Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Поручик Ширяев. Олег Дмитриевич

– Корнет барон фон Медем. Андрей Георгиевич.

Это были парни чуть младше Егора, которые сразу же удивлённо уставились на него. Похоже, Юрий Андреевич был прав насчёт его звания, да и орден на шее с гипнотической силой приковывал взгляды. Егор решил, что в будущем он по возможности будет обходиться штатским костюмом.

Полковник Герасимов представил свежеиспечённых графов своим ребятам, заявив, что с этой минуты оба сотрудника переходят в подчинение господину полковнику Белову и будут нести службу в новом секретном отделе. Парни тут же вытянулись в струнку, всем своим видом выражая служебное рвение. Потом Герасимов сказал, что, пока подыскивают помещение под их отдел, на первое время он может предложить им обычную квартиру в доходном доме, числящуюся за их ведомством. Юрий Андреевич, недолго думая, согласился и затребовал себе ещё кого-нибудь на должность секретаря для работы с бумагами. Александр Васильевич загадочно улыбнулся и сказал, что и такой человек у него, конечно же, есть. Он опять поднял трубку и приказал вызвать к нему какую-то Клёнову.

Её пришлось ждать несколько дольше. За это время Юрий Андреевич успел выпросить у полковника Герасимова пишущую машинку, бумагу и разные другие канцелярские мелочи.

Клёнова оказалась миловидной девушкой невысокого роста в строгом деловом наряде с длинными рукавами и пышной юбке. Войдя в кабинет, она с независимым видом оглядела собравшихся здесь мужчин и обратилась к Герасимову:

– Вызывали, Александр Васильевич?

Герасимов улыбнулся:

– Господа, разрешите представить вам нашу гордость, – он опять загадочно улыбнулся. – коллежский регистратор Дарья Алексеевна Клёнова.

– Рад знакомству, мадемуазель, – Юрий Андреевич как-то приосанился. – Разрешите отрекомендоваться: граф Юрий Андреевич Белов.

Девушка ответила ему лёгким наклоном головы и взглянула на Егора.

– Штабс-ротмистр Иванов, сударыня, – подал голос Егор и вновь ощутил на себе удивлённые взгляды присутствующих. С этим срочно надо было что-то решать. Уроков юных графинь оказалось явно недостаточно, да и он как-то не проявлял к ним должного усердия…

– Прошу прощения, Дарья Алексеевна, задумался… – Егор улыбнулся, надеясь, что непонятную пока оплошность спишут на недоразумение.

В общем, так и случилось. Герасимов изобразил на лице печаль вселенского масштаба и негромко сказал:

– Дарья Алексеевна, мне больно об этом говорить, но… Вы переходите на службу в новое секретное отделение при главном управлении Отдельного корпуса жандармов под начало его сиятельства графа Белова.

– Чего и следовало ожидать, Александр Васильевич… – она грустно усмехнулась и взглянула на Юрия Андреевича. – Жду ваших распоряжений, господин полковник.

Старик улыбнулся:

– Всему своё время, Дарья Алексеевна. Пока все свободны. Подождите в приёмной, – обратился он к новым сотрудникам, а когда дверь за ними закрылась, перевёл взгляд на Герасимова. – Его превосходительство обещал нам устроить встречу с руководителями из вашего департамента. Не подскажете, уже принято решение о месте и времени?

– Юрий Андреевич, уже ожидаем всех здесь. Не стоит беспокоиться.

В этот момент секретарь доложил о прибытии господина статского советника Макарова.

– Николай Александрович заведует Особым отделом Департамента полиции, – пояснил Герасимов вставая.

Статский советник Макаров вошёл в сопровождении штабс-ротмистра, коренастого мужика лет тридцати пяти с лицом сильно пьющего пролетария и с безразличным холодным взглядом серых водянистых глаз.

– Господа, разрешите представить: его высокородие господин статский советник Николай Александрович Макаров. Его сиятельство граф Юрий Андреевич Белов. Его сиятельство граф Егор Николаевич Иванов.

