Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Чарльз Мэрдок, бывший сотрудник Специального отделения Скотленд-Ярда, вот уже как два года занимал должность помощника руководителя этого отдела, а его собеседник, вышедший в отставку капитан Королевского военно-морского флота Джордж Кросби, был совсем новым, недавно завербованным сотрудником, но уже успел весьма неплохо проявить себя. Главной причиной столь успешной работы мистера Кросби был многолетний опыт, полученный в разведке Королевского военно-морского флота Великобритании.

– Вчера первый морской лорд адмирал Фишер, невзирая на всеобщую волну антигерманской истерии, выразил обеспокоенность в связи с последними событиями в России, – Чарльз Мэрдок выпустил в потолок струю ароматного дыма и внимательно посмотрел на своего собеседника. – Что вы думаете по этому поводу?

– Полагаю, русские рано или поздно подпишут мирный договор с японцами. Мистеру Витте придётся принять их условия.

– Вы правы, это только вопрос времени. Но я о другом. Нас больше тревожат не совсем понятные процессы, которые начали происходить в самой России. Николай Романов делает шаги, которые не поддаются никакой логике, да и вообще выходят за пределы здравого смысла. Манифест, которым он практически полностью обобрал всех своих землевладельцев и весьма ощутимо ударил по карманам промышленников. А незадолго до этого император распорядился отдать под суд офицеров своей армии, которые выполняли его же приказы. Такое ощущение, что он сознательно настраивает против себя абсолютно всех.

– Да. Это очень непопулярные решения. Я думаю, что Россию в ближайшем будущем ожидает буржуазная революция. И этот заговор с попыткой неудачного покушения – только цветочки. Рано или поздно императора уберут с престола. И, скорее всего, кто-нибудь из ближайшего окружения.

– Я рад, что мы с вами мыслим в одинаковом направлении. Теперь необходимо постараться с наибольшей выгодой использовать эту ситуацию. На престоле России должен оказаться человек как минимум лояльный к интересам Соединённого Королевства, а как максимум – полностью зависимый и управляемый.

– У вас есть конкретные идеи? – Кросби постарался скрыть иронию за почтительным вниманием.

– Пока это действительно только идея. Но вы займётесь ею, и, я надеюсь, в скором времени появится чёткий план. Хочу сразу предупредить, что наше правительство в случае какой-либо огласки будет всячески отрицать любую причастность. Придётся действовать на свой страх и риск.

– Я весь внимание, мистер Мэрдок.

– Вы верно подметили: Николая Романова скоро сместят. Или убьют, что для нас, в общем-то, не имеет никакой разницы. Нужно будет правильно спрогнозировать, кто займёт его место, и обеспокоиться получением такого компромата на будущего императора, какой позволит сделать из него очень сговорчивого человека. Это должно быть что-то из ряда вон! Такое, чтобы при обнародовании этих материалов ему оставалось разве что застрелиться…

– Я вас прекрасно понимаю и подберу что-нибудь действительно стоящее.

– Могу посоветовать вам использовать эту новомодную придумку – синематограф братьев Люмьер. Подберите актёра, загримируйте его и заснимите на киноплёнку что-нибудь столь ужасное, чтобы никак не отвертеться…

– Благодарю вас, мистер Мэрдок. Это отличная идея.

– Когда подготовите материалы и проведёте вербовку возможных кандидатов, можно будет подумать, как ускорить процесс восхождения на престол. Было бы совсем хорошо, если бы за всем этим обнаружился германский след. Сейчас очень многие недовольны российским императором: например, Ротшильды и Нобели лишились всех своих активов в нефтяной отрасли и даже, по слухам, заплатили не менее пяти миллионов золотом за возможность выехать за пределы России. Нобели даже обращались к своему королю по этому поводу, но у Оскара II и без них забот хватает.

– Да, в России сейчас идёт настоящая охота на ведьм. Очень многие под арестом и уже лишились своего состояния, – согласился Кросби.

