Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Громкий лай собак и встревоженное ржание лошадей вырвали меня из объятий сна. Кто-то пытался успокоить их своими криками, но делал только хуже. Я потянулся и неохотно открыл глаза.

– Проснулся? – раздался голос Тамы, стоявшей у окна, за которым только-только занимался рассвет.

– Мы и пары часов не поспали… – пробормотал я. – Уже уходишь?

– Не хочу опаздывать, а то Трэн будет ворчать, – сказала она и, поправив платье, прошла к двери.

– Даже не попрощаешься? – спросил я, приподнявшись на локтях.

– Увидимся в академии, Эйдан, – бросила Тама через плечо и, улыбнувшись, скрылась за дверью.

Я неспешно сел на краю кровати, ощущая, как утренняя прохлада покалывает обнажённую кожу. Пальцы осторожно коснулись исцарапанной шеи и плеч – следы страстной ночи, проведённой с Тамой. Она умудрилась несколько раз куснуть меня, оставив метки, которые вряд ли сойдут раньше, чем через две недели, если я не вмешаюсь своей магией.

– Ну и ночка.

Посидев так ещё немного, я всё же поддался дремоте и упал обратно в постель. Второй раз меня разбудили уже слуги. Торопливо одевшись и спустившись вниз, я плотно подкрепился, а заодно договорился об отправке письма родителям. В послании я кратко описал случившееся, опустив лишние детали, и предупредил о предстоящем турнире – папа и сам поймёт, что к чему.

К моменту выхода из постоялого двора солнце уже давно пересекло зенит. Для меня нашли свободного возницу, и я отправился в оружейную гильдию, где застал Шарка.

– Господин Эйдан, приветствую.

– Здравствуй, Шарк. Господин Брунас и господин Лампар здесь?

– К сожалению, нет.

– Что насчёт оружейной грамоты?

– Готова, – сказал он. – Вам не стоило утруждать себя, господин Эйдан. Я бы отправил человека.

– Хотел покончить с этим побыстрее.

– Одну минуту. – Шарк полез в шкаф и достал с полки пергамент. – Осталось поставить подпись и скрепить печатью с вашего перстня.

Я всё сделал, и он спросил:

– Когда желаете подать заявку на турнир?

– Собираюсь сегодня. Не подскажешь, где здесь найти посыльного? Хотя… Может, съездить самому?

– Господин Эйдан, мы сделаем это сами.

– Сами?

– Вы теперь часть нашей гильдии, поэтому не беспокойтесь. Оставьте грамоту, турнирный взнос в размере десяти золотых, и я всё сделаю.

– Благодарю, Шарк, – сказал я, достав монеты. – Ты меня очень выручишь.

– Планируете биться только на мечах? Там будут и лучники, и копейщики.

– Только мечи.

– Отлично, – кивнул он. – Куда прислать бумаги? Всё так же в вашу академию?

– Да.

– Будет сделано.

– Удачного дня, Шарк.

– И вам, господин Эйдан.

Я вышел на улицу к ожидающей меня карете, и вдруг среди прохожих увидел знакомый женский силуэт. Приглядевшись, я с удивлением опознал в девушке Азару. Она несла в руках две накрытые скатертями корзины и шла в противоположную от центра города сторону.

На юге Гилима ютились самые бедные кварталы – чем дальше, тем более убогие и опасные, поэтому меня озадачило, зачем она в одиночку забрела в столь неблагополучное место. Что она здесь забыла?

– Господин, куда изволите ехать? – вежливо осведомился возница.

Краем глаза я заметил, что за Азарой увязался какой-то подозрительный оборванец. Он то и дело нервно озирался, невольно привлекая к себе внимание.

– Господин? – вновь окликнул меня возница.

– Никуда. Вот, держи. – Я вручил вознице сребреник и махнул рукой: – Можешь быть свободен.

– Премного благодарен, господин!

Я перешёл на другую сторону улицу и осторожно двинулся вслед за Азарой, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Мы миновали несколько перекрёстков, пару раз свернули, и я окончательно уверился, что оборванец преследует именно её.