Макаров кивнул в сторону своего спутника:

– Разрешите отрекомендовать: штабс-ротмистр Алексей Игоревич Котов, он будет представлять Особый отдел в новом отделении государственной безопасности. Я вынужден вас покинуть, господа, много дел. Приятно было познакомиться.

Макаров вышел, а Егор с Юрием Андреевичем обменялись со штабс-ротмистром кивками головы и посчитали, что знакомство состоялось.

– Господа, ожидается ещё прибытие Владимира Гавриловича Филиппова, начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции, но я предлагаю, что мы можем приступить. Прошу вас.

Юрий Андреевич откашлялся, но не успел ничего сказать: доложили о прибытии Филиппова и Зимина. Полковник Герасимов тут же распорядился насчёт чая и встретил вошедших радушной улыбкой:

– Добрый день, Владимир Гаврилович, рад вас видеть.

– Взаимно, Александр Васильевич.

Начальник сыскной полиции Филиппов оказался невысоким упитанным человеком лет сорока, а его спутник являл собой полную противоположность: высокий, худой и весь какой-то нескладный. Даже мундир, казалось, просто висел на этой своеобразной ходячей вешалке.

После взаимных реверансов они узнали, что спутник Филиппова – титулярный советник Иван Андреевич Зимин, который откомандирован в их распоряжение от сыскной полиции.

– Господа, я просил бы штабс-ротмистра Котова и титулярного советника Зимина подождать в приёмной, – тоном, не терпящим возражений, заявил Юрий Андреевич.

Тем не осталось ничего другого, как подчиниться. Затем старик продолжил:

– Мы совсем недавно прибыли в столицу и хотели бы услышать информацию о состоянии дел в городе из первых рук, господа. Это позволит нам быстрее начать выполнять свои задачи. Я очень надеюсь, что мы сработаемся и станем действовать единым фронтом.

– Безусловно, граф, – заверил Герасимов, а Филиппов молча кивнул, но явно одобрительно.

– Всем известно, что общество сейчас заражено антиправительственными настроениями, я даже не побоюсь этого слова, – революционными! Постоянные беспорядки и теракты в стране стали обыденностью. Проводится целая кампания по планомерной дискредитации органов власти, полиции и жандармерии. Мы с Егором Николаевичем вчера имели честь беседовать с государем, и он ясно дал понять, что с подобным положением вещей мириться не намерен. Я предлагаю провести совместную крупную операцию по очистке столицы от преступного элемента и различных радикально настроенных террористических групп.

– У вас имеется конкретное предложение на этот счёт, ваше сиятельство? – с улыбкой поинтересовался Филиппов.

Егор его прекрасно понимал: начальник сыскной полиции работает на этой земле уже много лет, и вдруг появляется какой-то непонятный полковник и предлагает одним махом решить все проблемы, не зная при этом совершенно ничего из того, с чем ему предстоит столкнуться.

– Да, Владимир Гаврилович. Но это только предварительная идея, а окончательный план мы разработаем совместно, с учётом всех обстоятельств. Поэтому я и хотел бы просить вас ввести нас с графом в курс дел.

– Вас приятно слушать, Юрий Андреевич. Думаю, мы с вами сработаемся, – уважительно сказал Филиппов. – Позвольте, я вкратце ознакомлю вас с преступным миром нашей столицы. Мир этот, надо сказать, подразделяется на две основные группы: первая – это профессиональные преступники, для которых незаконные деяния являются образом жизни, а вторая – хулиганы, которые нарушают закон из озорства и в основном в пьяном виде. Но всех их объединяет то, что это уже не разрозненные шайки или одиночки, а хорошо организованные группы с чёткой иерархией и своими законами. Я не вижу смысла перечислять вам все преступные специальности, так как их достаточно много, порядка тридцати штук. Могу лишь сказать, что наиболее многочисленными сейчас являются нищие, карманники и грабители. У хулиганов можно выделить пять крупных объединений по территориальному признаку. Костяк этих шаек составляет молодёжь с рабочих окраин и беспризорники. Ситуация дошла до того, что по городу стало опасно передвигаться, а ночью так и подавно. Существуют целые районы, куда полиция старается без лишней нужды не соваться, хотя полицейские зачастую находятся на содержании у преступников.

