Текст книги "Временные трудности 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Приходилось, – ответил он солидно, но потом смущённо добавил: – Правда, лишь раз.

– Неважно, разберёшься. Здесь и без него можно целиться. Короче, винтовка самозарядная – не надо затвор каждый раз дёргать. Магазин на десять патронов. Вот запасные. Смотри, как тут… – Егор быстро научил урядника менять магазин, потом оттянул и отпустил рукоятку затвора. – Всё, можно стрелять. Держи. Так, теперь с вами, Андрей Фёдорович. Это, в общем-то, охотничье оружие, но всё же сподручнее будет, чем ваш наган. Принцип работы схож с предыдущим образцом. Разберётесь, я надеюсь. Вы располагайтесь в одном конце вагона, а я в другом. Экономьте боеприпасы, потому как неизвестно, сколько их будет и когда подмога придёт.

– А она придёт? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Халин.

– Обязательно. Лишь бы поздно не было. С богом, господа.

Егор подхватил пулемёт, запасной короб с лентой и кряхтя потащил всё это на свою позицию. Спокойно лечь и изготовиться к стрельбе ему не дали: стоило показаться в дверях вагона, как по нему из леса выстрелили сразу из нескольких стволов. Егор рухнул на пол и распластался, жалея, что не может стать тонким, как лист бумаги. Потом он выставил вперёд пулемёт и начал экономно, в два-три патрона, подавлять видимые ему цели. Из-под вагона уже слышались выстрелы казаков. Обострённым опасностью слухом, даже невзирая на грохот «Печенега», Егору удалось расслышать свою «Сайгу». Судя по частым выстрелам, Халин вполне освоился с новым оружием, но вот о приказе беречь патроны, вероятно, позабыл.

Перестрелка закончилась так же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент по ним перестали стрелять. Егор какое-то время ещё лежал, поводя стволом из стороны в сторону, но видимых целей не было. Тогда он перезарядил «свежий» короб, спрыгнул вниз, на насыпь, и постарался как можно быстрее укрыться под вагоном.

– Все целы, братцы?

– Юрский убит, – донеслось откуда-то из середины вагона.

– Врёшь! Живой он пока, просто без памяти, – спокойный и рассудительный тон какого-то бывалого казака вселял уверенность, что неизвестный Егору Юрский и в самом деле жив.

– Что с ним?

– Пуля в шею попала. От боли и обморок. Я его перевязал чутка, но помрёт, видать, скоро.

– Фамилия твоя?

– Старший урядник Растяпин, ваше сиятельство.

– Да ты не Растяпин, ты Молодцов!

Раздался дружный хохот.

– Отставить смех! Смотреть внимательно, – громко рявкнул Егор и добавил совсем другим тоном: – Андрей Фёдорович, нам бы пошептаться.

– Уже бегу, Егор Николаевич, – крикнул Халин и через минуту оказался рядом с ним.

– Надо бы послать пару опытных ребят глянуть, что там в лесу.

– Сделаем, господин штабс-ротмистр. Растяпин, Тумин, ко мне.

Двое казаков выползли из-под вагона на противоположную от леса сторону насыпи и пригибаясь подбежали к ним.

– Осмотрите лес. Только аккуратно там.

– Если что, сразу отходите. Я постараюсь прикрыть, – напутствовал их Егор.

– Слушаюсь, ваше благородие, – ответил Растяпин и ужом скользнул вниз, увлекая за собой целую лавину мелких камней и грунта.

Егор провожал их взглядом до тех пор, пока казаки не скрылись в лесу, а затем обернулся к Халину.

– Справятся? Жалко будет потерять – людей совсем мало.

– Не беспокойтесь, Егор Николаевич. Растяпин этот у нас человек новый, но у него два Георгия за войну с японцами. Да и Тумин – служака справный.

– Это радует. Андрей Фёдорович, посмотрите, пожалуйста, как там наши графини.

– Слушаюсь.

В лесу раздался винтовочный выстрел. Егор снова приник к пулемёту, но в густых зарослях никого не было видно. Прошло несколько длинных томительных минут ожидания и, наконец, между деревьями показались их разведчики, толкающие впереди себя постоянно спотыкающегося, хромого мужика, прижимающего руки к окровавленному животу.

