Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Сударыня, разрешите отрекомендоваться… – начал было Котов, но Арацина прервала его.

– Не утруждайтесь, Алексей Игоревич, мне известно ваше имя. Скажу больше, я даже знаю, откуда у вас десять тысяч в новеньких ассигнациях.

– Тогда давайте выбираться отсюда, – штабс-ротмистр потупил взгляд и с намёком пошевелил руками, но Арацина лишь покачала головой.

– Потерпите немного, господин Котов. Ваши друзья сейчас разыщут инструменты и освободят вас.

Юрий Андреевич уже начал разбирать свежую кладку, аккуратно выстраивая кирпичи у входа. Егор стал ему помогать, и дело пошло веселей.

– Ну, сейчас я им тут устрою Варфоломеевскую ночь, – тихо пообещал Юрий Андреевич, открывая незапертую дверь, но, выйдя в коридор, лишь присвистнул.

На полу лежали два обезглавленных трупа. Судя по грязному фартуку одного из них, это был каменщик со своим помощником. Не обращая внимания на тела, Егор отыскал глиняную миску и вдоволь напился из стоявшего неподалёку ведра. Юрий Андреевич тут же последовал его примеру. Не забыли и Котова. Оружия у трупов не оказалось, зато старик тут же разжился кисетом с махоркой.

По узкому короткому коридору, мимо пары таких же основательных дверей, они прошли к столь же добротной лестнице, ведущей наверх. Ступая бесшумно, словно привидение, Юрий Андреевич поднялся первым и скользнул вглубь дома, осматривая помещения. На пороге одной из комнат он остановился и вновь присвистнул. Егор выглянул из-за его плеча и еле сглотнул подкативший к горлу комок. Здесь была настоящая бойня: изрубленные тела лежали по комнате в самых разнообразных позах, кое-где ещё продолжала течь кровь. Всё произошло считаные минуты назад. Егор поднял валявшийся на полу наган и пошёл осматривать остальной дом, а Юра стал проводить ревизию карманов убитых.

Живых не оказалось. Егор обнаружил ещё два тела во дворе, застигнутых за чаепитием, и мёртвую собаку на цепи у будки. Глядя на разрубленное пополам животное, Егор отчётливо вспомнил схватку на болоте. Тогда вокруг залитого синей кровью принца тоже валялись расчленённые куски тел злобных тварей. Никакого сожаления Егор не испытывал. Наоборот, был искренне благодарен принцу за то, что он сделал за них всю грязную работу.

Егор вернулся в дом и, пошарив в какой-то подсобке, отыскал зубило и молоток. Пришлось здорово повозиться, освобождая Котова, но он приноровился и справился с этой задачей.

Котов пробовал задавать какие-то вопросы, но стук молотка мало способствовал беседе, и штабс-ротмистр вскоре умолк. Арацина, нимало не смущаясь, растянулась на чьей-то кровати на втором этаже дома и около часа спала, набираясь сил. Юрий Андреевич за это время успел набить разным добром вместительную дорожную сумку из коричневой кожи и даже отпереть остальные двери в подвале. Ничего интересного он там, правда не обнаружил, не считая таких же кандалов и следов закладки дверного проёма.

Разбудив Арацину, они без зазрения совести приватизировали найденный во дворе экипаж, который штабс-ротмистр умело запряг парой гнедых лошадей, погрузились в него и покатили в предрассветных сумерках в направлении своего отряда спецназа.

Глава 13

Санкт-Петербург

В столицу Егор с Юрием Андреевичем вернулись через неделю. В Москве остались шестнадцать могил его парней и полностью очищенные от преступников два района города. Воспоминания о сыром подвале, где их чуть было не замуровали заживо, и о десятке изрубленных принцем людей улетучились как-то сами собой.

Арацина и Юрий Андреевич теперь проводили всё время вместе, общаясь в основном на итальянском.

Егор же полученные два дня отпуска провёл, гуляя с Леной по огромному парку Александровского дворца. Император был в отъезде и не возражал против их пребывания в резиденции.