– Благодарю вас, Владимир Гаврилович, в целом картина ясна. А вы что скажете, Александр Васильевич?

Герасимов пару секунд помедлил, вероятно, решая для себя, насколько можно быть откровенным с этим Беловым, но затем ответил:

– Юрий Андреевич, по нашей линии тоже весьма неспокойно. Вы совершенно правы: безумным судорогам возбуждённого народного организма потребуется длительное лечение. Оппозиционные организации ведут масштабную подрывную деятельность, в основном агитаторскую и пропагандистскую, делая ставку на романтичную и неопытную молодёжь. Порой невыносимо больно бывает видеть рождённую для счастья юную жизнь, обречённую на вечную муку из-за причастности к революции. И таких примеров десятки, сотни! Наиболее радикально настроенные сбиваются в террористические группы, и в результате мы имеем целую волну убийств чиновников разного уровня, полицейских и жандармов. Жертвы исчисляются уже не сотнями, а скорее тысячами. Мастерские по производству бомб, целые склады с оружием и подпольные типографии уже стали обыденностью, а ведь совсем недавно даже представить себе подобное было решительно невозможно. Картотека, в которой мы ведём учёт неблагонадёжных личностей, разрослась неимоверно. В последнее время мы всё чаще имеем дело с хорошо подготовленными и законспирированными ячейками, и они неплохо обеспечены: располагают новейшей техникой и в деньгах отнюдь не нуждаются. Есть информация о финансировании их крупными отечественными предпринимателями, а кое-какие ниточки ведут и за рубеж, но там в основном и теряются. Это уже по другому ведомству проходит, а они не спешат делиться информацией.

– Благодарю вас, господа, нечто подобное мы и предполагали. Ситуация тяжёлая и требует кардинальных мер. Хотел бы заострить ваше внимание, что всё, сказанное здесь, является государственной тайной, разглашение которой недопустимо в любом случае, – подытожил Юрий Андреевич.

Собеседники утвердительно кивнули, и он продолжил:

– Мы предлагаем следующее: в среде хулиганов, да и в преступном мире пустим слух, что требуются отчаянные люди для рисковой, но очень высокооплачиваемой работы. После нескольких успешных дел и честной оплаты этот слух распространится по всему городу. Я думаю, будут целые очереди из желающих – только успевай задерживать. Я решу вопрос с их содержанием, а также с проведением ускоренной процедуры предварительного дознания. Тем самым мы нейтрализуем часть преступников. Далее следует сформировать специальные хорошо вооружённые команды, которые будут отлавливать на улицах тех же хулиганов, грабителей или просто подозрительных лиц. Некоторых наверняка придётся впоследствии отпустить, но какое-то время они побудут под присмотром. Затем нужно спровоцировать конфликт между влиятельными группировками. Повод найти всегда можно. В этой войне преступный мир начнёт уничтожать сам себя, а на место павших лидеров встанут люди, полностью подконтрольные нашим службам, – в этом, конечно, им придётся немного помочь. А потом окружим Санкт-Петербург войсками и не спеша, квартал за кварталом, оцепим и прочешем весь город. Самых опасных расстреляем на месте как оказавших сопротивление. Заодно рассортируем и перепишем население. Всех больных вывезем в лечебные лагеря за пределы города до полного выздоровления. Насчёт врачей и медикаментов я договорюсь. Всё это, конечно, не даст стопроцентного результата, но работать станет легче.

– Использование войск приведёт к многочисленным жертвам, граф, – напомнил Филиппов.

