Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Юрий Андреевич, я хотела поставить вас в известность о кое-каких подозрениях в отношении одной нашей сотрудницы.

– Я вас внимательно слушаю. Какой именно?

– Дарьи Клёновой. Я вчера выходила из кабинета, – Лена слегка смутилась. – А когда вернулась, то застала её перебирающей бумаги у меня на столе. Я поинтересовалась, что она делает, и Даша сказала, что хотела взять у меня копировальную бумагу для печатной машинки.

– Взяла? – улыбнулся Юрий Андреевич.

– Да. Но только вечером я обнаружила, что пропала фотокарточка одного бомбиста. А она была! Я точно помню…

– Не волнуйтесь, Елена Петровна. Принесите мне материалы по этому человеку. Я разберусь.

– Это ещё не всё, – Лена взглянула на Егора. – Я за ней проследила потом.

– Что-нибудь интересное заметили? – деловито спросил старик даже без намёка на иронию.

– Она встречалась на улице два раза с молодыми людьми. Первому что-то отдала из своей сумочки, а у второго, наоборот, взяла небольшой свёрток. Я не смогла рассмотреть издалека, что именно. Я проследила за вторым мужчиной. Он снимает комнату возле Покровской площади. Дворник сказал, что поселился недавно и живёт вместе с двумя такими же студентами. Кстати говоря, на студента он не очень похож, да и к тому же по пути пару раз проверялся на предмет слежки. Надо признать, достаточно неумело.

– Что ещё удалось выяснить?

– Больше ничего, – Лена пожала плечами.

– Благодарю за проявленную бдительность, Елена Петровна. Но впредь я попросил бы вас заранее ставить в известность о подобных мероприятиях. Что ж вы одна-то, графиня, право слово…

Лена виновато взглянула на Егора, но тот лишь покачал головой. Хотя ему было что сказать, и только присутствие Котова удерживало от гневной тирады!

– Алексей Игоревич, займитесь этим вопросом.

– Слушаюсь, – Котов повернулся к Лене. – Елена Петровна, адресок квартиры не подскажете?

– Адрес, описание внешности фигурантов и хронометраж событий я указала в рапорте. Сейчас принесу. Разрешите идти, господин полковник?

– Елена Петровна, голубушка, помилуйте! Да как же я могу вам что-то разрешать или запрещать? Вы и так столько для нас делаете… – старик добродушно улыбался, но Лена не приняла эту игру.

– Юрий Андреевич, я попросила бы вас не выделять меня среди остальных сотрудников.

– Конечно-конечно. Как вам будет угодно.

Лена встала из-за стола, и все трое мужчин тоже поднялись. Она окинула их взглядом, вздохнула и вышла из кабинета. В глазах Котова явственно читался немой вопрос…

Юрий Андреевич небрежно плеснул в пустой бокал немного коньяка и, подвинув его Егору, коротко пояснил:

– Присоединяйтесь, Егор Николаевич. Началось.

Егор подумал, что Юра наверняка имеет в виду не совместную пьянку, и навострил уши.

– Я весь внимание, господа, – он пригубил коньяк и отставил бокал в сторону.

– Завтра в Тронном зале Зимнего дворца соберутся сливки общества не только столицы, но и, считай, всей империи. Мероприятие предполагается исключительно деловое, поэтому, думаю, ни банкета, ни бала ожидать не стоит. Наша задача – обеспечить безопасность всех присутствующих и, конечно же, самого государя императора. Помимо обычных караулов, охрана будет усилена ротой дворцовых гренадер, а также Собственным Его Императорского Величества конвоем. Ваши люди, Егор Николаевич, будут проводить задержания. Сопротивления вряд ли стоит ожидать, но всё же пусть для солидности экипируются по полной. Поезжайте сейчас к себе и подготовьте личный состав. Вполне возможно, что сегодня к вам прибудет сам император.

– В таком случае, господа, позвольте откланяться, – Егор встал и, попрощавшись кивком головы с Котовым, вышел.

За дверью послышалось:

– Домой приезжай сегодня!

– Постараюсь, сказал же…

Дверь опять отворилась. В кабинет вошла Лена с тонкой картонной папкой в руках:

– Разрешите, господин полковник?

