Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Прибор говорит, что вылечил. Если хотите, позовите врачей – пусть посмотрят.

– Я немедленно соберу всех. Вы не подумайте, что я сомневаюсь… Просто мне как сказали, что нет никакой надежды…

– Я надеюсь, что он теперь в порядке. Только прошу вас держать всё это в секрете. Ну, вы ведь понимаете…

– Да-да, конечно. Егор Николаевич, у меня будет к вам ещё одна просьба. Не могли бы вы помочь мне с моими недугами, – императрица явно смутилась, но Егор не видел смысла отказывать ей.

– Без проблем, Александра Фёдоровна. Только вам, пожалуй, стоит снять жемчуг с шеи – боюсь, он будет мешать.

Не успел он достать прибор, как императрица уже с готовностью подставила ему свою шею. Егор пристроил девайс на открытом участке кожи, справедливо рассудив, что нет никакой разницы, где именно, и попросив императрицу придержать его, включил. Прибор послушно замигал разноцветными огнями и так же, как и в случае с наследником, очень быстро окрасился зелёным.

– Как самочувствие, Александра Фёдоровна? – поинтересовался Егор.

– Удивительно! – громко воскликнула она, но тут же опомнилась и оглянулась на спящего сына.

– Вы волшебник. Нет, вы правда волшебник, – прошептала она.

– Это не волшебство, Александра Фёдоровна. Это наука. Вам бы гнать пинками всяких шарлатанов и покровительствовать учёным – больше толку было бы… – Егор внезапно опомнился. – Простите, мне не стоило этого говорить.

– Это вы о месье Филиппе?

– Это я о Распутине.

– Не знаю такого, – удивила его императрица. – Пойдёмте, я вас провожу.

– С удовольствием, – Егор задумался: получалось, что это не их прошлое, хотя, возможно, эти люди просто ещё не познакомились. Гадать было бессмысленно.

Егор распахнул дверь перед императрицей, галантно пропустил её вперёд и, войдя следом, даже не сильно удивился представившейся ему картине. По библиотеке плыли клубы дыма, а на столе стояла чёрная пузатая бутылка и несколько тарелок с деликатесами. Император, заметив их, вскочил из-за стола, быстрым шагом подошёл к Егору и протянул ему руку. Егор, конечно же, пожал её, но тут же бросил быстрый взгляд на Клочкова. Тот, не обращая на них никакого внимания и даже не выпуская изо рта папиросы, принялся разливать коньяк по бокалам.

– Хочу поблагодарить вас, Егор Николаевич. Мне Юрий Андреевич рассказал об этом чудесном устройстве. Прошу вас за стол. Это мы так, по-простому, на скорую руку, как говорится. Простите, что решили вас не дожидаться.

И гадать не стоило, кто являлся инициатором этого вечернего застолья.

– Ваше Императорское Величество, не стоит благодарности. Этот прибор – целиком и полностью заслуга Юрия Андреевича.

– Это несущественно. Вы оба заслуживаете награды, но с этим позже. Вы говорили, что уже подготовили план действий. С чего хотите начать?

– С вашей безопасности, государь, – отозвался Клочков. – Нас всех будут пытаться убить, но вы – первоочередная цель. С этим мы разберёмся. Необходимо сделать так, чтобы мы стали последними людьми, которым удалось прийти сюда с оружием. Завтра мы познакомимся с вашей охраной: проинструктируем, оценим уровень подготовки, возможно, найдём слабые места. Только прошу вас, император, выполняйте указания своей охраны, как бы это сейчас странно ни звучало. Вам придётся смириться с необходимостью их постоянного присутствия и спецификой работы. Не должно возникать вопросов: почему они стоят спиной к государю или что-то вроде этого. Уделите каждому из них немного внимания. В конце концов, эти люди готовы отдать за вас жизнь. Поощрите их как-то, медалью или грамотой какой… а ещё лучше сфотографируйтесь рядом! Они эти снимки домой отправят, и скоро вся деревня или станица будет знать, каков он молодец. Как после этого предашь?

