Текст книги "Костоправ. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Небокрад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Мои шаги отмеряли тихий ритм по древнему коридору академии, в то время как я утопал в раздумьях. За спиной оставалась аудитория артефакторики, где мастер Венитир Дустевал с увлечением делился секретами создания тепловика – простого магического устройства, излучающего тепло под давлением. Суть артефакта была проста: чем больше магии вложишь, тем дольше сохранит тепло её твёрдое воплощение, будь то дерево или камень.

Я легко уловил теорию, но практика оказалась непокорной: мой тепловик угас уже через пару минут, в то время как мастер сказал, что артефакт должен работать минимум час. Разочарование сжимало моё сердце, пока голос Шаян, внезапно появившейся рядом, не вернул меня к реальности.

– Какой-то ты хмурый сегодня. – Она поравнялась со мной и вопросительно наклонила голову. – Что-то случилось?

– Будто ты не знаешь, – вздохнул я.

– Совсем ничего не получается?

– Ты же видела.

– Первый курс, – произнесла она. – Куда торопиться? Дальше будет лучше.

Её оптимизм вызвал во мне скептическую усмешку, на что она лишь мило приподняла бровь:

– Что?

– Спасибо за поддержку, но мы оба знаем, что это неправда. Нам скоро выбирать специальность.

– Брату тоже нелегко пришлось в первое время, но потихоньку втянулся. Уверена, и у тебя получится что-нибудь выбрать.

– Разве у Цедаса не было опыта? – спросил я и, перейдя на шёпот, добавил: – Он же обучался… духоплетению?

Соннаны всячески избегали этой темы, поэтому я не удивился, когда Шаян проигнорировала мой вопрос, будто ничего и не услышала:

– А если начнёшь с целительства? Тебе же подходит, разве нет?

– Целительство… – протянул я. – Ну да…

Основам целительства, как ни странно, обучала мастер Стилда. Приятная оказалась женщина – даже прилюдно похвалила меня за помощь Диле. Однако побывав на её уроках, я не впечатлился. Целительство среди магов, увы, было развито весьма посредственно – всё это больше напоминало старое доброе знахарство.

Погруженные в бурлящий поток разговоров, мы пересекли порог кабинета зельеварения. Азара, всегда молчаливая и сосредоточенная, уже заняла место за первой партой – нашим обычным пристанищем. Я раскрыл сумку в поисках необходимых принадлежностей и мой взгляд упал на Ингвара Офинса – нашего преподавателя зельеварения.

Он стоял у окна, погруженный в созерцание утреннего света, который играл на его строгом, элегантном одеянии. Его одежда была лишена излишеств, но каждый склад и шов подчёркивали его сильную и подтянутую фигуру. Короткие чёрные волосы Ингвара были уложены безукоризненно, а лёгкая седина у висков придавала ему вид зрелой мудрости и шарма.

Когда все ученики заняли свои места, Ингвар схватил стопку пергаментов со стола и сказал:

– Уберите книги. – Его голос звучал уверенно и властно, несмотря на его сдержанную манеру. – Сегодня будете варить Искру свежести.

В аудитории поднялся одобрительный гул, который Ингвар прервал одним взмахом руки:

– Разделитесь на пары и займите места у котлов.

Студенты торопливо зашевелились и разбрелись по сторонам – котлы стояли у стен и под окнами. Шаян виновато взглянула на меня и, едва шевеля губами, произнесла:

– Я с Азарой.

Я кивнул в знак понимания и направился в дальний угол, где ещё оставались свободные места. Ингвар начал раздавать ингредиенты, рецепты и принадлежности. В конце концов он добрался и до меня.

– Если у тебя нет пары, можешь присоединиться к кому-нибудь, – предложил он.

– Спасибо, мастер Ингвар, но я справлюсь один, – уверенно ответил я.

Он поглядел на меня и, не сказав ни слова, оставил всё необходимое на столе. Я пробежался глазами по рецепту и увидел уже знакомые названия трав.