– Конечно. Прошу вас.

Лена положила на стол перед Юрием Андреевичем несколько исписанных от руки листов.

– Это рапорт, – рядом легла ещё пара листов. – А это краткая справка по социалистам. Жду дальнейших указаний.

– Благодарю, Елена Петровна. Помогите новеньким разобраться с их бумагами. И попросите Клёнову зайти.

– Слушаюсь, – Лена вышла из кабинета. Было слышно, как её каблучки зацокали вниз по лестнице.

– Господин полковник, разрешите распорядиться укрыть ступени ковром, – проявил инициативу Котов.

– Ни в коем случае, штабс-ротмистр. Это нам сейчас ещё пригодится.

Котов пару минут поёрзал на стуле, помялся, но всё же осмелился:

– Разрешите вопрос, Юрий Андреевич?

– По поводу Елены Петровны?

– Да.

– Боюсь, я не смогу удовлетворить ваше любопытство, штабс-ротмистр.

– Я понимаю, что пока не успел заслужить доверия, господин полковник…

Юрий Андреевич бросил быстрый взгляд на дверь, а затем приложил палец к губам и сказал:

– Когда дело касается государственной тайны, то о каком доверии может идти речь? Каждый должен знать ровно столько, сколько ему положено. Вот я, например, вполне доверяю Егору Николаевичу, но ведь я же не стал ему рассказывать, что завтра утром на Витебский вокзал прибудет государь-император, и что он проследует в Зимний дворец именно по Гороховой улице. Ни к чему ротмистру это знать. Только так и можно обеспечить секретность, да и то не всегда. Расскажите лучше, как прошла ваша встреча с людьми из управления второго генерал-квартирмейстера Главного штаба.

Котов понимающе кивнул. Стук каблучков поднимавшейся по лестнице девушки стих где-то посередине пролёта. Теперь стало ясно, зачем это полковнику понадобилось говорить ему, опытному жандарму, столь очевидные вещи.

– Встреча, я считаю, прошла вполне успешно. Договорённости о сотрудничестве достигнуты. Будем работать…

В дверь постучали.

– Входите, – разрешил граф Белов.

Это оказалась коллежский регистратор Клёнова.

– Вызывали, Юрий Андреевич?

– Дарья Алексеевна, мне к вечеру нужны все данные по социал-демократам. Если не успеваете, скажите остальным – пусть помогают.

– Я справлюсь.

– Отлично. Я на вас очень рассчитываю. Поторопитесь, пожалуйста.

Клёнова вышла, и старик на несколько секунд прикрыл глаза, прислушиваясь, а затем улыбнулся и подмигнул Котову.

– Вы рыбалку любите, Алексей Игоревич?

Егор прибыл в учебный центр как раз вовремя. Он только и успел распорядиться, чтобы все привели себя в надлежащий вид, как подбежавший солдат доложил о прибытии целой делегации из высочайших особ. Егор скомандовал общее построение и вместе с недавно назначенным комендантом учебного центра штабс-капитаном Юрченко направился навстречу гостям.

Император, прибывший в сопровождении многочисленной свиты, пребывал в прекрасном расположении духа и проявил живой интерес к тренировочному процессу. Пришлось в спешном порядке организовывать показательные выступления. Наблюдая за штурмующими здания группами, Николай Александрович даже выразил своё восхищение слаженностью действий и скоростью проведения захвата. Экипировка и вооружение бойцов тоже заслужили высочайшее одобрение. Император немного пострелял из разных пистолетов по мишеням, а потом распорядился прекратить занятия и построить отряд.

После короткой вступительной речи, где он благодарил бойцов за службу, началось награждение. К удивлению Егора, награждённых было совсем немного: несколько нижних чинов наградили солдатскими Георгиями четвёртой степени и двое офицеров получили орден Станислава третьей степени. Ротмистру же пожали руку и похлопали по плечу. Но он, в общем-то, и не рассчитывал на награду, поэтому не особо расстроился.