– Вы, Юрий Андреевич, как я погляжу, неплохо разбираетесь в вопросе. Кем вы были в своём времени? Телохранителем?

– Нет, Ваше Императорское Величество, я был офицером флота с прямо противоположными задачами.

– Позвольте полюбопытствовать, какими именно? – заинтересовался Николай II.

– В основном диверсии в тылу врага и противодиверсионные мероприятия на своей территории.

– Очень интересно… Но мы отвлеклись – продолжайте, Юрий Андреевич.

– Всё вышесказанное в равной мере относится и к командному составу армии и флота. Понятное дело, здесь понадобится несколько иной подход, но суть та же. На ключевых постах должны находиться только самые преданные вам люди, пусть даже и не обладающие талантами полководцев. Да и вообще вам стоит обзавестись личной спецслужбой, имеющей досье, а ещё лучше – иметь компрометирующие материалы на каждого более-менее значимого человека в государстве. Это несколько облегчит процесс принятия некоторых решений и позволит избежать ошибок при назначении того или иного человека на ответственную должность.

Тут Егор вспомнил о Лене.

– Разрешите, Ваше Императорское Величество?

– Конечно, Егор Николаевич.

– Есть одна маленькая проблемка. Мы арендовали домик в Стрельне, и там нас дожидается моя жена. Она, наверное, волнуется…

– Не переживайте, Егор Николаевич, мы уже обо всём побеспокоились. Она скоро будет здесь, – перебил его император. – Хотя мне, право, не совсем понятно, зачем кричать на всю улицу.

– Это чтоб она с перепугу стрелять не начала, – пояснил Клочков.

– А что это за чин такой – сержант государственной безопасности?

– Что-то вроде подпоручика в ваших войсках.

– О… Егор Николаевич, ваша супруга офицер? – император был искренне удивлён.

– Так точно, – подтвердил Егор.

– Елена Петровна награждена медалью «За боевые заслуги», – опять с нескрываемой гордостью заявил Клочков.

– И за какой воинский подвиг ей была пожалована сия награда?

– За разведывательный рейд в тыл врага, уничтожение живой силы и артиллерии противника, захват вражеского танка вместе с командиром, – спокойно перечислил Юрий Андреевич.

– Вы меня разыгрываете? – изумился император.

– Ни в коем случае. Мы вдвоём участвовали в этом рейде, так что я могу лично подтвердить.

– М-да… Похвально… Любопытно будет познакомиться с вашей супругой, Егор Николаевич. А что такое танк?

– Тяжёлая бронированная машина на гусеничном ходу, вооружённая артиллерийским орудием и пулемётами. Через несколько лет, Николай Александрович, у нас появятся подобные, наряду со многими другими видами вооружения.

– На гусеничном ходу? Это как?

– Поверх колёс сделана гибкая лента из отдельных звеньев – это повышает проходимость. Что-то подобное у нас уже придумывали, был такой паровой трактор. Вот только кто, где и когда – простите, запамятовал. Но мы очень скоро соберём всех российских Кулибиных – они ещё много чего выдумают.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. И вы правы – в России хватает талантливых людей. Но мы опять отвлеклись. Что вы собираетесь предложить нам помимо этого?