– Ну и скука, – буркнул кто-то из студентов неподалёку. – Будь моя воля, вообще бы сюда не ходил.

– И этот запах… – поддержал его товарищ. – Ты будешь резать, а не я.

– Мечтать не вредно, – отозвался первый.

Ингвар убедился, что всем хватило ингредиентов и произнёс:

– Рецепт предельно понятен и прост. Кто не справится, отработает в выходной. Приступайте.

Я довёл воду до лёгкого бурления и приготовил ингредиенты. Я окунул в котёл мяту, вложив необходимую кроху магии.

В книге зельеварения для первокурсников говорилось о терпении и точности, но я знал, что также важным секретом варки являлись интуиция и наблюдательность. Сначала я добавлял каждый компонент в строго отведённое время, чувствуя, как травы и корни откликаются и сходятся в гармонии, однако опыт подсказывал, что листья лимонника можно было варить гораздо меньше.

Я схватил корень клубнекамыша и, прикинув размер, разделил его пополам – даже не стоило тратить время на весы, чтобы понять, что его здесь было слишком много. Бросив кусочек корня в котёл раньше положенного, я заметил, как жидкость приняла правильный зелёный оттенок.

Последующие минуты я посвятил доведению зелья до совершенства, регулируя интенсивность пламени и внимательно наблюдая за каждым изменением в котле. Когда пришло время, я добавил последний ингредиент и отстранил котёл от огня, позволяя зелью успокоиться.

– Мастер, готово.

Все студенты уставились на меня – многие из них глядели с недоумением и удивлением.

– Уже? – спросил Ингвар с другого конца помещения.

– Да, мастер.

Он подошёл к моему котлу, присмотрелся к содержимому, принюхался и проверил густоту мешалкой.

– Ты уже варил что-то подобное? – спросил он.

– Немного, – признался я, улыбаясь в ответ на его скрытый комплимент.

– Вижу, ты знаешь свойства некоторых трав, – сказал Ингвар.

– В рецепте указано среднее время варки, но некоторые компоненты раскрываются гораздо быстрее, – объяснил я, чувствуя себя учеником, который наконец-то может поделиться своими знаниями.

– Спешка в нашем деле не к месту.

– Но…

– Это неправильный подход. – Прервал он меня, но в его голосе не было осуждения. – Сегодняшнее зелье было простым, и ты с ним справился. Однако не забывай про осторожность при работе с более сложными зельями. Серьёзные ошибки могут иметь необратимые последствия. Ты это понимаешь?

– Понимаю, мастер. Не подумал об этом.

Ингвар коротко кивнул и произнёс:

– Сейчас передо мной зелье с идеальной консистенцией, цветом и ароматом. Редко кто из первокурсников показывал такой уровень мастерства.

Было лестно слышать такую похвалу от Ингвара.

– Благодарю, мастер.

– Только всякую бурду и варил в своей дыре, – донёсся до меня негромкий голос Ганнера.

Смешок его дружка эхом отозвался по аудитории, но я не обратил на них внимания, решив не вступать в бессмысленные разборки прямо на уроке. Однако Ингвар, к моему удивлению, решил вмешаться.

– «Всякую бурду», Ганнер Бьерд, варят только те, кто не способен увидеть истинное искусство в работе других, – отрезал он, и в его тоне звучала неопровержимая уверенность.

Я не удержался и повернулся, чтобы увидеть реакцию Ганнера. Его лицо было покрыто маской уязвлённой гордости, и я почувствовал тихое удовлетворение. Ганнер отвёл взгляд и снова склонился над своим котлом, пытаясь скрыть раздражение.

Ингвар продолжил, обращаясь ко мне:

– Возьми несколько флаконов и аккуратно разлей туда своё зелье. Оно сохранит свои свойства до самого конца зимы.

– Конечно, мастер, – поблагодарил я и отправился в сторону кладовки.

Глава 13

Мы сидели в просторной гостиной, наслаждаясь уютом и теплом после долгого учебного дня. Языки пламени весело плясали в камине, отбрасывая тени на стены.