Штабс-ротмистр Котов, жаждавший получить объяснения, довольствовался смесью правды пополам с вымыслом и дал честное слово хранить тайну. Но сдержать его не смог. В первый же вечер по приезде в столицу он, будучи в изрядном подпитии, открылся лучшему другу – поручику Лейб-гвардии Жандармского полевого эскадрона Ерёмину. Тот, в свою очередь, тоже обещал молчать, но буквально той же ночью не смог удержаться и поведал занимательную историю верной и любящей супруге Антонине Михайловне, которая поделилась ужасным секретом с двумя подругами – Софочкой и Агафьей Павловной.

А потом слухи по столице распространились уже сами собой, обрастая настолько невиданными подробностями, что большинство здравомыслящих людей попросту отказывались в них верить. Но самым печальным результатом такой несдержанности штабс-ротмистра Котова оказался разговор, произошедший через две недели после этого в доме на Сенной площади, именуемом среди посвящённого люда «Малинник». Это было трёхэтажное здание грязно-жёлтого цвета с разбитыми, а после заколоченными и закрытыми тканью окнами. Трактир служил пристанищем для людей самых разных профессий, но законопослушных горожан здесь отродясь не водилось. Вот и компания, облюбовавшая себе широкий стол в самом дальнем углу, состояла сплошь из лихих людей, предпочитавших всем иным способам отъёма денежных средств разбой или грабёж.

– Да верно вам говорю. Он так и сказал: давай научу тебя из песка золото делать! Его этому та самая принцесса из Италии обучила. Внучка самого графа Калиостро, – подняв грязный палец, назидательно пояснил один из громил.

– Слыхал я про такие чудеса, – поддакнул второй, казавшийся на фоне остальных наиболее образованным и интеллигентным человеком. – Алхимия называется. Этим многие тогда грешили, но мало кому удалось – потому как тайна великая.

– Да это ещё что, – перебил его первый рассказчик. – Они демонов из самого ада вызвали, чтобы те их кандалы погрызли.

– Да брешешь ты всё! – возразил один из присутствующих. – У нас на каторге такие кандалы были, что пилить устанешь, а чтобы перекусить… Полпуда веса!

– Ты, Фома, верно говоришь, – подтвердил самый старший – седовласый дед с выжженным на лбу клеймом в виде буквы «Б». – Кандалы никак не перекусишь.

– Так то ж демоны! – убеждал рассказчик. – Им эти кандалы – тьфу. Они стену головой прошибли – и хоть бы что!

– Да погоди ты, – перебил его кто-то нетерпеливо. – Так научил он того купца-миллионщика золото делать али как?

– Да сожрали купца демоны! Он говорит: ты мне бриллианты подавай, да чтоб все как на подбор с перепелиное яйцо и не меньше. Вот тут демоны его и сожрали…

– А жандармов что ж не сожрали? Или купец некрещенный был?

– Так жандармы эти сами демонов и призвали! Они их имена знают!

– Надо прижать этих господ. Пусть нас научат! – пробасил здоровенный детина, до сих пор хранивший молчание.

– Ага, научат они тебя. Держи карман шире… Или ты с демонами воевать станешь?

– А хоть бы и с демонами. Я крещёный, и в церковь завсегда хожу, и пост соблюдаю. Да мне отец Фотий намедни грехи отпустил. Крест нательный всегда со мной – что мне твои демоны?

– Пули против них нужны серебряные и вода святая, – глубокомысленно изрёк интеллектуал.

– Да они ж не оборотни! – удивился каторжник.

– А ты почём знаешь? Лучше всё под рукой иметь, что-то да сгодится.

– Иконы нужны и место намоленное! Там у них силы не будет, – подсказал дедок.

– На углу Нарвского и Петергофского епископ Нарвский Антонин недавно место под новую церковь каменную освятил. Подойдёт?

– Подойдёт. А Сенька Иуда вчера с брательником своим Фёдором иконы какие-то продавали.

– Найди и отбери. А вообще, надо промеж клюквенников поспрошать. Они оклады курочат, а образа оставляют.

– Бабу их украдём и так схороним, что ни один демон не сыщет. Освятим там всё – пущай только сунутся.

– Верно говоришь! Мы её калёным распятьем прижжём – глядишь, демоны посговорчивей станут.

