Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Костоправ. Книга 1

Глава 1

– Чтобы всё стояло, кроме сердца! – громко сказал Андрей. – За нас, мужики!

Раздался общий смех, зазвенели бокалы, и на стол плеснулось пиво. Сегодня мы с друзьями собрались вчетвером в баре, чтобы расслабиться и отвлечься от рабочих будней, однако я был не в настроении. Я уставился на телевизор, по которому показывали какой-то футбольный матч, и тяжело вздохнул.

– Саня, – прозвучал возле уха голос Вани. – Саня!

– Что?

– Чего в облаках витаешь?

– Да так…

– Ещё и с такой кислой миной, – цокнул Андрей. – Радоваться надо! Мы когда последний раз собирались?

– Случилось что-то? – спросил Эльдар.

Сегодня прошло чуть больше года, как не стало мамы. Она сгорела от рака так быстро, что я даже опомниться не успел. Друзья, конечно, знали, что я брал неоплачиваемый отпуск, чтобы провести с ней последние дни и организовать похороны, но точную дату её ухода вряд ли кто-то помнил. Да и с чего бы им помнить?

Зря я согласился прийти – всё равно не получилось отвлечься.

– Саша?

Не желая омрачать вечер, я бросил с напускным равнодушием:

– Мы с Катей разбежались.

– Да ну? И давно?

– Неделю назад.

– Совсем-совсем разошлись? – спросил Ваня. – У вас же всё серьёзно было.

– Видимо, не очень-то и серьёзно.

– Поругались или так?..

– Неважно, – отмахнулся я. – Ничего интересного.

– Давай рассказывай, – произнёс Андрей. – Что у вас там приключилось?

– Правда, Саш, – улыбнулся Эльдар. – Мы же не чужие люди.

Я окинул их взглядом, снова вздохнул и признался:

– Всё из-за поступления в медицинский.

В детстве я грезил профессией врача, но судьба распорядилась иначе. Наверное, причиной стал неожиданный развод родителей, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Известие о том, что отец давно жил на две семьи, выбило почву из-под ног. Охваченный подростковым бунтарством, я забросил учёбу и целыми днями болтался на улицах с сомнительными компаниями. Неудивительно, что девятый класс я закончил со скандалом.

В десятый директор школы меня не пустил, и пришлось поступать в технический колледж нашего небольшого городка. Я по-прежнему помнил мамины слова перед первым сентября: «Я взяла кредит, чтобы ты мог выучиться на технолога, поэтому иногда буду задерживаться на работе. Постарайся не вылететь в первый же месяц». Эти слова и её спокойный тон здорово меня тогда отрезвили.

Как ни странно, последние два курса я оплатил сам и сумел выпуститься без проблем. Потом была армия, недолгая работа на заводе, переезд в Москву, первая серьёзная любовь, стремительный карьерный взлёт в совсем другой сфере и… мамина смерть.

С тех пор тоска не отпускала меня. Хотелось излить кому-то душу, но рядом не оказалось подходящего человека. Катя на дух не переносила подобные беседы, а больше близких людей у меня не было. Об отце и речи быть не могло: мы лишь мельком виделись на похоронах, обменявшись парой ничего не значащих фраз. Впрочем, я и не искал с ним общения.

Может, именно из-за этих переживаний я вспомнил о давней мечте стать хирургом и спасать жизни. Меня вдруг увлекли анатомия и латынь, я заново открыл для себя химию, биологию, а особенно – гистологию. Стал ходить на профильные курсы. Постепенно во мне созрела мысль поступить в медицинский вуз, но Катя была категорически против.

– Дай угадаю, – сказал Ваня, – она назвала это баловством?

– Ну… Можно и так сказать, – неуверенно произнёс я. – Не хочет, чтобы я бросал работу и начинал с нуля.

– Понятно, – протянул Эльдар. – Значит, разрыв окончательный?

– Вроде того.

– А ты взгляни со стороны, – сказал Андрей. – Ты сам бы как на её месте поступил?

– Андрюх, ну не начинай…

– Что не начинать, Вань? За Саньку беспокоюсь! – сказал Андрей и повернулся ко мне: – Сколько учиться-то придётся?

– Если на хирурга, то не меньше семи лет, – нехотя ответил я.