– Вам, государь, предстоит очень много дел. Мы, конечно, будем помогать по мере сил, но очень многое зависит от вашей твёрдости и решительности. Государство остро нуждается в переменах, и они придут вне зависимости от нашего желания. Как говорится, если процесс не остановить, то его нужно возглавить. Первым делом следует понизить градус народного недовольства, но это должна быть не вынужденная мера, а проявление вашей свободной воли. Вам следует заняться своим имиджем. Говоря по-русски, вы должны стать самым популярным человеком в государстве. В этом времени пока есть только одно средство управления массами – это газеты. В прессе начнут появляться публикации, направленные на повышение вашей популярности. Например, на днях во всех газетах напечатают, что вы приказали сразу же после расстрела демонстрации в Петербурге провести самое тщательное расследование всех обстоятельств дела и покарать виновных, разумеется, в рамках действующего законодательства. Но высокопоставленные чиновники, опасаясь вашего гнева, искусственно затянули ход следствия, и вот только теперь, через полгода стали известны истинные виновники этой трагедии. Понятное дело, что понадобятся мальчики для битья. Их всех, или большинство приговорят к расстрелу, и этот суровый приговор с перечислением всех имён обязательно тоже опубликуют. Но мы-то с вами понимаем, что солдаты и офицеры всего лишь выполняли приказ. Поэтому расстреливать никого не станем. Этих офицеров, которых «расстреляют», следует перевести во внешнюю разведку, ну или как там она сейчас называется, и пусть себе дальше работают на благо отчества за границей. Я не знаю точно, как у вас сейчас дела обстоят, но считаю, что этим людям нужно будет засчитывать выслугу лет и звания присваивать как положено. Ну а, чтобы эти действия не повлекли за собой недовольство в офицерском корпусе, мы организуем «утечку» информации, и вскоре внутри офицерской касты все всё будут знать, понимать или, по крайней мере, догадываться. Рано или поздно это просочится и наружу, но подконтрольные вам средства массовой информации смогут быстро развеять и даже высмеять этот миф. Понятно, что трагедию в Петербурге я привёл исключительно для примера – это нужно сделать по всем эпизодам, где привлекались войска и были жертвы.

– Очень хорошо придумано, Юрий Андреевич. И волки сыты, и овцы целы. Только есть одно «но»… Почти все газеты находятся в частных руках, и мне они не подконтрольны.

– Это временное явление. При вашем административном ресурсе есть масса способов убедить их стать более лояльными. Ну а самые упрямые и несговорчивые продадут свои типографии вашим доверенным лицам. Или попросту обанкротятся и закроются.

– Вы так уверенно об этом говорите. Это ведь пресса: поднимется большая шумиха, будет грандиозный скандал!

– Да ничего не будет: ни шумихи, ни скандала. Всё пройдёт тихо, как ночью на кладбище.

– Почему-то я вам верю, хотя сравнение, надо признать, довольно мрачноватое.

– Это так, не более чем подготовительная работа. Крестьяне сейчас составляют основную массу населения, поэтому крестьянский вопрос следует решить немедленно и не считаясь с интересами крупных землевладельцев. Тех как раз не так уж и много. Переживут как-нибудь. Вообще, надо обязать всех помещиков тратить часть доходов на развитие: технику закупать, внедрять передовые методы земледелия, нанимать агрономов… Да и выкупные платежи за землю давно пора отменить, как пережиток. Реформы нужны как воздух, но только всё необходимо продумать и подготовить, – разошёлся Клочков. – Идея Коковцова и Горемыкина с массовым переселением крестьян неплохая, но исполнение подкачало. Для начала нужно определиться, какие именно земли им отводить, чтобы не затрагивать интересы коренного населения. Затем обеспечить людей техникой для возделывания почвы и специально обученными агрономами с опытом выращивания различных культур именно в этом регионе. Подключить профильных учёных, чтобы дали свои рекомендации по земледелию и животноводству. Ну и, конечно, нужна инфраструктура: дороги, жильё, больницы, школы, магазины и так далее по списку.

– А вы представляете, во сколько обойдётся государству такая реформа? Хотя бы порядок сумм? Я даже не говорю о недовольстве в обществе, которое неминуемо последует за такими действиями. Большинство крупных землевладельцев – это очень знатные и уважаемые люди.

– Эти вельможи предадут вас первыми. К тому же нет никакого смысла их жалеть – у них всё равно скоро отнимут землю. А что касается денег, так средства, вложенные в развитие малонаселённых регионов, находящихся довольно далеко от границ с вероятным противником, окупятся с лихвой. Вы ведь там не только сельское хозяйство развивать станете, но ещё и разрабатывать полезные ископаемые, строить заводы и фабрики.

– Мы не можем позволить себе такие траты. Вы хотя бы представляете себе, сколько недополучит бюджет в связи с отменой выкупных платежей?