А через три дня после этого разговора Лена пропала. Их штатный извозчик Парфён Ильич был найден с проломленным черепом в придорожной канаве неподалёку от штаба, а сам экипаж и Лена бесследно исчезли. У одного бдительного городового удалось выяснить, что похожий экипаж приблизительно в это время проехал в сторону Нарвской заставы, но потом следы терялись. Юрий Андреевич, конечно, поставил на уши всех, кого только смог, да и Егор рыскал по всему городу в сопровождении десятка бойцов и кошмарил всевозможные злачные заведения, но результат, кроме ещё нескольких задержанных, был нулевой. На их беду, Арацина уехала в Крым присматривать семейное гнёздышко, благо найденная в злополучном московском доме сумма вполне позволяла это сделать.

Записка, прилетевшая вместе с камнем в окно их штаба на следующий день, несколько прояснила дело. Лена писала, что её держат в заложниках и им предлагают встретиться для обсуждения одного очень серьёзного дела. Само собой, присутствие посторонних на этой встрече не приветствовалось. Конечно же, решено было ехать, но вот куда и когда – в записке не сообщалось.

В этот раз незаменимым сотрудником показал себя титулярный советник Зимин. Как оказалось, он настолько хорошо знал свой город, что, не глядя на карту, стал называть узловые точки, где должны стоять сотрудники, чтобы перекрыть любое направление движения от их штаба. Спецназовцы Егора, разделённые на множество мелких групп, были рассредоточены по всему Санкт-Петербургу.

Часов в шесть вечера мелкий оборванец уверенно распахнул калитку их особняка и пошёл к входу. Титулярный советник Зимин обрадовался ему как старому знакомому:

– Здорово, Санька? Ты что тут делаешь?

– Ошиблись, ваше благородие. Мишка я, – с достоинством ответил беспризорник.

– Да брось, Санька. Неужто не признал? Я Иван Андреевич, в Охтинском участке служил. Тебя ещё городовой Саврасин к нам приволок, а я отпустил.

– Мишка я, ваше благородие. С Нарвской заставы. Ошиблись вы, – упрямо повторил пацан.

– Значит, похож очень. Обознался. Так чего тебе?

– Велено сопроводить их благородие. Это вас, поди?

– Нет, не меня. Здесь обождите минутку. Господа сейчас соберутся, – Зимин вернулся в дом и обрадовал всех присутствующих.

– Этот малец с Нарвской заставы.

– И городовой говорил, что экипаж в ту сторону поехал, – задумчиво произнёс Юрий Андреевич. – Или это действительно так, или нас к этому выводу грамотно подводят. Мальчишку, положим, могли подговорить, зная, что расспрашивать всё одно будем, а вот тот городовой мог ведь ничего и не заметить… Или куплен он, почему бы и нет… Скорее нет, это слишком сложно получается, да и ради чего? Алексей Игоревич, давай всех в тот район стягивай, а мы потихонечку, с божьей помощью…

Малец повёл их куда-то сложным, запутанным маршрутом, и через пару часов ходьбы Егор с Юрием Андреевичем оказались у Триумфальных ворот. Там они простояли ещё минут десять, пока наконец парнишка не получил от кого-то условленный знак и не повёл их дальше.

Это была рабочая окраина столицы, где заводчики в своё время понастроили бараков и трактиров, из которых теперь периодически доносились пьяные крики, песни и громкая брань. Когда дорогу преградил какой-то крепыш, они даже не удивились. Рано или поздно должен был появиться кто-то ростом повыше полутора аршин.

– Топайте за мной, господа хорошие.

Судя по не обременённому интеллектом лицу, это была мелкая сошка, которая могла и не знать, где именно удерживают Лену, поэтому вариант с захватом и экстренным потрошением они не сговариваясь отбросили и зашагали следом. Сейчас Егор с Юрием Андреевичем шли уже не петляя и не скрываясь. Видимо, шантажисты были уверены, что мужчин никто не сопровождает. Радовало, что это не слишком большой район, который не составит особого труда оцепить и прочесать. Как бы ни сложилось дальше, преступники не уйдут от ответственности.