«Язык!» – с чувством глубокого удовлетворения подумал Егор. На подобную удачу он даже и не рассчитывал. Теперь хоть будет понятно, кто это такие…

– Ваше сиятельство, в лесу никого, – доложил старший урядник. – Мы, правда, далеко заходить не стали, но на сто шагов только этого и нашли. Отстал, видимо, от своих, да по нам пальнуть изловчился.

– Молодцы! Нет слов. Прибудем в столицу – подойди ко мне, не забудь, – Егор подмигнул Растяпину, и тот расплылся в довольной улыбке. – Так, теперь с тобой, болезный. Хвастайся давай: сколько вас, кто такие и чего от нас нужно?

Мужик смерил его хмурым взглядом и помолчал. Из вагона выпрыгнул Халин.

– Всё в порядке, Егор Николаевич. Живы, не ранены и даже, по-моему, не очень напуганы. Елизавета Матвеевна так вообще кремень!

– Это хорошо. Вы полюбуйтесь, Андрей Фёдорович, какого красавца ваши орлы нам доставили. Прям волком смотрит и не понимает, убогий, что сейчас самое время соловьём заливаться.

– Отвечать! – грозно прикрикнул на него Халин, но мужик лишь презрительно ухмыльнулся, продолжая хранить гордое молчание.

– Андрей Фёдорович, позвольте мне. Я сумею разговорить этого молчуна. Дайте-ка мне на минутку ваш кинжал. Благодарю, господин хорунжий. Красивая вещь… – Егор повернулся к пленнику. – Итак, приступим. Что тут у тебя лишнее? Уши оставим, язык тебе тоже ещё понадобится, а вот глаза ни к чему. О, придумал! Ребята, тащите с него портки.

Пленника повалили на землю и начали стягивать с него штаны. Он попробовал выворачиваться, но пуля, застрявшая в животе, да и раненая нога заставили его тут же закричать.

– Хватит. Пусти. Я скажу. Ну, хватит, говорю же, больно… – пленник тяжело дышал, его покрасневшее от натуги лицо стало мокрым от пота.

«Скоро вырубится», – подумал Егор, но вслух сказал:

– Давай быстро и чётко. Соврёшь мне хоть раз, потом долго молить будешь, чтобы добили.

– Ладно, ваше благородие, не пугай. Пуганый я…

– Отставить болтовню. Сколько вас?

– Я не считал.

– Кто такие?

– Так это… Сеньки Метлы банда.

– Ограбить хотели?

– Ага. Слух был, что в вагоне вашем добра куча.

– Откуда узнали?

– А я почём знаю? Сенька сказал, что раз вокзал оцепили, то добро дюже ценное.

– Твои куда делись?

– Так вы, вон, столько душ постреляли! Вот Сенька и увёл людей.

– В лесу много убитых? – обратился Егор к Растяпину.

– Мы не считали. Я дюжину видел, не меньше.

– Хорошо. Возьмите ещё пару человек, соберите оружие и боеприпасы. Если документы у кого найдёте, то тоже сгодятся. Только глядите там в оба. А этого деятеля перевяжите пока – и под охрану в купе. Руки ему связать не забудьте.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– Егор Николаевич, они ж мародёрствовать станут, – предупредил Халин.

– А вы предлагаете оставить оружие в лесу? Да и нам пополнить боезапас не помешает, так как непонятно ещё, когда нас отсюда заберут. Если желаете, можете сами проконтролировать… Как вам карабин, Андрей Фёдорович?

– Вещь, – уважительно сказал Халин. – Его под винтовочный патрон приспособить – цены бы не было.

– Сделаем, – заверил казака Егор. – И магазин будет вместительней, и как пулемёт стрелять станет. Всё будет, поверьте мне на слово.

– Егор Николаевич, а вы и вправду могли его… ну это… – Халин замялся, но Егор понял его и рассмеялся.

– Не знаю, если честно. Смог бы, наверное, но пока как-то не доводилось – угроз всегда хватало.