– Во-от! И это ещё по очке!

– И что? – спросил Эльдар. – Никогда не поздно сменить профессию.

– А на что жить? Ещё пару лет, и ему тридцатка стукнет. Катя, как любая нормальная баба, детей хочет. Не потом, а прямо сейчас.

– Ты откуда знаешь? – нахмурился я.

– Ну так… Она же в гостях сколько раз у нас была.

– И?

– Я же не глухой! Она Лене все уши о тебе прожужжала.

– Ребят, давайте закроем тему, – попросил Ваня, однако Андрей не унимался:

– Без обид, Саня, но после похорон ты сам не свой. Жизнь-то продолжается! Работать надо, двигаться, детей рожать, квартиры и машины покупать! А ты? На старости лет решил во врачи податься! Да ещё в хирурги! Ты на что надеешься? На удалёнку свою? Совмещать планируешь? Ага, год проучишься – и свихнёшься!

– Андрюх, Саше и так хреново, – мягко осадил его Эльдар. – Не нагнетай.

– Мужики, я ж правду-матку режу, – не сдавался Андрей, наклонившись ко мне через стол. – Саня, не майся дурью. Работа у тебя непыльная, жена нормальная. Поговорите, в отпуск куда-нибудь слетайте. О будущем пора думать!

Я уже десять раз пожалел, что когда-то поделился с другими своими планами. Не желая отмалчиваться, сказал:

– Мне твои советы ни к чему.

Андрей откинулся на спинку стула, окинул меня снисходительным взглядом и изрёк:

– Дурак ты, Саня, и башкой не думаешь.

– А ты у нас всё знаешь.

– Парни…

– Пораскинь мозгами, – сказал Андрей. – Реально веришь, что доучишься? Самому не смешно?

– Мне этот разговор наскучил, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Спасибо, что позвали.

– Саш, да не уходи.

– Андрюх, ей богу, успокойся уже, – сказал Ваня. – Перепил, что ли?

Андрей картинно развёл руки и неприятно улыбнулся:

– А давай предположим, что ты каким-то чудом выпустишься. Что потом? Пойдёшь горбатиться за тридцатку? Или сколько там начинающие получают? Тебе сорокет исполнится, а за душой ни гроша. Собрался по съёмным углам мотаться, спать по пять часов и перед начальством шестерить?

– А вдруг это моё призвание? – спросил я. – Слово «мечта» тебе о чём-нибудь говорит?

– Да кому у нас врачи сдались? Всю жизнь будешь прозябать, как лох. А вздумаешь за бугор рвануть, так своим дипломом только подтереться сможешь! Вот тебе мой прогноз: нихрена у тебя не получится.

– Андрей, и давно ты таким мудаком заделался?

Он вскочил и тыкнул в меня пальцем:

– За базаром следи!

– А то что? – спросил я. – В драку полезешь? Думаешь, жалеть тебя буду?

– Эй, эй! Парни, хорош! Завязывайте!

– Молодые люди, – раздался голос бармена, – если собираетесь драться, то идите на улицу! Или полицию вызову!

В баре вдруг стало очень тихо, даже телевизор не мог заполнить эту звенящую тишину. Я медленно выдохнул, схватил со стола смартфон и, ни с кем не прощаясь, двинулся к выходу.

– Не надо! – вдруг закричал Ваня.

Я резко обернулся, и Андрей накинулся на меня всем своим телом. Я пытался удержаться на ногах, но повалился вместе с ним назад. Миг, и в затылке что-то болезненно стрельнуло.

Не знаю, сколько я лежал, но, открыв глаза, увидел столпившихся надо мной людей. Боли почему-то совсем не было.

– Ты что наделал⁈ – прогремел голос Эльдара. – Ты что наделал, мать твою⁈

– Дайте встать, – сказал я, однако на меня никто не обратил внимания.

– Кровь! У него голова пробита!

– Вызывайте скорую!

– Что вы… – Я медленно сел и вдруг увидел свои ладони. – А?..

Мои руки были прозрачными. Вскочив на ноги, я посмотрел вниз и обомлел: я видел самого себя со стороны. Кто-то потрясённо ахнул; какая-то девушка присмотрелась и, вскрикнув, отпрянула; кто-то снимал всё на смартфон. Я взирал на собственное лицо, казавшееся чужим и мертвенно-бледным.