Они остановились у каких-то ворот. Егор прочёл на висевшей рядом небольшой табличке, что это подворье принадлежит Староладожскому Успенскому женскому монастырю. Провожатый требовательно протянул руки, и Егор с Юрием Андреевичем молча отдали свои револьверы. Чтобы не смущать окружающих своими мундирами, они переоделись в штатское, и поэтому оружие пришлось носить за поясом. Ну и бронекостюм неизвестной цивилизации, надетый на голое тело, тоже создавал определённый дискомфорт.

Обыскивать этот парень не умел. Он лишь похлопал их по карманам, животу и пояснице, бросил беглый взгляд на туфли. Потом толкнул дверь калитки, приглашающе мотнул головой и вошёл.

Оказавшись на огороженной территории монастыря, Егор разглядел в вечерних сумерках небольшой деревянный храм с часовней и строящуюся, уже более крупную и основательную, трёхпридельную каменную церковь. Шедший впереди Юрий Андреевич остановился и, сняв свою элегантную шляпу, перекрестился. Егор последовал его примеру. Крепыш удивлённо уставился на них, но промолчал. Они прошли в деревянный храм, в котором среди обилия разнообразных икон и горящих свечей находилось несколько человек, внешним видом никак не походивших на священнослужителей.

Не обращая на людей никакого внимания, они при входе снова осенили себя крёстным знамением, и Егор опять заметил удивлённые взгляды всех присутствующих

Дверь за ними закрылась, и на неё сразу же повесили несколько икон и распятий.

– Попались, демоны! – пробасил здоровенный громила с безобразным шрамом через всю щеку.

– Не богохульствуй, ирод! Ты кого это демонами назвал в Божьем храме? – недобро прищурился Юрий Андреевич.

Громила растерянно оглянулся на своих товарищей, но они молчали.

– Вы что ж это, нехристи удумали? Девицу на сносях похитили, да ещё в храме Господа нашего свои делишки поганые творите? Да вас не на виселицу, а на костёр за это надо!

– Во как разошёлся демон, – усмехнулся один из бандитов. – Видит, что не выбраться ему, так решил речами своими нас запутать.

– Ты, демон, говори лучше, как золото из песка делать, а не то девка ваша примет смерть лютую и страшную, – предложил дед с клеймом беглого каторжника на лбу.

– Ах вот оно что, – удовлетворённо протянул Юрий Андреевич. – Отсюда, значит, протекло.

– Покажите сперва девушку, а то она, может, мёртвая давно, а вы тут секреты выспрашиваете, – предложил Егор.

– Жива пока! – успокоил его кто-то.

– Вам, безбожникам, веры нет никакой – показывайте, а иначе разговора не будет, – отрезал граф Белов.

– Вот мы вас сейчас на костёр – тогда и посмотрим, как запоёте, – пообещал здоровяк со шрамом.

– В общем, мне всё понятно, – обернулся к Егору Юрий Андреевич. – Из всех этих животных дед с клеймом да этот ещё, со шрамом на роже, что-то из себя представляют, а остальные – массовка.

– Согласен. Ну, возможно, ещё вон тот, в синей рубахе – глаза умные, молчит и стоит в сторонке, а остальные реально статисты.

– На том и порешили. Ты, Егор, не бери греха на душу, так подстрахуй – я сам сработаю. Прости меня, Господи, грешного, – Юрий Андреевич поднял глаза к потолку, снова перекрестился, а потом в его руке возник небольшой браунинг, и первую пулю в плечо получил мужик, державший в опущенной руке старый потёртый револьвер. С такого расстояния Юрий Андреевич не промахнулся ни разу. Егор тоже быстро выхватил из кобуры на щиколотке такой же пистолет, но стрелять уже было не в кого. Граф Белов уложился в считаные секунды. На полу, зажимая простреленные конечности руками, корчились и выли от боли незадачливые шантажисты.