– Я смогу вам немного помочь с деньгами. Укажу два очень крупных месторождения алмазов. Понятно, что нужно будет вложиться в разработку и всё такое… Ну и ещё промышленники будут рады помочь деньгами для развития государства.

– Алмазы – это, конечно, очень хорошо и даже со временем покроют часть затрат. Но вы, видимо, плохо знаете наших заводчиков – денег они точно не дадут! – император грустно улыбнулся.

– Это вы просто меня плохо знаете, Николай Александрович. Я их очень сильно попрошу и уверяю вас – они все поучаствуют в этом благородном начинании. Ну, быть может, за исключением какой-нибудь незначительной части, вполне укладывающейся в статистическую погрешность. Они ведь все умные люди, иначе не достигли бы своего положения.

– Что ж, меня вы, положим, убедили. Посмотрим, как у вас получится с ними, – недоверчиво сказал император.

– Им вообще придётся тяжелей всех, – «сочувственно» вздохнул Клочков. – Они будут решать второй по значимости вопрос, причём за свой счёт. Рабочие тоже составляют значительную часть населения, и с каждым годом их будет всё больше. Пусть собственники вводят у себя на предприятиях восьмичасовой рабочий день, строят общежития для сотрудников, школы и детские сады. Рабочие уже начали объединяться в профсоюзы, и, насколько я помню, какой-то бравый жандармский начальник догадался поддержать эту инициативу, чтобы иметь возможность контролировать и влиять на умы, так сказать… Но что-то там у него не заладилось. В общем, идея сама по себе хорошая, только реализация, как у нас обычно бывает – через известное место. Но повторюсь: мысль здравая. Это нужно внедрять повсеместно, и не только внедрять, но и всячески поддерживать. Если всё правильно настроить, то профсоюзы, состоящие из числа наиболее авторитетных и уважаемых людей на производстве, сами станут следить за всеми злоупотреблениями и хищениями.

– Мне кажется, ваши действия только ускорят грядущую революцию, – нахмурился император.

– Наоборот. Таким образом мы выпустим пар – и взрыва не произойдёт. Революционерам не на кого будет опереться. Конечно же, неизбежен заговор крупных промышленников, банкиров, чиновников и кого-то из приближённых, но с этим, я думаю, мы справимся. И даже казну пополним за счёт конфискованного имущества. Не зря ведь в Святом Писании сказано: «вельможи твои – отступники, водят дружбу с ворами. Каждый любит взятки, жаждет получать подарки! Не защитят в суде сироту, жалобу вдовы не разбирают!»

– Вы так спокойно рассуждаете о возможных заговорах, будто это что-то незначительное.

– При правильной организации работы службы безопасности в государстве об этом станет известно задолго до того, как заговорщики успеют хоть что-то предпринять. У вас ведь имеется целый жандармский корпус – ему и карты в руки.

Император нахмурился и промолчал.

– С этими, конечно, придётся повозиться, – тяжело вздохнув, признал старик. – Их так просто не одолеть. Тут нужны радикальные меры. Примите жёсткий закон о коррупции: вплоть до смертной казни. С конфискацией имущества, разумеется. Необходимо заставить бояться не только брать взятки, но и давать их. Ну и параллельно предоставить возможность добровольно вернуть украденное. Конечно, вряд ли вернут, но как знать…

– Я думаю, общество меня не поддержит.

– Это вынужденная мера. И многие воспримут всё правильно. Например, великий князь Сергей Михайлович уже пообещал вернуть в казну неправедно нажитое. Да и Матильда Феликсовна пожертвовала на благие деяния десять тысяч. Я предлагаю создать фонд, в который будут вноситься конфискованные суммы. Думаю, очень скоро вы сумеете оценить масштаб проблемы. Надо, конечно, оградить следователей от давления, но это вполне решаемо.

– Исключено. Я не могу пойти на такое! Давайте не будем более обсуждать этот вопрос.

Юрий Николаевич взглянул на императрицу, но та лишь покачала головой.