Соблюдая дистанцию, я упорно шёл за ними, ступая как можно тише. Когда они нырнули в узкий переулок, я выждал немного и пошёл следом. Вокруг царила удручающая разруха: мусор и заброшенные дома. С каждой минутой моё недоумение росло. Неужели Азару привели сюда шантажом или угрозами? Я упустил их из виду и начал волноваться. Пройдя ещё немного, я увидел покосившуюся постройку, из дымохода которой валил дымок.

– Стоять!

Этот крик застал меня врасплох. Я резко развернулся, выхватив меч. Передо мной стояли не только тот самый оборванец, но и ещё двое мальчишек – совсем дети, судя по их лицам. Все трое грозно наставили на меня заострённые палки. Из-за их спин, к моему изумлению, показалась Азара.

– Ты? – нахмурилась она, узнав меня. – Зачем ты следил за мной?

– Подумал, тебе нужна помощь.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Я шумно выдохнул и, окинув взглядом всю компанию, медленно убрал меч обратно в ножны.

– Госпожа, вы его знаете? – спросил оборванец, преследовавший Азару.

– Знаю, – ответила она и добавила: – Идите внутрь, на улице холодно.

Они неуверенно опустили свои импровизированные копья, подняли с земли принесённые Азарой корзины и скрылись в здании позади меня.

– Уходи, – сказала она, когда мы остались наедине. – И больше здесь не появляйся.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Кто эти дети?

– Не твоего ума дело.

– Ты помогаешь беспризорникам?

– Я тебе сказала…

– Госпожа Азара, – послышалось за моей спиной.

– Что, Сарзон?

– Миве очень плохо, её до сих пор рвёт.

Азара смерила меня тяжёлым взглядом и процедила:

– Забудь про это место.

Она вошла в здание вслед за пареньком и хлопнула скрипучей дверью. Я застыл на месте, размышляя, как поступить. Гордость подначивала плюнуть на всё и вернуться в академию, но совесть не позволяла бросить всё вот так.

«Гляну одним глазком, – решил я. – Хуже точно не будет».

Я вошёл внутрь, миновал тесный тамбур и оказался в просторной комнате, тускло освещённой светом из крохотного окошка и пляшущими отблесками огня в печи. Здесь было очень пусто: несколько двухярусных кроватей, парочка стульев и грубо сколоченный длинный стол.

Из угла, где стояла одна из кроватей, донёсся характерный звук рвоты. Азара, сидящая рядом, поднялась на ноги и с вызовом посмотрела на меня:

– Я просила тебя уйти.

– Дай мне на неё взглянуть.

– Твоей помощи здесь никто не ждёт.

– Я полжизни занимаюсь знахарством, – спокойно произнёс я.

– Вы знахарь? – спросила меня совсем маленькая девочка, которой не было на улице. – Вы вылечите Миву?

– Сделаю всё, что в моих силах.

Азара колебалась несколько секунд, а затем неохотно бросила:

– Посмотри.

Я приблизился к кровати, и в нос ударил кислый запах рвоты из таза. Я присел рядом и коснулся лба Мивы. Она с трудом разлепила веки, и я неожиданно понял, что смотрю в янтарные, как у Азары, глаза вотрийки.

– У тебя что-то болит?

– Н… очью болело, – едва шевеля губами, прошептала она.

– А сегодня?

– Не знаю…

Стараясь действовать как можно аккуратнее, я отбросил одеяло, задрал её рубашку и предупредил:

– Скажи, если будет больно.

Мива слабо кивнула. Я начал мягко ощупывать её впалый живот чуть ниже пупка, внимательно следя за реакцией. Девочка никак не отреагировала. Тогда я слегка усилил нажим и спросил:

– Так больнее?

– Нет, – выдохнула она.

– Температура поднималась? – спросил я, поворачиваясь к Азаре.

– Только ночью, насколько я знаю.

– И понос! – встряла малышка, до этого молча наблюдавшая за моими манипуляциями. – Понос сильный был!

– А ты-то куда лезешь? – шикнул на неё Сарзон.

– Это тоже важно, – сказал я. – Мне надо знать всё. Мива, сухость во рту ощущаешь?

– Да, гос… подин.

– Пить хочется?

– Очень, – промолвила она. – Но… но потом тошнит.

– Понятно, – сказал я, укрыв её одеялом и поднявшись на ноги. – Вроде бы ничего серьёзного, похоже на банальное пищевое отравление.

