Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Сейчас сделаем, господин!

По-хорошему, стоило бы разбудить Сарзона и Миву, но не было никакого желания дёргать всех подряд. Вода оказалась прохладной, но терпимой. Кое-как отмывшись, я достал из мешка важные бумаги и, прихватив меч с кошелём, поднялся к себе в комнату. В шкафу отыскалась чистая домашняя одежда, которую я с наслаждением натянул.

Внезапно снаружи послышался какой-то шум. Поначалу я решил, что звуки долетают с соседних дворов, но быстро понял – суматоха поднялась прямо у моего дома. Наспех подпоясавшись мечом, я стрелой слетел вниз по лестнице и распахнул входную дверь.

На пороге стояла стража.

Глава 39

– Что здесь происходит? – спросил я, ступив на террасу. – Кто разрешил вам врываться сюда?

Глава городской стражи, Клевнет Плейн, вышел вперёд и коротко кивнул:

– Доброй ночи, господин Эйдан. Они исполняют мой приказ.

– О чём вы, господин Клевнет?

– Вы обвиняетесь в нападении на господина Ганнера Бьерда.

– «В нападении», – медленно повторил я, окинув взглядом всю толпу. – Смотрю, Бьерды не только вытащили вас из постели, но и убедили привести сюда половину городской стражи?

– Не преувеличивайте, господин Эйдан, – поморщился он. – Здесь лишь малая часть.

– И всё ради моего ареста?

– Нам требуются ваши показания.

– Тогда давайте обсудим всё в гостиной, господин Клевнет, – предложил я, жестом пригласив его войти.

– Вынужден отказать. Мы должны соблюсти правила.

– Хотите затащить меня в допросную?

– В мой кабинет.

– Дайте мне несколько минут. Я приведу себя в подобающий вид.

– Господин Эйдан…

– Господин Клевнет, неужели вы думаете, что я посмею сбежать?

Он смерил меня напряжённым взглядом, но всё же кивнул:

– Жду вас здесь.

Я вошёл в дом и закрыл дверь. Мысль о побеге, конечно, мелькнула, но в этом не было никакого смысла. Зачем давать им лишний повод? Как ни крути, формально я равен Ганнеру по статусу, так что вряд ли меня ждёт тюремный срок за драку. Правда, Рогнер наверняка выжмет из ситуации максимум. Надо готовиться к худшему.

Из-за шума все проснулись в доме. Сарзон и Борг прибежали первыми.

– Господин Эйдан, что происходит? – негромко спросил Борг, заглядывая в окно. – Что здесь делает стража?

– Если я не объявлюсь до завтрашнего полудня, найди посыльного и передай отцу, что меня схватили из-за драки с Ганнером Бьердом. Деньги тебе оставлю.

– Из-за драки?

– Небольшое недоразумение, – сказал я. – Ганнер Бьерд. Запомнил?

– Конечно, господин. Может, проводить вас?

– Не нужно.

– А мне что делать? – спросил Сарзон.

– Ничего. Оставайся дома, занимайся обычными делами. Я просто подстраховываюсь. Не думаю, что меня надолго задержат.

Поднявшись наверх, я нашёл в шкафу повседневный костюм, переоделся и прихватил кошель. Передав Боргу несколько сребренников, вышел на улицу.

– Ведите, господин Клевнет.

Я забрался в карету вслед за ним, и мы тронулись. Вскоре остановились возле добротного трёхэтажного здания из серого камня.

Когда мы вышли во внутренний двор, я отметил, что даже в столь поздний час здесь кипела жизнь. Мимо то и дело сновали стражники: кто-то проверял снаряжение, кто-то негромко отдавал приказы. У блюстителей порядка и ночью хватало забот.

Мы вошли внутрь. Клевнет повёл меня вверх по лестнице на второй этаж и пригласил в свой кабинет. Помещение оказалось довольно скромным: массивный стол, пара стульев, шкаф с книгами и свитками, диван.

– Присаживайтесь, господин Эйдан, – сказал он, занимая место за столом.

Я сел на жёсткий стул и скрестил руки на груди.

– Итак… Вы правда напали на господина Ганнера?

– Не отрицаю, что ударил его.

– И по какой причине?

– Из-за оскорблений.