– Ваше Императорское Величество, прошу прощения, но я вынужден напомнить, что речь идёт о судьбе империи, а также о жизнях ваших детей. К тому же почти всех великих князей и княгинь убили, так что этим вы спасаете и их тоже. Я вообще молчу о миллионах жизней простых людей.

В дверь постучали, и на пороге возник уже знакомый офицер:

– Ваше Императорское Величество, прибыли доктора Хорн и Отт.

– Прошу прощения, господа, мне нужно идти, – императрица легко вскочила на ноги и быстро выбежала из библиотеки.

Николай II проводил её внимательным взглядом, а потом спросил:

– Скажите, Егор Николаевич, а Александра Фёдоровна не пользовалась вашим прибором?

Егор замялся, и император, уловив это, громко расхохотался.

– Не смущайтесь, сударь, я только рад этому. Значит, и с наследником всё получится.

– Ваше Императорское Величество, прибор показал, что младенец здоров.

– Отлично! – император широко улыбнулся, но Клочков тут же испортил ему настроение.

– Вы готовы сейчас поставить жизнь наследника против жизни казнокрада, пусть даже и очень высокопоставленного.

– Не смейте так говорить! Что вы себе позволяете? – Николай II не на шутку разволновался.

– Я предупреждал, что мои слова могут вам не понравиться, – жёстко сказал Юрий Андреевич. – Когда начинается гангрена, лучше отрезать ногу и сохранить пациенту жизнь, тем более что в нашем случае это будет всего лишь палец.

– Вы очень жестокий человек, Юрий Андреевич. Я не уверен, что мы сможем с вами поладить, – было видно, что Николай II уже сумел совладать со своей вспышкой гнева, но всё ещё продолжает сердиться.

– Ваше Императорское Величество, быть может, я и жесток, но обстоятельства того требуют. К тому же всё познаётся в сравнении… Наши современники, наоборот, считали вас очень мягким и добрым человеком, но при этом тут же повторяли в один голос, что хороший человек – это не профессия. Вы меня простите, но если вспомнить, куда вас привела эта доброта… так ладно бы лишь вас…

Император встал из-за стола и снова подошёл к окну. В этот раз он стал к нему лицом и долго вглядывался в темноту ночи или, возможно, в своё неясное отражение.

Клочков не стал терять времени даром и разлил остатки коньяка по бокалам. Потом оглянулся на Николая II и, криво ухмыльнувшись, выцедил свой бокал до дна. Егор решил последовать его примеру.

Время тянулось удивительно медленно… Юрий Андреевич смолил уже третью по счёту папиросу и недвусмысленно поглядывал на нетронутый бокал императора. Егор успел съесть всё, что оставалось на столе, а самодержец продолжал торчать у окна неподвижным изваянием.

Наконец, Николай II повернулся к ним, окинул их задумчивым взглядом и неожиданно твёрдо сказал:

– Жребий брошен. Продолжим, господа.

С этими словами он подошёл к столу, но присаживаться не стал, а недовольно оглядел остатки пиршества и снова позвонил в колокольчик.

Офицер не заставил себя долго ждать.

– Передайте Её Императорскому Величеству, что мы будем ожидать в кабинете, – царь покосился на пустую бутылку. – Чего-нибудь желаете, господа?

– Того же самого, – предсказуемо ответил старик.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – такой ответ показался Егору наиболее нейтральным.

– Прошу за мной, – Николай II направился к выходу, и им не осталось ничего другого, как двинуться следом.

Шли недолго. Их встретила небольшая по меркам этого дворца комната с зашторенными окнами, выполненная в уже привычном классическом стиле. В глаза сразу же бросилось обилие разнообразных картин, фотографий и миниатюр в верхней части стен, выкрашенных в темно-красный цвет. Снизу стены были украшены панелями из тёмного орехового дерева, прекрасно гармонировавшими с угловым камином, оформленным таким же ореховым порталом. Большая оттоманка, обитая восточным ковром, простой письменный стол с конторкой и приставленными к нему двумя креслами, шкафы с книгами да большой круглый стол с шестью резными стульями создавали достаточно уютную обстановку. Несколько ваз, каминные часы, пара мягких табуретов и множество мелких сувениров дополняли убранство этого кабинета.