– Давай их из храма вытянем, а то как-то перед светлыми ликами не с руки будет, – предложил Юрий Андреевич и, быстро обыскав деда, ухватил его за шиворот и поволок к выходу. Тот пробовал верещать и упираться, но, получив пинок ногой в бок, унялся и позволил вытащить себя на улицу. Егор быстро обыскал остальных раненых, отшвыривая в дальний угол найденное оружие, а затем, недолго думая, простимулировав ближайшего таким же пинком под рёбра, заставил всех подняться и проковылять к выходу, оставляя за собой тонкие кровавые следы.

На улице дед с клеймом на лбу, несмотря на довольно бледный вид, выглядел гордо и несгибаемо.

– Ты, старый пёс, лучше колись по-хорошему, а то, когда начну кишки на забор мотать, уже поздно будет, – увещевал его Юрий Андреевич, ловко вертя в пальцах узкий метательный нож.

– А ты сумеешь? – хмуро поинтересовался старый каторжник.

– Можешь даже не сомневаться. Три минуты – и ты соловьём запоёшь, только потом тебя разве что добить останется…

– Меня и не такие пугали, а я, видишь, до сих пор живой…

– Это временное явление, – успокоил его Юрий Андреевич. – Давай уже, дед, не испытывай моё терпение, некогда сейчас…

– Да пошёл ты…

Юрий Андреевич наступил ногой на простреленное колено, и дед сразу же заорал на всю улицу, но крик быстро пресекся, и каторжник откинулся назад без сознания.

Граф Белов хладнокровно ощупал ему шею, сплюнул на землю и признал:

– Соскочил, гнида. Сердечко, видать, совсем слабое… Ну ничего – вон у нас их сколько… – Юрий Андреевич обвёл нехорошим взглядом притихших подранков, выбирая себе потенциальную жертву, и остановился на мужике со шрамом. – Ну чё, рванина, будешь себя на прочность испытывать или каяться начнёшь?

Здоровенный мужик сверкнул на него глазами и промолчал.

– Нет, так дело не пойдёт. Некогда с тобой в гляделки играть. Я тебя, падла, сейчас мелкими кусочками строгать буду! Егор, присматривай за остальными – они от этого зрелища сейчас мигом в ад на земле уверуют…

Егор тут же припомнил виденную когда-то сцену допроса пленного эсэсовца и поспешил отвернуться. За спиной раздался нечеловеческий крик боли, быстро перешедший в высокий, пронзительный вой.

– Говори, сука! – Егор с трудом узнал в этом зверином рычании голос Юрия Андреевича.

Разом побледневшие пленники не отрываясь смотрели ему за спину. Видимо, мучитель дал своей жертве передышку, и тот, пользуясь возникшей паузой, тут же заголосил на всю округу, перемежая грязную брань с именами каких-то святых и самого Господа.

– Не богохульствуй, паскуда, – раздался глухой звук удара, и крик мгновенно прервался.

– Вот так-то лучше, а теперь коротко и чётко: где она и сколько там ваших. Или я за тебя, падла, сейчас всерьёз возьмусь… Ты ещё не знаешь, какой я придумщик ловкий да изобретательный!

Егор бросил быстрый взгляд назад. Скорчившийся в пыли окровавленный человек жадно хватал воздух, пытаясь восстановить дыхание, а когда ему это удалось, начал торопливо говорить, спеша во всех подробностях поведать, как будет сподручнее разыскать и освободить заложницу.

– Ну, так-то лучше, – удовлетворённо кивнул господин полковник. – Похоже, не врёт, так что остальные нам без надобности.

– Пусть поживут ещё, – решил Егор. – Освободим Лену, тогда посмотрим.

– Как скажешь, соколик, – покладисто согласился Юрий Андреевич. – Думаю, нашу пальбу уже услышали, скоро здесь будет немало народу. Так что бери своих орлов и шуруй в адрес – этот чмошник говорит, это где-то рядом. А я здесь побуду. Очень уж хочется мне в ясны очи Котова взглянуть.

– Да хрен с ним, лишь бы Ленка жива была, – безразлично махнул рукой Егор.

Старик возразил:

– Нет уж. Единожды предавшему… но это ладно, всему своё время. А вы, уроды, молитесь, чтобы девчонка жива была, иначе я вам всем реально не завидую…

Конский топот нескольких лошадей на улице возвестил о том, что пожаловала кавалерия. В калитку вбежало сразу несколько нижних чинов конно-полицейской стражи при табельных винтовках да с нагрудными патронташами. Юрий Андреевич громко свистнул, привлекая их внимание, и призывно махнул рукой. Те приблизились и мгновенно сориентировались в происходящем.