– Переверните его, чтобы не задохнулся!

– Идиот! – орал Ваня в лицо Андрею. – Идиот!

Андрей стоял с разинутым ртом и хлопал глазами. Он был растерян и, похоже, напуган.

– Пульса нет! – закричал какой-то парень. – Не прощупывается!

Странно, но ни страха, ни шока не было – лишь сожаление и… тень облегчения.

– Лёд! Тряпки! Принесите хоть что-нибудь!

Неожиданно меня оторвало от пола и стремительно понесло ввысь. Я взмыл в небо, оставив далеко внизу крыши домов и шумный город с его вечерней суетой. Облака окружили меня, скрыв землю из виду. Я чувствовал невесомость и свободу, будто стал частью чего-то необъятного.

Внезапно я оказался в плотном скоплении светящихся силуэтов. Они напоминали призрачные фигуры людей без чётких очертаний, будто сотканные из дыма или тумана. Подхваченные незримым потоком, мы неслись вместе сквозь бескрайний космос навстречу неизвестности. Наш полёт пролегал через необъятную черноту, усыпанную мириадами далёких звёзд.

Вдруг меня озарил ослепительный свет, и взору предстала удивительная планета. С каждым мигом она становилась всё больше и больше. Показались очертания материка, и меня посетило знание: здесь начнётся моя новая жизнь. Я воспринял это как должное, словно по-другому и быть не могло.

Я видел этот чуждый мир целиком, во всем его многообразии и великолепии: лазурные океаны, зелёные леса, бескрайние пески пустынь и снежные пики гор. Я устремился вниз и вдруг почувствовал чью-то грубую хватку. Я знал, что так не должно быть, и попытался сопротивляться, но всё было тщетно. Неведомая сила потянула меня прочь, и я провалился в непроглядную тьму.

Глава 2

Тихая ночь нежно обнимала землю. Луна парила в бездонном море звёздного неба – её свет просачивался сквозь распахнутые настежь ставни, заливал крыши домов и очерчивал силуэт одинокого дуба, отбрасывающего причудливые тени на широкую мостовую.

Вульн Фост, тёмный эльф, провёл ладонью по обритому наголо черепу и медленно отпил эль из кружки. Скитания по миру научили его ценить такие мгновения затишья.

Внезапно тишину прорезали тяжёлые шаги и скрип старого пола. Вульн хлебнул эля ещё раз и невольно поморщился, когда понял, что гость остановился прямо перед его дверью. Раздался короткий стук.

– Господин маг!

Вульн неслышно вздохнул, надеясь, что непрошеный гость уйдёт сам.

– Господин Вульн, я знаю, что вы здесь! Прошу вас, откройте!

Он оставил кружку, а затем отважился ответить:

– С кем говорю?

– Рыцарь Емрис Вонгхар!

Вульн подошёл к двери, распахнул её и уставился на высокого, внушительного мужчину с волнистыми золотистыми волосами, одетого в льняную рубаху, кожаный жилет и широкие штаны; на его поясе, в ножнах, покоился меч.

– Емрис Вон… Вон…

– Вонгхар, – кивнул мужчина. – Рад знакомству.

– Чем обязан, господин Емрис?

– Меня послал глава Дома Кастволк.

– Глава Дома? – нахмурился Вульн.

– Утром у него родился сын! Только вот мальчик вдруг грудь сосать перестал, а теперь еле дышит. Знахарь руками разводит!

– Это грустно слышать, но причём здесь я?

– Помощь мага нужна, господин.

– При всём уважении, целительством…

– Господин Вульн, прошу, осмотрите дитя. Знахарь думает, что его поразило проклятие.

– Какое проклятие?

– Не знаю, потому и пришёл сюда.

Усталость сковывала Вульна после долгого пути; мышцы болели, а тело требовало отдыха. К тому же он сомневался, что от него будет толк: даже если мальчишку прокляли, он мало чего понимал в ритуалистике. Духоплетение – вот его стезя.

– Вы наша последняя надежда, господин, – произнёс Емрис. – Мальчик – наследник Дома. Если поможете, вас щедро вознаградят.