– «Конечно, мастер», – весело передразнивала Шаян, картинно прижимая руки к груди. – Благодарю, мастер… Я вас люблю, мастер…

– Ну сколько можно? – засмеялся я.

– Чтобы сам Ингвар попросил первокурсника разлить зелье по флаконам?.. – протянула Тама, лениво развалившись на диване. – Такого я не припомню.

– Мы всегда всё выливали, – произнёс Цедас. – И как тебе удалось завоевать его сердечко?

– Ничего я не завоёвывал, – улыбнулся я. – Просто мастер Ингвар по достоинству оценил мои способности.

– « Мастер Ингвар», надо же. – Тама забавно задвигала бровями и глянула на развеселившегося Цедаса. – Ты только послушай, сколько почтения в голосе.

– Не то слово, Тама, ой не то.

– Ну началось…

– А если без шуток, Эйдан, почему бы тебе не выбрать зельеварение, раз у тебя хорошо получается? – спросила Шаян.

– Чем это будет отличаться от целительства? Заниматься зельеварением пять лет?

– Ты можешь выбрать и зельевариение, и целительство.

– Мы же это обсуждали.

– У тебя нет выбора, Эйдан, – произнесла Тама. – Я бы на твоём месте не надеялась на чудо.

– Как ни прискорбно, она права, – кивнул Цедас. – Тебе экзамены сдавать, а с этим здесь жёстко.

– К тому же, Ингвар не какой-то там заклинатель, а чародей, – веско добавила Тама.

– И декан, – подхватил Цедас.

– Декан факультета малых чар… – обречённо вздохнул я.

– И что с того? Он знает своё дело и многому может научить.

– Тебе нужно выбрать специальность и сдать экзамены, – сказала Тама. – А занятие по душе всегда найдётся.

В этот момент дверь в гостиную отворилась, и на пороге показалась Азара. Она скользнула безразличным взглядом по нашей компании и, ни слова не говоря, прошествовала мимо.

– Вы с ней так и не разговариваете? – спросил Цедас, когда она скрылась за дверью.

– Даже не пытаюсь, – сказал я. – Чего навязываться?

– Дайте девочке время, – произнесла Тама. – Глядишь, оттает.

Наступил выходной. Утренние лучи солнца пробивались сквозь узкие окна, освещая скромную комнату. Я медленно открыл глаза, привыкая к свету. Моя небольшая спальня была обставлена простой деревянной мебелью: кровать, шкаф для одежды, письменный стол и пара стульев.

На краткий миг меня посетила соблазнительная мысль проваляться весь день в постели, но привычка взяла вверх. Я встал, потратил добрых полчаса на разминку, сполоснулся в ванной комнате, собрал в корзине грязную одежду для прислуги и направился на завтрак.

Миновав открытые арочные двери, я вошёл в обеденный зал. Сегодня здесь было заметно тише. Я нашёл свободное место с ещё нетронутыми тарелками и услышал возглас:

– Эйдан!

Это была Диля, сидящая недалеко от входа. Она энергично махнула мне рукой, приглашая присоединиться. Я прошёл к её столу и уселся напротив.

– Привет, – поздоровался я и заметил прислонённые к стулу костыли.

– Сегодня решила прийти сама, – сказала она, проследив за моим взглядом. – Обычно брат приносил еду в комнату.

– Как нога?

– Хорошо… Скоро смогу свободно ходить.

– Рад слышать.

Я не знал, что сказать, поэтому подвинул к себе тарелку с яичницей и принялся есть.

– Ты не подумай, я не дура какая-нибудь, – вдруг произнесла она, когда я справился с половиной порции.

– Прости, что?

– Ну… Я… – Она смущённо отвела взгляд. – Тот случай в лесу с рьянком… Знаю, как глупо это выглядело со стороны.

– Все ошибаются, – заметил я, пожав плечами. – Ты чуть-чуть переоценила свои возможности. С кем не бывает?

– «Чуть-чуть», – улыбнулась она. – Брат высказался иначе.

– Представляю, – хмыкнул я. – На его месте я бы тоже в выражениях не стеснялся.