– То есть? – нахмурилась Азара.

– Скорее всего, съела что-то испорченное или забыла помыть руки перед едой.

– Причём здесь руки? – удивился Сарзон.

– Всякая грязь может попасть внутрь.

– И что? – не понял он. – Мы всю жизнь в грязи барахтаемся.

– Тело могло ослабнуть и не справиться с дрянью. Вот и итог.

– Как её вылечить? – спросила Азара.

– Общими методами… Здесь есть соль?

– Найдётся.

– Раствори небольшую ложку соли в кипячёной воде, – сказал я. – Пусть пьёт маленькими глотками, чтобы не тошнило. Она потеряла много жидкости и… В общем, неважно. Пусть пьёт.

– Что ещё?

– В академии есть подходящее зелье, но его можно приготовить и здесь. Где тут продают травы?

– У Шепелявого на рынке – подсказал Сарзон. – Он тут главный травник.

– Покажешь дорогу, – сказал я. – Заодно и остальное купим.

Сарзон взглянул на Азару, ожидая её одобрения, и та молча кивнула.

– Идёмте, господин, – произнёс он.

Мы вышли наружу и углубились в лабиринт узких улочек. Я задал ему мучивший меня вопрос:

– Кому принадлежит здание, в котором вы живёте?

– Это барак, господин. Раньше там спали рабочие, когда здесь были кузни. Сейчас ничейный.

– Почему ты держался вдалеке от Азары? Это выглядело подозрительно.

– Люди о плохом подумать могут. Чего мне вид портить? Вот и приглядывал издалека.

– А со мной идёшь.

– Вы ж мужик с мечом, господин.

– И то верно… Я насчитал пятерых вместе с тобой. Сколько вас всего?

– Зачем столько вопросов, господин? – настороженно спросил Сарзон.

– Всего лишь хочу помочь.

– Пятеро и есть, – тяжело вздохнул он после недолгой паузы. – Если бы не госпожа Азара, тяжело бы пришлось: работы-то для таких, как мы, толком и нет.

Остаток пути мы прошли молча. Сарзон привёл меня к травнику, который и правда шепелявил. Завидев мой меч и богатую одежду, он занервничал и начал озираться по сторонам. Похоже, травник промышлял не только лекарственными снадобьями, но и чем покрепче.

– Не дрейфь, Шепелявый, – успокоил его Сарзон. – Господин желает разжиться травками, только и всего.

– Ну коли покупать пришли, тогда ладно, – пробормотал Шепелявый, смерив меня оценивающим взглядом. – Чего изволите, господин хороший?

К моему облегчению, несколько нужных ингредиентов я всё-таки нашёл – для простого укрепляющего зелья точно хватит.

– Сколько тебе лет, Сарзон? – поинтересовался я, когда мы отошли от прилавка травника.

– Шестнадцать должно быть, господин. От зимы считаю.

– Ты самый старший?

– Ага, – кивнул он. – Мива на пару годков помладше будет, а другие и вовсе малышня. Что ещё брать покупать будете, господин?

– Наберём всего понемногу.

«Понемногу» вышло в четыре немалых мешка. Я накупил достаточно мяса, овощей, круп, масла, сыров, хлеба, посуды и разной мелочи, сколько мог унести. Сарзон, кажется, слегка оторопел от щедрот, но виду не подал. Он всё порывался тащить поклажу в одиночку, но я решительно пресекал эти попытки.

– Половину неси и хватит. Горб от двух мешков у меня не треснет.

Вернувшись в барак, я с ходу взялся за готовку. Первым делом отправил Сарзона за водой, а сам, тщательно отмыв руки, принялся нарезать мясо и овощи. Азара, не отрываясь, следила за тем, как я управляюсь с ножом. Поймав мой взгляд, она с удивлением спросила:

– Ты умеешь готовить?

– В этом нет ничего сложного.

Я догадывался, что у неё было на уме: благородный Дома, выросший среди слуг, не мог заниматься подобными вещами.

– Принёс, господин! – возвестил Сарзон, вернувшись с наполненным ведром.

– Поставь-ка сюда, – скомандовал я, отправляя в раскалённое масло первую порцию мяса.