Вульн задумчиво постучал ногтем по ручке двери и сказал:

– Маг из меня посредственный, поэтому…

– Но…

– Поэтому ничего обещать не стану, – продолжил он. – Сейчас спущусь.

Емрис выдохнул, благодарно кивнул и поспешил удалиться. Вульн отыскал приличные одеяния, чтобы не позорить своё честное имя в глазах главы Дома, нацепил медальон своей школы, набросил дорожный плащ и вышел из комнаты.

Спустившись по лестнице, он миновал полупустой обеденный зал и вышел на улицу, где уже его ожидал Емрис.

– Прошу за мной, господин Вульн.

Они направились к ожидавшей их карете и вскоре уселись внутри.

– Езжай! – приказал Емрис вознице.

Лошади тронулись с места, и карета заскрипела, покатившись прочь от постоялого двора.

– Как меня нашли? – спросил Вульн. – Я не пробыл в Навире и часа.

– Не каждый день в Волноломных землях появляются маги и уж тем более тёмные эльфы, – сказал Емрис. – Слухи быстро разлетаются.

– «Слухи», – медленно повторил он. – Стало быть, за мной следят?

– Всего лишь любопытствуют, господин. Вы привлекаете внимание.

Вульн смотрел в маленькое окошко и вглядывался в проплывающие мимо дома. Он не мог сдержать зевка и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму.

Неожиданный скрежет отворившихся ворот разрезал тишину, словно раскат грома в безоблачный день. Вульн поднял веки, и раздался голос Емриса:

– Приехали.

Вульн выбрался из кареты, ступил на мощёный камнем двор и огляделся. Места здесь было предостаточно. По сторонам тянулись постройки, а в центре горделиво возвышался замок с зубчатыми башнями. Несмотря на ночь, везде горели огни и звучали притихшие голоса людей.

– Прошу за мной, господин.

Он кивнул и последовал за Емрисом. Едва они добрались до входа, как двери тут же распахнулись. На пороге возник привратник и отошёл в сторону:

– Господа.

Они прошли через холл к широкой лестнице и поднялись наверх. Тусклые масляные лампы освещали голые стены и отражались в глазах уставших слуг; высокие потолки терялись в полумраке.

Они вошли в одну из комнат после короткого стука, и Вульн почувствовал терпкий запах жжённых трав.

– Во имя предков… – сорвалось с его губ. – Что за смрад?

Все взгляды устремились в его сторону. Навстречу ему поднялся высокий мужчина с орлиным взглядом:

– Господин Вульн, меня зовут Лэвалт Кастволк. Благодарю, что уделили нам время.

Лэвалт держался с достоинством истинного благородного: его голос звучал твёрдо и уверенно, а спина была прямой, как стрела. Вульн скупо кивнул в знак приветствия и спросил:

– Зачем жгли травы?

– Ну как, господин… Дрянь всякую надобно прогнать, вот и пожёг, – заговорил мужчина, стоящий у изголовья кровати, а затем поспешно добавил: – Я знахарь.

– Здесь нечем дышать. Проветрите комнату.

– Господин…

– Откройте двери и окна, – прервал знахаря Лэвалт. – Делайте всё, что скажет господин Вульн.

Слуги замельтешили, а Вульн прошёл к кровати и посмотрел на новорождённого. Мальчик едва слышно дышал и совсем не двигался. Он аккуратно дотронулся его лба – кожа была горячей.

– Кто принимал роды?

– Я-я, господин, – ответила женщина в углу, которую он заметил только сейчас. Она выглядела испуганной. – Я… повитуха.

– Как всё прошло?

– Тяжело, – сказала она. – Госпоже Валде нелегко пришлось.

Вульн перевёл взгляд на знахаря и спросил:

– Чем пробовали лечить дитя?

– Да только травами… Ещё молитву Рондару зачитывали да на солнце выводили.

– И всё?

– Ну так… А что ещё, господин? Я ж знахарь, а не маг. Проклятие, видать, тут.

– С чего вдруг проклятие?

– Так это ж… Зельем ултойским мальчонку поливал.

– Зельем прозрения? – понял Вульн.

– Точно! Цвет сразу изменился.