Вскоре высокие гости отбыли, чему все оставшиеся только порадовались. Егор отправил личный состав отдыхать и уже подумывал, что стоит поехать домой, но подбежавший дежурный доложил, что его требует к телефону полковник Белов. Егор тут же решил, что поездка домой накрылась, так как Юрий Андреевич никогда не звонил по пустякам, но ошибся. В этот раз господин полковник всего лишь просил Егора приехать завтра с утра пораньше с парой своих ребят на Гороховую улицу, где он их встретит лично.

Ранним пасмурным утром сонную тишину Гороховой улицы нарушил стук копыт одинокого конного экипажа. Поравнявшись с неторопливо прогуливающимся прохожим, экипаж остановился. Прохожий, видимо, поджидавший именно его, тут же оставил свою неспешную прогулку, быстро подскочил к пассажиру и торопливо доложил:

– Ваше сиятельство, они на чердаке вон того дома. Поволокли с собой тяжёлый ящик. Думаю, что пулемёт. И где только раздобыть-то умудрились, подлецы! Я поставил у чёрного входа поручика Ширяева, с ним ещё двое. По улице какой-то молокосос кружил, но с полчаса как ушёл. Корнет фон Медем вызвался его проводить. Какие-нибудь приказания будут?

– Да никаких, Алексей Игоревич. Ждём пока. Сейчас специалисты прибудут.

– Егор Николаевич?

– Да. Пусть покажут нам класс, – Юрий Андреевич достал портсигар, угостил Котова, закурил и предложил. – Садитесь в экипаж, штабс-ротмистр, в ногах, как известно, правды нет.

– Благодарю, ваше сиятельство.

– Алексей Игоревич, ну, договаривались же… – он недовольно поморщился.

– Виноват, Юрий Андреевич, забылся.

– Да ладно… Это всё неважно. Сколько там тел? – старик кивнул на указанный ему дом.

– Помимо Дарьи Алексеевны, ещё двое. Один по описанию походит на Терехова. Это тот бомбист из «Б. О. П. С. Р.» (боевая организация партии социалистов-революционеров), чья фотокарточка пропала у Елены Петровны.

– Пропала, – Юрий Андреевич иронично хмыкнул.

– Я хотел сказать, была украдена, – поправился Котов.

– А второй? – по безразличию в голосе было понятно, что полковника не сильно занимал этот вопрос и он лишь пытается скоротать время ожидания.

– Юнец безусый. Лет пятнадцать или того меньше. Одет прилично. Типичная жёлтая карточка.

– Что, простите?

– Я имел в виду, что по облику типичный студент. Мы, когда учёт ведём, то на красные карточки заносим эсеров, на голубые – социал-демократов, на зелёные – анархистов, на белые – различных деятелей общественных групп и движений, а на жёлтые – студентов вроде этого.

– Понятно…

Старинная громоздкая карета, заслужившая в народе обидное прозвище колымаги или рыдвана, остановилась позади их экипажа. Егор, сидевший рядом с кучером, легко спрыгнул на мостовую и подошёл к ним. Несмотря на довольно тёплую погоду, ротмистр был одет в лёгкий светлый плащ.

– Доброе утро, господа.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – отозвался Котов, а старик молча протянул руку и постучал костяшками пальцев по груди Егора. Кираса под плащом тут же отозвалась глухим звуком металла. Юрий Андреевич критически обозрел его высокие ботинки со шнуровкой и недовольно спросил:

– Ты всё никак не угомонишься?

– Да я так ржавчиной скоро покроюсь. Дайте хоть немного размяться.

– Иди разминайся. Чердак вон того дома. Там два тела и Дарья свет Алексеевна. Надо говорить, чтобы живыми брал?

– Не надо. Благодарю, господин полковник. Это мы мигом. Это мы с превеликим удовольствием, – Егор негромко свистнул, и дверцы его кареты тут же распахнулись. На улицу высыпала сверкающая доспехами четвёрка крепких ребят. Егор скинул плащ и аккуратно пристроил его рядом с кучером. Один из парней протянул командиру шлем.

– За мной, – скомандовал Егор и первым побежал к указанному зданию.

