Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Способность мыслить возвращалась постепенно. Я чувствовал себя потерянным, словно лодка без паруса в открытом море. Воспоминания о прошлой жизни накатывали волнами, отчего временами я замирал на месте, пока кто-нибудь не приводил меня в чувство. Порой моя голова начинала жутко болеть, и я засыпал беспробудным сном.

Лишь к пяти годам мозаика прошлого собралась воедино. С тех пор я начал видеть мир иначе – по-взрослому. Странно, но я помнил и самые ранние годы новой жизни: прикосновения матери, вкус её молока и мягкие поцелуи, грубый отцовский голос и его громогласный смех, разговоры и жалобы слуг, которых не смущало моё присутствие.

Тот факт, что у меня были другие родители, сначала принимался непросто – то и дело я вспоминал первую маму, невольно сравнивая её с теперешней. В этой жизни я не был обделён ни комфортом, ни любовью, ни искренней родительской заботой.

День за днём я думал над тем, не сошёл ли с ума, не попал ли в вечный сон, но из раза в раз доказывал себе обратное: новый мир, планета Антумн, был слишком живым и настоящим. Выходит, религиозные деятели не врали, когда говорили о перерождении. Правда, я так и не понял, почему помнил прежнюю жизнь. Я даже спрашивал об этом других, но вызывал лишь улыбки – подумаешь, ребёнок задаёт какие-то глупые вопросы. Со временем стало ясно, что я был единственным в своём роде.

Путешествие моей души казалось сейчас каким-то далёким и туманным, но я отчётливо помнил, что что-то пошло не так. Насколько я знал, роды были тяжёлыми. Со слов рыцаря Емриса Вонгхара – моего наставника – мама просто-напросто отключилась, как только я появился на свет. Из-за моего болезненного вида отцу пришлось обратиться за помощью к странствующему тёмному эльфу Вульну Фосту. Я запомнил это имя наизусть, хотя слышал всего раз.

К сожалению, Емрис не знал, что тёмный эльф сделал со мной. Зато знал папа, с которым невозможно было поговорить на эту тему. Он всегда странно отнекивался, говоря лишь: «Тебя вылечили».

Вылечили… Хотелось бы понять, от чего. Я ведь, как оказалось, не только уродился магом, но и был наделён Мраком. Мне было интересно, как так получилось, поэтому однажды, едва отметив шестой день рождения, я пришёл с этим вопросом к папе, застав его в кабинете.

– Потому что в тебе есть вотрийская кровь, – ответил он, перебирая пергаменты.

– Правда?

– Талваг расскажет подробности.

– Но мастер Талваг не рассказывает, – совсем по-детски возмутился я. – Мы только пишем и считаем, а в библиотеке мне ни одной книги по истории не дают.

– Значит, узнаешь со временем.

– Но пап…

– Ты ещё мал, сын.

Я демонстративно сложил руки на груди и надавил на жалость:

– Я мучаюсь от Мрака, а родной отец не хочет рассказать правду…

Папа оторвался от бумаг и задумчиво посмотрел на меня. Его пронзительные серые глаза всегда казались мне удивительно мудрыми. Короткая аккуратная борода не могла скрыть резких, будто высеченных из камня, черт лица. Он был самым спокойным и умным человеком, которого я знал.

– И в кого ты такой хитрый уродился, Эйдан?

– Я просто умный, – улыбнулся я. – Весь в тебя.

Папа не сдержал ответной улыбки, поднялся из-за стола и махнул головой:

– Садись.

Я запрыгнул на широкий диван, и он занял место рядом. Он помолчал какое-то время, а затем спросил:

– Ты знаешь, кто такие вотрийцы?

– Да, – кивнул я.

– Их народ когда-то смешался с древними.

– «Древними»? – переспросил я. – Кто они?

– Другая раса. Не люди, – ответил папа. – Они уже исчезли с Антумна, но успели наделить вотрийцев… разными особенностями.

– Мраком?

– Точно, – произнёс он. – Правда, Мрак проявлялся только у некоторых вотрийцев.

– А что ещё?

– Ещё одна особенность – это яркие янтарные глаза. Если встретишь такого, знай: перед тобой стоит чистокровный вотриец. Некогда Кастволки были совсем небольшой семьёй: ни влияния, ни богатств, ни больших территорий. Мы имели успех во времена войн, потому что были превосходными солдатами, но на Антумне установился мир на многие десятилетия. Наступление мирных лет несло нам лишь упадок. Твой предок, Юмг Кастволк, понимая, к чему всё идёт, отправился к вотрийцам, которых избегали все другие народы.