– Там оружие их валяется – соберите, – Егор кивнул на вход в храм и вышел на улицу.

Ему никто не препятствовал. По улице, дребезжа по мостовой и высоко подпрыгивая на ухабах, неслась пара экипажей и закрытая карета с его бойцами. Это было весьма кстати. Егор вышел на середину дороги и замахал руками. Повозки остановились.

– Все за мной.

Он назвал кучеру адрес и уселся в карету к своим орлам.

– Здорово, мужики. Сейчас один дом зачищать будем. Я с вами пойду, – он спрятал крохотный пистолет в потайную кобуру на ноге. – Ствол дайте кто-нибудь. Что у тебя? Маузер? Годится. В общем так, парни, имейте в виду – в доме заложница. С остальными можете не церемониться. Валите всех, кто шевелится. Бабы и дети, понятно, не в счёт. Мужики, жену мою не зацепите…

– Как же вы без брони-то, господин ротмистр? – неуверенно спросил кто-то из ребят.

– С божьей помощью, – отмахнулся Егор. – Аккуратней, я вас очень прошу.

Все понимающе закивали.

– Ты, – он кивнул на парня, который отдал ему пистолет. – Организуешь людей из тех экипажей и оцепишь дом. Скажешь – это мой приказ. И смотри мне, чтобы ни одна сволочь не ушла.

– Слушаюсь, господин ротмистр.

Кучер оказался из своих и без напоминания остановил карету за несколько домов от искомого. Здоровый как медведь вахмистр с броневым щитом первым выпрыгнул наружу и заспешил к нужному дому. Оставшийся не у дел боец уже громко распоряжался, расставляя оцепление.

Калитка оказалась не заперта. Стиравшую во дворе бельё женщину оставили без внимания, а вот сидевшего на крыльце мужика, вскочившего на ноги при их появлении, угостили резинкой из нагана. Дверь чуть было не снесли с петель – она с такой силой ударилась о стену, что, казалось, задрожал весь дом. Раздался звон разбитого стекла, и где-то в глубине, в одной из комнат, рванула светошумовая. Похоже, боец, оставшийся на улице, проявил похвальную инициативу. Из полутёмной прихожей раздался винтовочный выстрел, но пуля, срикошетив от щита, впилась в деревянную стену. Группа захвата не замедлила свой темп, как только цель обозначилась, Егор снял её одним выстрелом в голову и на всякий случай проконтролировал. Рука идущего сзади бойца убралась с его плеча – это значит, комнату слева от входа зачистят. Позади пару раз выстрелили, а затем кто-то громко заорал. Идущий впереди вахмистр пнул дверь и ворвался внутрь последней комнаты. На полу, зажимая уши руками, сидел какой-то мужик. Перед ним валялся наган. Егор, не раздумывая ни секунды, влепил ему пулю в лоб. На стоящей у разбитого окна кровати кто-то копошился под лёгким одеялом, сплошь покрытым осколками стекла. У кровати на стуле лежала небольшая круглая шляпка с перьями. Егор мгновенно опознал её.

– Лена! – он подскочил к кровати и рывком сдёрнул одеяло.

Она была жива. Егор отметил большой синяк под глазом, явно сломанный нос и разбитые, опухшие губы. Жена затравленно глядела на него, прижимая к груди обрывки платья.

– Ленка! – он схватил её за плечи, но Лена тут же закричала, видимо, от боли.

– Чисто, командир, – раздался сзади чей-то голос, но Егор никак не отреагировал.

Он не мог отвести от жены глаз.

– Боже, что ей пришлось пережить, – мелькнуло в голове.

– Пойдём, любимая. Всё кончилось, – он с трудом смог выдавить из себя эти слова. Что-то противное и холодное сжало его внутренности, а к горлу опять подкатил проклятый комок. Боковым зрением он увидел, что стоявший рядом вахмистр легко подхватил с пола свой тяжеленный щит и мотнул головой, предлагая остальным убираться из комнаты. Тихо скрипнула аккуратно прикрытая дверь.