К приезду группы поддержки они успели не только собрать оружие, но и вытащить трупы из зарослей. Пятнадцать тел молодых мужчин лежали теперь в один ряд на неширокой просеке, отделявшей лес от железной дороги. Их отряд тоже не смог избежать потерь – Юрский умер, так и не придя в сознание, ещё трое легкораненых получили первую помощь и в госпитализации не нуждались.

Вагон отбуксировали к ближайшей станции, где вскоре прицепили к другому составу, следующему в столицу. Оружие из будущего было опять надёжно упаковано и скрыто от посторонних взглядов в том же купе.

Егор заставил Халина написать расписки о неразглашении на всех членов отряда, чему тот вовсе не обрадовался. Когда же дело дошло до личных подписей казаков, оказалось, что грамоте обучены далеко не все. Егор взял это себе на заметку, намереваясь в будущем уговорить императора всерьёз заняться образованием населения.

Семейство Беловых отнеслось к опасному приключению вполне спокойно – больше вопросов у них вызвал материал и фасон незнакомых костюмов.

Глава 9

В Санкт-Петербурге их встречали чуть ли не с музыкой. Оцепленным оказался не только перрон, но и весь вокзал. Руководил всеми уже знакомый по Царскому Селу есаул. Хорунжий Халин бодро отчитался о происшествии, и есаул молча кивнул, посчитав, видимо, инцидент исчерпанным. У Егора было на этот счёт несколько иное мнение, поэтому после передачи особо ценного груза он счёл нужным сказать:

– Господин есаул, мне кажется, необходимо отметить отличившихся казаков. Могу выделить старшего урядника Растяпина, он произвёл очень хорошее впечатление.

– Господин штабс-ротмистр, я обязательно передам командованию ваши слова, – улыбнулся есаул. Похоже, похвала в адрес подчинённых ему понравилась.

Егор, не желая останавливаться на достигнутом, выделил лично от себя десятку уряднику и сто рублей на весь отряд в качестве премиальных.

Графини Беловы были размещены в Северной гостинице, буквально у самого Николаевского вокзала, а их имущество оставили в вагоне под охраной пары казаков. За всеми этими хлопотами незаметно пролетели два часа, а когда Егор, наконец, добрался во дворец императора, его тут же попросили осмотреть строящийся неподалёку полигон. Парень немного пошатался по площадке, но так как работы только начались, смотреть, в общем-то, было пока не на что.

Ни Лены, ни Юрия Андреевича во дворце не оказалось. В своей комнате Егор обнаружил два послания.

Лена писала, что любит и очень соскучилась.

Вторая записка оказалась более содержательной. Юрий Андреевич ставил его в известность, что штабс-ротмистра графа Иванова в числе прочих назначили представлять Санкт-Петербургскую губернию на соревнованиях, и что если из-за него граф Белов проиграет тысячу рублей, то они отныне незнакомы. Внизу, уже припиской, вышеупомянутый граф Белов настоятельно рекомендовал хотя бы попробовать научиться ездить верхом, дабы не вызывать смех у почтенной публики и не позорить его седины.

Егор тяжело вздохнул. Когда-то в юности он встречался с одной молодой особой, увлекающейся конным спортом, и ему доводилось несколько раз ездить на лошади по манежу, но этот незначительный опыт никак не мог помочь в соревнованиях с выросшими в сёдлах казаками, а обучиться за несколько дней было просто нереально. Но, похоже, ничего другого не оставалось.

После недолгого раздумья Егор отправился на поиски господина хорунжего, коего и обнаружил вскоре лежащим на кровати в офицерской казарме с томиком какой-то поэзии в руках. Как оказалось, весь их отряд был удостоен двухдневного отпуска, и теперь казаки, пользуясь случаем, организованно отправились в кабак пропивать неожиданно свалившуюся на них премию. Само собой, Халин не мог составить им компанию и теперь коротал время в одиночестве, так как остальные офицеры были заняты по службе. Появление Егора он воспринял как подарок судьбы. Книжица мгновенно полетела на прикроватную тумбочку, а Андрей Фёдорович тут же изъявил желание показать Егору одно шикарное заведение с восхитительно обворожительными дамами и не менее прекрасными напитками.

