Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

С этими словами Ваннер поднялся из-за стола и ушёл вместе со своим помощником. Едва они вышли, как в зале тут же поднялся гул голосов. Присутствующие, больше не скованные торжественной атмосферой заседания, принялись горячо обсуждать услышанное. До меня долетали обрывки фраз: кто-то возмущённо твердил о моей очевидной виновности, кто-то высказывал сомнения, кто-то строил предположения о грядущем приговоре.

Напряжение последних часов достигло предела, мои мысли путались. Страх, надежда, гнев, обида – всё смешалось, мешая трезво рассуждать. Я пытался подготовить себя к любому исходу, но получалось плохо.

Прошло, казалось, целое столетие, прежде чем двери совещательной комнаты вновь распахнулись. Ваннер, чеканя шаг, прошествовал к своему месту. Его лицо было непроницаемо, как гранитная скала. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина – такая, что я точно слышал биение собственного сердца.

Ваннер окинул собравшихся тяжёлым взглядом, достал пергамент и зачитал:

– Именем короля Фридолина из славного Дома Альфенсен, я, верховный судья Гилима, Ваннер Эрвин, оглашаю приговор по делу Эйдана Кастволка. Выслушав доводы обвинения, изучив все представленные свидетельства и улики, суд пришёл к следующему заключению: Эйдан Кастволк признаётся виновным в нападении на Ганнера Бьерда и нанесении ему серьёзных телесных повреждений. Вместе с тем, суд счёл возможным проявить снисхождение. Эйдан Кастволк приговаривается к двухгодичной службе в рядах армии на границе с королевством Юви, а также штрафу в размере девятисот тридцати золотых монет, из которых девятьсот подлежат выплате в казну Дома Бьерд, а тридцать – в казну королевства Оикхелд. На этом приговор окончен!

Глава 41

Девятьсот тридцать золотых… Баснословная сумма для такого дела. Не будь призовых денег с турнира, пришлось бы просить у папы. Впрочем, сейчас это заботило меня меньше всего.

– Господин Эйдан, – привлёк моё внимание помощник Ваннера. – Задержитесь для получения приговора или укажите адрес, куда мы можем выслать документы.

– Я подожду.

– Замечательно.

Самое паршивое, что никак нельзя доказать свою правоту. Отпадал даже пресловутый Зал правды. Сама идея магического допроса меня не пугала, каким бы изощрённым он ни был. Я даже мог, наверное, оплатить все расходы. Однако одна мысль всё же вселяла тревогу: во время магического сеанса я мог невзначай сболтнуть лишнего. Даже если исключить историю с Тамой, у меня хватало секретов, которые никто не должен знать. Уверен, семейка Бьердов обязательно воспользовалось бы шансом вытрясти из меня все тайны через своих людей.

«Мрази…» – мысленно выругался я, стискивая кулаки от бессильной злобы.

– Эйдан, – вырвал меня из раздумий голос Ингвара.

Я вышел из оцепенения и огляделся. Зал стремительно пустел, люди торопились к выходу.

– Два года службы на границе и штраф, – обречённо выдохнул я. – Примерно то, что вы и предсказывали, мастер.

– Таких неоправданно высоких штрафов и длительных ссылок за простую потасовку я что-то не припомню, – покачал головой Ингвар. – Но, наверное, тебе ещё повезло. Всё могло обернуться куда хуже.

– Мастер Ингвар, вы не против, если я буду писать вам? Хотелось бы и дальше заниматься зельеварением в свободное время.

– Конечно пиши, – улыбнулся он. – Отправляй письма прямо в академию или ко мне домой, я оставлю адрес.

– Вы слышали этого наглеца, этого пред-ста-ви-те-ля? – вдруг громко возмутилась Стилда. – Что он о себе возомнил, этот грубиян⁈

– Мастер Стилда, не стоит принимать поведение господина Дама близко к сердцу, – мягко произнесла Алюра. – Выступление в суде – это его работа.

– Похоже, его работа – быть напыщенным балваном!

– Ну что вы, мастер Стилда…

Она резко обернулась ко мне, сменив гнев на милость:

– Эйдан, дорогой, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, мастер Стилда, всё в порядке, – через силу улыбнулся я.