– Располагайтесь, господа, – император жестом радушного хозяина указал им на круглый стол, на котором были выложены трубки, пепельницы, портсигары, зажигалки.

Юрий Андреевич тут же провёл быструю, но тщательную ревизию курительных принадлежностей и остановил свой выбор на заграничных папиросах с длинным мундштуком.

– Вы упоминали о заговоре. Можете назвать конкретные имена? – взгляд императора был твёрд и спокоен. Ощущалось, что он уже принял решение и настроен действовать.

– Николай Александрович, в данный момент никакого заговора ещё нет. Наше вмешательство изменит ход событий, и через какое-то время большинство наших знаний станет бесполезным. Нет смысла тратить сейчас время, обсуждая то, чего никогда не будет. Но если вам интересно, то могу сказать, что почти все члены вашей семьи в той или иной мере будут настроены против вас и императрицы. Также очень многие видные политики и финансовые магнаты объединятся против вас, преследуя свои интересы.

– Но, зная своих врагов в лицо, можно же не допустить их на ответственные посты или в Государственную думу.

– Я бы предпочёл, чтобы в состав этого органа вошли не демагоги – популисты, а профессионалы: юристы, экономисты, политологи… Пусть даже и настроенные к вам оппозиционно.

– Я вас не совсем понимаю, Юрий Андреевич. На мой взгляд, профессионалы будут гораздо опаснее.

– Они, прежде всего, просто люди. И если покопаться вдумчиво, то у каждого из них наверняка отыщется свой скелетик в шкафу, а то и не один. Профессионалы хоть пользу приносить будут, а наша задача – контролировать и направлять их энергию в нужное русло. Можно, конечно, не заморачиваться и установить жёсткую диктатуру, но, думаю, это вызовет ненужные сложности, поэтому я предлагаю пойти по пути наименьшего сопротивления – революцию ведь можно делать и сверху…

– Насчёт диктатуры – это вы сейчас пошутили? – улыбнулся царь.

– Да нет, в общем… Если вас смущает название – выберите любое другое, не суть важно… Да и не стоит бояться этого слова: в Древнем Риме должность диктатора изначально вводилась во время войн и различных гражданских смут. Ничего плохого в этом нет. Но если общество требует демократии и свободных выборов – то пожалуйста. Просто люди пока ещё не понимают, что демократия – это, прежде всего, власть денег. Там незаметно происходит подмена понятий и ценностей, а все эти свободы – пустой звук. К тому же, как скажет один наш общий с Егором знакомый, неважно, кто как голосует – важно, кто подсчитывает голоса. Хотя, быть может, и не говорил он этого никогда…

– У вас, Юрий Андреевич, очень интересно получается оперировать с временами. Я хотел бы услышать вашу историю во всех подробностях.

– Конечно, государь. На мой взгляд, занятный рассказ получится. Только прошу разрешения отложить его до более спокойных времён. Много всего ещё предстоит сделать.

– Я понимаю. Думаю, мы теперь будем часто видеться, так что найдём время скрасить досуг.

– С удовольствием развлеку вас с Александрой Фёдоровной. И, Ваше Императорское Величество, я просил бы ограничить круг посвящённых до возможного минимума. Пока о нашем иновременном происхождении знают всего пять человек. Я хотел бы попросить вас поговорить с Её Императорским Величеством и объяснить, что утечка недопустима.

– Юрий Андреевич, я вас прекрасно понимаю. Можете не беспокоиться. Но вы сказали: пять человек?

– Да. Это графиня Белова и её внучки. Они обещали хранить молчание.

– Вы говорили, они из Сызранского уезда?

– Так точно.

– Это далеко. Пусть переезжают в столицу. Так будет проще за ними приглядывать.

– Слушаюсь, государь. Хочу лишь заметить, что дела в их имении идут не лучшим образом, боюсь, такой переезд…

– Об этом тоже не беспокойтесь.