Пока всё шкворчало и брызгалось в кастрюле, я наполнил пустой котелок водой из ведра, поставил на огонь и, окунув в него первый пучок трав, направил частичку своей магии. Комнату наполнили ароматы. Дети оживились – они молча крутились рядом, но не мешали.

Обжарив мясо и овощи, я всыпал промытой крупы, добавил соли и залил всё водой. Перемешал, накрыл кастрюлю крышкой и оставил томиться. Зелье тем временем вовсю бурлило. Дождавшись, когда раскроется последний пучок трав, я снял котелок с огня.

– Хорошенько помойте руки и лица, – сказал я. – Сарзон, достань мыло, что я купил.

– Оно же воняет, господин, – скривился он.

– Хочешь вместе с Мивой слечь? Хватай остальных и делай, что велено. Пока не отмоетесь, за стол не пущу.

Азара при этих словах сделала движение, будто хотела возразить, но благоразумно промолчала. Я тем временем налил готовое зелье в плошку и дал ему чуть остыть. Затем подошёл к Миве и протянул ей снадобье:

– Пей. Медленно, но до дна.

Она приподнялась на локте и, морщась, выцедила горьковатую жидкость.

– Принимай дважды в день, утром и вечером, – сказал я. – Одной плошки за раз хватит, поняла?

– Да, господин.

Я глянул на Сарзона, который закончил с мытьём, и сказал:

– Завтра сварите Миве куриный бульон, пусть хоть его поест.

– Кто? – опешил он. – Я?

– Ты тут старший.

– Э-э… Господин, у меня бурда выйдет. Мива обычно всем заправляет по хозяйству.

– Просто кинь курицу с овощами в воду и отвори нормально, ничего страшного не случится. Так, если закончили с мытьём, садитесь за стол.

Я достал кастрюлю с кашей и наполнил миски. Ребятня набросилась на еду с волчьим аппетитом. Вскоре комнату наполнили дружное чавканье и довольные вздохи. На осунувшихся личиках расцвели улыбки – похоже, сытная горячая пища была для них редким лакомством.

– Вкусно! – радостно выдохнула девочка.

– Как тебя зовут?

– Вейра! – звонко отрапортовала она.

– А это Девон и Салас, – сказал Сарзон, поочерёдно тыкнув в мальчишек.

– Сколько им лет?

– Да кто ж его знает, господин. Мы только поняли, что Вейра самая мелкая.

– Я не мелкая! – возмутилась она.

– Ты рот не разевай. Ешь давай.

– Почему вы не в приюте? – спросил я. – В столице должны быть места для сирот.

Сарзон переглянулся с остальными и негромко произнёс:

– Это похоже на тюрьму, господин. Там с утра дотемна горбатишься, жрёшь помои, а если что не так, лупят смертным боем. Иногда и ребятню уводили куда-то… и всё, с концами. Больше их никто не видел. Как мамы не стало, я туда на зиму попал, а потом сбежал.

– А с остальными что? Как они здесь очутились?

– У Девона только брат был, пока не зарезали. Вейра с бабкой жила, а когда та померла, дом разнесли и спалили. У Мивы папка не родной – хотел её… ну… того… Вот она и дала дёру. А Салас у нас не разговаривает – мы ему и имя сами дали. Как-то так, господин.

Сарзон излагал эти ужасы будничным тоном, словно в сказанном не было ничего особенного. Я лишь коротко кивнул, обдумывая услышанное.

– Мне пора, – вдруг произнесла Азара, наблюдавшая за трапезой со стороны. – Я загляну через пару дней.

– В таком случае, мне тоже пора, – поднялся я следом.

– Не надо меня провож…

– На улице темень, – прервал её я. – Вернёмся в академию вместе. Сарзон, не забудь убрать продукты в прохладное место, чтоб ничего не попортилось.

Сарзон поспешно поднялся из-за стола:

– Конечно, господин…. А это… как вас зовут?

– Эйдан. Эйдан Кастволк.

– Спасибо за всё, господин Эйдан, – неуклюже поклонился он и повернулся к Азаре: – И вам спасибо, госпожа.

– Разберите одежду и еду, – добавила она. – В корзинах всё есть.

Он ещё раз поклонился, и мы вышли из барака. Как только мы отошли чуть дальше, я спросил:

– Ты ведь помогаешь им из-за Мивы?