Штабс-ротмистр Котов с интересом наблюдал, как сверкающая на солнце процессия скрылась в парадном. Юрий Андреевич вздохнул, покачал головой и закурил:

– Алексей Игоревич, а тюремная повозка где?

– Ожидает в том дворе. Одну минуту, – Котов покинул экипаж и быстро зашагал вдоль дома.

Не прошло и пяти минут, как тяжёлая дверь парадной снова распахнулась. Один спецназовец вышел на улицу, внимательно осмотрелся по сторонам и призывно махнул кучеру тюремной кареты. Двоих мужчин со скованными за спиной руками затолкали внутрь подъехавшего фургона, а Клёновой Юрий Андреевич галантно предложил место в своём экипаже.

Два жандарма во главе с поручиком Ширяевым вынесли из подъезда пулемёт системы Максима. Юрий Андреевич усмехнулся:

– Здорово! Сколько за него отвалили? Тысячи полторы, поди? Ладно, можете не отвечать – я сам узнаю, – он обернулся к штабс-ротмистру Котову. – Алексей Игоревич, вы тут оставьте кого-нибудь нашего юного корнета дожидаться и поезжайте следом за нами. Сегодня очень много дел, а мы с вами несколько отвлеклись.

Глава 11

В большом тронном зале Зимнего дворца собралось человек сто. Случайных людей здесь не было, только банкиры, промышленники, купцы и крупные землевладельцы. Всех этих людей объединяло одно: они были обладателями многомиллионных состояний. Негромкая музыка и сновавшие с подносами шампанского официанты пытались по мере сил скрасить ожидание почтенной публики.

Огромные лакированные двустворчатые двери, настоящее произведение искусства, беззвучно распахнулись. В зал вошло несколько человек в жандармских мундирах. Шедший впереди пожилой полковник обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих в зале и спросил:

– Все собрались?

– Ваше сиятельство, тут Гинцбурги, Второвы, Юсуповы, Демидовы, Нобели, Поляковы, Перловы, князь Семён Абамелек-Лазарев, Борис Абрамович Каменка, Гуго Борау…

– Гуго Борау? Это кто такой?

– Немец, ваше высокоблагородие, торговля чаем и продуктами химической промышленности, почти сорок миллионов, – уважительно произнёс один из сопровождающих, сверившись с записями в тонкой кожаной папке.

– Понятно. Это кто такие? – Юрий Андреевич кивнул на большую группу людей, державшуюся несколько обособленно.

– Мамонтовы, Морозовы, Громовы, Третьяковы, Гучковы, Кузнецовы, Коноваловы, Хлудовы, Солдатёнковы…

– Виновники торжества. А где Савва Морозов? Что-то я его не вижу. Игнорирует? – недовольно спросил граф Белов.

– Так помер он. Ещё весной во Франции, в Каннах. Говорят, застрелился, – подсказал стоящий рядом с ним офицер.

– Ясно. Кто от них прибыл?

– Мать его, Мария Фёдоровна, вместе со вдовой Саввы Зинаидой Григорьевной, вон они, рядом с Павлом Рябушинским стоят.

– Хорошо. Разберёмся. Кто не приехал?

– Дербенёв, Крестовников, Найдёнов, Бунге, Вышнеградский, Путилов, Смирнов, Манташев, Воронцов-Дашков, Балашов. Ну и господин Витте, конечно.

– Витте и его компанию потом встретим. А этих господ разыскать и доставить немедля. Куда – сами знаете. Выполнять.

Его собеседник, захлопнув папку, быстро вышел. Говорил Юрий Андреевич достаточно громко, и его, конечно же, услышали. По залу пронёсся тихий гул.

– Что с великими князьями? – не обращая внимания на недовольный ропот собравшихся, поинтересовался Юрий Андреевич.

– Ожидают в отдельном кабинете, – доложил один из сопровождавших.

– Хорошо. Потом за каждым пустите своих людей – я должен знать, кто с кем встречался. Начинайте.

Через несколько секунд огромные двустворчатые двери тронного зала вновь распахнулись и около полусотни безликих фигур в блестящих толстых кирасах и чёрных балаклавах вбежали в зал, быстро окружив присутствующих гостей.