– Благодарю, Ваше Императорское Величество!

– Пустое. Телеграфируйте им завтра же.

– Ваше Императорское Величество, у нас там припрятано кое-какое стрелковое вооружение, превосходящее все существующие сейчас образцы. К тому же, по счастливому стечению обстоятельств, сконструированное под уже имеющийся у вас боеприпас. – Клочков победно взглянул на Егора, и тому не оставалось ничего другого, как только развести руками в ответ.

– Вы не перестаёте меня удивлять, Юрий Андреевич. Необходимо немедленно доставить всё сюда.

– Слушаюсь.

– Вы ещё говорили что-то о новых видах вооружения, которые у нас появятся. Хотелось бы узнать поподробнее.

Но Юрий Андреевич не успел ничего ответить. В кабинет буквально влетела возбуждённая, но очень счастливая императрица. От её строгого вида не осталось и следа. Не обращая внимания на посторонних, она подбежала к императору и, обхватив руками, так крепко сжала его в объятиях, что Николай Александрович даже покачнулся на стуле. Юрий Андреевич с видимым сожалением встал из-за стола и сделал характерный знак. Егор тоже поднялся, тут же припомнив уроки молодых Беловых.

– Он здоров, Ники! Он здоров… – прошептала императрица ему на ухо, но потом, не в силах сдерживаться, быстро затараторила, видимо, от волнения перемежая русские и немецкие слова. – Болваны-врачи отказались это признать. Они даже укололи его иглой. Он так плакал. Смотри!

Она сунула ему под нос кусочек ваты с кровью, будто это могло что-то объяснить царю. Егор наблюдал эту картину с довольной улыбкой, а Юрий Андреевич с равнодушным видом наполнил бокалы и заявил:

– Это надо отметить. Предлагаю за здоровье наследника до дна.

Егор не выдержал и тихо рассмеялся. Его смех подхватила и императорская чета, а Юрий Андреевич, подождав немного, молча осушил свой бокал.

Императрица выпустила мужа из объятий и, обернувшись к дверям, громко крикнула:

– Шампанского!

Егор заметил, как император украдкой вытер глаза и бережно спрятал ватку с кровью в нагрудный карман. Клочков тем временем снова наполнил свой бокал и вытащил из пачки очередную папиросу.

– Когда ты уже напьёшься? Развезёт же сейчас! – мелькнуло у Егора в голове, но развить эту мысль дальше помешал появившийся в дверях какой-то новый офицер.

– Ваше Императорское Величество, приказание выполнено.

Николай II призывно махнул рукой, и офицер выскочил из кабинета.

– Николай Александрович, – Клочков с намёком приподнял бокал.

Император улыбнулся и взял свой:

– Господа, прошу вас на будущее при таких конфиденциальных разговорах обходиться без титулов, по-простому…

– Это большая честь для нас, – очень серьёзно сказал Клочков.

– Благодарю вас, государь, – в тон ему добавил Егор и тоже поднял свой бокал.

В этот момент в кабинет вошла Лена в сопровождении офицера. Следом за ними внесли поднос с фужерами и ведёрко со льдом, из которого торчала бутылка.

Император поднялся навстречу вошедшим и кивком отпустил офицера.

– Рад вас видеть, Елена Петровна. Проходите, присаживайтесь, – император сделал приглашающий жест, указывая на свободный стул рядом с Егором. – Вы очень вовремя, графиня. У нас праздник – шампанского не желаете?

Глядя на изумлённое лицо Лены, Клочков громко рассмеялся, а император, повернувшись к нему, недовольно сказал:

– Не смущайте мою гостью, граф, дайте ей время освоиться.

Лена застыла на месте, а Николай II, повернувшись к улыбающейся императрице, сказал торжественно и официально:

– Ваше Императорское Величество, позвольте представить вам графиню Елену Петровну Иванову. Супругу нашего дорогого Егора Николаевича, а также доблестного боевого офицера.