– Войска будут только в оцеплении. Вся работа ляжет на подготовленные Егором Николаевичем специальные полицейские отряды особого назначения, вооружённые преимущественно оружием с резиновыми пулями. Пострадавшие будут, куда ж без них, но постараемся обойтись малой кровью. В конце концов, от рук преступников ежедневно погибают мирные, законопослушные люди, и мы должны в первую очередь защитить их.

– А что это за специальные отряды? Не слышал о таковых, – удивился Филиппов.

– Это нововведение. Пока держится в секрете. После проведения операции, когда они докажут эффективность, вы получите одно такое подразделение в своё распоряжение. Ну а по поводу моей идеи что скажете, господа?

– Мне нравится, – осторожно сказал Герасимов. – Но над нами ещё есть начальство. Одобрит ли оно?

– О предстоящей операции пока знаем мы четверо, генерал-майор Трепов и государь-император. Если он посчитает нужным, то поставит в известность ещё кого-то. Остальные исполнители будут знать то, что им положено, но не всю картину целиком. Итак, господа, если принципиальных возражений нет, то я предлагаю перейти к обсуждению ситуации с террористами-радикалами. Здесь, насколько я понимаю, проблема несколько иная. Поэтому и решение будет совершенно другим. Я не стану вам сейчас ничего рассказывать о продажности некоторых сотрудников полиции и охранного отделения, вам об этом известно лучше меня. И я также знаю, что вы, к примеру, Александр Васильевич, человек в столице новый и ещё не успели примкнуть ни к какому клану. К тому же вы находились в определённой конфронтации с господином Зубатовым, который, являясь начальником московского Охранного отделения, по моим сведениям, напрямую получал деньги от нескольких крупных промышленников за определённое содействие. Бывали случаи, когда его подчинённые практически в открытую помогали террористам избегать арестов. Поэтому я буду говорить с вами, господа, предельно откровенно. Наша цель – выявить связь между террористами и их спонсорами. Всё это революционное движение мгновенно слабнет, лишившись финансовой поддержки. Конечно же, останется какое-то число фанатиков-альтруистов, но справиться с ними не составит труда.

– Государь намерен вступить в борьбу против магнатов? – удивился Герасимов.

– Это вынужденная мера. И давайте, господа, называть вещи своими именами. Это война! А на ней, как известно, все средства хороши. Вы будете наделены исключительными полномочиями, но придётся действовать втайне и опираться только на трижды проверенных людей. Любая утечка информации в этой ситуации смерти подобна. Ввиду этого у меня возникает закономерный вопрос: отвечают ли выделенные мне ваши сотрудники данным требованиям?

– Мои вполне, – заверил его полковник Герасимов.

Филиппов молча кивнул.

– Хорошо. Тогда предлагаю перейти к деталям.

Они проговорили ещё с полчаса, обсуждая и корректируя совместный план действий.

На прощание Герасимов сказал:

– Признаться, не ожидал от вас подобных познаний и компетенций. Я целиком и полностью поддерживаю слова Владимира Гавриловича – мы обязательно с вами сработаемся. Всего наилучшего, Юрий Андреевич.

– До встречи, господа.

Глава 7

Выйдя на улицу, Юрий Андреевич, галантно подав руку молодой особе, усадил её в экипаж и уехал, оставив Егора наедине с новыми сотрудниками и пишущей машинкой. Поручик Ширяев громко свистнул, и к ним подъехали сразу два извозчика. Загрузившись, они резво рванули с места, быстро нагнав экипаж полковника.

Служебная квартира располагалась на втором этаже большого серого здания на Литейном проспекте и оказалась на удивление просторной и неплохо обставленной. Юрий Андреевич прошёлся по комнатам, осматриваясь, и вынес вердикт:

– Годится. Мебель, конечно, придётся переставить, но в целом пойдёт… Корнет, – он протянул молодому барону несколько купюр. – Вам первое служебное поручение. Приобретите три бутылки хорошего коньяка и самого лучшего шампанского. Закуска и деликатесы для дамы на ваше усмотрение. Отметим знакомство. А вам, уважаемая Дарья Алексеевна, придётся немного поработать. Господа, помогите обустроить место – да вот хотя бы за этим столом. Печатайте пять экземпляров. Нет, сразу шесть, мы потом наделаем ещё копий, а на сегодня хватит. Вы готовы, сударыня? Итак, посередине: обязательство о неразглашении…