Его сиятельству графу Иванову стоило немалых трудов остудить пыл Халина и направить кипучую энергию на решение гораздо более важных проблем. К его просьбе молодой хорунжий отнёсся сперва с изрядной долей скептицизма, подозревая, видимо, какой-то розыгрыш, но сторублёвая банкнота со светлым ликом Екатерины Великой мгновенно растопила лёд недоверия. Такими деньгами в его среде не разбрасывались.

Опасаясь насмешек случайных свидетелей, для уроков Егор выбрал самый отдалённый уголок парка. Халин первые полчаса лишь сокрушённо качал головой, но постепенно перестал себя сдерживать, и Егор даже услышал несколько незнакомых до этого нелитературных выражений. Конечно, до оскорблений дело не дошло, но веру в своё будущее мастерство наездника Егор окончательно потерял.

Возвращаясь в конюшню, хорунжий всё-таки решился задать давно интересующий его вопрос:

– Простите мне мою бестактность, Егор Николаевич, но я отказываюсь это понимать. По всему видно, что вы опытный офицер, но как же так можно в седле-то сидеть? Где же вы были всю жизнь, если коня в глаза не видели?

– Вы совершенно правы, Андрей Фёдорович, лошади у нас были большой редкостью. Можно даже сказать, экзотикой. Но прошу более не касаться этой темы. Как изволил выразиться император, эти сведения имеют гриф «долженствующие сохраняться в тайне». И я рассчитываю на вашу деликатность, господин хорунжий.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Я буду нем как рыба.

– Благодарю вас, Андрей Фёдорович.

Следующие три дня оказались очень насыщенными. Егор успел продемонстрировать императору оружие, осмотреть пожалованный графиням Беловым шикарный дом в пригороде столицы, провести несколько занятий с офицерами конвоя, побывать в мастерских, готовящих снаряжение для будущего спецназа полиции, а также посетить вместе с поручиком Ширяевым и корнетом бароном фон Медемом несколько газетных издательств. К слову сказать, молодые люди учились довольно быстро и последнюю акулу пера обрабатывали уже сами, предоставив Егору роль молчаливого наблюдателя, хотя до рэкетиров из девяностых им было ещё очень далеко.

Пара газетчиков наотрез отказались что-либо продавать, но Юрий Андреевич, узнав об этом, только рассмеялся. Вскоре Егор прочитал в криминальной хронике, что оба издательства полностью сгорели, а их владельцев нашли избитыми до полусмерти. Сложить два плюс два труда не составило: это исполнили уголовники, которых приманивали лёгким заработком.

Постепенно стали прибывать люди из различных полков, и на плечи Егора навалились дополнительные хлопоты с их размещением, так как новые казармы ещё строились. Выручил начальник дворцовой охраны Борис Андреевич Герарди, который, судя по всему, не забыл данной Егором лестной оценки его службы. Он мгновенно договорился с командиром Царскосельского стрелкового батальона, и прибывшим предоставили помещение.

Заваленный делами Егор ухитрялся выкраивать по два часа в день на верховую езду и уроки с поручиком Ширяевым. Юрия Андреевича в эти дни он видел всего пару раз. Тот вместе со штабс-ротмистром Котовым, ставшим его неразлучной тенью, всё время куда-то спешил. Лена прочно обосновалась в штаб-квартире и даже, кажется, успела подружиться с коллежским регистратором Клёновой, по крайней мере, Егор как-то застал их за милой беседой, в которой они вполне профессионально перемывали кости титулярному советнику Зимину. Егора так и подмывало подслушать, что же думают девушки об остальных сотрудниках, но он усилием воли подавил в себе это желание, ибо не к лицу настоящему графу…

А потом начались соревнования. Они проходили три дня на ипподроме в Царском Селе и в Баболовском парке. Публика поначалу не проявила особого интереса, но в последний день, когда планировалась наиболее зрелищная часть, наскоро возведённые деревянные трибуны были забиты до отказа.