– Почему вы не потребовали дуэли?

– Господин Клевнет, Ганнер не настолько глуп, чтобы согласиться. Никто, кроме меня, не слышал его слов.

– Понимаете, в чём проблема, господин Эйдан… Свидетель утверждает, что вы ни с того ни с сего озверели и атаковали господина Ганнера.

– Полагаю, свидетель – это Ставар Хофрод? – слабо улыбнулся я.

– Именно он.

– Забавно… Ставар ушёл сразу после того, как Ганнер признался в поджоге дальнего крыла, где я жил.

– Простите?

– Вы ведь уже знаете о пожаре в академии?

– Мне доложили об этом.

– Ганнер сознался, что это его рук дело.

К счастью, Клевнет не стал донимать меня расспросами – похоже, мгновенно всё понял.

– Вот оно что, – протянул он и, поддавшись вперёд, сказал: – Господин Эйдан, и всё же для вас ситуация более чем серьёзная.

– Господин Клевнет, давайте начистоту: что вы должны сделать?

– Мне следовало бы заключить вас под стражу до суда.

– Уже и с судом определились? До чего же прытки Бьерды, не находите?

– Господин Эйдан, не усугубляйте своё положение.

– Господин Клевнет, говорю прямо: я наследник Дома, а не какой-то простолюдин. Пусть разбирательство неизбежно, но вы не вправе бросать меня за решётку.

– Вправе, если целью нападения было убийство. Со слов целителя Дома Бьердов, Ганнер не способен ходить.

– Это ложь. Я всего лишь разбил ему нос и оставил пару синяков.

– «Всего лишь»…

– Если я задержусь у вас дольше положенного, мои люди отошлют письмо отцу. И уж поверьте, он не будет сидеть сложа руки.

– На что вы намекаете, господин Эйдан? – возмутился Клевнет.

– Всего лишь пытаюсь объяснить, что его приезд создаст головную боль в первую очередь вам. Вы вознамерились арестовать сына главы Дома из-за какой-то драки, преступив закон. Да, влияние Кастволков невелико в столичных кругах, но на вас сил хватит.

– Вы смеете угрожать мне?

– Всего лишь предостерегаю. За самоуправство отвечать вам, а не Бьердам. Вы ведь не имеете к ним никакого отношения. Думаете, кто-то из них станет защищать вас?

– Отпустив вас, я поставлю себя в неудобное положение.

– Уверен, вы умеете находить компромиссы, иначе бы не добились таких высот, господин Клевнет.

– Боюсь, не в этот раз.

– Раз суд неизбежен, то лучше дождаться его в спокойной обстановке. Я останусь в Гилиме и явлюсь в назначенное время куда следует. Зачем провоцировать лишние разборки, верно? Попробуйте донести эту мысль до Рогнера.

Клевнет умолк ненадолго, а потом тяжело выдохнул:

– В таком случае я приставлю к вам своих людей.

– Сколько?

– Шестеро.

– Двое.

– Господин Эйдан…

– Двух стражников достаточно, господин Клевнет. Если я захочу сбежать, меня не удержат и десять ваших солдат.

Он кивнул, встал из-за стола и вдруг протянул мне руку:

– Надеюсь, без обид, господин Эйдан.

– Без обид, господин Клевнет, – сказал я, поднявшись и крепко пожав его ладонь.

Едва рассвело, как мне доставили письмо с датой суда. Я невольно усмехнулся: Бьерды и впрямь подсуетились, раз слушание назначено уже через два дня. Подумав, я решил предупредить папу и написал письмо в Навир. Кто знает, каким будет приговор.

Горячая ванна помогла смыть усталость и напряжение бессонной ночи. Одевшись в свежее, я спустился вниз, где Мива уже накрыла завтрак.

В доме царила непривычная тишина. Мива и Сарзон бросали на меня любопытные и встревоженные взгляды, но расспрашивать о случившемся не решались. Я же медленно жевал кашу с мясом и овощами и размышлял о предстоящем судебном разбирательстве.