К удивлению Егора, Юрий Андреевич ограничился только этими тремя бутылками. В процессе он в целях знакомства попросил каждого немного рассказать о себе, а затем выдал ставшую уже официальной версию об их жизни за границей. Под конец третьей бутылки господин полковник, отпустив Дарью Алексеевну домой, поинтересовался владельцами крупнейших либеральных газет. Из названных имён он почему-то выделил князя Ухтомского, камер-юнкера и друга юности императора.

Юрий Андреевич приказал ехать к нему.

Эспер Эсперович Ухтомский, потомок ветви древнего рода Рюриковичей, в числе предков которого называли и Юрия Долгорукого, и даже хана Батыя, был председателем правления Русско-Китайского банка, а до недавнего времени возглавлял правление Маньчжурской железной дороги. Также он являлся издателем и редактором старейшей регулярной газеты «Санкт-Петербургские ведомости».

К их счастью, Ухтомский оказался дома. Немолодой уже привратник в роскошной ливрее доложил о прибытии господ жандармских офицеров, и князь, промариновав их в предбаннике минут пятнадцать, наконец соизволил принять.

Судя по интерьеру жилища Эспера Эсперовича на Шпалерной улице, князь был явно увлечён Востоком. Многочисленные статуэтки Будды, бронзовые драконы, нефритовые ожерелья, лакированные нэцке из дерева и кости, причудливые вазы из яшмы, одурманивающий запах благовоний. Поговаривали даже, что на квартире Ухтомского в аквариуме живёт самый настоящий крокодил.

Князь принял их с лёгкой улыбкой на лице:

– Господа, надеюсь, вы не арестовывать меня пришли?

– Я думаю, до этого не дойдёт, – вполне серьёзно ответил Юрий Андреевич деловым тоном, и улыбка на лице князя сменилась удивлением.

– Присаживайтесь, граф. К сожалению, мой кабинет не рассчитан на приём столь многочисленных делегаций.

Юрий Андреевич уселся напротив князя в кресло, а остальные продолжили стоять.

– Господа постоят. Мы не отнимем у вас много времени.

– Что вам угодно?

– Насколько мне известно, вы придерживайтесь монархических взглядов и совсем небезразличны к судьбе империи. Я вчера долго разговаривал с государем, и он отзывался о вас весьма лестно, вспоминал вашу совместную морскую поездку в далёкой юности и даже выразил сожаление, что вы в последнее время несколько отдалились от двора. Надо признать, что Николай Александрович считает вас одним из лучших востоковедов. Он даже по памяти цитировал что-то из ваших трудов, но, прошу меня простить, я не сумел запомнить. Он также поведал мне о своих планах по развитию Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока. Смею предположить, что государь планирует привлечь вас к этой работе. Но в стране сейчас достаточно сложная ситуация, и все эти проекты могут так и остаться нереализованными. Мы все очень надеемся на вашу поддержку, князь.

– Позвольте узнать, а «мы» – это кто?

– Мы – это люди, которые хотели бы видеть наше государство сильной и могучей империей. В ближайшем будущем нас всех ждут большие перемены. И мы заинтересованы в том, чтобы вы посредством вашей газеты влияли на умы и настроения людей, освещали происходящие в стране перемены в выгодном свете, ну а что-то порой и обходили вниманием.

– Я бы тоже хотел видеть Российскую империю могущественной державой, но и мириться со сложившимся положением вещей не стану. Тем более, я никому не позволю вмешиваться в мои дела и диктовать, что мне печатать, а что нет! Всякая цензура является пережитком прошлого, и недолог тот день, когда пресса станет совершенно свободной и независимой, – убеждённо сказал князь.