– Знай: я категорически не согласна с этим возмутительным решением! Тебе нужно обжаловать приговор!

– Решения верховного судьи может оспорить лишь король или члены королевской семьи, – заметил Ингвар. – Как вы понимаете, никто из них не станет вмешиваться.

– Девятьсот тридцать золотых! – сокрушалась она. – Это ненормально!

– Мы все с этим согласны, мастер Стилда, – вполголоса сказала Алюра, словно опасаясь, что разговор могут услышать люди, столпившиеся у выхода. – Но таково решение судьи.

– Эйдан, – окликнул меня Цедас.

Друзья собрались рядом, явно желая поговорить.

– Пусть молодые люди пообщаются, – сказал Ингвар и глянул на меня: – Я буду в академии до темноты. Загляни ко мне, дам пару полезных зелий в дорогу.

– Хорошо.

– И ко мне тоже обязательно зайди, – добавила Стилда. – Подберу тебе что-нибудь почитать.

– Конечно, мастер Стилда.

Алюра лишь тепло улыбнулась на прощание и кивнула. Вскоре все наставники ушли, оставив нас одних.

– Ну как ты? – спросил Цедас, хлопнув меня по плечу.

– Терпимо.

– Два года – это очень много.

– Девятьсот монет одним только Бьердам – вот это очень много, – произнесла Тама, встав позади и привычно запустив пальцы в мои волосы.

От моих глаз не ушло, как Азара неодобрительно покосилась на этот жест.

– Неужели нет никакой возможности потом вернуться в академию? – с надеждой спросила Шаян. – Может, удастся восстановиться через пару лет?

– Увы, студентов, исключённых за нарушения правил, назад не берут. Я уже узнавал.

– Жаль…

– Честно говоря, я думал, что всё будет гораздо хуже, – признался Цедас.

– У всё равно меня плохое предчувствие. Такое ощущение, что Ваннер меня даже пощадил. Ещё и о снисхождении зачем-то сказал… Не верю я, что Бьерды удовлетворятся только этим.

– Да брось, не накручивай себя. Ты и так по полной получил! Оценили даже дворяне, которые рядом со мной сидели.

– Время покажет…

– Вот увидишь, два года пролетят незаметно!

Шаян полезла в свою сумку, достала небольшой лист с карандашом и предложила:

– Слушайте, а давайте запишем свои адреса для Эйдана. Рано или поздно учёба закончится, надо знать, куда письма слать. Да и лето на носу.

– Дельная мысль.

– Мы можем поговорить с глазу на глаз? – вдруг спросила Азара.

– У нас появились секретики? – хмыкнула Тама.

– Он знает, о чём, – с непроницаемом лицом сказала Азара.

– Мы сейчас, – произнёс я, поднимаясь со скамьи.

Мы отошли с ней в сторонку, и она сразу перешла к делу:

– Что насчёт моего брата?

– Раз Ваннер не озвучил точной даты, то я должен буду выехать сразу же. Уверен, это пропишут в приговоре.

– То есть клятву ты не сдержишь?

– Сдержу, но сейчас не могу бросить всё и вернуться в Волноломные земли. Тогда меня точно упекут в тюрьму.

– Вот так всегда… – разочарованно протянула Азара.

– От меня ничего не зависит.

– От тебя зависело всё! – резко сказала она. – Мог бы, например, не разбивать Ганнеру лицо.

– Азара, пожалуйста, давай не будем…

– А что я должна сказать? «Так держать, ты молодец»?

– Может быть, твой брат как-нибудь доберётся до границы с Юви? – с надеждой спросил я.

– Ты серьёзно?

– Ну смотри, если плыть через океан в сторону Лаубиена, можно сильно срезать путь, – начал объяснять я. – У эльфов точно найдутся эволиски…

– Эйдан, хватит, – оборвала меня Азара. – Ты не забыл, что мой брат не в состоянии двигаться сам? Один только корабль вымотает его окончательно. Не говоря уже о том, что тебе нельзя покидать пограничье. Представь, сколько ненужного внимания мы привлечём! Нет, я даже предлагать такое не стану.