– Так, братцы, – услышал он чей-то голос. – Чтоб об этом ни единой живой душе! Всем ясно?

– Да нечто мы совсем без понятия, Антип Савельич, – тут же отозвался кто-то.

– Смотрите мне. Ежели что прознаю, всех под монастырь подведу. Ну вы меня знаете.

– Да могила, господин вахмистр, даже не сомневайтесь…

Внезапно Лена разрыдалась. Должно быть, только сейчас осознала, что всё закончилось. Егор замешкался, не зная, как к ней подступиться, чтобы не причинить ненароком боль, но Лена сама потянулась к мужу, и он очень бережно обнял её. Буквально через пару минут слёзы прошли сами собой. Она ещё какое-то время прижималась к нему, но потом отстранилась и, не обращая внимания на битое стекло, села на кровати.

– Дай мне пистолет, – тихо попросила она.

– Ещё чего удумала. Собирайся лучше, любимая, домой поедем.

Она бросила на него неприязненный взгляд и поднялась. Затем, заметив труп человека на полу, подскочила к нему и принялась пинать ногами. Егор попробовал как можно мягче остановить Лену, но она вырвалась из его рук и продолжила избивать мёртвое тело. Парень решил больше не вмешиваться, в конце концов, этому типу уже всё равно, а ей нужно дать хоть какой-то выход эмоциям. Вскоре Лена выдохлась и, плюнув напоследок трупу в лицо, отошла в сторону. Егор молча наблюдал за этой вспышкой агрессии, а когда она успокоилась, скинул с себя пиджак и набросил ей на плечи. Так всё же получше…

Выводя Лену во двор, он заметил мужика, схлопотавшего резинку в живот в самом начале штурма, и женщину, стиравшую бельё в большом ржавом корыте. Сейчас они стояли рядом у стены под охраной какого-то полицейского.

– В этом доме живете? – спросил их Егор, замедляя шаг.

Они молча кивнули. Тогда Егор достал маузер и хладнокровно застрелил обоих.

Лена никуда не выходила из дома и почти не разговаривала. Доктор, навещавший её каждый день, сказал, что ребёнка она потеряла.

Юрий Андреевич привёл ей сиделку, благообразную старушку из какого-то монастыря, но заходить к Лене категорически отказался. Сказал только, что штабс-ротмистр Котов застрелился, а оставшиеся подранки из храма погибли в камере в ходе внезапно вспыхнувшей драки. Наверняка без вмешательства графа Белова здесь не обошлось, но Егор новости воспринял совершенно спокойно, даже скорее безразлично, так как судьба тех людей его нисколько не волновала.

Париж

Осенний салон – ежегодная художественная выставка, проводимая в Париже с 1903 года, быстро стала самой прогрессивной витриной для разного рода экспериментального современного искусства в стиле модерн. В седьмом зале, где выставлялись работы Матисса, Вламинка, Мангена, Дерена и Камуэна, толпилась уйма народа. Конечно же, уже давно прошли те времена, когда, в общем-то, невинные полотна вроде «Олимпии» кисти великого Мане вызывали грандиозный скандал, но и сейчас публика требовала ярких и эпатажных впечатлений и с нетерпением ждала, чем же её удивят молодые новаторы.

Двое прекрасно одетых мужчин средних лет, вошедших в этот зал, остались совершенно равнодушны к творчеству экспрессионистов. Они расположились на длинной лавке в центре зала около скульптуры работы Альбера Марке, волею судеб послужившей тому, что всех этих молодых художников стали впоследствии называть les fauves, то есть «дикие», или фовисты. Мужчины огляделись по сторонам и посчитав, видимо, что не привлекли своим появлением ничьего внимания, негромко заговорили:

– И как вам, князь, это, с позволения сказать, творчество? – высокий блондин с армейской выправкой кивнул в сторону одной из картин, возле которой происходило самое жаркое обсуждение.