– Нас больше всего интересуют лица, так или иначе связанные с Германией. Мы не можем допустить сближения этих двух стран, а союз между ними для нас вообще неприемлем. Поэтому какой-нибудь обрусевший немец на роль цареубийцы вполне подойдёт, – Мэрдок хищно ухмыльнулся. – Личный мотив, помноженный на происки германских спецслужб. Повторюсь: никто не должен связать эту акцию с нами. Ни при каких обстоятельствах. Все исполнители будут свято верить, что работают на Германскую империю. Тогда в любом случае, независимо от исхода операции, мы окажемся в плюсе.

– Я вас прекрасно понимаю и подберу нужного человека. Я могу опираться на наших агентов в Санкт-Петербурге?

– Пожалуй, что нет. Там сейчас находится Сидни Рейли, первоклассный агент, но у меня есть определённые опасения на его счёт. Он в молодости не чурался отношений с русским спецслужбами, а сейчас на карту поставлено очень многое. Использовать его, конечно, можно, но об истинной цели операции Рейли знать не должен.

– Тогда необходимо сформировать новую команду.

– Об этом можете не беспокоиться. У меня есть на примете подходящий человек – наёмник из Австрии, проживающий в Берлине. Конечно, не немец, но тоже сгодится…

Санкт-Петербург

В просторной столовой за двумя большими столами из свежеструганных досок разместилось человек тридцать мужчин средних лет. Судя по одежде, здесь собралась очень разношёрстная публика. Дорогой заграничный костюм или даже фрак с белоснежной манишкой соседствовали с простым одеянием заводского рабочего, а иногда и с арестантской робой. Сидящие за столом были молчаливы и задумчивы. Кое-кто изредка перешёптывался, кидая тревожные взгляды на стоявших вокруг людей в блестящих кирасах и чёрных балаклавах, вооружённых автоматическими пистолетами.

Этих мужчин собрали здесь более двух часов назад. Они успели поесть солдатской каши, щедро сдобренной маслом, и вдоволь напиться чаю из стоявших на столах больших самоваров. Разговаривать между собой им никто не препятствовал, и даже по первому требованию выводили во двор по нужде, но ни о каком побеге из-под стражи не могло быть и речи.

Появление двух жандармских офицеров положило конец томительному ожиданию. Присутствующие в зале люди оживились, ведь неизвестность, как водится, страшит куда более, чем явная опасность.

Подозрительно молодой ротмистр с Анной на шее обвёл их всех неприязненным взглядом и громко заявил:

– Господа, прошу прощения, что заставил себя ждать, но сами понимаете – служба. Приступим, пожалуй… Вас всех собрали здесь по одной простой причине: вы враги нашего государства! Причём враги идейные и непримиримые. Все вы принадлежите к различным политическим партиям, но поверьте, сейчас это уже не имеет никакого значения. Большинство из вас вообще находилось за рубежами Российской империи, что, впрочем, не мешало вам вести оттуда свою подрывную революционную деятельность. И то, что вас доставили сюда, а не просто убили на месте, свидетельствует, что все вы люди незаурядные и не успели запятнать себя кровью. У таких, как вы, возможно, есть будущее. Принуждать к сотрудничеству я никого не стану – это должен быть ваш добровольный выбор. Я лишь могу предложить шанс стать по-настоящему полезными своей стране и своему народу, о благоденствии и процветании которого вы так радеете, судя по трудам и воззваниям. Скажу сразу: популисты и демагоги нам не нужны. Интересуют лишь люди, способные предложить какие-то реальные и обоснованные пути развития Российского государства. И не только предложить, но и аргументированно отстоять свою точку зрения в споре с такими же, как и вы, специалистами в области управления, права и экономики. Со временем к вам присоединятся столь же образованные и интеллектуальные коллеги по революционной деятельности, которые по досадному недоразумению и, конечно же, нашей недоработке всё ещё находятся на свободе. Вы будете обеспечены всем необходимым для полноценной работы, за исключением, пожалуй, свободы. А вот обретёте вы её или нет, будет зависеть только от вас. Могу также пообещать, что к вашему мнению станут прислушиваться на самом высоком уровне. Как знать, возможно, со временем ваше так называемое альтернативное правительство, если, конечно, оно докажет свою эффективность, будет преобразовано в какую-нибудь официальную структуру, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Надеюсь, я вполне понятно изложил суть своего предложения, – ротмистр улыбнулся и добавил: – Господа, пока я обедаю, у вас есть время обсудить всё с вашими будущими коллегами и дать мне ответ. В случае отказа достаточно просто выйти из помещения.