– Ладно, – со вздохом согласился я. – Признаю, облажался.

– Мягко сказано.

Я осторожно положил руки ей на плечи, старясь подбодрить:

– Я сдержу клятву. Просто дай мне немного времени.

Азара пристально вглядывалась в моё лицо, словно пытаясь прочесть мысли, а затем отвела взгляд и тихо сказала:

– Смотри, не влипни в неприятности.

– Эйдан, может, посидим где-нибудь напоследок? – громко предложил Цедас.

– Я только за.

Заскочив в академию в последний раз, я отправился кутить с друзьями. Кажется, выпил я больше, чем планировал, потому что наутро в голове всплывали лишь смутные обрывки воспоминаний: громкие песни, зажигательные пляски, безудержный смех и горькие минуты разлуки, когда пьяный Цедас чуть ли не рыдал у меня на плече. А ещё вдруг ярко вспыхнул в памяти момент неловкого объятия с Азарой. Я напряжённо пытался припомнить свои прощальные слова, но тщетно.

С трудом выбравшись из постели, первым делом осушил кувшин воды. Закончив с утренними делами, нашёл на улице Борга, тренирующего солдат.

– Борг!

Он обернулся и в ту же секунду побежал ко мне.

– Да, господин Эйдан?

– Что отец велел вам делать после моего отъезда?

– Сказал немедля возвращаться.

– На лошадях?

– Да, господин.

– Из солдат кто-нибудь в столице остаться не хочет?

– Как «остаться»?

– В моём доме, – ответил я, ткнув большим пальцем за спину.

– Сложно сказать, – развёл руками Борг. – Разве что Мурин и Тобан.

– Мурин и Тобан, значит…

Я посмотрел на двух молодых бойцов, увлечённо боровшихся друг с другом. На вид им было лет восемнадцать от силы.

– Они в банке сами деньги по распоряжению получают?

– Сами, господин, не маленькие уже.

– В общем, слушай. Пусть они остаются, если хотят, а вы отправитесь в Навир. До Ортонга доберётесь на эволисках, а там уж своим ходом. Сегодня пойдёте со мной в летучий двор, и я за ваш полёт заплачу. Так что потихоньку собирайтесь.

– Так вы тоже с нами, господин? – уточнил Борг.

– Я полечу на границу с Юви.

– Как? – опешил он.

– Наказание за стычку с Ганнером.

– Да как они… За обычную драку?

– Потому что набил морду Бьерду, – усмехнулся я.

– И надолго вас туда, господин?

– На два года.

– Да чтоб от них солнце отвернулось! Как же так?

– Вот так, Борг. Решение судьи.

– А отец ваш что теперь скажет? – встревожился он. – Как же мы без вас?..

– Я ещё одно письмо ему напишу, не волнуйся. В случившемся вашей вины нет.

– Так, может, мы с вами господин Эйдан?

– Не надо, Борг. Возвращайтесь к семьям и службе. Тащить вас на край Оикхелда я не стану.

Он с благодарностью склонил голову.

– Поговори с остальными и разузнай точно, кто хочет остаться.

– Будет сделано, господин.

Оставалось лишь обсудить всё с Сарзоном. Обидно, конечно, потратить два года невесть на что, но куда больше меня тревожило другое: папа был уверен, что рано или поздно Оикхелд объявит войну Юви. И если я окажусь в эпицентре грядущих событий, мне придётся несладко.

«Поживём – увидим», – вздохнул я.

Иного выбора всё равно не было.

Глава 42

За окном бушевала непогода. Небо то и дело озарялось вспышками молний, а раскаты грома, казалось, готовы были расколоть землю надвое.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

– Слушаю, – напряжённо произнёс Ганнер.

– Господин, вас желает видеть у себя господин Рогнер, – почтительно доложил слуга.

– Хорошо.

Ганнер старался не попадаться лишний раз на глаза отцу. При каждой встрече с ним он вынужден был терпеть бесконечные нотации и чувствовал себя униженным. Отец замечал лишь его неудачи и промахи, не желая видеть достижений.