– И что с того?

– Да ничего, просто спрашиваю.

– Для вотрийца нет большего позора, чем бросить сородича в беде, кем бы он ему ни приходился, – отрезала она. – Вам, оикхелдцам, особенно из благородных, этого не понять.

– Ты и сама благородная.

– Мы не такие, как вы, – резко произнесла она. – У нас никогда не было всех этих Домов.

Я не стал развивать тему и лишь предостерёг:

– В любом случае, не ходи сюда одна. Это опасно.

– Сама разберусь, что делать.

– Замечательно, но лучше и правда не рисковать. Ты можешь отправить кого-нибудь другого.

– Я никого не буду сюда посылать.

– Хорошо, – как можно мягче сказал я. – В следующий раз я сам наведаюсь и оставлю им денег.

– Как у тебя всё просто. Думаешь, одними деньгами тут обойдёшься? Им забота нужна, присмотр. Ты видел, как они живут? Думаешь, я не расспросила их обо всём? Сарзона уже дважды колотила стража и местные банды! Весь ваш город – это просто змеиное гнездо!

– Во-первых, Гилим – не мой город, – парировал я. – Во-вторых, что ты сама предлагаешь?

– Тебе я ничего не предлагаю. Это тебя не касается, Кастволк.

– Ну начинается… – закатил глаза я. – Можно подумать, я им не помог сейчас.

– С чего такая благодетель?

– Я не пытаюсь быть праведником, – терпеливо сказал я. – Всех не спасти, но раз так сложились обстоятельства, то почему нет? Тем более это твоя затея, а мы учимся вместе и живём практически бок о бок. Надо друг друга поддерживать.

На миг мне почудилось, что мои слова её смутили. Азара ненадолго умолкла, а потом тихо призналась:

– Не знаю, что с ними делать.

– Не пытайся лезть из кожи вон, – сказал я. – Теперь у них есть еда и нормальная одежда. Барак, как ни крути, не так уж и плох.

– Тебе легко говорить.

– Ну уж извини, транжирить отцовские деньги, чтобы купить им дом в столице, я не могу, а вот помочь с остальным – запросто. Пусть переждут зиму, а там посмотрим. Может, по весне удастся пристроить их куда-нибудь. Только вот одного не могу понять: что Мива делает в Гилиме?

– До войны некоторые вотрийцы пытались обжиться в Оикхелде. Кто не успел перебраться обратно, здесь и остался.

– Как ты её нашла?

– Случайно, – ответила Азара. – Увидела, как её поймали на краже хлеба несколько дней назад. Пришлось отдать страже пять сребреников.

– Сколько? – не поверил я своим ушам. – Пять сребреников за булку хлеба?

– Потому что вотрийка, – мрачно обронила она. – Или плати, или забудь про девочку.

Я не знал, какими словами сгладить эту ситуацию, поэтому промолчал. В тишине мы дошли до оживлённой улицы, и я сказал:

– Ладно, попробуем найти свободного возницу.

Глава 18

Я не нарушал привычный уклад жизни в академии: не лез к Азаре с вопросами и даже приветствиями. Однако она не избегала бесед, когда мы пересекались в жилище беспризорников. Мива шла на поправку, да и остальные выглядели намного лучше – особенно в чистой одежде.

Вместе с Сарзоном мы привели барак в приемлемый вид. Было заметно, что тяжёлый труд ему не чужд – похоже, просто не хватало сил и инструментов, чтобы всё починить.

– Господин Эйдан, вы только не злитесь, но часть вашего зелья я продал, – признался он мне в нашу последнюю встречу. – Чтоб печь топить, приходится доски всякие ломать, да и горят они из рук вон плохо. Вот я и решил нормальных дров прикупить. Немного, но всё же.

После этих слов Сарзон посмотрел на меня так, словно ожидал сурового выговора. Я глянул в угол и действительно заметил дрова, которых здесь раньше не было. К своему стыду, я совсем не думал о печи – топили-то они всегда сами.

– Ты всё правильно сделал, – успокоил я его. – Как продал-то хоть?

– Так это ж не отвар какой-то, а зелье от мага, – выдохнув, произнёс он. – Ну я сказал Шепелявому, что оно после болезни укрепляет, вот он и купил.