У ротмистра оказался прекрасный аппетит. Ему хватило буквально пяти минут, чтобы осилить свою, судя по всему, двойную порцию. Когда он встал из-за покрытого белоснежной скатертью офицерского стола и вопросительно взглянул на своих невольных собеседников, поднялись четверо мужчин.

– Фамилии? – неприязненно бросил офицер.

– Чернов.

– Ульянов.

– Натансон.

– Зиновьев.

– Ульянов? – переспросил ротмистр. – Владимир Ильич?

Дождавшись утвердительного кивка, жандарм рявкнул:

– Ульянов, вернитесь на место, а остальные – пошли вон!

Владимир Ильич замер, не сводя с ротмистра удивлённого взгляда. Оставшиеся прошли к выходу из столовой.

– Но, насколько я помню, молодой человек, вы говорили о свободе выбора…

Жандарм саркастически хмыкнул.

На улице раздалось три пистолетных выстрела, а чуть погодя ещё один. Сидевшие за столами люди молча переглянулись.

– Вернитесь на своё место, Владимир Ильич, – спокойно повторил Егор, а затем улыбнулся. – Моя супруга хотела бы с вами познакомиться. Крайне интересуется…

Он согнал улыбку с лица и повернулся к остальным:

– Итак, господа, первое время жить и работать будете здесь. В свободе передвижений вас не ограничивают, но приближаться, а тем более покидать периметр запрещено. Охрана стреляет на поражение без предупреждения. Сейчас принесут бумагу и чернила – изложите подробно, что вам потребуется для работы. По всем вопросам обращайтесь через охрану к местному коменданту – штабс-капитану Юрченко. Желаю вам успехов в работе. Честь имею.

Москва

Как ни странно, попав в свой родной город самого начала двадцатого века, Егор не испытал тех же чувств, что тогда, в военном сорок первом, хотя отличий сейчас было ещё больше. Может, всё дело в отсутствии молчаливого конвоя из госбезопасности, но, скорее всего, он просто знал, что его здесь ждёт, и особых поводов для переживаний не было.

Для путешествия им выделили целый поезд, состоящий из шестнадцати вагонов второго класса. В нём с весьма неплохим комфортом смогло разместиться около полутысячи бойцов. Чтобы не привлекать к ним повышенного внимания, по прибытии состав загнали в какой-то тупик, где вместо комитета по торжественной встрече их уже поджидала пара офицеров в жандармских мундирах в сопровождении какого-то железнодорожного начальства.

– Знаешь, Егорушка, ты бери этого юношу бледного со взором горящим и поезжай по начальству представляться, а мне некогда с ними расшаркиваться, – решил Юрий Андреевич, углядев в окно встречающих. – Передай, что я непременно засвидетельствую своё почтение, но через пару дней. Придумай нечто весомое и убедительное. Типа, миссия секретная или что-то в этом роде.

– Сделаю, не вопрос…

– Ну, тогда воюй, а мы со штабс-ротмистром исчезаем. И да, чуть было не забыл: ты при планировании операций учитывай, что это не Питер – тут, почитай, целый город под землёй есть…

– Да знаю. Сам в детстве лазил как-то.

– А, ну да… Ты же местный. Ну бывай, орёлик.

– Удачи вам, господа, и да хранит вас бог, – Егор чопорно склонил голову, чем заслужил лукавую улыбку и дружеское подмигивание графа Белова.

Юрий Николаевич, видимо, конспирации ради был облачён в неплохой костюм-тройку из серого сукна и чёрные блестящие туфли по последней европейской моде. Штабс-ротмистр Котов своим одеянием тоже походил на зажиточного горожанина. Шикарная шелковая рубаха с косым воротом, пиджак, жилетка, из кармана которой свисала толстая серебряная цепочка часов, да новенькие, явно впервые надетые штаны, заправленные в начищенные до зеркального блеска сапоги. Образ небедного купца или столь же успешного лавочника дополнял картуз с лакированным козырьком.