Шум усилился. Юрий Андреевич сделал пару шагов вперёд и громко сказал:

– Всем сохранять спокойствие. Нам стало известно о заговоре с целью свержения государя императора и попытке государственного переворота. После проведения необходимых следственных действий все невиновные будут освобождены, а пока, господа, извольте подчиниться. Чтобы уберечь репутацию законопослушных и верноподданных, вам всем выдадут бумагу и чернила: напишите своим близким короткое послание, что вынуждены уехать по делам минимум на неделю, – и, не обращая более внимания на гостей, повернулся к сопровождающим. – Бомбисты-террористы доставлены?

– Так точно, господин полковник. Ожидают во внутреннем дворе под усиленной охраной.

– Они в надлежащем виде?

– В точности как вы и распорядились. Все чисто выбриты и переодеты.

– Хорошо. Задержанных в Петропавловскую крепость. Пускай следователи начинают. Я позже приеду. Командуйте, ротмистр, – с этими словами Юрий Андреевич вышел из зала.

Егор сделал пару шагов вперёд и, сверившись с листком бумаги, громко зачитал:

– Первая партия: Рябушинский, Морозов, Гучков, Кноп, Ермасов, Шмит, Лианозов, Аксентьев, Бурышкин, Коновалов, Прохоров, Солдатёнков, Третьяков, Хлудов, Мамонтов, на выход!

Никто из присутствующих даже не пошевелился.

– Попрошу вас, господа. Нам не хотелось бы применять силу, – улыбнулся Егор. – Как сказал господин полковник, все невиновные будут освобождены.

Один из гостей, заложив руки за спину и обведя жандармов презрительным взглядом, направился к дверям.

При выходе из дворца задержанным набрасывали мешок на голову, надевали наручники и грузили в тюремные кареты. Когда длинная процессия из двух десятков фургонов покинула стены дворца, во внутреннем дворике раздался громкий взрыв.

В то же мгновение в большой кабинет, в котором находилось человек пятнадцать великих князей, вошёл император Николай II. Не обращая внимания на охватившее всех волнение, он с лёгкой улыбкой поздоровался и предложил всем садиться.

– Господа, – начал император спокойным и размеренным голосом, так не вязавшимся с недавним взрывом и громкими криками на улице. – В Древнем Китае существовало проклятие: «Чтоб ты жил в эпоху перемен!»…

Весть о террористическом акте в Зимнем дворце с многочисленными жертвами и об аресте в связи с этим нескольких крупных предпринимателей мгновенно облетела Санкт-Петербург. Передовицы всех без исключения газет пестрели ужасными подробностями и самыми невероятными предположениями. Ясность в сложившуюся неразбериху внесло обращение государя императора, которое транслировалось каждые три часа из нескольких десятков громкоговорителей, установленных по всему городу.

В этом обращении Николай II объяснил, что новые реформы, направленные на улучшение жизни простого народа, встретили сильное противодействие неких очень обеспеченных и облечённых властью господ, которые и совершили страшное злодеяние, повлёкшее за собой многочисленные человеческие жертвы, в том числе и среди самих заговорщиков. Император по-отечески пожурил заблудших подданных, покрывающих различных террористов, которые своими преступлениями только мешают развитию государства, и вкратце перечислил все значимые изменения, произошедшие в стране за последнее время.

Затем он поделился планами по освоению огромных пустующих территорий и выразил уверенность, что это повысит уровень жизни беднейших слоёв населения. Также Николай II объявил о создании в скором времени специального департамента в структуре МВД, который будет принимать и рассматривать все без исключения жалобы о произволе чиновников, помещиков и работодателей, но, впрочем, тут же предупредил об ответственности за оговор и клевету. В конце своего обращения император посоветовал всем несогласным с его политикой покинуть пределы страны либо предложить лучший путь развития государства и пообещал, что непременно уделит внимание всем интересным идеям.