Поблагодарив Миву за вкусный завтрак, я накинул плащ и вышел во двор. Борг уже ждал меня с лошадьми. Взобравшись в седло, я неспеша направился в сторону академии, подставляя лицо прохладному утреннему ветерку. Несмотря на всю серьёзность ситуации, привычные ритуалы действовали на меня умиротворяюще. Не испортили настроение даже два стражника, скачущих позади. В конце концов, надо принимать вещи такими, какие они есть, и действовать по обстоятельствам.

Добравшись до академии, я слез с лошади и передал поводья Боргу. К счастью, мне не пришлось препираться со стражниками – они остались на улице. Было большое желание зайти к друзьям, но первым делом я решил посетить Алюру.

– Доброе день, мастер, – поприветствовал её я, войдя после стука и приглашения.

Она смерила меня тяжёлым взглядом:

– Боюсь, уже не «мастер», господин Эйдан. Вы исключены сегодняшним распоряжением главы академии.

– Вот как, госпожа Алюра… – протянул я. – Значит, даже объяснений не потребовалось?

– А что тут объяснять? Вы избили другого студента.

– Который признался мне в поджоге.

– У вас нет доказательств, господин Эйдан. Только ничем не подкреплённые обвинения.

– Которые никто и не подумает проверить, – парировал я.

Алюра вздохнула и покачала головой:

– Теперь этим займётся суд Гилима.

– Вы уже знаете?

– Разумеется, ведь меня пригласили. Надеюсь, вы осознаёте, насколько всё серьёзно?

– Вполне.

Она снова покачала головой и неожиданно сказала:

– У нас нет ничего на Ганнера и Ставара. Нужные доказательства можно выудить из них только в Зале правды.

– Ничего страшного, госпожа Алюра, я всё понимаю.

– Мне жаль, что так вышло.

– Простите, если подвёл.

Она ободряюще улыбнулась и кивнула:

– До встречи в суде, господин Эйдан.

– Всего доброго, госпожа Алюра.

Я вышел из её кабинета и невольно выдохнул. Что ж, хотя бы разговор был коротким. Спустившись на первый этаж, я направился в аудиторию зельеварения. Постучав, вошёл в приоткрытую дверь и увидел Ингвара, сидящего за столом с карандашом в руке. Никаких зелий сегодня не варилось.

– Добрый день, господин Ингвар.

Он тепло улыбнулся мне в ответ:

– «Господин»? Эйдан, ты для меня по-прежнему ученик.

Я улыбнулся в ответ:

– Рад слышать, мастер Ингвар.

– Пришёл поговорить о суде?

– Вас тоже пригласили? – спросил я, усевшись напротив.

– И меня, и мастера Стилду, – ответил он. – Как твои наставники, мы обязаны присутствовать.

– Честно говоря, я понятия не имею, чем закончится суд. Бьерды попытаются опорочить меня всеми способами. Они уже настаивают на том, будто я ни с того ни с сего напал на Ганнера.

– В их стиле… – нахмурился Ингвар. – Признаться в поджоге, а потом глумиться и откровенно лгать… Как бы то ни было, мы на твоей стороне.

– Мастер Ингвар, – поколебавшись, начал я. – Вы ведь давно преподаёте в академии. Случалось ли прежде что-то подобное? Я имею в виду поджог и последующий суд.

– Поджог – нет, а вот конфликты случались, – сказал он. – Семь лет назад был довольно серьёзный случай. Студенты из двух Домов что-то не поделили. Оба способные маги, оба метили в боевые. В итоге один оказался ранен, хоть и не смертельно. Затем было разбирательство, после которого зачинщика исключили из академии и отправили служить на границу.

– В армию? – уточнил я.

– Да.

– Зачем туда?

– Обычная практика для членов Домов. Если нет убитых нет, а травмы умеренные, то ограничиваются этим.

– Надолго?

– Обычно не дольше полугода. Конечно, многое зависит от характера ранений.

– Целитель Бьердов утверждает, что Ганнер и встать не может.

– Ты так сильно его избил?

– Сломал нос, оставил пару синяков… Не более того.

– Я передам мастеру Стилде, – произнёс Ингвар. – Мы потребуем осмотр Ганнера.

– Разве так можно?

– Насколько мне известно, целитель академии имеет на это право.

– Как лучше себя вести в суде, что говорить?