Егор выбрался из вагона и после взаимных «реверансов» со встречающими отбыл в сопровождении барона фон Медема к московскому градоначальнику. Оставшийся под присмотром офицеров личный состав должен был после приёма пищи небольшими партиями передислоцироваться в казармы одного инженерного батальона, ради такого случая отбывшего на манёвры.

Генерал-майор Георгий Петрович фон Медем, недавно назначенный московским градоначальником, принял их весьма радушно и буквально с порога заявил, что очень рад приезду и готов оказать всяческую поддержку. Егор тоже в долгу не остался и рассыпался в многочисленных комплиментах его педагогическому таланту, позволившему воспитать достойного потомка… Хотя, если говорить начистоту, в этот момент Егору очень хотелось примитивно заехать по морде, причём сразу обоим. Но бароны, ни о чём таком не подозревавшие, восприняли хвалебные оды вполне благосклонно и остались довольны его красноречием. На этом Егор посчитал предварительные ласки завершёнными и перешёл к делу.

Решено было, по примеру операции в Санкт-Петербурге, задействовать местную полицию и войска. Градоначальник не возражал и назначил общее совещание через два часа. Пользуясь случаем, Егор отобедал в довольно модном летнем ресторане Крынкина на Воробьёвых горах, откуда открывался достаточно неплохой вид на не охваченную ещё массовой застройкой часть города.

Новый генерал-губернатор Пётр Павлович Дурново, семидесятилетний генерал от инфантерии, на совещании не присутствовал, сославшись на занятость, но по этому поводу никто из собравшихся расстраиваться не спешил. Фактическим губернатором был Владимир Фёдорович Джунковский, хотя формально должность занимал совершенно другой человек. Егор слышал, что в их истории именно Джунковский будет помогать большевикам в становлении спецслужб, но сейчас, как говорил Юрий Андреевич, предъявить ему нечего, да и, вполне возможно, это были просто слухи…

Совещание прошло довольно быстро. Высокое начальство не пыталось вникнуть в детали, а лишь в очередной раз заверило, что всю необходимую помощь готово предоставить в полном объёме и ждёт для утверждения уже готовый план операции по искоренению преступности в Москве. На вопрос Егора, готовы ли места для размещения задержанных и налажено ли обеспечение провиантом и медикаментами, никто ничего толком ответить не смог. На этом и закончили.

Пожалуй, единственным результатом данного совещания было знакомство с Александром Григорьевичем Петерсоном, начальником отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве, да Василием Ивановичем Лебедевым, начальником Московской сыскной полиции.

В приёмной московского градоначальника Егора аккуратно придержал за локоть Петерсон, невысокий мужчина средних лет в жандармском мундире со Станиславом на шее.

– Егор Николаевич, мне вчера звонил господин статский советник Макаров. Николай Александрович приказал обеспечить вам полное содействие. Я здесь человек новый, назначен на эту должность буквально на днях, поэтому вряд ли смогу быть вам полезным. Но могу отрекомендовать вам ротмистра Головина как человека, обладающего необходимым опытом и хорошо знающего Москву. Также московский обер-полицмейстер, точнее, теперь уже градоначальник, как вы только что слышали, ждёт план операции. Поэтому предлагаю совместную поездку к господину Лебедеву для, так сказать, налаживания взаимодействия.

Егор не возражал.

В сыскной полиции он провёл почти весь день, разрабатывая план операции, в принципе, идентичный той, что они недавно провели в столице. Как оказалось, самыми криминогенными в это время были район Хитровского рынка и Трубной площади. Памятуя последнее наставление Юрия Андреевича, Егор озаботился перекрытием возможных путей бегства через подземные ходы, насколько это вообще было в его силах. Пришлось переворошить целую пачку всевозможных древних планов коммуникаций и даже затребовать несколько специально обученных людей, которым по роду службы было положено разбираться во всех этих подземных хитросплетениях. Да и вопросы с конвоированием и содержанием теперь приходилось тоже решать самому.