Такого недвусмысленного предложения к диалогу и сотрудничеству от императора никто не ожидал. Многочисленные горожане в полной тишине слушали это десятиминутное обращение, составленное ещё несколько дней назад лучшими специалистами своего дела, а в конце каждый раз раздавались ликующие крики толпы. Усиленные полицейские наряды не зафиксировали случаев массовых беспорядков, но, как оказалось, довольны были не все…

Князь N., вернувшись из столицы в свой особняк в пригороде, долго не мог побороть охватившее его волнение. Всё произошедшее сегодня во дворце окончательно убедило его в необходимости немедленно покинуть пределы Российской империи. Арест представителей московского купечества князя нисколько не встревожил, слухи об их финансовом участии в подстрекательствах к массовым беспорядкам уже пару раз доходили до него, но сейчас вокруг творилось что-то непонятное, и это сильно тревожило.

Нет, он окажется благоразумнее и завтра же с утра покинет страну. Конечно же, перед этим придётся заехать в банк и перевести свободные средства на один из своих заграничных счетов. Имущество, оставшееся в России, побудет под присмотром кого-нибудь из доверенных лиц, а сам князь переждёт неспокойные времена в своём особняке в предместье Парижа. Прибыль от здешних предприятий можно с таким же успехом получать и там. Тем более что и дети его в данный момент находятся во Франции. Итак, решено. Сейчас ещё не поздно, и он вполне успевает уладить все формальности с межбанковским переводом.

Не откладывая в долгий ящик, князь N. поспешил в банк, но столкнулся с чередой досадных случайностей, не позволявших исполнить задуманное. Уверения управляющего банком, что всё это не более чем недоразумения, послужили слабым утешением, и изрядно перенервничавший к тому времени князь был вынужден вернуться в свой дом несолоно хлебавши. День близился к концу, поэтому князь поужинал, немного почитал перед сном, помолился и благополучно уснул.

Утро следующего дня началось с неприятного сюрприза. Сразу же после завтрака старый дворецкий доложил о прибытии двух жандармских офицеров, которые настойчиво требовали их принять. От этого известия князю стало не по себе. Мгновенно в памяти всплыл вчерашний арест московских купцов. А вдруг кто-то его оклеветал? Но он не какой-то купец! Он потомок древнего знатного рода, и вряд ли они осмелятся на подобный произвол…

– Проси, пусть заходят. Чего им там нужно ещё, – после некоторого колебания решился князь и отложил утреннюю газету.

Вошедших к нему людей он постарался встретить как можно более безразличным взглядом, но, несмотря на то, что никакой вины за собой не чувствовал, при виде пожилого полковника вместе с молодым ротмистром в животе князя внезапно похолодело.

«Не иначе как оговорили, ироды! – мелькнуло у него в голове. – Или что из прошлого всплыло? Тогда это дело поправимое, попробую откупиться».

– Доброе утро, ваше сиятельство, – мрачно сказал полковник. – Прошу прощения за столь ранний визит, но дело не требует отлагательства. Я граф Белов, руководитель службы безопасности Российской Империи, а это ротмистр граф Иванов.

– Доброе утро, господа. Чем обязан?

Полковник, не дожидаясь приглашения, уселся напротив князя за стол и сказал:

– У нас появились сведения, что вы собираетесь покинуть пределы нашего многострадального отечества. Это правда?

– Вполне возможно, но я не вижу причин отчитываться перед вами.

– Конечно, князь. Я и не требую от вас отчёта. Вы вольны в любой момент покинуть страну, как сказал наш государь император, но вывезти сможете не более тысячи рублей. Этих денег вам вполне хватит на дорогу, а за границей, я думаю, вы не станете бедствовать. Насколько я знаю, у вас неплохое имение в Париже и отличная гостиница в Довиле. Райское местечко, надо признать.

– Это кто так решил?

– Это не имеет никакого значения. Просто смиритесь. И если вы ещё не передумали уезжать, то предлагаю подписать кое-какие бумаги. Надеюсь, вы не откажетесь передать фонду «Развитие Отечества» остающееся в России имущество?

– Вы сейчас шутите? Да с чего вы решили, что я соглашусь вам что-то передавать?

– Прошу меня простить, князь, но у вас нет другого выхода.

– Что вы имеете в виду?

– Если мы не придём к соглашению, то боюсь, князь, ваша жизнь сильно изменится – и далеко не в лучшую сторону.