Диля хихикнула и, посерьёзнев, тихо промолвила:

– Я ведь тебя так и не поблагодарила… Спасибо тебе. За всё.

– Всегда пожалуйста.

Она снова отвела глаза, сделала несколько глотков сока и спросила:

– Ты всегда завтракаешь один?

– Обычно да, – произнёс я. – Иногда прихожу с ребятами из своего крыла, но редко.

– Вот как…

– А ты? Неужели предпочитаешь уединение по утрам?

– О, нет, что ты! – поспешно ответила она. – Просто все уехали в город. Брат ещё вчера отправился.

– Выходной, – с пониманием кивнул я. – Все хотят отдохнуть и развеяться.

– Дамы больше за новыми нарядами охотятся, – сказала Диля. – Скоро же бал, надо блеснуть.

– «Бал»?..

Ежегодный осенний бал – торжество, которое проводила королевская семья в самый разгар золотой осени. Краем уха я уже слышал о предстоящем событии от сокурсников, но, поглощённый учебными заботами, успел обо всём позабыть.

Цедас настойчиво убеждал меня пойти вместе с ними, и я сдался. В конце концов, я был впервые в столице – стоило хотя бы разок показать себя местной знати.

Всю следующую неделю разговоры о бале звучали повсюду, куда бы я ни пошёл. Казалось, другой темы для обсуждения просто не существовало. Даже парни то и дело обсуждали праздничное одеяние. Я же по этому поводу не беспокоился: благодаря маме, привившей мне любовь к строгим и лаконичным костюмам, у меня уже был идеальный наряд, заблаговременно привезённый из дома.

И вот, в назначенный день, дождавшись вечера, я приоделся к балу и вышел в гостиную, где меня ждала Тама. На ней было роскошное платье насыщенного багряного цвета. Корсет платья плотно облегал её стройную талию; глубокий вырез подчёркивал изящество шеи и плеч. Длинные рукава из полупрозрачной ткани добавляли образу лёгкости и утончённости. Наряд дополняли изящные туфли в тон платью на невысоком каблуке. В ушах сверкали серьги с крупными черными камнями, которые притягивали взгляд и создавали эффектный контраст с её фарфоровой кожей.

– Очень… ярко, – произнёс я. – Тебе к лицу.

– Не все благородные будут рады моей кампании, поэтому стоит привлечь внимание, – хитро улыбнулась она. – Нас ждут внизу.

Мы спустились во двор и нашли Цедаса и Шаян.

– Что ж, пройдём на стоянку – сказал Цедас. – Надо найти свободную карету.

– Где Азара? – спросила Тама.

– Она не идёт на бал.

– Так и думала.

На огромной стоянке разрешалось дежурить всем: как экипажам благородных, так и приличным возницам, желающим подзаработать, поэтому здесь всегда было много карет – особенно в выходные и праздники. Запах витал, конечно, соответствующий, но зато было удобно. Да и слуги старались вовремя убирать конский навоз и грязь.

Час езды, скрашенный беседой, прошёл незаметно. Ещё на подъезде ко дворцу до нас донёсся шум толпы, а вокруг стало необычайно светло от множества огней.

Когда карета остановилась, и слуга поспешил открыть дверцу. Мы вышли, и я замер, наслаждаясь величием представшего передо мной зрелища. Огромный дворец возвышался над нами, а его белоснежные стены сияли в свете множества фонарей. Витражные окна переливались цветами радуги, золотые купола сверкали, отражая последние лучи заходящего солнца. Широкая мраморная лестница вела к массивным дверям, украшенным затейливой резьбой.

Вокруг собиралось всё больше знатных людей, прибывающих на бал. Дамы в дорогих платьях и кавалеры в элегантных камзолах спешили ко входу. В воздухе витали пьянящие ароматы дорогих духов и звуки оживлённых разговоров, сливающиеся в единый радостный гул.