– Будь собой. – Ингвар пристально посмотрел на меня. – Говори правду, как бы ни пытались тебя запутать. У тебя нет причин лгать или изворачиваться. Пусть все видят, что ты честен и открыт. Единственная проблема в том, что вместо Ганнера будет их подготовленный представитель.

– А я, как обвиняемый, по закону должен отвечать сам, – медленно кивнул я.

– Будем надеяться на лучшее, Эйдан.

Глава 40

Зал суда был полон. Собрались не только участники процесса, но и многочисленные зеваки из местных дворян. Оно и неудивительно: не каждый день в Гилиме судят отпрыска благородного Дома за нападение на другого аристократа.

Я занял место на скамье подсудимых, а невдалеке, справа от меня, разместился представитель Ганнера. Свидетели, как и полагается, сидели отдельно.

Вскоре в зале появились судья, королевский обвинитель и их помощники. Сразу стало заметно тише.

– Прошу всех встать, – громко объявил помощник судьи.

Судья, пожилой мужчина в тёмной мантии, неспешно занял своё место на возвышении и, оглядев зал, произнёс:

– Присаживайтесь.

Обернувшись на секунду, я поймал ободряющий кивок Ингвара и кивнул в ответ.

– Именем короля Фридолина из славного Дома Альфенсен, я, верховный судья Гилима, Ваннер Эрвин, председательствую на сём суде. Пусть все присутствующие внемлют мне и будут свидетелями: сегодня в этом зале истина восторжествует, и закон свершится во благо мира и процветания нашего королевства. – Он сделал паузу, снова оглядел зал и продолжил: – Слушается дело Эйдана Кастволка, обвиняемого в умышленном нападении на Ганнера Бьерда. А теперь прошу королевского обвинителя, господина Рида Оукса, изложить суть обвинения.

– Господин судья! – поднявшись, громко произнёс Рид. – Эйдан Кастволк обвиняется в умышленном нападении на Ганнера Бьерда с целью причинения ему тяжкого вреда. По имеющимся у нас сведениям, подсудимый, движимый давней неприязнью к роду Бьердов, спровоцировал ссору с потерпевшим, оскорбил его честь и достоинство, а затем, не сдержав гнева, бросился на него с кулаками, нанеся многочисленные увечья.

– Господин Эйдан, вы согласны с обвинением?

– Господин судья, прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы принести клятву перед богами, – сказал я, поднявшись со скамьи. – Пусть все знают, что я намерен говорить одну лишь правду и ничего кроме правды. Я призываю в свидетели своих слов великую Ондору – пусть она внемлет мне и покарает, если я солгу. Также я обращаюсь к могучему Рондару, богу света и справедливости. Ему ведома истина, и я верю, что он не даст мне отступить от неё. Итак, перед Ондорой и Рондаром я торжественно клянусь: все мои слова на этом суде будут чистой правдой. И если я нарушу эту священную клятву, то пусть Ондора не допустит меня в свои блаженные чертоги, а Рондар навеки откажет мне в своём благословении и не озарит меня своим светом и теплом.

Ваннер едва заметно нахмурился. Ингвар предупреждал, что в судах давно отошли от практики публичных клятв богам, однако он посоветовал озвучить этот текст, ведь моё положение было шатким. Слишком уж рьяно обвинение пыталось выставить меня буйным самодуром. Нужно было любой ценой убедить всех в своей честности. И клятва перед богами как нельзя лучше подходила для этого.

Прочистив горло, я сказал:

– Я не отрицаю, что ударил потерпевшего, но не согласен с остальными утверждениями господина обвинителя.

– Заслушаем показания свидетелей. Слово предоставляется Даму Бену – представителю Ганнера Бьерда.

– Благодарю, господин судья, – встав, произнёс Дам. – В первую очередь прошу заметить, что сам факт учинённого насилия не подлежит сомнению, ведь обвиняемый не отрицает, что напал на господина Ганнера. Перед нами вопиющий случай пренебрежения законом! Юноша из молодого Дома Кастволк, ослеплённый завистью и злобой к истинно великому Дому Бьерд, решил подло напасть на господина Ганнера, нанеся ему тяжелейшие травмы, от которых тот до сих пор не оправился. Лишь счастливая случайность да милость богов уберегли господина Ганнера от верной смерти. Посему я, Дам Бен, от имени Дома Бьердов и всего нашего общества прошу суд воздать подсудимому по заслугам и покарать его, дабы другим было неповадно чинить произвол. Такие деяния недопустимы для человека благородных кровей и бросают тень на всё наше сословие. Обвиняемый должен понести заслуженное наказание. Благодарю за внимание.