– Из-за родства с древними?

– Именно, – кивнул папа. – Юмг не побоялся людской молвы и заключил союз с вотрийской знатной семьёй. Впоследствии Кастволки вовсе ушли из Оикхелда.

– Правда?

– Наши предки жили на спорных землях, на которые претендовал в том числе и Вотрийтан, – ответил он. – К тому же, за нас внесли плату.

– Какую плату?

– Мы были частью другого Дома. Благодаря откупу нам позволили уйти.

– Я не понимаю.

– Что именно, сын?

– Какая выгода от этого вотрийской семье?

– «Выгода», – улыбнулся папа. – В твоём возрасте я даже не задумывался о таких вещах. И почему ты всегда задаёшь правильные вопросы?

– Пап…

– Ладно-ладно. – Он похлопал меня по колену и сказал: – Всё дело в крови.

– В смысле?

– Вотрийская знать была рада продолжить род с обычными людьми. Они желали разбавить кровь, понимаешь?

– Только из-за этого?

– Никто не хотел делить ложе с наследниками древних. Кастволки стали первыми, кто сам предложил союз.

– А что было потом?

– Мы, наши солдаты и крестьяне начали смешиваться с их народом, – сказал папа. – Но Мрак среди наших людей проявлялся очень редко. Ты первый Кастволк, который обрёл Мрак. Да ещё и маг… К несчастью, у нас нет наставника, который мог бы обучить тебя.

– Почему мы не ладим с вотрийцами?

– С ними никто не ладит.

– Но мы же были частью их королевства, – недоумевал я. – Почему мы с Оикхелдом?

Папа шумно выдохнул носом, встал с дивана и прошёл к окну. Я не торопил его, ожидая, когда он сам продолжит разговор.

– Менее века назад умельцы Оикхелда раскрыли потенциал стихийной магии, – наконец произнёс он. – За несколько лет они овладели новой силой, и их король объявил войну соседним государствам. У них ушло чуть больше года, чтобы подмять под себя два королевства.

– И Вотрийтан?

– Вотрийтан стал третьим. – Папа обернулся и посмотрел мне в глаза. – Вотрийцы имели многочисленную армию, но не устояли против такой силы. Не помог даже Мрак.

– У них забрали земли?

– Огромные территории, – кивнул папа.

– Так почему мы не с ними?

– Потому что Кастволки выбрали Оикхелд.

Я озадаченно взглянул на папу:

– Мы их предали?

Папа нахмурился, и тени легли на его лицо. Он сцепил руки в замок и промолвил:

– Не говори это слово.

– Но…

– На то были причины, Эйдан, – сказал он. – Серьёзные причины.

– Какие?

Он коротко вздохнул:

– Узнаешь, когда подрастёшь. А теперь иди, сын, у меня ещё остались дела.

Даже спустя шесть лет я так и не узнал истинной причины. Нет, конечно, были общеизвестные факты, о которых мне рассказал мастер Талваг. Согласно истории, в сражениях с Вотрийтаном Оикхелд терял многих солдат, но из раза в раз одерживал победу благодаря поддержке магов. Они гнали вотрийцев далеко на восток и приготовились к последней битве, желая поставить жирную точку.

Последний бой, по заверению Талвага, стал бы самой кровавой баталией за последние столетия. Однако боя не произошло, потому что Кастволки, воспользовавшись суматохой, похитили вотрийского принца и пришли на поклон к королю Оикхелда.

– Кастволки выбрали жизнь, – сказал тогда Талваг.

Вотрийцы смирились с поражением и уступили свои земли. Кастволки же получили Волноломные земли и право основать благородный Дом, а также обязались защищать границы. Принц прожил в королевском дворце восемь лет в качестве заложника, а после был отправлен на родину.

Для вотрийцев верность была сродни религии. Недаром среди их солдат ходил лозунг: «Умри, но не предай». Вотрийцы возненавидели наш Дом, и эта ненависть тянулась по сей день. Спустя годы они вынужденно начали торговать с Оикхелдом по морю, но так и не ступили на Волноломные земли, обходя нас стороной.

Я чувствовал, что Талваг не знал всех подробностей, а папа хранил какой-то секрет. Интуиция подсказывала, что всё гораздо сложнее. Может быть, мне просто не хотелось верить, что старые Кастволки так просто предали народ, который когда-то их принял.

– Не забывай смотреть по сторонам!