Егор неплохо пробежал кросс и финишировал третьим, уступив только щуплому пареньку из полиции и какому-то казаку из Кубанской сотни конвоя. К своему большому удивлению, в плаванье на сто метров оказался четвёртым, хотя никогда в жизни не считал себя хорошим пловцом. В стрельбе из револьвера и винтовки по совокупности баллов тоже стал четвёртым, проиграв с большим отрывом настоящим асам. Ожидаемо финишировал последним в скачках, но тут же вернул свои позиции в общем рейтинге, показав лучшие результаты в езде на автомобиле и мотоцикле – совсем неудивительно, учитывая, сколь мало было подобного транспорта даже в столице.

Егор ухитрился не заблудиться в большом Баболовском парке и разыскать примитивную рацию, на которой нужно было отстучать короткое сообщение. Он оказался чуть ли не единственным, кому удалось справиться с этим чудом инженерной мысли. А на полосе препятствий парню вообще не было равных, потому как и во время срочной службы в дивизии имени Дзержинского он всегда показывал очень приличный результат. Такие сугубо профессиональные дисциплины, как силовое задержание и обыск, в его исполнении произвели небольшой фурор – публика оказалась неготовой к действиям спецназа двадцать первого века. Что же касается рукопашного боя, то Егор без особого труда вышел в финал, используя лишь свои физические данные и полное отсутствие весовых категорий. С ударниками он успешно боролся, а борцов удавалось держать на дистанции. Но с крепким, жилистым старшим вахмистром Терской казачьей сотни конвоя Веденовым это не помогло: Егор проиграл раздельным решением судей, несмотря на то, что вахмистр даже не слышал о тхэквондо, тайском боксе или самбо.

По итогу соревнований он занял второе место и был досрочно произведён в чин ротмистра да удостоен небольшой серебряной медальки с профилем императора и цифрой «2», которую полагалось носить на груди, на Станиславской ленте. Победителем оказался всё тот же старший вахмистр Веденов, которого произвели в подхорунжие. Награждение проводил лично Николай II. Он жал руку победителям и говорил слова поздравлений, а Егор ещё удостоился дружеского подмигивания. Затем император толкнул патриотическую речь, заслужившую аплодисменты и громкие крики одобрения всех присутствующих.

После церемонии награждения Егор пожал казаку руку, поздравил его и сказал, что будет рад видеть новоиспечённого офицера завтра на своих занятиях, а также предложил должность инструктора по рукопашному бою в новом учебном центре. Казак заверил, что на занятия непременно придёт, а насчёт должности – тут уж как начальство решит. Видно было, что он собирался о чём-то ещё спросить, но подошедший граф Белов бесцеремонно прервал их короткую беседу.

– Ну, дай же я тебя обниму, чемпион ты наш, – Юрий Андреевич прямо лучился от счастья. – Порадовал старика, нет слов. Честно скажу – не ожидал я от тебя такой прыти.

– Так проиграл я всё-таки, Юрий Андреевич. Ты ж писал тогда о тысяче… – Егора несколько смущала откровенная радость в глазах старика, так не вязавшаяся с язвительным тоном послания.

– Да брось ты, Егорка. Мы очень прилично заработали – никто ж не знал, что у меня в рукаве чёрный пояс припрятан. А если бы ты выиграл, мы бы вообще озолотились. Знаешь, какие ставки были? Ого-го…

– Так, я не понял что-то. Ты на кого ставил? – удивился Егор.

– Да бог с тобой, Егорушка. Ни на кого я не ставил – я организовал этот тотализатор. Ну, не сам, конечно… И скажу тебе по секрету, на молодого графа Иванова поставили всего четверо. Три юные и очаровательные графини и какой-то чудак-казак рискнул целыми пятнадцатью рублями.

– А ты как же? Не верил в меня, получается?

– Ты отличный парень, Егор, но ставить на тебя деньги – извини, – Юрий Андреевич вновь самодовольно улыбнулся. – Ты и так меня удивил сегодня. Да что там меня – знал бы, что на трибунах творилось. Они ведь такого сроду не видели. Пожалуй, о всякой конспирации можно забыть. Ты теперь – любимец публики. Сам император сказал, что ты за эти бои ордена достоин. Реально ведь зрелищно получилось… Да и финал, на мой взгляд, равный был – могли б и ничью дать.

– Нет, Юра, не вывез я этого вахмистра. Тут всё справедливо. А графини – это Беловы и Лена?