Ганнер встал перед зеркалом и в который раз за день тщательно осмотрел своё лицо. От синяков почти не осталось и следа, а о былом переломе носа сейчас напоминала лишь едва заметная маленькая горбинка. Не идеальный результат, но вполне терпимый.

Он поправил воротник, аккуратно зачесал волосы и решительно вышел из комнаты. Пройдя к кабинету, Ганнер замер перед дверью на несколько секунд, собираясь с духом, а затем нерешительно постучал:

– Отец, это я.

– Войди, – раздался его властный голос.

Он глубоко вздохнул, отворил тяжёлую дверь и шагнул внутрь. Здесь, к его удивлению, оказался и Дэн – любимчик родителей. Лучший во владении мечом, лучший в скачках, лучший стихийник своего курса. Лучший во всём.

– Поприветствуй брата, – холодно бросил отец. – Вы не виделись год.

– Здравствуй, Дэн, – выдавил из себя Ганнер, тихонько закрыв за собой дверь.

– Доброй ночи, брат. Как учёба?

– Хорошо.

Что-то в облике старшего брата неуловимо напоминало отца – то ли уверенность в собственном превосходстве, то ли привычка смотреть на других свысока. От его взгляда Ганнеру всегда становилось не по себе.

– Сядь, – скомандовал отец, и Ганнер послушно занял кресло. – Мы обсуждали твои успехи. Не хочешь рассказать о них сам?

Ганнер едва сдержался, чтобы не поморщиться. Осенью план с медальоном казался ему идеальным… Никому не сказав, за немалые деньги он нашёл человека, который торговал серьёзными артефактами, – все называли этого торговца Быком.

Бык, как выяснилось, сам не был магом, поскольку не смог ответить даже на элементарные вопросы по артефакторике и ритуалистике, однако заказ выполнил вовремя. Ставар, который поверхностно проверил медальон, подтвердил, что вещица получилась серьёзная.

Поначалу казалось, что всё идёт чётко по плану. Ганнер смог отослать приготовленную шкатулку по нужному адресу и нигде не засветиться. Однако тупорылому Кастволку, как назло, повезло, и все старания пошли прахом.

Ганнер хотел закончить начатое и снова отправился к Быку за новым артефактом, но тот наотрез отказался брать заказ, потому что Служба розыска внезапно схватила какого-то Моряка.

– На кой мне светиться, когда тут службисты повсюду рыщут? – нагло заявил тогда Бык. – Так и головы лишиться недолго.

– И что, совсем никаких вариантов?

– Ну, если прям сильно припекло…

– Припекло.

– Могу дать адресок человечка, который эти артефакты для меня, собственно, и делает. Поговорите с ним, глядишь чего и придумаете. Только адресок, сам понимаешь, денег стоит…

– Сколько хочешь?

– Двести золотых.

– Мне не послышалось?

– А что? Я прибыльным делом, между прочим, рискую. Заказчика важного, считай, теряю. Да и кто знает, вдруг ты потом ещё с кем адресочком поделишься, а?

– Много хочешь.

– Я, конечно, твоего имени не знаю, да и морду ты свою прикрыл, но по повадкам вижу – человек ты явно не бедный. Так что либо выкладывай монеты, либо ищи другого умельца.

И Ганнер вынужденно согласился. Артефакторщиком оказался некий Санд Версет, живущий в уединении за городом. Ганнер отправился прямиком по записанному адресу и проторчал в безлюдной деревушке до самой ночи, поджидая хозяина невдалеке.

Санд удивился внезапному визиту незнакомца, но бежать не стал. Пришлось объяснить, кто дал адрес. Войдя в дом, Ганнер без лишний предисловий попросил срочно сделать ещё один артефакт. В ходе разговора Санд довольно быстро смекнул, что Ганнер был тем самым тайным покупателем злополучного медальона.

– Я не буду с тобой работать, – неожиданно сказал он в ту ночь.

– Тебе что, не нужны деньги?

– Не знаю, кто ты такой, но ты отправил медальон в академию. Думаешь, я не слышал об этом?

– Тебе-то какая разница, кто от твоего артефакта подохнет?

– Проваливай из моего дома!

– Я отдал Быку двести золотых только за один твой адрес, ублюдок! Не тебе здесь ставить условия, понял меня?