– Вот так просто купил? На слово поверил?

– А я Безликими поклялся, господин. Да и сам он видел, как вы травы закупали.

– Раз так, в следующий раз принесу тебе других зелий. Половину вырученного себе оставишь.

– Господин, да вы что…

– Ничего, – махнул я. – Флаконы, конечно, не дам, но и горшков накупить можно. Читать умеешь?

– Только счёт знаю, господин.

– Счётом зелья запоминать и будешь. Задаром не отдавай и внимания лишнего не привлекай, понял?

– Всё понял, господин, – просиял Сарзон.

Когда ударили крепкие морозы, я вспомнил о тепловиках – ребятам такие артефакты могли ой как пригодиться. Поймав в гостиной Цедаса после очередного учебного дня, я попросил его смастерить парочку штук.

– На кой тебе? – полюбопытствовал он. – Мёрзнешь, что ли?

– Просто нужно.

– Угу… Просто.

– Так сделаешь?

– Сделаю, сделаю. Насколько мощные нужны?

– Самые мощные и долговечные.

– Даже так? Ты там что обогревать собрался?

Наш разговор прервал едва слышный скрип одной из двустворчатых дверей. На пороге возник слуга. Он бесшумно положил что-то на столик для писем и так же незаметно удалился.

– Опять для тебя? – усмехнулся Цедас.

Подойдя к столику, я заметил посылку в небольшом деревяном ящике, а ещё пергамент, на котором чётко выделялись моё и папино имена. Вскрыв печать, я принялся читать. Папа сообщал, что у них всё хорошо, и порадовал меня новостью: они вместе с мамой собирались посетить весенний турнир, в котором я буду участвовать.

– От кого весточка?

– От отца, – ответил я. – Они с матерью приедут на турнир.

– Здорово, – одобрительно сказал Цедас. – А мне ничего не прислали?

Отложив письмо, я взялся за ящичек и покрутил его в руках:

– Тут тоже моё имя.

– Понятно… Тоже от родителей?

– Наверное. Здесь не написано от кого.

Отодрав верхние дощечки, я сорвал плотную ткань и увидел небольшую деревянную шкатулку. Открыв крышку, я увидел красивый серебряный медальон. Он притягивал взгляд своим таинственным блеском, и я невольно залюбовался тонкой работой неизвестного ювелира.

Подчиняясь неведомому импульсу, я осторожно взял медальон в руку, желая рассмотреть его поближе. Холодный металл приятно охладил кожу, и на миг мне показалось, что я ощутил слабую вибрацию, исходящую от загадочного украшения.

– Эйдан! – вскрикнул Цедас. – Брось это немедленно!

Внезапная вспышка боли пронзила мою ладонь. Казалось, тысячи раскалённых игл впились в каждый нерв, заставляя меня задохнуться от невыносимой муки. Медальон выскользнул из моих ослабевших пальцев, и я, рухнув на пол, пронзительно закричал.

– Помогите! – голос Цедаса доносился до меня словно сквозь толщу воды – приглушённый и далёкий. – Тама! Тама!

Я зажмурился, что было сил, словно это могло спасти меня от агонии.

– Не удержать! – сквозь пелену боли расслышал я слова Тамы. – … ное! Не могу!…умрёт!

– … мнате!

Кажется, прошла вечность, прежде чем я услышал отчаянный крик:

– Руби!

Раздался глухой металлический звон, и мучительная боль начала отступать. Я прерывисто вздохнул и закашлял. Всё тело горело – точно по венам текла не кровь, а лава. Я почувствовал, как кто-то обхватил моё лицо ладонями.

– Эйдан! – прогремел голос Цедаса. – Ты меня слышишь⁈ Эйдан!

Я разлепил веки, и он вдруг отпрянул:

– Что?.. Что с его глазами⁈

Я повернул голову и увидел то, что осталось от правой руки – ниже локтя ничего не было. В голове вяло мелькнула мысль, что теперь я не попаду на турнир. Борясь с желанием провалиться в беспамятство, я потянулся к своему ядру, чтобы с помощью магии остановить кровь. Но прежде чем я коснулся его, вдруг погрузился в огромный поток, что проходил сквозь меня. Не раздумывая, я направил всю энергию в рану. Боль совсем притупилась, сменяясь чувством невероятного облегчения.