Над тренировочным полем раздался стук деревянных мечей. Я отбил размашистый боковой удар, увернулся от второго, сменил стойку и сделал резкий выпад.

– Хорошо! – похвалил Емрис. – Ещё раз!

Я присел, пропуская над головой меч, и отскочил на три шага назад:

– Стареешь!

Он коротко усмехнулся и, быстро сократив дистанцию, обрушил на меня град ударов с энтузиазмом юнца. Его глаза светились азартом, а движения были полны сил. Держа меч двумя руками, я ловко отбился от атаки и замер, ожидая продолжения.

– Вижу, подрос, щенок, а? – спросил Емрис. – Не зря с тобой столько лет мучился!

– Мучился? – хохотнул я. – Да ты только и делал, что хмелем давился!

Он попытался схватить меня за ухо, но я ускользнул и по-ребячески показал ему кукиш.

– Ну-ка иди сюда, засранец!

Я с задором помчался по полю и от души засмеялся.

– Если поймаю, оплеухой не отделаешься!

Я обернулся на ходу и побежал спиной назад:

– Придётся поднапрячься, старик!

Я совсем не чувствовал напряжения, но моё сердце вдруг сильно-сильно заколотилось. Я тут же замер, ощущая, как по телу разливается жар.

Это был Мрак.

Глава 4

Емрис сразу изменился в лице. Похоже, мои глаза уже стали полностью чёрными.

– Не двигайся!

– Знаю, – ответил я, помня, что надо делать.

Я медленно опустился на землю и лёг. Емрис навис надо мной и сказал:

– Тебя нужно отнести в замок.

– Нет, – произнёс я. – Давай отлежусь здесь.

– Вот же напасть… – Он посмотрел куда-то в сторону и крикнул: – Эй, Брог, позови сюда госпожу Валду или господина Лэвалта!

– Сейчас! – раздался издалека голос солдата.

– Ты как, Эйдан? Нормально всё?

– Как обычно, – ответил я, закрывая глаза. – Как обычно…

Последние три года Мрак совсем не беспокоил меня, и вот неожиданно объявился вновь. Я не видел никакой закономерности: магия древних могла проявить себя и во время неспешной прогулки, и во время большой усталости.

В целом, я знал теорию. Мрак считался искусством поглощения энергии, которая нас окружает. Вотрийцы, использовавшие Мрак в бою, постепенно разрушали собственный организм, даже если не получали ран. Мышцы, связки, скелет, органы – всё это не было готово к нагрузкам и огромной силе. Я тоже невольно наполнял тело энергией во время приступов. И, так как не мог управлять этим, мне приходилось неподвижно лежать и пережидать – это было наиболее разумным решением.

Я услышал, как кто-то сел рядом, а затем почувствовал нежное прикосновение к щеке, которое нельзя было спутать ни с чем.

– Мам, – приоткрыв веки, произнёс я.

Она смотрела на меня глазами, полными тревогой и заботой одновременно. В такие моменты она выглядела старше, чем обычно.

– Великий Рондар, озари моего сына своим светом и теплом, – зашептала она, схватив меня за руку. – Великий Рондар…

– Мам, всё хорошо.

– Молчи, – приказным тоном сказала она. – Не шевели даже губами!

Я коротко вздохнул и покорно умолк.

– Емрис, почему Эйдан лежит здесь?

– Он не виноват, – сказал я. – Мне хоте…

– Безмолвствуй, Эйдан! – строго сказала мама. – Емрис, отнеси его в комнату.

– Конечно, госпожа Валда.

Емрис поднял меня и понёс в замок. Я жутко не любил такие минуты, потому что чувствовал себя совершенно беспомощным. Честно говоря, я не верил, что простая ходьба могла бы мне навредить в таком состоянии, ведь Мрак был опасен только при серьёзном напряжении. Однако маму невозможно было переубедить: она строго-настрого запретила двигаться.

Наконец Емрис толкнул дверь моей спальни, вошёл внутрь и бережно опустил меня на огромную кровать.

– Прости, что доставляю хлопоты, – тихо сказал я.

– Не говори ерунды, – произнёс Емрис. – Это не твоя вина.

Мама начала отдавать приказы слугам, а я продолжал неподвижно лежать. Обычно приступ длился не больше получаса, поэтому я терпеливо ждал. Слуги стянули с меня обувь и положили на лоб холодную влажную тряпку.

– Выйдите все, – приказала мама, сев рядом. Она приложила ладонь к моему лицу и сказала: – Ты весь горишь.