Освободился Егор только под вечер и, отправившись в расположение своей части, обнаружил в выделенной ему комнате записку, в которой граф Белов уведомлял о приглашении на ужин к одному крупному московскому промышленнику и меценату, владельцу кожевенной и суконных мануфактур.

Решив, что немного развеяться не помешает, граф Иванов принял душ, чисто выбрился и отправился по указанному адресу. Ужин удался на славу: Егор приятно провёл время в компании хлебосольного, хорошо образованного хозяина, до отвала наелся разнообразных деликатесов, послушал приятную музыку, выпил отличного вина и очнулся в сыром кирпичном подвале, скованный по рукам и ногам тяжеленными кандалами времён, наверное, ещё Ивана Грозного.

В горле стоял противный привкус каких-то химикатов, ужасно хотелось пить. Тусклая масляная лампадка с трудом освещала небольшое помещение с низким сводчатым потолком из красного кирпича, густо покрытого белыми высолами и паутиной.

Юрий Андреевич и штабс-ротмистр Котов ещё пребывали в отключке. Егор, не особо надеясь на успех, попробовал кандалы на прочность, но это явно было безнадёжной затеей. Намертво вмурованная в пол петля из кованого прута в палец толщиной, фиксировавшая кандалы на ногах, тоже не поддавалась.

Видимо, звон его цепей разбудил товарищей по несчастью. Сначала Котов открыл глаза, а вскоре и граф Белов подал первые признаки жизни в виде своей обычной длинной матерной тирады.

– Ну и как это нас угораздило? – спросил их Егор, дождавшись окончания бурного проявления чувств.

– Хороший вопрос, Егорушка. Знать бы ещё на него ответ…

– Как выбираться будем?

– Да как тут выберешься… Будем договариваться. Хотели бы нас грохнуть – не стали бы так заморачиваться.

– Тоже верно. А как вы вообще попали к этому владельцу заводов, газет, пароходов?

– Была инфа, что он тоже спонсирует одних бравых ребят из эсеров. Решили проверить. Сунулись, типа, проверка из Питера, как он тут царский указ исполняет. А у него всё в ажуре: общагу рабочим строит, больницу и даже детский сад. Да и работяги его наперебой расхваливают… В общем, слуга царю, отец солдату… А потом и сам нарисовался. Знаю, говорит, зачем пожаловали, но невиноватая я – он сам пришёл… Давай каяться, что, мол, заставили его, ржавым ножом угрожали и всё такое… Ну и, конечно, готов сотрудничать. Вот я и купился, старый осёл, на вексель беспонтовый!

– Много хоть отписал?

– Да прилично. Ещё и три листа имён подельников накатал! Ну, думаю, процесс пошёл, а оно, видишь, вон как повернулось… Старею, сука, размяк, доверчивым стал…

– Ладно, чё уж теперь-то… Послушаем, что скажет.

– Да придётся…

С полчаса просидели в полном молчании. Затем снаружи раздались шаги, заскрежетал замок и противно скрипнувшая дверь отворилась. Хозяин дома, разодетый, словно лондонский денди, сияя лакированными штиблетами и лучезарной улыбкой, переступил порог их темницы, принеся с собой ослепительный свет керосиновой лампы и своё прекрасное настроение.

– Очнулись, ищейки? Вот и замечательно. Я буду краток. Вы, уважаемый Юрий Андреевич, в последнее время обзавелись очень большим капиталом – хотелось бы обсудить процедуру передачи его в более достойные руки.

– Вы сейчас шутите, уважаемый? – удивился Юрий Андреевич. – Я на государственной службе и, хотите верьте, хотите нет, даже жалования ещё ни разу не получал.

– Это вы, должно быть, сейчас шутите. А имущество арестованных вами людей? Там же десятки миллионов!

– Так всё в казну пошло. Я-то тут при чём?

– И вы хотите меня уверить, что даже руки на таком деле не погрели?

– Увы. Я, может, и рад бы, но как-то не довелось…

– Вы лжёте!