– Проходите, Елена Петровна, что же вы в дверях стоите, – Александра Фёдоровна взяла с подноса ещё один фужер с шампанским и, подойдя к Лене, улыбаясь протянула его ей. – У нас сегодня такой счастливый день…

Лена машинально взяла фужер, и Егор заметил, как подрагивает её рука. Он сам, признаться был несколько взволнован. И дело вовсе не в графском титуле, неожиданно свалившемся на него как пресловутый снег на голову. Егор сильно переживал, как бы Лена не выкинула какой-нибудь безумный фортель. Кто её знает, пламенную большевичку. Подготовки Лены вполне может хватить, чтобы, используя подручные предметы, разом осиротить недавно излечившегося цесаревича. Поэтому он поспешил подойти к ней и ласково взять под руку.

– Привет, жена любимая. Соскучилась?

Она повернулась к нему и тихо сказала:

– Я в шоке!

Услышав их короткий диалог, императорская чета обменялась лёгкими улыбками, и Николай Александрович громко заявил:

– Дамы. Господа. Прошу к столу. Необходимо отпраздновать чудесное исцеление Алексея и приниматься за работу. Юрий Андреевич абсолютно прав – у нас очень много дел.

Егор галантно помог Лене сесть, чем заслужил одобрительный взгляд Клочкова. Уроки молодых графинь не прошли даром, но только сейчас Егор в полной мере осознал, сколь мало осведомлен о местных нравах и обычаях. В сороковых и то попроще было, хотя он так и не сумел там акклиматизироваться. Здесь же ему провал гарантирован.

– За здоровье раба Божьего Алексея Николаевича Романова! – торжественно произнёс Николай II.

– За будущего Императора и Самодержца Всероссийского и прочая, и прочая… – с готовностью поднял бокал Клочков.

Все выпили, и императрица Александра Фёдоровна, поставив свой фужер, сказала:

– Никто не знает, какие испытания выпадут на его долю, но я верю, что наш сын с честью вынесет всё, что уготовано ему судьбой, и станет достойным императором.

– А вы назначьте ему наставником Юрия Андреевича, и парень годам к пятнадцати построит в одну шеренгу всех правителей Европы и заставит маршировать под звуки русского гимна.

Все рассмеялись, но император шутливо погрозил Егору пальцем. А Клочков парировал:

– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но на роль наставника, ты, Егор, лучше подойдёшь. На престоле должен находиться не профессиональный убийца, а просто сильный лидер. И твой спортивный мордобой для этих целей подходит гораздо лучше. Ваше Императорское Величество, – обратился он к Николаю II. – Предлагаю провести всероссийский турнир по армейскому многоборью среди армии, флота и полиции. Чтобы не тратиться на призовой фонд, можно пообещать победителям медали и внеочередной чин. Это поднимет престиж силовых ведомств, развлечет народ и позволит отобрать подготовленных людей для частей специального назначения. Кстати говоря, у Егора Николаевича там будут неплохие шансы.

– Что за многоборье?

– Это соревнование по бегу, плаванию, стрельбе, метанию гранаты, рукопашному бою, преодолению полосы препятствий. Мы ещё добавим вождение автомобиля, мотоцикла, верховую езду, радиодело и ориентирование на местности.

– Мне нравится ваша идея, Юрий Андреевич, – одобрил император, не сводя с Клочкова долгого задумчивого взгляда.

Старик улыбнулся:

– Государь, я заметил, что вам не понравилось предложение Егора насчёт марша под российский гимн. Я, конечно, не в курсе, как там принято между царственными особами, но хотел бы сразу развеять все иллюзии – они тоже вас предадут. Ваш искренний преданный друг и брат Вилли, – Клочков саркастически хмыкнул, – будет, готовясь к войне, до последнего слать позитивные телеграммы, уверяя, что всё в порядке и войны не будет, а второй столь же верный и преданный брат, милый Джорджи, откажется принять вашу семью после отречения. Простите, государь, но ваша частная переписка станет достоянием общественности. Так что прав был ваш батюшка – у вас только два союзника: армия и флот. Ну теперь и мы ещё….