– Поверьте мне на слово, князь, этого никогда не случится, но я не буду вас переубеждать. К тому же никто и не собирается вам что-либо диктовать. И я не предлагаю вам мириться с чем бы то ни было. Наоборот, нам хотелось бы видеть разоблачительные репортажи о коррупции в стране и о произволе чиновников на местах. А я, со своей стороны, позабочусь чтобы вы не испытывали недостатка в материалах. Ну и, конечно же, готов уберечь ваших сотрудников от какого-либо давления и преследования.

– Что-то я не совсем понимаю вас, граф. Чего вы добиваетесь?

– Мы хотели бы посредством прессы повысить популярность силовых ведомств в народных массах. И решили обратиться к вам как к человеку, сведущему в этих вопросах. Будем весьма признательны, если вы соберёте под своё крыло молодых талантливых журналистов, которые не нашли себе лучшего применения, чем, связавшись с различными либеральными газетёнками, своими статьями вносить брожение в людские умы да расшатывать вековые устои нашего государства. Мы могли бы заказать у них кое-какой материал. Скажем, несколько книг и серию рассказов или очерков, направленных на формирование у населения положительного образа полицейского или жандарма. Допустим, где главный герой, целиком и полностью порядочный человек, ведёт здоровый образ жизни и ежедневно рискует собой ради законопослушных подданных государя императора, охраняет их от преступных посягательств различных злодеев и террористов, заядлых курильщиков, алкоголиков и наркоманов, не способных к созидательному труду и направляющих все свои силы только на разрушение… ну и так далее, и тому подобное. В конце книги злодей даже может осознать, что своими преступными деяниями разрушает жизнь не только себе, но и близким, потому как по новому указу члены семей террориста не могут занимать государственные должности и получать образование. И если злодей действительно раскается, то государь, возможно, проявит снисхождение и простит ему его прегрешения. В общем, что-то в этом духе…

– Да вам, граф, впору самому браться за перо, – рассмеялся князь Ухтомский. – Но здесь я вряд ли смогу помочь. У меня полностью укомплектован штат, и набирать новых сотрудников я не планирую.

– Об этом можете не переживать. Рабочие места скоро появятся. В ближайшее время к вам обратятся несколько владельцев различных газет с просьбой приобрести их. Вы уж не откажите в этом. Думаю, они запросят приемлемую цену. Могу лишь порекомендовать вам оформить покупку на доверенных лиц, чтобы не привлекать к этим сделкам излишнего внимания.

– Хорошо. Если такие предложения последуют, то почему бы и нет, – улыбнулся князь, уже, вероятно, успевший прикинуть несомненную выгоду от подобных предложений.

– У нас к вам ещё одна маленькая просьба. Вскоре будет основан фонд с каким-нибудь красивым названием – это не суть. Счёт можно будет открыть в вашем банке. Туда будут перечисляться довольно значительные суммы в виде благотворительных пожертвований. Сам император сделает первый взнос, да и великие князья в стороне не останутся. Вы тоже, если желаете, можете пожертвовать определённую сумму, но дело не в этом. Из фонда не должна пропасть ни одна копейка. Прошу отнестись к моим словам очень серьёзно. Деньги будут тратиться на повышение обороноспособности страны и ни на что другое. Если к вам кто-либо когда-нибудь обратится с гениальным предложением умыкнуть хоть малую толику, прошу поставить меня в известность.

– Непременно. Но ко мне не обращаются с подобными предложениями, – усмехнулся князь.

– Отрадно слышать, что не перевелись ещё на Руси достойные люди, – с уважением сказал Юрий Андреевич. – Разрешите откланяться, Эспер Эсперович.

– До свидания, граф. Приятно было познакомиться.

Оказавшись на улице, Егор недоумённо покосился на графа Белова, и тот, поймав его взгляд, милостиво разрешил:

– Спрашивайте, штабс-ротмистр.

– К чему это всё? И зачем такой делегацией?