– Слово предоставляется очевидцу происшествия – Ставару Хофроду.

– Благодарю, господин судья, – кивнул Ставар. – Я готов подтвердить, что господин Ганнер не давал обвиняемому ни малейшего повода для агрессии. Нападение было совершенно внезапным. Господин Ганнер стал жертвой бессмысленной жестокости.

– Это всё?

– Да, господин судья.

– Слово предоставляется целителю Дома Бьердов – Торстейну Ульму.

– Благодарю, господин судья, – произнёс Торстейн. – Последствия инцидента, увы, весьма плачевны. Травмы, нанесённые господину Ганнеру, представляют серьёзную угрозу для его жизни и здоровья. Есть опасения, что он может на всю жизнь остаться калекой. Прошу это учесть. У меня всё.

– Слово предоставляется обвиняемому – Эйдану Кастволку.

– Благодарю, господин судья, – сказал я. – Позвольте задать вопрос господину Ставару.

– Зачем?

– Чтобы прояснить мою позицию. Насколько мне известно, я имею на это право, господин судья.

– Господин Ставар, ответьте на вопросы обвиняемого.

– Благодарю, – кивнул я и обратился к Ставару. – Что вы делали в момент пожара?

– Гулял.

– Гуляли где?

– Во дворе академии.

– Вы гуляли вместе с господином Ганнером?

– Да.

– Скажите, пожалуйста, господин Ставар, почему вы вместе с господином Ганнером находились в другой части академии во время пожара?

– Потому что мы выбрали это место для прогулки.

– Вы хотите сказать, что вы видели дым, но не обратили на него внимания?

– Я обратил на дым своё внимание, но не посчитал нужным приближаться к пожару.

– Господин Ставар, вы подтверждаете, что господин Ганнер признался в поджоге дальнего жилого крыла академии?

– Отрицаю.

– Вы подтверждаете, что господин Ганнер оскорблял меня?

– Отрицаю.

– Вы подтверждаете, что именно я ранил вас кинжалом в плечо во время борьбы в коридоре академии?

– Отрицаю! Это глупость!

– Вы подтверждаете, что ушли сразу после того, как господин Ганнер признался в поджоге?

– Отрицаю! Во-первых, господин Ганнер не признавался в поджоге! Во-вторых, я был с ним до самого конца и видел ваше вероломное нападение.

– Господин Ставар, вы ведь друг потерпевшего?

– Да.

– Если я напал на вашего друга, почему вы не попытались его защитить?

Ставар промолчал, и по залу прошёлся лёгкий гул голосов.

– Тишины, – попросил Ваннер. – Господин Ставар, вы должны ответить на вопрос.

– Я не был готов к такой агрессии.

– У меня больше нет вопросов к господину Ставару, – сказал я и продолжил: – Позвольте рассказать, что случилось в тот день. Я собирал травы для практики зельеварения вместе с другой ученицей – госпожой Азарой Ил-гон. Заметив пожар, я попросил госпожу Азару привести помощь, а сам направился в крыло, опасаясь, что там могут остаться мои друзья.

– Вы владеете стихийной магией, господин Эйдан? – прервал меня Ваннер.

– Нет, но готов был сделать всё возможное, – ответил я. – У главной лестницы, ведущей наверх, я поджигателей в масках. В ходе борьбы мне удалось ранить одного из них в плечо кинжалом. Всё это видела другая ученица – госпожа Шаян Соннан. В конце концов неизвестные сбежали в лес, а я не стал их преследовать, так как госпожа Шаян сообщила, что её брат, Цедас Соннан, остался наверху. Добравшись до четвёртого этажа, я сумел добраться до спален, а затем понял, что господин Цедас уже был внизу.

– «Был внизу»? – переспросил Ваннер.