– Вовсе нет. Мне искренне жаль, что не оправдал надежд, но увы…

– А выигранное недавно княжеское имение, должно быть, сгорело? Как видите, слухи о вашей удачливости добрались и сюда.

– Имение там ещё не построено. Это мой свадебный презент одной юной родственнице. Оформил дарственную перед самым отъездом из столицы. Как чувствовал…

– В таком случае вы только что подписали смертный приговор себе и этим молодым людям. Может, всё же одумаетесь и купите хотя бы их жизни?

– Я неплатёжеспособный покупатель. Разве что в кредит. Как вам такой вариант, сударь? При моей поддержке ваше дело будет процветать долгие годы. Можем обсудить устранение ближайших конкурентов, и вы станете монополистом в своём сегменте рынка.

– Это неприемлемо. Меня интересуют наличные, драгоценности или ценные бумаги. В крайнем случае недвижимость.

– Чего нет, того нет. Могу предложить технологию.

– Ах, оставьте эти сказки, граф. Небось предложите технологию получения золота из свинца?

– Практически. Из цемента и песка.

– Понятно… В последний раз спрашиваю!

– Ладно. Я согласен, – хмуро сказал старик. – Освободите меня – и обсудим всё как деловые люди за столом переговоров.

– Не вижу в этом никакой необходимости. Говорите, если вам есть что сказать.

Юрий Андреевич молчал.

– Что ж, вы сделали свой выбор. Пока будет работать каменщик, у вас ещё есть время передумать. Надеюсь, вы примете правильное решение.

Хлебосольный хозяин вышел за дверь, даже не удосужившись её запереть.

– А если рассказать ему всё? – предложил Егор.

– Да брось ты. Кто тебе поверит…

– И то верно. Ну и какой выход?

– Да хрен его знает…

– У меня есть десять тысяч, – неожиданно признался Котов.

– Похвально, конечно, Алексей Игоревич, но я боюсь, его интересует несколько другой порядок цифр. Да и не станет он нас отпускать, дураку понятно.

За дверью опять послышались чьи-то шаги, и в проёме возник невысокий мужичок в грязном фартуке с двумя вёдрами воды. Бросив на узников безразличный взгляд, он поставил вёдра на пол и, тяжело вздохнув, принялся внимательно рассматривать дверной проём.

– Дай напиться, – обратился к нему Егор.

Тот мельком взглянул на него, затем зачерпнул воду в небольшую глиняную миску и, подойдя, поставил её на пол перед Егором. Егор жадно припал к миске, но, вспомнив об остальных, нашёл в себе силы оторваться и протянул воду сидевшему рядом Котову. Штабс-ротмистр, сделав пару глотков, поделился с Юрием Андреевичем.

– Дай ещё, не жмись, – попросил старик.

Мужичок забрал у него миску и, не говоря ни слова, принялся выкладывать в дверном проёме первый ряд. Ловко расколов небольшой кирочкой кирпич пополам, он вставил недостающие фрагменты и заполнил щели раствором.

– Замуровать решили, суки! – выдохнул Котов.

– Похоже, – согласился Юрий Андреевич.

– Должен ведь быть какой-то выход, – чуть ли не застонал Егор.

Мужичек сноровисто выложил ещё один ряд и что-то тихо сказал невидимому напарнику. Тот куда-то ушёл. Они молча наблюдали, как каменщик выложил ещё четыре ряда и уселся перекурить. В тесной камере тут же завоняло табачным дымом. Вернувшийся напарник что-то принёс и опять ушёл.

– Эй, православный, кинь папироску, – подал голос старик, но ответа не получил.

Тяжело вздохнув, мужичок встал и продолжил работу. Они молча наблюдали за этим процессом, не в силах что-либо изменить. Когда осталось уложить три ряда, Юрий Андреевич сказал:

– Ладно, зови хозяина. Будем договариваться…

Хозяин не заставил себя долго ждать.

– Созрели? Ну, говори…

– Давай искать компромисс. Что тебе от нашей смерти? Навара ведь никакого, а так я тебе реально дело предлагаю.