– Всегда же так, – произнёс я. – Я хорошо себя чувствую.

– Сколько раз тебе повторять, чтоб ты молчал?

– Мам, если я открою рот, ничего страшного не случится.

Она тяжко вздохнула и покачала головой:

– Только я решила, что всё закончилось, и вот…

Дверь в комнату вдруг с шумом отварилась, и раздался голос папы:

– Снова Мрак?

– Да, – ответила мама. – Когда это уже закончится, Лэвалт?

– Никогда, – совершенно спокойно сказал он.

– Нам надо найти вотрийца, который обучит его, – требовательно сказала мама. – Мы должны отправить переговорщика в…

– Это не обсуждается, Валда.

– Но Лэвалт…

– Дорогая, мы оба знаем, чем всё обернётся. Не нужно порождать проблемы на ровном месте.

– Мам, пап, вы бы лучше…

– Молчи, Эйдан, – одновременно сказали они.

Я недовольно цокнул и вдруг почувствовал, как Мрак ушёл: пропало ощущение наполненности и силы. Мама внимательно посмотрела мне в глаза и прошептала:

– Закончилось.

Жар потихоньку сошёл на нет, и я попытался встать, но мама мягко толкнула меня обратно.

– Что? – запротестовал я.

– Отлежись.

– Со мной всё в порядке.

– И правда, сын, – сказал папа. – Полежи сегодня.

– Я прикажу слугам приготовить ванну, – произнесла мама. – И никаких тренировок в ближайшие дни!

– Чувствую себя каким-то ущербным, – пробормотал я. – Возитесь со мной, словно с…

– Ребёнком? – улыбнулся папа и многозначительно наклонил голову.

– Я всего лишь прошу чуть-чуть расслабить тиски, – сказал я. – Вы слишком сильно беспокоитесь.

– Не торопись взрослеть, Эйдан, – произнёс папа. – Ты ещё ни раз будешь вспоминать эти дни.

Порой тяжело было мириться с таким отношением. Бурлящие гормоны, конечно, влияли на моё поведение, но опыт прошлой жизни всё никак не давал покоя. По сути, я был старше своих родителей, потому и хотел свободы.

Мама разгладила волосы на моей голове, поцеловала в лоб и поднялась. Папа подмигнул мне напоследок, и они вышли из комнаты.

Я сразу же слез с кровати, однако меня застал врасплох Емрис, показавшийся в дверях.

– Куда вскочил? Собрался ослушаться отца?

– Ничего я не собрался, – сказал я. – Просто хочу взять пару книг из библиотеки, чтобы не заскучать.

– Из библиотеки, значит, – протянул он.

– Я правда хочу сходить в библиотеку. Потом сразу же вернусь в постель.

– Попроси принести слуг.

– Они не найдут, – произнёс я. – Емрис, ты мой наставник, а не нянька! Хочешь – пошли со мной!

– Говорил я твоему отцу, что упустил он момент. Розгами тебя воспитывать надо было.

– Ещё чего, – развеселился я.

– Вот меня однажды так отлупили, что всё лето нормально сидеть не мог. Зато отцовского наказа ослушаться больше не смел!

– Емрис, ну пожалуйста…

Он с улыбкой покачал головой и спросил:

– Только библиотека?

– Туда и обратно!

– Смотри, на глаза родителям не попадись.

– Я мигом!

Я выскочил за дверь и торопливо зашагал по длинному коридору. Мои каблуки застучали по каменному полу, эхом разносясь в тишине замка, и я встал на носочки, чтобы идти как можно тише.

Я спустился по лестнице, оставил позади равнодушных слуг, пробежал ещё один коридор и вскоре добрался до библиотеки. Только я прикоснулся к приоткрытой двери, как вдруг услышал голос Талвага:

– В этом нет смысла, господин Лэвалт.

– Почему?

– Даже если я отыщу подходящие книги, это ничего не изменит. Его должен обучать настоящий мастер, а не теоретик.

«Они говорят обо мне», – понял я, прислонившись к стене.

– Значит, с Мраком вариантов нет, – заключил папа. – Что насчёт магии?

– Здесь я придерживаюсь того же мнения: Эйдан должен обучаться у мастеров.

– Мы можем найти ему наставника? – раздался голос мамы. – Можем пригласить кого-нибудь?

– Госпожа Валда, магия не так проста, как может показаться со стороны, – ответил Талваг. – Ни один наставник не заменит академию. Да и вряд ли найдётся маг, готовый переехать в наши земли и посвятить многие годы одному ученику. Если только какой-нибудь молодой выпускник… Госпожа, я не вижу в этом смысла.