– Во время пожара он вылез из окна, господин судья. Я тоже спустился вниз, убедился, что жизни господина Цедаса ничего не угрожает и побежал в лес, желая нагнать неизвестных. По пути следования я обнаружил свежий костёр, в котором сожгли маскировочную одежду. Затем я понял, куда они шли, и направился следом. Выйдя во двор академии, я обнаружил господина Ганнера и господина Ставара у фонтана.

Тама в этом рассказе не упоминалась, однако в моих словах не было лжи.

– И вы решили, что потерпевший и господин Ставар – те самые поджигатели.

– Именно так, господин судья, – кивнул я. – Понимая, что они пойманы с поличным, я захотел поговорить с ними. В ходе беседы господин Ганнер сознался в поджоге крыла, наслаждаясь своей безнаказанностью.

– Господин судья, не вижу смысла принимать эти слова всерьёз, – встрял Дам. – Обвиняемый пытается оправдать свой проступок якобы какой-то провокацией! Господин Ганнер не участвовал в поджоге!

– Господин Дам, это важное замечание, однако сейчас говорит обвиняемый. Суд предоставит вам возможность выступить снова, если вы решите что-то добавить. – Ваннер отреагировал на выходку Дама совершенно спокойно, хотя должен был утихомирить его сразу же. – Господин Эйдан, продолжайте.

– После того, как господин Ганнер признался в поджоге, господин Ставар оставил нас. В дальнейшем господин Ганнер всячески оскорблял меня, мою семью и моих предков.

– Господин Эйдан, почему вы таком случае не предложили потерпевшему дуэль чести?

– Потому что господин Ганнер ясно дал понять, что не согласится на дуэль. Он сам отметил моё мастерство владения мечом.

В зале послышались смешки и шёпот.

– Соблюдайте тишину! – потребовал Ваннер, а затем спросил: – Господин Эйдан, вы хотите добавить что-то ещё?

– Да, господин судья. Я не отрицаю, что нанёс господину Ганнеру несколько ударов по лицу. Однако прошу заметить, что я его не калечил, как утверждает господин Торстейм. Также прошу заметить, что господин Ставар не мог видеть этой драки, потому что он ушёл ещё до обострения конфликта. Будь господин Ставар там, он постарался бы остановить меня, и это очевидно каждому. Исходя из этого можно сделать вывод, что господин Ставар и господин Торстейм дают ложные показания.

– Какая наглость! – возмутился Торстейм.

– Также хочу добавить, что после драки я сразу же направился к своему жилому крылу. Почти все студенты и мастера академии видели меня. Я был в саже и без рубашки, так как побывал в самой гуще пожара. На этом всё.

– Господин обвинитель, у вас есть какие-либо вопросы к подсудимому? – обратился Ваннер к Риду.

– Нет, господин судья.

– Слово предоставляется заместителю главы Магической академии Гилима – Алюре Нилсрафлуд.

Она скользнула по мне взглядом и, встав, сказала:

– Благодарю, господин судья. Я хочу заметить, что господин Эйдан всегда отличался прилежным…

– Госпожа Алюра, суду не нужны характеристики обвиняемого, – перебил её Ваннер. – Вас пригласили сюда как ответственное лицо и представителя академии. Всё, что мы хотим знать, – это детали происшествия.

– Что ж… Я не видела ни начало пожара, ни борьбу господина Эйдана с неизвестными поджигателями. Однако я готова подтвердить, что первой за помощью ко мне прибежала госпожа Азара. Также я готова подтвердить, что видела господина Эйдана после того, как мы утихомирили огонь. Он сразу же сообщил нам, что господин Ганнер признал свою причастность к этому инциденту.

– Это всё, госпожа Алюра?

– Я хочу понять, почему в качестве свидетеля не была приглашена госпожа Шаян, которая сейчас находится в зале. Она видела борьбу господина Эйдана с поджигателями. Она могла подтвердить сказанное им, а также описать рост и фигуры нападавших.

– Госпожа Алюра, сегодня суд рассматривает дело Эйдана Кастволка, а не поджигателей, – сказал Ваннер. – К тому же их личности только предстоит установить.

– У меня всё, господин судья.

– Слово предоставляется бывшей наставнице господина Эйдана, преподавателю Магической академии Гилима – Стилде Азб.

– Благодарю, господин судья. Я подтверждаю слова госпожи Алюры, так как находилась с ней рядом. И раз суду не нужны характеристики господина Эйдана, хочу сразу сообщить, что господин Ставар отказался показать своё правое плечо.