– Вы вообще отдаёте себе отчёт, с кем сейчас разговариваете? Достаточно одного моего слова…

Повинуясь лёгкому движению головы полковника, Егор обошёл стол и приблизился к князю. Тот смерил его презрительным взглядом и сказал:

– Вы зря надеетесь меня напугать. Я вам не мелкий жулик.

– В том-то всё и дело, князь. Вам есть что терять. Подумайте об этом…

– Хорошо, господа. Я вас понял. Надеюсь, пятьдесят тысяч золотом вас устроит?

– Увы, князь…

– Какая же сумма вас интересует?

– Вы нас, пожалуй, не поняли. Речь идёт обо всём вашем имуществе, наличных и банковских вкладах.

Князь посмотрел на Юрия Андреевича как на сумасшедшего:

– Я непременно поставлю в известность ваше руководство о сегодняшнем разговоре. А теперь прошу вас удалиться.

– Мы не закончили, князь. Я уйду отсюда не раньше, чем вы согласитесь выполнить всё, о чём вас просят. Или вы и правда надеялись, что будете всю жизнь наживаться на чужом труде, а потом сбежите? Не выйдет! Так что выбор, в общем-то, невелик: или вы уезжаете с тысячей рублей в кармане, кстати говоря, это почти годовое жалование храброго боевого офицера, ежедневно рискующего своей жизнью, или, если не согласны, вас ждёт уютная тюремная камера и конфискация всего имущества. Ну а если вы будете очень сильно не согласны – тогда эшафот.

– Пошёл вон!

Князь вскочил на ноги и указал пальцем на дверь. Юрий Андреевич улыбнулся:

– Зря вы так, князь. Я ведь не требую от вас невозможного. Вы сами не оставляете мне выбора, – старик поднялся, аккуратно завернул лежащий на столе нож для писем в бумажный листок и спрятал в карман. – Кстати говоря, что вы сегодня делали между четырьмя и пятью часами ночи?

– Что вы себе позволяете? Я же сказал, что не собираюсь перед вами отчитываться!

– Ответьте, князь, от этого судьба ваша будет зависеть…

– Я спал. Где же я мог быть, по-вашему?

– А кто-то может это подтвердить?

Князь промолчал, и Юрий Андреевич продолжил:

– Сегодня ночью неподалёку Гришку Крысу зарезали, слыхали уже, наверное? Никчёмный был человек, доложу я вам, тем не менее верноподданный Российской империи. Так вот, ножичек этот рядом с ним нашли – весь в крови, просто ужас. Когда мы с вами в участок приедем, я вам и протокол покажу, и заключение эксперта. А на ноже, вы только представьте, дактилоскопические отпечатки пальцев. Чьи бы, вы думали? Но и это ещё не всё… Там бродяга один описывал человека, очень на вас похожего, может, и опознает… Как знать, он говорил, что хорошо вас рассмотрел… Мы сейчас кликнем прохожих с улицы. Представляете, как они изумятся, увидев вас, всего окровавленного, барахтающегося в руках жандармов над телом вашего привратника. Или это дворецкий? Впрочем, неважно. Это ведь он видел, как вы ночью выходили Гришку убивать, и собирался, негодяй эдакий, этим вас шантажировать… Хорошая будет версия для следствия, не находите?

– У вас ничего не выйдет. Мои адвокаты легко добьются оправдания, – прохрипел князь неожиданно севшим голосом.

– Возможно, но далеко не факт. Эта неприятная история вам очень дорого станет в финансовом плане, я ещё не говорю про репутацию. Уверен, многие из высшего света от вас отвернутся, да и большинство ваших друзей не захотят вмешиваться в уголовщину. Кто знает, какие показания могут дать против вас арестованные вчера заговорщики… К тому же всё равно придётся провести какое-то время в заключении. Я обещаю вам незабываемые впечатления. Вы знаете, что такое пресс-хата? Ах, ну да… Откуда вы можете это знать… Поверьте мне, князь, даже если вам и удастся покинуть те негостеприимные стены, вы всё равно навсегда оставите там и здоровье, и честь, и достоинство. И весь капитал в придачу. Вряд ли вы сможете жить после этого. Но учтите, ваш будущий суицид будет исключительно вашим грехом – я честно хотел избежать этого. Так вы согласны с моим предложением? Или господину ротмистру пора хватать вас за шиворот, давать затрещину и тащить в околоток, словно мелкого жулика?