– Ага. Они ещё Дашу агитировали, но у той денег не оказалось.

– Дашу, говоришь? – улыбнулся Егор.

– Ну Клёнову, секретаря нашего, – отвёл глаза старик.

– Ну-ну. А что за казак такой отчаянный? Не Халин, часом? Хотя он бы не рискнул, в курсе, какой я джигит.

– Какой-то Растяпин из конвоя. Знаешь такого?

– Геройский мужик – два Георгия имеет.

– Он ещё и чуйку имеет, а это немаловажно. С твоим коэффициентом он тоже нормально заработал. Может, давай его к нам?

– Предложим – пусть сам решает.

– Ладно, спортсмен, ты отдыхай сегодня, а завтра включайся в работу по полной. Сейчас самое важное начнётся. Со своим спецназом сам разбирайся, я там тебе набросал кое-какие мысли по этому поводу. Инструкторов подыщи дельных – талантов хватает. В общем, к обеду жду тебя в новом офисе. Нам домишко, наконец, выделили – сегодня штаб перевезём, а квартира – вам с Ленкой. Хватит уже во дворце ошиваться.

– Это радует, а то на дорогу полдня уходит.

– Да. С транспортом тут слабо пока. Смотри, Ленка бежит – тоже небось хочет чемпиона обнять. Ладно, я уехал – дел куча.

Юрий Андреевич хлопнул его по плечу и быстро зашагал прочь бодрой, уверенной походкой, а Егор устало побрёл навстречу спешившей к нему Лене.

В середине августа практически во всех газетах опубликовали большую статью, в которой Николай II пространственно рассуждал о ситуации в стране и о необходимости политических и социальных реформ. В ней также говорилось, что готовится целый ряд законов, направленных на улучшение положения крестьян и рабочих, а также на ужесточение наказания за государственную измену, взяточничество, воровство и терроризм. Статья вызвала очень бурные обсуждения в различных слоях общества, а тираж был раскуплен мгновенно.

Но это не шло ни в какое сравнение с тем «взрывом», который произошёл на следующий день. Причиной этого стала публикация результатов созданной, как оказалось, ещё в начале года специальной комиссии по расследованию превышения полномочий и злоупотреблений властью при подавлении массовых беспорядков по всей стране. Был опубликован даже длинный поимённый список обвиняемых, как сообщалось, уже взятых под стражу, и что в самом скором времени пройдёт справедливый суд, на который обязательно будут приглашены журналисты и представители общественности. Как и предполагал Юрий Андреевич, это вызвало большое недовольство в армии, которое, впрочем, очень быстро утихло благодаря «утечке» некой сверхсекретной информации.

На фоне всего этого вызов в столицу крупнейших капиталистов под предлогом проведения какого-то Всероссийского съезда промышленников и предпринимателей прошёл совершенно незаметно. Многих, правда, удивило то, что подобный съезд уже проходил в марте в Москве, но искусно запущенная в финансовые круги информация о предстоящем окончательном разделе сфер влияния между «питерскими банкирами» и «московским купечеством» вполне объясняла эту странность и даже вызвала неплохой ажиотаж у всех заинтересованных лиц. Все они соглашались с тем, что противостояние финансовых кланов на этом не завершится, и выдвигали самые различные предположения о том, кто же является инициатором этого мероприятия. Назывались разные кандидатуры, но, конечно же, никто не угадал.

Что же касается сообщений о целом ряде неожиданных и зачастую нелепых смертей или бесследном исчезновении различных граждан, так они и вовсе остались без внимания широкой общественности, так как большинство из них были иностранными подданными и находились за рубежами Российской империи.

Когда Егор, щеголяя свежими синяками и ссадинами, явился в новый штаб, его встретили аплодисментами. Он, краснея от смущения, раскланялся со всеми, и только тогда обратил внимание, что, помимо уже знакомых ему парней и секретаря Клёновой, в большом холле старинного особняка находились ещё несколько офицеров, пара девушек и человек пять крепких мужиков, расставлявших по местам мебель.