– Госпожа Стилда, какое это имеет отношение к сегодняшнему делу?

– Прямое, господин судья, – ответила она. – Господин Эйдан упомянул, что ранил одного из поджигателей. В том числе господин Ставар отрицает, что именно он получил ранение. Прошу заметить, что я хотела осмотреть руку господина Ставара, но он категорически отказался.

– Госпожа Стилда пытается запутать суд, – вмешался Дам. – Господин судья, обратите на это внимание!

– Не перебивайте, когда я говорю, господин Дам! – вдруг раздражённо бросила Стилда.

– Господин Дам, суд учтёт ваше замечание, – кивнул Ваннер и добавил: – Госпожа Стилда, продолжайте.

– Также прошу заметить, что Дом Бьерд отказал мне в осмотре господина Ганнера.

– Для чего вам осматривать потерпевшего, госпожа Стилда? – уточнил Ваннер. – Господин Торстейм является таким же целителем, как и вы.

– Потому что я целитель Магической академии Гилима и имею полное право осмотреть пострадавшего ученика! Господин Торстейм заявил, что травмы господина Ганнера очень серьёзны. Тогда почему Дом Бьерд отказывается пустить меня? Я могла бы осмотреть господина Ганнера и оценить его состояние.

– Госпожа Стилда, Дом Бьерд имеет право отказать вам. Показаний господина Торстейма достаточно.

– Я настаиваю, чтобы суд обязал их…

– Суд не станет обязывать пострадавшую сторону к чему-либо. Вы всё сказали?

– Я… Да, господин судья.

– Слово предоставляется бывшему наставнику господина Эйдана, преподавателю Магической академии Гилима – Ингвару Офинсу.

– Благодарю, господин судья, – громко сказал Ингвар. – Прежде чем начать, хочу отметить, что господин Эйдан один из самых достойных…

– Господин Ингвар, суду не нужны характеристики обвиняемого.

– Господин судья, я отдал четыре года Службе магического правопорядка и три года три года – Службе розыска. Я знаю, что должен и что могу говорить, поэтому хочу подчеркнуть: господин Эйдан – один из самых достойных людей, которых я встречал в своей жизни. Он честный, добросовестный и порядочный представитель Дома Кастволк. Также хочу подчеркнуть, что господин Эйдан дал клятву Безликим, чего не сделал ни один другой участник сегодняшнего заседания. Господин обвинитель и господин Дам пытаются выставить господина Эйдана зверем, который напал без какой-либо причины. Я же хочу задать вопрос всем присутствующим: хоть кто-нибудь верит в эту ложь?

Я никогда не видел Ингвара таким… жёстким. Его речь нашла отклик в зале и породила шумные обсуждения. Ваннер грозно постучал кулаком по столу и объявил:

– Тишины! Господин Ингвар, соблюдайте правила суда! Не путайте публичное выступление с дачей свидетельских показаний!

– О конфликте между господином Ганнером и господином Эйданом знает вся академия и немало благородных, господин судья, – как ни в чём не бывало продолжил Ингвар. – Их дуэль видел сам король Фридолин! Разве вам не кажется странным, что господин Эйдан якобы без какой-либо причины напал на господина Ганнера? Напомню вам, что на скамье подсудимых сидит чемпион турнира! Если бы господин Эйдан хотел покалечить или убить господина Ганнера, разумнее было бы добиться дуэли чести! В конце концов, господин Эйдан сам мог прилюдно оскорбить господина Ганнера и вынудить его принять вызов!

В зале послышались одобрительные голоса. Это замечание звучало убедительно.

– Господин Ингвар, не превращайте суд в балаган! – воскликнул Ваннер. – Если вам нечего сказать по делу, то сядьте.

– Мне есть что сказать, господин судья. Господин Эйдан не лжёт, ибо ложь претит самой его натуре. Он воспитан в лучших традициях благородства и никогда не опустится до бессмысленной жестокости. Да, он мог вспылить, мог сорваться. С кем не бывает? Но он и в гневе остаётся человеком чести. Иначе разве сидел бы он сейчас перед нами? Разве принёс бы священную клятву перед богами? Лжец и негодяй на такое не способен! Я призываю вас, досточтимые, не торопиться с выводами. Присмотритесь и вы увидите истину. Оправдав господина Эйдана, вы спасёте невинного от незаслуженной кары. Я закончил, господин судья.