Это был портрет тридцатитрёхлетней жены Анри Матисса Амели Парейр, названный La Femme au chapeau, или «Женщина в шляпе». В типичном фовистском стиле её лицо было испещрено зелёными, розовыми и жёлтыми пятнами под кирпично-красными и кобальтово-синими волосами, на которых красовалась огромная фиолетовая шляпа с разноцветными перьями.

Князь N. бросил в ту сторону быстрый взгляд и презрительно скривился:

– Я надеюсь, граф, вы позвали меня сюда не того, чтобы обсуждать эту мазню? Довольно странное место для серьёзных дел, а господин Сомов передал, что у вас очень срочное и важное дело…

– Место выбирал не я, князь. Перед вами у меня была здесь встреча с Гансом – это его идея. Он сказал, что в этом сборище идиотов серьёзного человека будет видно издалека.

– Давайте ближе к делу, Павел Константинович.

– Извольте, князь. Сегодня Ганс недвусмысленно предложил нам всем свою помощь…

– Кто такой Ганс? – быстро перебил своего собеседника князь N.

– Он представился мне полковником германского генштаба. Хотя я уверен, что имя и фамилия вымышленные, и к генеральному штабу он не имеет никакого отношения. Скорее всего, разведка.

– И что он предлагает? Чем разведка Германской империи может нам помочь?

– Он говорил от лица кайзера Германии Вильгельма II.

– Это ещё ничего не значит, – снова поморщился князь N. – Вы думаете, им можно доверять?

– Нет, конечно, но сейчас наши цели совпадают. Им тоже очень не нравятся происходящие в России перемены, и они предлагают свою помощь в возведении на престол Михаила Александровича.

Князь N. не удержался и саркастически хмыкнул, но потом его лицо приобрело задумчивое выражение, и после продолжительной паузы он тихо сказал:

– Вы знаете, граф, а ведь это очень интересное предложение. И я уверен, что многие его поддержат как в России, так и за её пределами…

– Совершенно верно, князь, Николай Александрович определённо сошёл с ума и тянет страну в бездну. Наша задача – спасти империю любой ценой! Ну и, конечно же, восстановить статус-кво.

– Вы абсолютно правы – это наша святая цель, – улыбнулся одними губами князь N., продолжая смотреть пытливо и настороженно. – А у ваших разведчиков уже есть план практической реализации задуманного?

– Разумеется. Но действовать они планируют нашими руками.

– Само собой, кто бы сомневался… – хмыкнул князь и добавил жёстким, не терпящим возражения тоном. – Для начала необходимо устранить этого выскочку – графа Белова.

– Согласен. Именно с его появлением начались все эти странности с императором. Вы знаете, какие сейчас слухи ходят по столице?

– Да. Я снял целый апартамент в Hotel des Reservoirs, и многие наши соотечественники гостят у меня. К слову сказать, не все столь предусмотрительны, как мы с вами, дорогой граф. Некоторые сейчас полностью разорены и готовы не только с германцами, но и с самим Мефистофелем договориться, лишь бы вернуть всё обратно.

Санкт-Петербург

Двухэтажное здание политической тюрьмы, так удачно вписанное в контуры Трубецкого бастиона, расположенного в юго-западном углу Петропавловской крепости, было рассчитано на шестьдесят девять одиночных камер. Чувство полной изолированности от внешнего мира, царившее в этих холодных и сырых казематах, нарушалось лишь полуденным выстрелом пушки с Флагшточной башни, а потом опять наступала полная тишина и несчастные узники оставались наедине с собой и своими невесёлыми мыслями.

Заключённый камеры сорок три, доставленный сюда рано утром, успел провести здесь всего пару часов, когда неслышно подошедший охранник отворил дверь. Толстый серый ковёр в тюремном коридоре прекрасно гасил звуки шагов.

– На выход.

Пешая прогулка по мрачным коридорам с низкими сводчатыми потолками закончилась для молодого узника в небольшом, скудно обставленном казённой мебелью кабинете. За письменным столом пили чай двое жандармов: пожилой полковник и молодой ротмистр.

– Заключённый номер сорок три доставлен, ваше высокоблагородие, – доложил сопровождавший и после небольшой паузы добавил: – Господин полковник, Юсупов и Второв на допрос просятся.