– Дамы, господа, разрешите представить вам ротмистра графа Иванова. – Юрий Андреевич подошёл к нему и, став рядом, приобнял за плечи. – Прошу любить и жаловать в обязательном порядке. Егор Николаевич потом раздаст всем желающим автографы и даже позволит сфотографироваться рядом. А теперь все за работу. К обеду тут должен быть полный порядок. Мы и так с этим переездом целый день потеряли. Я хочу видеть кропотливую и напряжённую работу, а не ваши счастливые лица. Через пять минут совещание в моём кабинете. Прошу за мной, граф.

Юрий Андреевич увлёк его за собой, на ходу комментируя назначение отдельных комнат и помещений.

– У нас новые люди? – поинтересовался Егор.

– Ну так мы же не двужильные. Это первые ласточки. Скоро здесь будет не протолкнуться. Пришлось даже снять соседний особняк для иногородних. Но это, конечно, не выход. Нужно гораздо больше места. Я думаю, может, каких-нибудь вояк выселить и их казармами воспользоваться?

– Откуда народ?

– Пока местные, из этой губернии, но скоро со всей России съедутся.

– Жандармы?

– В основном они, но уже и армейцы подтягиваться начали. У тебя там как с обучением?

– Нормально. Подобрал инструкторов по стрелковой и физподготовке – пока слаженность в группе отрабатываем. Я их разбил на отделения, потом – на пары и тройки, пусть привыкают друг к другу. Понятно, что им вместе не работать, но прочувствовать же должны… Вчера первые спецсредства доставили. Щиты тяжеленные, просто ужас, но винтовочную пулю держат, я проверил.

– Ты ускоряйся давай. Филиппов уже стравил между собой несколько банд, так что время пошло. Все камеры битком забиты, а лагеря не готовы ни хрена. Хорошо хоть кормёжку наладить успели. Ты съезди, попинай подрядчиков и давай назад на свой полигон – у нас недели две до генеральной репетиции.

– Репетиции чего?

– Ты разве ещё не понял? Преступность, конечно, большая проблема, но не главная. Нам нужно твоих гвардейцев обкатать перед основной работой, чтобы в час икс не менжевались. Видел, что уже начали громкоговорители по городу устанавливать? Только мало их пока.

– Планами не поделишься?

– Давай лучше деньгами поделюсь, – рассмеялся старик. – Твоя доля честная со ставок. А ещё лучше – вкладывайся в совместное предприятие!

– Во как! И что на этот раз? Я надеюсь, наркотрафик? – улыбнулся Егор.

– Это позже, – на полном серьёзе ответил Юрий Андреевич. – А пока я уговорил Елизавету Матвеевну купить цеха старые – будем там пеноблоки производить, а может, и газоблоки. Тут сейчас строек будет – бездонный рынок! А тема на все сто легальная, да и технология несложная. Я так прикидываю, что месяца через три уже пойдёт продукция. Сейчас пока в лаборатории пропорции подбирают и документы для патента готовят, но заводу быть по-любому.

– Блин, Юра, ну где мы, а где пеноблоки! Это ж целое дело…

– Да там несложно всё. Я, когда у Сани Индуса хоронился, почти месяц в его цеху ночевал, ну и помогал там мужикам от скуки…

– Ну если у Сани Индуса, тогда я согласен, – рассмеялся Егор. – А кто это, кстати говоря?

– Достойный пацан был, отбывали вместе. Он потом налево ушёл – его право, а в Москве с ним случайно встретились. Пригрел меня как родного. Завалили его…

– М-да… У тебя вообще есть истории со счастливым концом?

– А то! Хочешь, про одного попкаря с вологодского пятака прикол расскажу?

– Это что-то новенькое! – заинтересовался Егор. Юрий Андреевич почему-то всегда избегал подобных тем. Вот и в этот раз он лишь улыбнулся в ответ:

– Потом как-нибудь. Дел валом! Беги, чемпион…

– Слушай, я что-то не понял – ты про наркотики сейчас серьёзно сказал?

– Почему бы и нет… Это большие деньги. Наводним Европу этой гадостью из Азии да с Востока, а в России станем пропагандировать здоровый образ жизни и развивать медицину.

– Ну, это точно без меня, – твёрдо сказал Егор.