– Кто-нибудь из свидетелей хочет что-нибудь добавить?

– Я хочу, господин судья, – отозвался Дам.

– Слово предоставляется Даму Бену – представителю Ганнера Бьерда.

– Я вынужден решительно протестовать против попыток очернить Дом Бьердов и выставить пострадавшего Ганнера злодеем! Все эти домыслы о якобы имевшем место поджоге – не более чем жалкая попытка отвлечь внимание от истинной сути дела. Давайте не будем забывать, кто здесь обвиняемый. Эйдан Кастволк собственноручно нанёс господину Ганнеура тяжкие увечья – и это неоспоримый факт, подтверждённый свидетелями и признанный самим подсудимым. Всё остальное – не более чем пустые домыслы. Господин Ингвар апеллирует к порядочности и якобы кристальной честности господина Эйдана. Но позвольте, разве честный человек станет пускать в ход кулаки при первой же возможности? Если господин Эйдан и впрямь образец благородства, что помешало ему вызвать обидчика на поединок? Отчего же он предпочёл банально отметелить Ганнера, словно пьяный забияка из грязного кабака?

Дам, смотрящий всё это время на судью, вдруг повернулся к зрителям и обвёл взглядом всех присутствующих:

– Ах да, как же я мог забыть! Оказывается, господин Ганнер сам во всём виноват, ведь он якобы спровоцировал господина Эйдана своими оскорблениями и отказался от дуэли! Однако что-то я не припомню, чтобы кто-то подтверждал факт этих самых оскорблений. Свидетели ни о чём подобном не говорили! Получается, это всего лишь слова самого обвиняемого. Конечно же, ему выгодно выставить себя невинной жертвой!

От этих слов я вспыхнул от негодования. Краем глаза я заметил, как Ингвар кивнул мне, безмолвно прося сохранять спокойствие. Дам же всё продолжал:

– Будь даже эти мифические оскорбления правдой, неужели они могут служить оправданием столь дикой выходки? С каких это пор мы позволяем всяким горячим головам учинять самосуд, да ещё и выгораживаем их? Уж не хотите ли вы сказать, что теперь всякий, кого обидели словом, может смело бить обидчика смертным боем? Не слишком ли далеко это нас заведёт?

Голос Дама сочился негодованием. Я видел, как судья согласно кивает, и холодел от дурного предчувствия.

– Сдаётся мне, господин Эйдан просто не совладал со своей спесью. Вот он и решил «проучить наглеца», да ещё и прикрыться какими-то надуманными подозрениями в поджоге. Дескать, я не просто так в драку полез, я правое дело защищал! Ах, как удобно… Однако закон суров! И он един для всех! Ганнер Бьерд – законопослушный молодой человек, ставший жертвой необузданного гнева и распущенности. Он едва не погиб от руки безответственного буяна, возомнившего себя вершителем правосудия. Это вопиющее нарушение закона, и оно должно быть наказано со всей строгостью! Прошу суд вынести справедливый приговор и тем самым преподать урок всем! Благодарю за внимание.

С этими словами обвинитель коротко поклонился судье, а затем с видом победителя опустился на своё место. В зале одобрительно зашумели.

– Господин обвинитель, вы хотите что-нибудь добавить или задать кому-либо вопросы? – спросил Ваннер.

– Нет, господин судья.

– В таком случае последнее слово предоставляется обвиняемому – Эйдану Кастволку.

– Господин судья, господин обвинитель, уважаемые присутствующие, я не оратор и не мастер красивых речей, я не стану бросаться громкими словами и рьяно спорить с господином Дамом. Скажу лишь одно: из моих уст сегодня звучала только правда. Я честен не столько перед вами, сколько перед самим собой. Я не отказываюсь от своих слов и готов покляться ещё раз, если потребуется. Благодарю за внимание.

– Мы заслушали обе стороны, внимательно изучили все представленные свидетельства и доводы, – произнёс Ваннер. – Суд удаляется в совещательную комнату для принятия справедливого решения.