– Вы же сами всё слышали. Теперь на ваши хрупкие плечи ляжет весь груз ответственности за средства массовой информации. Необходимо сосредоточить в наших руках как можно больше газет. Начнём со столичных, потом московские. Это первоочередная задача, и меня абсолютно не волнует, какими средствами вы достигнете этой цели.

Офицеры переглянулись. Первым не выдержал молодой барон.

– Господин полковник, я требую объяснений!

– Ах, даже так. Вы требуете… – Юрий Андреевич грустно усмехнулся. – Извольте. Вот вернёмся в штаб, и я попробую удовлетворить ваше любопытство.

По возвращении в квартиру он ради разнообразия послал за коньяком поручика и, употребив первый бокал, приступил к объяснениям:

– Вас, вероятно, господа, несколько удивило услышанное. Повторюсь, мне нужны подконтрольные газеты. Считайте это первым заданием. И какими методами вы его выполните – не столь важно. Конечно же, не стоит переходить определённую грань, но вы это и сами прекрасно понимаете…

Корнет не удержался и саркастически хмыкнул:

– А эту грань вы сами себе устанавливаете? Не закон, а лично вы⁈

– У каждого есть черта, которую он никогда не сможет переступить, но я и не предлагаю вам этого делать. Используйте фантазию, природное обаяние, да хоть гипноз, но результат должен быть. Я вас ни в чём не ограничиваю, и вы вправе сами избирать средства для достижения цели.

– Даже если эти средства будут находиться за чертой закона? – уточнил штабс-ротмистр Котов.

– Меня это нисколько не беспокоит. Важно, чтобы результат был достигнут.

– Вы говорите ужасные вещи, господин полковник, – не выдержал фон Медем.

– У нас не институт благородных девиц. Вам доверена безопасность государства, какие могут быть сантименты? Но если вы, корнет, имеете что-то против, не стану вас задерживать. Вы вольны подать прошение о переводе в любое удобное время. Да я думаю, это и не понадобится, скорее всего, документы на вас ещё и не оформляли. Возвращайтесь к себе в охранку, только не забывайте, что разглашение служебной информации чревато последствиями. Это в полной мере касается вас всех. Егор Николаевич, голубчик, наливайте, чего вы ждёте?

Егор разлил по бокалам янтарную жидкость и сказал:

– Не каждый способен выполнять эту работу, так что хорошенько подумайте, может, не стоит и начинать…

Корнет барон фон Медем не унимался:

– Мне всё же не совсем понятно. Одно дело, когда при допросе какого-нибудь убийцы-террориста применяются недозволенные методы, а совсем другое, когда это уважаемый и заслуженный человек, не сделавший ровным счётом ничего дурного.

– Мой юный друг, вред, нанесённый этим заслуженным и уважаемым человеком, может быть гораздо страшнее, чем деяния того же террориста. Тот кинул бомбу и убил несколько человек, а вот если в газете появятся призывы кидать бомбы, то им последуют десятки, сотни, а может, и тысячи безумцев. И, соответственно, количество жертв будет несравнимо больше.

– Но в газетах никто не призывает кидать бомбы!

– Это пока, а что могут опубликовать завтра? Вы готовы гарантировать, что этого никогда не произойдёт? Ладно, я не собираюсь убеждать вас в чём-либо, и так уже наговорил достаточно банальностей. Вы не мальчик и вполне способны на осознанное решение. Господа, у вас есть минут пять, чтобы обсудить всё и дать свой ответ, а мы с Егором Николаевичем за это время как раз наметим дальнейшие мероприятия. Господин штабс-ротмистр, не станем им мешать, пойдёмте…

Юрий Андреевич легко поднялся и, прихватив со стола початую бутылку, вышел в соседнее помещение. Егор побрёл следом. Дверь он, конечно, не стал за собой прикрывать слишком плотно – интересно всё же, о чём там будут говорить. Заметив его манипуляции, старик одобрительно кивнул.

– Что вы обо всём этом думаете, господа? – спросил корнет.

– Всё это настолько удивительно, что если бы я не слышал собственными ушами, то, пожалуй, и не поверил бы, – высказался поручик Ширяев.