– Отойдите от меня, ротмистр, я согласен. Слышите? Я согласен!

Егор улыбнулся одними губами и отошёл от князя на пару шагов.

– Что вам от меня надо?

– Я вам уже сказал. Повторить? – удивился Юрий Андреевич.

– Я имею в виду, что ещё? Вы ведь этим не ограничитесь… – князь попытался улыбнуться, но выглядело это довольно жалко.

– Я также попрошу вас подготовить отчёт обо всех известных вам схемах воровства казённых денег с указанием конкретных имён. Желательно высокопоставленных. Надеюсь, вам часа хватит? Да, кстати, извольте подписать сей документ.

Юрий Андреевич кивнул Егору, и на стол перед князем легло обязательство о неразглашении.

– Это всё? – князь уже успел прийти в себя и немного успокоился. Он быстро пробежал глазами машинописный текст, а затем молча указал свои данные и расписался.

Юрий Андреевич достал из кармана свёрток с ножом и швырнул его на стол.

– Возьмите на память, но помните: если вы попытаетесь меня обмануть и начнёте поднимать шум за границей, то станете жертвой террориста-радикала или же банальных грабителей.

Князь смерил его ненавидящим взглядом и обречённо кивнул. Егор распахнул окно и громко свистнул.

Через несколько минут старый дворецкий доложил о прибытии нотариуса. Процедура переоформления многочисленного имущества князя N заняла больше трёх часов. За это время князь успел написать десяток листов обличительных показаний. Когда всё завершилось и они вышли на улицу, Егор хмуро сказал, глядя себе под ноги на мостовую:

– Всё! На хрен! Я в таком больше не участвую. Противно мне. Сам себя ненавижу. Какое-то вымогательство чистой воды. Рейдерство, бля!

– Ну понятно. Тебе, значит, противно, а я будто от этого кайфую… – Юрий Андреевич потянул его за рукав, привлекая внимание. – Мы ж не для своего кармана стараемся, Егор.

– Всё равно. Не моё это… Да и вообще, кажется, что-то не то мы делаем! Какое-то полицейское государство получается, а мы опричники царские.

– Полицейское государство, говоришь, – старик иронично улыбнулся. – Ты это сейчас серьёзно?

– Вполне!

– Ладно, давай это обсудим. За примерами далеко ходить не будем – помнишь, кипеш был в Киеве в тринадцатом году?

– Да помню, конечно, только я тогда ещё в школе учился.

– Неважно, чай не грудничком был – должен соображать. Там тоже хотели по-хорошему договориться, без кровопролития… Дешёвки! Если б я тогда решения принимал, то у меня через час бы весь этот Майдан мордой в асфальт лежал. Прошманали бы всех: у кого ствол – уехал лет на пять, у кого нож там или кастет – тоже пусть пару лет посидит, подумает над своим поведением. Ну а кто заблудился или на бесплатное печенье повёлся, тому пару раз по печени – и домой. Негуманно? Да, согласен! А в процессе бы наверняка ещё и перегнули, как водится, да и невиновные бы в этот замес по-любому попали… И в западной прессе меня бы помоями облили. Да вот только плевать мне на их мнение! А все эти перегибы бледнеют на фоне последующих сотен тысяч жертв и разрушенных судеб. И это я ещё молчу про остальное…

– Это всё понятно, но…

– Да нельзя сортир чистить и не измазаться. Знаешь, ты давай заканчивай тут исполнять! Тоже мне наследный принц выискался! Противно ему, видите ли… А дальше ты мне что запоёшь? В общем, отставить сопли, боец. У нас ещё три адреса на сегодня, а вечером император ждёт с докладом.

– Есть, отставить сопли, – хмуро сказал Егор и, чтобы хоть как-то отвлечься от невесёлых мыслей, сменил тему. – А что это ты, высокоблагородие, сегодня без перегара? Даже непривычно…