Когда Санд вдруг замер и зловеще умолк, Ганнер с пронзительной ясностью понял, что тот готовит какое-то серьёзное проклятие. Не дожидаясь, он напал первым. Санд, как оказалось, немного владел стихийной магией, и сумел частично подавить огонь. Они начали бороться в замкнутом пространстве дома, и Ганнер, пользуясь своим явным физическим преимуществом, разбил голову противника о дверной косяк.

Осознав, что натворил, Ганнер судорожно перетащил Санда в дальний угол и сжёг его, чтобы никто потом не смог опознать останки. Смысла в этом было мало, но тогда ему показалось, что это правильно.

Через несколько дней он решил, что нужно избавиться и от Быка, но тот просто исчез – видимо, навестил своего артефакторщика и, испугавшись, спрятался.

До самой весны всё было тихо, а потом в доме Санда побывали дотошные агенты Службы. И там они нашли перчатку с гербом Бьердов. Ту самую перчатку, которую Ганнер в спешке и волнении не должен был брать с собой, но по глупости прихватил. Он-то думал, что просто обронил её где-то городе, а всё оказалось гораздо, гораздо хуже.

Конечно, эта новость очень скоро дошла до отца. Под давлением ему пришлось во всём сознаться. В тот страшный день он в полной мере познал отцовский гнев и испытал настоящий ужас. И во всём этом позоре и унижении был виноват только один человек – проклятый Эйдан Кастволк, который, к тому же, посмел снова задеть его честь во время экзамена.

Ганнер хотел сделать хоть что-то, причинить этому уроду хоть какой-то вред и в конечном итоге уговорил Ставара помочь поджечь дальнее крыло.

– Долго ты намерен молчать? – вкрадчиво спросил отец. От этого голоса кровь стыла в жилах.

– Я… я не хочу об этом говорить.

– А я хочу.

– Отец, мы же обсуждали…

– Ты понимаешь, сколько проблем создал своей безмозглостью?

– Понимаю.

– А мне кажется, не понимаешь, – не меняясь в лице, процедил отец. – Только вчера моим людям наконец-то удалось найти твоего Быка в каком-то вшивом портовом кабаке! На самом юге Оикхелда! Ты хоть представляешь, сколько сил и средств потрачено на то, чтобы исправить твои идиотские ошибки?

– Я хотел как лучше.

– «Как лучше»? Ты называешь это «как лучше»?

– Но ты же сам решил опозорить Кастволка и избавиться от него на турнире, – на миг осмелев, сказал Ганнер. – Сам придумал ту идею с браслетом и магами. Вот и я попытался реш…

– Подойди ко мне.

– Отец, я…

– Подойди. Ко. Мне.

Ганнер поднялся на негнущихся ногах и со стыдом понял, что весь дрожит. Он подошёл к отцу и встал, не смея даже дышать.

– Наклонись.

Ганнер покорно выполнил приказ, и тут же получил хлёсткую, жгучую пощёчину.

– Я по глупости посвятил тебя в свои планы, наивно думая, что ты уже достаточно повзрослел! Если бы я только знал, во что ты ввязался!.. Если бы только знал!

– Прошу прощения, отец.

– Мало того, что ты позорно проиграл дуэль чести, мало того, что ты напортачил с медальоном, мало того, что ты убил какого-то деревенщину, мало того, что ты устроил пожар, так ты вдобавок втянул в это ещё и Ставара!

– Но…

– Сколько сил в тебя вложено, сколько времени потрачено, и всё понапрасну!

– Прошу прощения.

– Сядь!

Не поднимая глаз, Ганнер поспешно проследовал обратно и опустился в кресло.

– Этот выскочка Эйдан Кастволк как кость в горле…

– Как скоро мне от него избавиться, отец? – вдруг спросил Дэн.

– Не будем торопиться, но и затягивать тоже не стоит. Если он не подохнет в самом начале войны, то просто тихо прикончи его в нужный момент. Когда и как – реши сам.

– Какой войны? – невольно спросил Ганнер, и вскоре пожалел, что посмел открыть рот.

К его удивлению, отец снизошёл до ответа:

– В скором времени мы объявим войну ювийцам.