– Неужели они не понимают, что это не сойдёт нам с рук?

– Они как раз полностью отдают себе отчёт… Тут дело в другом – без санкции с самого верха так действовать решительно невозможно.

– Вы правы, поручик. Похоже, нас действительно ждут большие перемены.

– Мне одному показалось странным, что на них нет знаков кадетского корпуса? Да и знаки своих бывших полков почему-то не носят…

– Да они вообще странные. Особенно этот Егор Николаевич, ему бы ещё в поручиках ходить. Да и Анна на шее – это просто удивительно. И где тогда другие награды? Не иначе как высочайшим повелением пожаловано! Надо бы у папеньки разузнать о них.

– Обязательно, Андрей Георгиевич, мне самому страсть как интересно. А вы что молчите, титулярный советник? И вы, господин штабс-ротмистр? Каково ваше суждение?

– Да я считаю, что неспроста эта дверь неплотно закрыта, господа. И голосов не слышно, даже приглушённых, – нехотя произнёс штабс-ротмистр Котов.

Егор осторожно отступил от двери, и Юрий Андреевич подал ему наполненный бокал:

– Знаешь, Егорушка, мне этот барон тебя чем-то напоминает. Думаю, вы подружитесь.

– Возможно. Меня другое беспокоит – спалимся мы рано или поздно. Помнишь, как Георг с Вацлавом нам целый список мелких деталей выдали? А здесь и того похуже… Какой из меня граф?

– Я, можно подумать, пажеский корпус окончил. Ничего, есть идея. Заметил, как скривился поручик, когда я сказал, что нужно будет ещё и специальный костюм заказать для переодевания?

– Не, не видел.

– Я точно тебе говорю. Там явно проблемы с деньгами, вот мы ему и предложим подзаработать частными уроками. А можно не заморачиваться и открыться корнету – из таких редко предатели получаются, не в юности, по крайней мере.

– Ты уже успел настолько его прокачать?

– Да я застолье только ради этого и затеял.

– Понятно. А штабс этот новый – молодец. На вид типичный алкаш, а соображает…

– Да он и есть алкаш. Спорим на червонец, что Котов ещё догоняться побежит?

– Да я не против, только деньги казённые – своих пока нет.

– Ты трус и слабак, – улыбнулся Юрий Андреевич.

– Я вас, граф, за такие слова и на дуэль вызвать могу.

– Тогда я тут же прошу прощения. Мне прошлой дуэли вполне хватило. Надо, кстати, разобраться, как у них с этим дела обстоят, чтобы опять не вляпаться ненароком.

– Ну и кто из нас трус и слабак? – рассмеялся Егор.

– Ладно, пошли уже, умник.

– Это у тебя выпивка закончилась, и ты сразу заторопился?

– Наблюдательный ты наш. Мог бы тогда заодно заметить, что нас подслушивают.

– Да ладно! Откуда знаешь?

– В той комнате свет ярче, вот в щели под дверью тень и мелькнула, – рассмеялся Юрий Николаевич. – Пошли. Бьюсь об заклад – никто не откажется.

Клочков, хотя теперь уже Белов, оказался прав. Господа жандармские офицеры как, впрочем, и титулярный советник Зимин, изъявили желание продолжить службу в отделении государственной безопасности.

– Похвально, господа. Я рад, что в вас не ошибся. Тогда слушайте дополнительное задание: подготовьте перечень известных вам лиц, за которых вы готовы поручиться лично и которые, на ваш взгляд, могут оказаться нам полезны. Единственное условие: они не должны быть замешаны в какие-нибудь партии внутри своих ведомств. В идеале – одиночки по природе. Завтра в два часа дня всем необходимо прибыть в Царское Село. Готовьтесь к командировке сроком на неделю. Личных вещей по минимуму, оружие – само собой. Никому о предстоящей командировке не сообщать. Все свободны, господа. Поручик Ширяев, задержитесь, пожалуйста.