среди нас ты можешь чувствовать себя в безопасности...
На последних словах откуда-то издалека послышался приглушенный гром. Затем еще раз. Здание ощутимо вздрогнуло, с потолка посыпалась накопленная за годы пыль.
– Что за дьявол?! – Брунель обернулся, расставив руки для устойчивости, – Это что – землетрясение?
Грохот раздался вновь, на этот раз заметно ближе. Стены пошатнулись, пол и вовсе в какой-то миг ходил ходуном. Я устоял только потому, что воспользовался поддержкой Элли. Она и сама, как легкая тростиночка, опиралась на меня. Так мы и выдержали – словно пьяницы, уткнувшись друг в друга «домиком».
Брунель от толчка присел на задницу. Впрочем, дед тут же подскочил, выказав при этом завидную прыть. Я уже нисколько не сомневался, что он не настолько уж стар и беспомощен, как желает показаться.
Не сомневался и в том, что происходит. Можно, конечно, было бы принять неожиданную встряску за природное явление. Но я почему-то был уверен, что взрывы имеют вполне рукотворное объяснение.
Дверь распахнулась, в комнату влетел взмыленный юнец. Кудрявая шевелюра развивалась, как мочалка после бани. В глазах – рвение вперемежку со страхом. В руках – обычный деревянный кол. Так сразу и не разберешь: то ли посох, то ли орудие.
– Тревога! – истошно возопил он, едва завидев Брунеля, – Код восемнадцать-пять!
Что?! Код? Серьезно? У них что тут, все зашифровано, как в армии? И они на самом деле помнят, что означают все эти «восемнадцать-пять»?
Брунель мигом вытянулся, словно готовясь к решающей битве. Морщинистое лицо старика побледнело, пальцы нервно сжались в кулаки. Он повернулся к Элли. Голос деда сорвался, будто говорил не мужчина, а доведенная до крайности истеричка.
– Элли... – он мельком глянул на меня, – ...Майк. Уходите! Я не думал... не предполагал... Но как оперативно! Вперед!
Старик сорвался с места, увлекая всех за собой. Он выскочил в коридор, сопровождаемый шкетом. Меня просить дважды нужды не было – уже летел вслед за проводниками. Элли поспевала тут же, заботливо поддерживая под руку.
– Бегом! – надсадно прикрикнул Брунель, – В туннель! Директива двенадцать!
Какая еще, к дьяволу, директива?! Совсем что ли чокнулись со своей секретностью!
Впрочем, дополнительных указаний, чтобы бежать, мне не требовалось.
Совсем рядом – такое ощущение, что за соседней стеной – раздался треск выстрелов. Очередь, потом еще одна. Чей-то яростный крик, постепенно переходящий в вой. Звон бьющихся стекол. И снова выстрелы.
Мы промчались по коридору, никуда не сворачивая. В конце прохода – лестница, уходящая в подвал. Брунель бросился туда, не сбавляя хода. Я последовал его примеру, за что едва не поплатился. Нога предательски соскользнула и несколько последних ступеней пришлось преодолеть, съезжая на заднице. Отчего получил болезненный тремор в копчике и неприятнейшее головокружение.
Элли оказалась тут как тут. Кудрявый шкет включал освещение. Быстро оглядевшись, я едва не выругался – из прямоугольной комнаты другого выхода, кроме как наверх, не существовало!
К счастью, показать себя дураком не успел.
Дед резво подскочил к дальнему углу, прикоснулся к только ему видимым сенсорам. Часть неприступной монолитной стены внезапно сдвинулась с места, медленно отъезжая в сторону. Брунель навалился, помогая расширять щель. За массивной дверью виднелась дыра, уходящая в никуда. Только тьма – кромешная и непроглядная.
– Элли, вперед! – скомандовал дед, протягивая непонятно откуда взявшийся фонарь, – Майк, ты следующий!
Девушка послушно сунулась в темноту. Щелкнула кнопка, фонарь высветил часть обветшалого лаза, высотой с метр, а шириной и того уже. Элли сноровисто пролезла внутрь и замерла, дожидаясь меня.
Взбежав по лестнице, кудрявый выглянул в коридор.
– Они здесь! – пискляво выкрикнул он, – Идут! Ско...
Раздались выстрелы. Тело юноши дернулось и завалилось на ступени. Медленно съехало вниз, словно в замедленной съёмке. Хорошо, что Элли не могла этого видеть.
– Живо! Ходу! – Брунель буквально запихнул меня в тайный туннель.
И тут же навалился на дверь, запечатывая проход.
– Дедушка! А как же ты?! – выкрикнула Элли, чуть не плача.
– Ничего! Я старый, мне ничего не будет... – буркнул дед, без особой, впрочем, уверенности, – И запомни, Майк, – он яростно стрельнул глазами, – Не отдавай устройство лонгерам! Ни при каких обстоятельствах!
В следующий миг створка затворилась, отрезав узкий лаз от комнаты. Стена чуть заметно поерзала и вновь стала монолитной, будто тут испокон веков не было никаких дверей. С той стороны сюда не проникали ни свет, ни звуки. Сразу стало тихо и темно, как в могиле.
Стоя на четвереньках, ощущал спиной низкий потолок, плечами почти упирался в стены. Глянул вперед – Элли чувствовала себя слегка посвободнее за счет скромных габаритов. Я видел ее испуганное лицо, освещенное фонарем, и тощий зад, очертания которого угадывались под свободной одеждой.
Пам! Пам!
Два приглушенных хлопка прошли даже сквозь толщу стен.
Выстрелы. Кто и в кого? Задумываться не имело смысла. Проверить все равно возможности нет. Изнутри дверь не открыть. А если и можно, то я не знаю, как. А и знал бы, не стал...
Посмотрел на девушку, гадая – слышала ли она выстрелы? И поняла ли, что они означают...
– Пойдем, Элли, пойдем, – легонечко подтолкнул ее в мягкое место, – Тут нам делать больше нечего...