– Ему будет тяжело в академии, – произнесла мама.

– Это не повод держать Эйдана в четырёх стенах, дорогая, – сказал папа. – Мы не успеем и заметить, как он вырастет. Хочешь, чтобы наш сын стал затворником, который боится высунуть нос из замка?

– Лэвалт, ты лучше меня знаешь, как относятся к Кастволкам другие благородные из-за былых связей с вотрийцами и войны, – не унималась мама. – Да, они будут соблюдать приличия, но Эйдан в полной мере ощутит отстранённость высшего света.

– Госпожа Валда, мои слова могут показаться резкими и бестактными, но я должен это сказать, – произнёс Талваг. – Эйдану тяжело будет найти равноправную невесту, потому что он Кастволк. Если же он станет настоящим магом и покажет себя в столице, то всё немного упростится.

– Талваг…

– Валда, он прав, – сказал папа. – Мало кто захочет связывать с нами свой род. Вспомни нашу молодость, вспомни, почему твой отец пришёл к моим родичам. Найдётся ли для Эйдана другой такой Дом?

Мама умолкла на несколько секунд, а затем промолвила:

– Не знаю, Лэвалт.

– У Эйдана есть редкий дар, и этим надо воспользоваться, – произнёс Талваг. – Кто ведает, может, когда-нибудь он даже станет магистром.

Глава 5

Как и предсказывал папа, за прошедшие годы пары среди знатных Домов мне не нашлось. Однако я не унывал, скрашивая дни своего взросления в объятиях местных девушек, которые не чурались близости с наследником Кастволков.

Я лежал на траве и следил за тем, как торопливо одевается Заннет – дочь торговца, чья семья была вхожа в наш Дом.

– Что? – улыбнулась она, заметив мой пристальный взгляд.

– Жаль, что ты уходишь.

– Если к полудню не появлюсь, отец меня убьёт, – сказала Заннет. – Сегодня привозят важный товар, я должна помочь.

– Ты отвар выпила?

– Выпила, конечно, не дура же, – фыркнула она. – С пузом меня точно из дому погонят…

Она одёрнула подол платья, собрала волосы в аккуратный хвост и обернулась ко мне:

– Ну как, нормально выгляжу?

– Прекрасна, как и всегда.

Заннет просияла очаровательной улыбкой, приблизилась и, опустившись рядом, поцеловала меня.

– Возможно, мы не скоро увидимся, – сказал я, оторвавшись от её губ. – Меня отправляют в столицу.

– Твоей суженой всё равно не стать, – без тени сожаления произнесла она. – Так что лить слёзы не буду.

Она поцеловала меня снова, игриво потеребила за мочку уха и отстранилась:

– Ты тоже не скучай, господин Эйдан.

Заннет ушла, и я остался наедине со своими мыслями.

В Оикхелде не существовало понятия совершеннолетия, да и браки заключились в раннем возрасте, однако считалось, что в девятнадцать лет человек достигает определённой зрелости. Ко всему прочему, это число имело особое значение для магов: согласно общепринятым нормам, именно в этом возрасте окончательно формировалась магическая сущность, что бы это ни значило. Несколько дней назад мне как раз стукнуло девятнадцать, и поэтому по окончанию лета я должен был отправиться Магическую академию Гилима.

Я неохотно поднялся с мягкой травы, набросил на себя одежду и услышал оклик:

– Господин Эйдан!

Я обернулся и увидел запыхавшегося мальчишку. Кажется, это был новенький помощник конюха.

– Да?

– Вас искал господин Лэвалт!

– А ты меня как нашёл?

– Ну… так… – смутился он, переминаясь с ноги на ногу. – Господин, вы же сюда с той… девицей шли… Вот и увидал…

– Зоркий, значит, – улыбнулся я.

– Господин, так…

– Ладно, сейчас буду.

Он облегчённо закивал и убежал обратно, а я неспешно направился вслед за ним. Выйдя из опушки леса, я добрался до своего двора, умылся холодной водой у бань и вошёл в замок.

– Господин Эйдан, – обратился ко мне привратник у дверей. – Господин Лэвалт ожидает за обеденным столом.

– Спасибо.

Войдя в обеденный зал, я увидел не только папу, но и маму:

– Эйдан, где ты бродишь всё утро?

– Просто решил прогуляться.

– И кто составил тебе компанию? – как бы невзначай поинтересовался папа.

– Никто.