– Он родился здоровым, – сказал Лэвалт, встав рядом. – И орал, и ручками с ножами дрыгал. Даже грудь сначала принял, а потом ни с того, ни с сего…

На мгновение голос Лэвалта дрогнул, и Вульн произнёс:

– Пусть все, кроме вас, выйдут, господин.

Лэвалт кивнул и приказал остальным:

– Оставьте нас!

Вульн бросил на стул плащ и, медленно вздохнув, сосредоточился. Когда из комнаты вышел последний слуга и тихо хлопнула дверь, он сказал:

– Лучше отойти.

Лэвалт шагнул назад, и Вульн снова дотронулся младенца. Он осторожно направил силу внутрь крохотного тельца, и тут же ощутил слабое покалывание – едва уловимый отклик магической энергии. Искорка магии была такой мизерной и хрупкой, что с трудом удавалось её различить.

– Это не проклятие, в нём есть дар…

– О чём вы?

– Зелье откликнулось на силу. Ваш сын родился магом.

– В нашем роду никогда их не было, – удивлённо сказал Лэвалт.

– И всё же дар может обрести любой.

– Так всё из-за магии? Это пройдёт?

Вульн ясно различил душу – трепещущий кокон, едва связанный с плотью. Душа рвалась прочь, и он не понимал, почему.

– Господин?

Вульн обернулся и произнёс:

– Он умирает.

Лэвалт растерянно уставился на него:

– Почему?

– Душа противится.

– Что?..

– Не знаю, господин Лэвалт. Я никогда не видел ничего подобного.

– Тогда… тогда сделайте что-нибудь! – Даже в свете тусклого огня было видно, как побледнел Лэвалт. – Вы ведь тёмный эльф! Я знаю, что некоторые из вас практикуют особое колдовство.

– Мы не можем так просто…

– Валда… Я не уверен, что она вынесет ещё одного ребёнка. Она едва осталась в живых после родов. У меня должен быть наследник!

– Господин Лэвалт, вмешиваться в естественные процессы – не лучшая идея. Вы ведь в курсе, почему духоплетение запрещено в Оикхелде?

– Никто не прознает!

– Господин…

– Я заплачу пятьсот золотых, если спасёте моего сына!

– Пятьсот? – удивился Вульн и умолк, обдумывая предложение.

Такие деньги здорово бы его выручили. С такой суммой можно смело вернуться на родину и расплатиться с долгами. Можно снова вернуться в школу…

– Тысяча! – воскликнул Лэвалт, приняв молчание за отказ. – Тысяча золотых! В любом виде!

– Вы уверены, господин?

– Я дам вам эти деньги сей же час!

Вульн колебался всего секунду: нужда в деньгах взяла верх. Он не имел права отказываться от такого предложения.

– Можно попробовать запечатать душу. Если ребёнок справится, то останется в живых. Если не справится, то… умрёт.

– У нас нет другого выбора, господин Вульн.

– Не хочу, чтобы меня обвиняли в смерти ребёнка.

– Я даю своё согласие и слово главы Дома Кастволк: какой бы исход нас ни ждал, никто вас ни в чём не обвинит.

– Поклянитесь, что никому не расскажете о том, что сейчас произойдёт.

– Клянусь своим родом, что сохраню всё в секрете.

Вульн кивнул и, повернувшись к мальчику, развёл руки в стороны. Один глубокий вздох, и очертания комнаты размылись. Вульн увидел мир духов: хаотичный, мерцающий, полный скрытой опасности.

Он внутренне собрался и потянулся к ребёнку. Душа выглядела как маленький сгусток света, едва теплящийся на краю бездны. Он делал это не первый раз, но, как и всегда, коснулся её с благоговейной нежность и трепетом – так, как касаются крыла бабочки или лепестка розы.

Вульн начал плести узор, почти не тратя собственной энергии, потому что здесь был важен контроль, а не сила. Он схватился за очередную нить и почувствовал, как душа взбрыкнула. Он приложил усилие и вдруг ощутил вибрацию. Мальчик внезапно поднял веки, и Вульн уставился на два бездонных колодца.

«Мрак вотрийцев! – с трепетом понял он. – Так вот в чём дело!»

– Его глаза… – послышался голос Лэвалта. – Это же!..