– Сколько ты готов заплатить? И каким образом я получу деньги? – голос невидимого уже собеседника звучал глухо и раздражённо.

– Сорок тысяч. Отпусти одного из нас, и он привезёт всю сумму.

– Это просто смешно, вы не находите, граф?

– Ну нет у нас больше денег. Давай договариваться как-то иначе.

– Понятно. Возможно, это послужит вам утешением, но я бы вас всё равно не отпустил, – признался вымогатель и добавил гораздо тише: – Заканчивайте тут.

Мужик снова принялся за работу. С последним рядом он повозился немного дольше, но вскоре на месте двери уже была глухая стена, пока ещё выделявшаяся свежим раствором.

– Похоже, всё, – констатировал Котов. – Сколько мы без воды протянем…

– А я перед отъездом пролечился, – признался старик. – Видимо, зря.

– Я знал, что твоя печень когда-нибудь не выдержит, – грустно усмехнулся Егор. – Помогло?

– Помогло, – также грустно ответил Юрий Андреевич. – Наверное, не стоит этого говорить, но одна молодая баронесса осталась весьма довольна.

– Молодец, чё уж там… Слушай, старче, неужели это конец? Как-то даже не верится. Как теперь Лена без меня? И ребёнка не увижу…

– Да, бесславный конец получился. Столько всего пережить и сдохнуть в каком-то подвале. Я почему-то всегда думал, что погибну в бою, а чтобы так…

– Блин, Юра, ну как так-то… Мы же всегда выбирались…

– Закончился фарт, по ходу. Приплыли.

Они помолчали.

– Помнишь, ты обещал рассказать историю со счастливым концом. Что-то там с пятаком…

– А, ты про это… Пятак – это для ИК-5, остров Огненный, вблизи Белозерска в Вологодской области. Там ПыЖы в основном. А с попкарём вообще чудеса были. Он однажды…

– Чудеса, Юра! – завопил Егор. – Чудеса! Зови принца! Помнишь, он говорил, что придёт, если ты по имени позовёшь? Зови, Юра!

– Да о чём ты, в натуре? Кто там придёт…

– Зови, Юра!

– Ты реально думаешь…

– Христом Богом прошу. Ну давай я попробую? Как там его? Омаран… Ты помнишь? Блин, ну ты ведь всё помнишь!

– Вот ты наивный. Oмаран Кеджор Даэсандорал.

– Точно! Oмаран Кеджор Даэсандорал! – закричал Егор.

– Да не ори, аж в ушах звенит, – поморщился старик.

– А тебе чё, придурок, гордость не позволяет? – раздался насмешливый голос принца. – Так это не гордость – это гордыня… а как у вас в Святом Писании сказано…

– Принц! – закричал Егор, вскакивая с места. Но он не рассчитал, запутался в кандалах и чуть не растянулся на полу.

Штабс-ротмистр Котов крестился не переставая, быстро бормоча слова молитвы, без конца путаясь и сбиваясь…

– Чё звали, убогие? – наследник великого Кеаксалима вышел из тёмного угла камеры, и они впервые увидели на его лице широкую самодовольную улыбку.

– Спасай, принц. Нас замуровали.

– Ха. Так вам и надо.

– Принц, ну хоть одного освободи.

– Не царское это дело. Думаешь, мне больше заняться нечем? Где мой кинжал, придурок? Учти, если потерял, я тебе уши отрежу, – вполне серьёзно пообещал принц, уставившись на старика пронзительным немигающим взглядом.

– В Питере твой кинжал. В офисе, в столе лежит.

– Знаю, – рассмеялся принц. – Расслабься. Я его уже забрал.

Внезапно в камере стало очень светло. Уже знакомый Егору яркий светящийся шарик горел над головой Арацины.

– Арацина, – Юрий Андреевич вскочил с пола и расплылся в улыбке. – Я так рад…

Девушка смерила его холодным взглядом, а затем склонилась над кандалами Егора. Одно из звеньев короткой цепи, сковывавшей руки, шевельнулось, задрожало и осыпалось мельчайшей невесомой металлической пылью. Она перевела взгляд на ножные кандалы, и второе звено повторило судьбу первого. Потом Арацина повернулась к кандалам Юрия Андреевича и проделала тот же фокус. Затем она выпрямилась, и шарик погас.