– «Никто»? – со смешком спросил он. – Теперь ты так называешь Заннет?

Я коротко вздохнул и закатил глаза:

– Только не начинайте…

– Ты уже взрослый, сын, – сказал он. – Сам решишь, что к чему.

– Надеюсь, ты не наобещал ей никаких глупостей?

– Конечно нет, мам.

– Вот и славно, – кивнула она. – Не стоит расстраивать девицу понапрасну.

Я уселся за стол, и слуги принялись меня обслуживать.

– Сходим в банк, – произнёс папа, едва я притронулся к еде. – Поставим родовую метку.

– Сегодня?

– А когда же ещё?

У меня, как и у многих благородных, был свой перстень-печатка, которым я мог запечатывать письма или заверять документы. Подобный перстень являлся одним из признаков принадлежности к дворянскому сословию.

Родовая метка была кое-чем другим: она представляла из себя магическую татуировку, которая, как правило, наносилась на тыльную сторону ладони. Она не только выделяла особый статус носителя, но и служила своеобразным удостоверением личности в банках. Родовая метка в сочетании с перстнем позволяла благородному распоряжаться своими средствами без всякой волокиты с бумагами. Конечно, подобное удовольствие стоило огромных денег и обычно являлось прерогативой глав Домов и их ближайших родственников.

– Раз так, сходим, – сказал я.

В день отъезда мама не находила себе места: то и дело она срывалась на слуг, заглядывала ко мне в комнату, принося ненужные вещи, и порой пропадала у себя в спальне, скрываясь от остальных.

Мама всегда была строгой и старалась не показывать слабость, но я как никто другой знал, насколько ей было страшно отпускать меня. Всё-таки я был её единственным и горячо любимым ребёнком.

Я подошёл к двери её комнаты и постучал:

– Мам, можно?

Она долго не отвечала, но всё же произнесла:

– Заходи.

Я вошёл и увидел её у распахнутого настежь окна. Она стояла спиной ко мне и смотрела на улицу.

– Скоро уезжать, – сказал я. – Папа с Емрисом проверяют солдат.

– И зачем только нам сдалась эта магия?

– Мам?

Она обернулась, и я с болью увидел её покрасневшие от слёз глаза. Я подошёл ближе и, схватив её за плечи, твёрдо сказал:

– Всё будет хорошо.

Мама покачала головой:

– Ты не знаешь, как относятся к Кастволкам, а… а я знаю… Слышала эти речи своими ушами – даже от собственной матери.

– Но ведь она ошибалась, верно? Наш Дом ничем не хуже других.

Мама нежно обхватила моё лицо ладонями:

– Эйдан, для других благородных ты не лучше вотрийца… Когда они узнают о Мраке… – Мама не сдержала слёз и порывисто прижала меня к себе. – Сынок, я… я не хочу, чтобы ты стал изгоем.

– Не стану, – сказал я. – Мир меняется, мам. Даже Оикхелд вовсю торгует с Вотрийтаном, ты ведь знаешь.

Она поцеловала меня в одну щёку, затем – в другую, внимательно посмотрела в глаза и сказала:

– Не смей давать себя в обиду.

– Кастволков не сломить.

Мама слабо улыбнулась, и позади раздался стук:

– Госпожа Валда, господин Лэвалт ожидает вас внизу!

– Сейчас! – сказала мама и поспешно вытерла слёзы. – Не будем заставлять отца ждать.

В течение получаса слуги загрузили все мои вещи и приготовили повозки к поездке. Емрис давал наставления солдатам, а папа молча наблюдал. Когда всё было готово, он спросил:

– Ничего не забыл?

– Вроде, нет.

– Как твоя метка?

Я опустил взгляд на левую руку. На тыльной стороне ладони отпечатался синими красками герб нашего Дома: три совы, сидящие на ветке могучего дерева. По словам банковского клерка, моя метка имела ещё кое-какие индивидуальные отличия, чтобы точно распознать личность – правда, подробностей он не раскрыл.

– Немного зудит, – признался я. – Стараюсь не трогать.

– Пройдёт через пару дней, – кивнул папа и ободряюще улыбнулся: – От твоих успехов многое будет зависеть, Эйдан. Ты первый маг в нашем роду. Не посрами чести Кастволков.

– Да, отец.

Он обнял меня и похлопал по спине. Мама не упустила ещё одной возможности приласкать меня и расцеловать напоследок. Я оседлал коня, глянул на родителей ещё разок и повернулся к Емрису:

– Поехали!

Впереди меня ждала совсем другая жизнь.