На месте кровоточащего обрубка внезапно начала формироваться новая плоть: кости удлинялись, проступали мышцы и связки, обретали форму суставы. Через несколько мгновений моя рука полностью восстановилась, став такой же, как и прежде – лишь кожа была белее и тоньше. В этот же момент жар резко исчез.

– Эйдан, как ты… – Цедас ошеломлённо смотрел то на меня, то на мою руку. – Как?.. Что?..

Я поднял глаза и только сейчас заметил изумлённую Азару, стоящую поодаль.

– Невозможно, – лишь промолвила она.

В этот миг дверь с шумом отворилась, и в гостиную вошла Шаян. Она с недоумением оглядела всех, скользнула взглядом по отрубленной конечности и с ужасом спросила:

– Что здесь случилось⁈

Цедас подробно рассказал обо всём. Как только я коснулся медальона, он почувствовал колебания магии. Он сразу понял, что меня поразило проклятие и попытался его остановить. Тама прибежала из комнаты, но их сил не хватило, чтобы обуздать магию.

– Проклятие высшего класса, – мрачно констатировала она. – Я не могла его даже удержать.

– Звать кого-то из мастеров уже не имело смысла, – произнёс Цедас. – Я вспомнил про меч… Ну и вот… Пришлось рубить по локоть, иначе бы ты умер.

Я опустил взгляд на медальон и сморщенную обуглившуюся конечность, лежащую в лужице в крови.

– Тебя хотели убить, Эйдан, – сказала Тама. – Ты понимаешь это?

– Мы должны рассказать Алюре – нахмурилась Шаян. – Нельзя всё так оставлять.

– Никто не должен знать про Мрак.

– Что здесь такого? Расскажешь правду.

– Я не хочу, чтобы кто-то знал мой секрет, – твёрдо сказал я. – Ни слова, ясно?

– Предлагаешь молчать? – спросил Цедас. – И сколько раз это ещё повторится?

– Откуда я знаю, что удумают мастера? Не считая того, что рано или поздно слухи доберутся до остальных магов. Не хочу так рисковать.

– Под ударом можем оказаться и мы.

– Тогда скажем, что медальон ложно сработал, – предложила Тама.

– Ложно?.. – задумчиво протянул Цедас. – А дальше что?

– Допустим, проклятие угодило в шкатулку и… – Она умолкла, а затем, глянув на камин, закончила мысль: – И Эйдан выбросил её в огонь на всякий случай.

– А как же следы проклятия?

– Ни один поражённый объект не сохранит следов после огня.

– Натянуто звучит, – вздохнул я.

– У тебя есть предложения получше? Медальон остался, и это главное.

Я устало потёр лицо и промолвил:

– Ладно, пусть будет так.

– Одно могу сказать точно: над проклятием работал настоящий знаток, – сказала Тама. – Явно не один год посвятил ритуальной магии.

– И артефакторике, – кивнул Цедас. – Очень точное срабатывание.

– Значит, Ганнер кого-то нанял, – предположил я.

– Думаешь, Ганнер?

– Или его папаша. Больше некому.

– Даже если так, сами мы ничего не выясним.

– Бездна с этими домыслами, – произнесла Тама. – Лучше скажи, откуда в тебе Мрак? Насколько мне известно, магия и Мрак несовместимы.

– Понятия не имею. Я это никак не контролирую.

– А рука? Все мракотворцы так умеют?

– Нет, – заговорила Азара, всё это время хранившая молчание. – Обычный мракотворец не способен на такое.

– Тогда как у него получилось? – спросил Цедас. – Должно же быть какое-то объяснение.

– Такое умели наши предки.

– «Предки»?

– Древние, – ответила она. – Они могли совмещать магию и Мрак.

Я удивлённо переглянулся с ребятами, потому что никогда прежде не слышал ни о чём подобном. Азара не спускала с меня холодных глаз, словно я совершил нечто непристойное.

– Почему именно ты? – вдруг спросила она. – Ты ведь даже не вотриец.

– Я не знаю, – негромко сказал я. – Правда не знаю.

Повисла тягостная тишина.