– Ладно, беги уже, честь и совесть нашей эпохи, – рассмеялся старик. – Не будем мы этого делать. Шутит дедушка…

Егор коротко хмыкнул и быстро сбежал вниз по лестнице. В холле помахал рукой Дарье Алексеевне, поклонился незнакомым девушкам и, усевшись в поджидающий его экипаж, поехал инспектировать строительство фильтрационных лагерей.

В первых двух дела обстояли нормально и работа двигалась к завершению, но вот третий производил тягостное впечатление. И дело даже не в том, что длинные приземистые бараки, обнесённые рядами колючей проволоки, навевали воспоминания о виденном некогда немецком концлагере. Здесь был самый настоящий бардак. Егор не считал себя специалистом по организации строительного производства, но это было видно невооружённым взглядом. Территория, сплошь усеянная разнокалиберными обрезками, небрежно сваленный в кучи стройматериал, рабочие, лениво бродящие без какой-то видимой цели, а то и вовсе курящие бригадами под весёлый аккомпанемент чьего-то заразительного и жизнерадостного смеха. А ведь очень скоро этот наполовину построенный лагерь должен принять первых людей.

Матерясь про себя, Егор поймал за шиворот так кстати подвернувшегося паренька с куском доски в руках и, стараясь не сорваться на ни в чём ни повинного пацана, вежливо поинтересовался, где найти начальство. Оно, как оказалось, обитало в единственном полностью достроенном бараке.

Там Егор минут двадцать орал на всех подряд без исключения, грозясь всевозможными карами вплоть до расстрела на месте, но результат был так себе. Конечно же, все начали изображать кипучую деятельность, но Егор им почему-то не поверил. Тогда он сменил тактику и, попросив чаю, стал спокойно расспрашивать какого-то главного строителя о причинах таких темпов. Тот тут же принялся жаловаться на начальство, поставщиков, субподрядчиков, рабочих, материал, погоду – и так до бесконечности… Наконец, Егору это надоело:

– В общем так, господин хороший, я сейчас уеду отсюда, а завтра вернусь. Чтобы к девяти утра тут были все перечисленные люди. Как говорится, у любой проблемы есть имя и фамилия. Я найду виновного в срыве сроков строительства и привезу специалиста, который проверит вашу бухгалтерию. Предупреждаю сразу: недостача одной копейки обернётся реальным тюремным заключением. А основному виновнику всего этого безобразия я вообще не завидую. До завтра, любезный.

Потом Егор с чистым сердцем поехал на полигон, где до вечера гонял господ офицеров, невзирая на чины и титулы. Хотя, справедливости ради, стоило признать, что чинов выше, чем у него, там не было, да и титулованных особ – всего ничего. Зато к вечеру результат был налицо: господа офицеры на своей шкуре ощутили все тяготы и лишения службы и теперь понимали, чего требовать от подчинённых.

Само собой, основное внимание уделялось полицейскому штурму, задержанию и отработке приёмов зачистки зданий и помещений. Очень скоро эти ребята перестали пугаться терминов «сектор обстрела», «ёлочка», «крючок», «крест», «угол», «диагональ». Каждый из них примерил на себя разные роли: от щитового до замыкающего, а также опробовал таран и кувалду. Особенно всем понравилось проникновение через окна при помощи лестниц и различных подмостей. Егор решил, что, когда достроят двухэтажное здание и у него появится свободное время, нужно обязательно провести мастер-класс по штурмовому альпинизму.

Понимая, что готовит будущих командиров подразделений, Егор уделял время не только выполнению стрелково-тактических приёмов, но и учил планировать операции, начиная от анализа возможных точек проникновения в здания и правильного, в идеале скрытного, подхода с учётом «правых» и «левых» углов и заканчивая грамотной расстановкой снайперов и обеспечением огневого прикрытия. Само собой, отсутствие автоматов в штурмовых группах приходилось как-то компенсировать, но Егор не придумал ничего лучше, чем заменить штатный наган двумя автоматическими пистолетами, тем более что большинство офицеров уже были счастливыми обладателями различных браунингов, люгеров, манлихеров и маузеров. Для этих целей, правда, пришлось получить высочайшее одобрение и потратить достаточно крупную сумму казённых денег.