Душа резко вырвалась из тела и, взмыв вверх, прорвала барьер, который отделял мир живых от мира мёртвых. Краем глаза он видел, как пролетали мимо другие души, но приковал всё своё внимание лишь к одному одинокому огоньку, устремившемуся за предел. Вульн даже не пытался удержать душу: слабое тело новорождённого не могло выдержать соперничество Мрака и магии.

Душа разорвала последнюю нить, связывающую её с оболочкой, и Вульн ощутил лёгкую волну от лопнувшего магического ядра – теперь младенец точно был мёртв.

– Он не дышит! – срывающимся голосом закричал Лэвалт. – Мой сын!

Вуль был готов к такому исходу, но чувствовал бессильную досаду. Его взгляд коснулся огромного потока из тысячи душ. Они летели вниз – туда, где их ждала новая жизнь.

«А что если притянуть одну из них?» – пришла ему безумная мысль.

Магии в теле младенца больше нет, а на восстановление ядра уйдут долгие месяцы. Если найти молодую душу… Если ребёнок достаточно окрепнет… Вдруг?..

Однако такое было запрещено даже на его родине. Мог ли он позволить себе подобную наглость? Что сказал бы его мастер?

«Они всё равно должны родиться в этом мире, – начал убеждать себя Вульн, не отрывая глаз от потока. – Разве они не предпочли бы родиться в семье благородного?»

– Мой… мой сын… мёртв? – тихо спросил Лэвалт.

– Нет.

Не тратя время на раздумья, Вульн выцепил путами блеклую, молодую душу, которая ещё сохранила облик из прежней жизни – когда-то это был мужчина.

Душа, как и ожидалось, начала бунтовать, но всё же легко поддалась чарам. Вульн торопливо и в то же время бережно притянул её к себе, а затем направил в опустевшее тело младенца. Душа прикоснулась к хрупкому сосуду, раскидывая свои нити, словно щупальца.

Несколько томительных секунд ничего не происходило, но затем младенец вдруг вздрогнул всем тельцем и, судорожно вздохнув, громко заплакал. Вульн посмел потянуть его веко вверх и присмотрелся: тьма в глазах мальчика исчезла.

– Господин Вульн?

– Дитя будет жить.

Лэвалт подошёл ближе и, затаив дыхание, заботливо поднял сына на руки:

– Во имя славного Рондара и великой Ондоры… Вы чудотворец, господин Вульн.

– Скажу откровенно, господин Лэвалт: я не знаю, что ждёт вашего сына. Он одарён не только магией, но и силой, доставшейся людям от древних.

Лэвалт поднял взгляд:

– Мрак… Это из-за родства с вотрийцами.

– Я сделал всё, что в моих силах. Остальное зависит от него.

– Он справится, – твёрдо кивнул Лэвалт.

– Возможно, стоит отправиться в Вотрийтан. Там…

– Вотрийцы не станут слушать меня, господин Вульн. Поверьте, меня даже не подпустят к границам.

– Вы ведь соседи. За эти годы ничего так и не изменилось?

– Они не примут представителя нашего Дома.

Вульн взглянул на утихшего мальчика и признался:

– Тогда я не знаю, что делать с Мраком.

– А магия?

– Кроха, но всё же она была. Если он… Когда он окрепнет, стоит отдать его на обучение.

– Куда?

– В магическую академию. Возможно, там он научится контролировать и Мрак.

Лэвалт посмотрел на сына и рассеянно кивнул.

– Я задержусь в Навире до конца лета, господин Лэвалт. Хочу проследить за вашим сыном лично.

– Мой дом – ваш дом, господин Вульн! Я прикажу слугам позаботиться о вас.

– Благодарю за гостеприимство. Полагаю, вам стоит покормить сына.

– Отнесу к кормилице, – кивнул Лэвалт и приложил руку к сердцу: – Я обязан вам до конца своих дней.

Вульн заставил себя улыбнуться. Он ощущал как облегчение, так и тяжесть ответственности за совершённый выбор. Правильно ли он поступил? В любом случае, прошлую жизнь ребёнок уже не вспомнит, а в этой вырастет в богатстве и заботе.

– Время покажет, – тихо прошептал он вслед удаляющемуся Лэвалту, находя утешение в мысли, что время – непредвзятый судья всех наших поступков.