– Арацина, – старик шагнул к ней, но девушка выставила вперёд ладонь, и Юрий Андреевич замер.

– Не уходи. Чего ты, в самом-то деле? Даже слова не сказала.

– Я и так сделала немало, – она устало вздохнула. – Сил нет с тобой объясняться, да и желания, признаться, тоже.

– Понятно. Это из-за баронессы?

– Это твоё личное дело, – сказала она почти равнодушно, но, не удержавшись, добавила с явной издёвкой: – граф.

– Его сиятельство граф Белов к вашим услугам, сударыня, – расплылся старик в улыбке, но одна презрительная фраза принца стёрла с его лица эту улыбку.

– Тоже мне граф выискался. Урка ты…

– Ты тоже так думаешь? – Юрий Андреевич внимательно посмотрел на Арацину, но та отрицательно покачала головой.

– Достаточно того, что я так думаю, – процедил принц. – Наследник древнего царского рода.

– Уймись. Сколько можно, – Арацина внезапно покачнулась, но в этот момент принц оказался рядом и деликатно поддержал её под руку.

– На переход сил хватит? – с удивительной заботой поинтересовался он.

От его надменности и высокомерия не осталось и следа.

– Не знаю. Хватит, наверное. Сейчас отдохну минутку.

В камере повисла пауза.

– Спасибо вам, ребята, – тихо сказал Юрий Андреевич.

Принц с Арациной переглянулись и негромко рассмеялись.

– Как вы вообще? Чем занимались? Чё там Коргин? Улетел? – спросил Егор.

– Улетел, – кивнула Арацина. – Так что мы теперь сами по себе.

– Что вы без него делать будете?

Они вновь переглянулись.

– Oмаран Кеджор Даэсандорал хочет вернуться в тот мир, где мы получили кристалл. Будет сражаться с тварями, – пояснила Арацина.

Егор и Юрий Андреевич удивлённо посмотрели на принца.

– Я же второй наследник великого Кеаксалима, а мой старший брат – неплохой, в общем-то, парень, – словно оправдываясь, пояснил принц, – К тому же те люди спасли меня…

– А вы, прекрасная Арацина? – спросил Егор.

– Домой вернусь.

– Оставайтесь с нами, и вы сделаете счастливым одного хорошего человека, – предложил Егор.

Она устало улыбнулась, взглянула на старика и неожиданно спросила:

– А как ты относишься к Венеции конца двенадцатого века?

– Да похер, поехали, – тут же ответил Юрий Андреевич.

Принц расхохотался, а Арацина явно смутилась. Егор удивлённо взглянул на друга:

– Юра, она сказала «двенадцатого»!

– Плевать, – отрезал тот.

– Ладно, простолюдины, мне пора, – важно сказал принц.

– Погоди, – старик сделал шаг ему навстречу и торжественно произнёс: – Принц Oмаран Кеджор Даэсандорал, второй наследник великого Кеаксалима, царя Наурии и Кальманта, хочу ещё раз поблагодарить тебя за спасение и сказать, что буду всегда рад видеть тебя в моём доме. Ну и, если что-то понадобится, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Юрий Андреевич протянул ему руку, принц молча пожал её и исчез. Тогда старик протянул руку Егору, но тот сграбастал его в объятия и крепко прижал к себе.

– Отпусти. Задушишь, медведь, – Юрий Андреевич высвободился и повернулся к Арацине. – Я готов, любовь моя.

Она улыбнулась:

– В принципе, климат у вас в Крыму тоже неплох, так что мы можем остаться здесь, ну а пока поживём в Петербурге.

– Ты серьёзно?

– Вполне. Но только чтобы больше никаких баронесс. Иначе окажешься на дыбе – обещаю.

– Конечно, графиня, клянусь!

Сзади раздалось негромкое покашливание штабс-ротмистра.

– О вас-то мы совсем забыли, – Егор всплеснул руками, и остатки цепей тут же отозвались металлическим перезвоном.