Мы поднялись по ступеням и вошли в просторный холл, освещённый огромными люстрами. Наше появление привлекло внимание собравшихся. Я заметил устремлённые на нас любопытные, а порой и откровенно настороженные взгляды. Глядели, конечно, в первую очередь на Таму. Она лишь ослепительно улыбнулась, демонстрируя свои клыки, и с иронией произнесла:

– Каждый год одно и то же.

Потихоньку мы дошли до зала. Временами я замечал ребят из академии, но их лица терялись в гуще гостей. Здесь было полно мужчин с мечами: стражей, рыцарей и дворян, подтвердивших своё право носить оружие на торжествах. В Волноломных землях такого правила никогда не существовало, да и не было гильдии, где можно было сдать подобный экзамен, поэтому сегодня я был безоружен.

– Благородные собравшиеся, – вдруг прогремел чей-то голос. – Прошу внимания.

Я вытянул шею и увидел на возвышении церемониймейстера, который прижимал к шее какой-то предмет.

«Артефакт, – сообразил я. – Усилитель голоса».

– Великий король Оикхелда Фридолин из славного Дома Альфенсен! Его семья: королева Эриельда, принц Кельнел, принц Колиан, принц Галав и принцесса Сандра!

Раздались бурные аплодисменты, и в зал вошла королевская семья. Я стоял в отдалении, но даже отсюда не мог не заметить на голове Фридолина прекрасную корону, сверкающую золотом и драгоценными камнями.

– Дорогие гости, я рад приветствовать вас на ежегодном осеннем балу, – заговорил Фридолин. – Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать урожай, который нам щедро подарила богиня Ондора, и я надеюсь, что её благословение будет с нами в каждом танце, в каждом слове и в каждой улыбке. Отдохните от забот, насладитесь музыкой и пиршеством. А теперь, без лишних слов, я объявляю наш бал открытым!

Зал наполнился аплодисментами, и заиграла музыка. Фридолин вместе с Эриельдой принялись неспешно танцевать. Потихоньку к ним присоединялись остальные пары. Едва я собрался отойти к столу с закусками, как почувствовал прикосновение Тамы:

– Кажется, у тебя ещё нет дамы на первый танец?

– Мне казалось, приглашать должны мужчины, – улыбнулся я.

– Оставим эти скучные условности.

Тама взяла меня за руку и увлекла ближе к центру, где мы закружились в ритме музыки. Несколько секунд я позволял ей вести, а затем перехватил инициативу, увереннее задавая темп. Она звонко рассмеялась, привлекая ещё больше любопытных взглядов.

Я постарался выкинуть из головы мысли о глазеющих на нас гостях и просто насладился моментом. Насытившись танцем, мы плавно вышли из центра и вернулись обратно. Цедаса и Шаян здесь уже не было, зато появились слуги, которые один за другим наполняли столы новыми яствами.

– Господин Эйдан, неужели и вы решили узреть столичный свет? И как вам цивилизация?

Я обернулся, услышав голос Ганнера. Он стоял в окружении парочки ребят из академии и незнакомых мне знатных людей. Его одежда, как и подобает одному из богатейших людей Оикхелда, была безупречна. А ещё от моего взгляда не ушёл меч, который покоился на его поясе.

– О, господин Ганнер, не думайте, что я прибыл сюда в пустой надежде подражать блеску, который столь ярко излучают… некие особы.

– Что ж, господин Эйдан, ваша скромность делает вам честь. Однако, позвольте заметить, истинный блеск не всегда очевиден с первого взгляда. Он кроется в деталях, в тонких нюансах, доступных лишь искушённому взору. Скажите, как вы находите нашу столичную моду? Не слишком ли она вызывающая для вкусов провинциального дворянина?

– Я предпочитаю одежду, которая выглядит столь же хорошо завтра, как и сегодня. Мода, как и ветер, господин Ганнер, меняется с каждым порывом.

– Пытаетесь быть великим мыслителем, господин Эйдан?

– Всего лишь остаюсь верен себе.

Я чувствовал, как Ганнер всеми силами стремится задеть меня в присутствии своего окружения. Он небрежно взял со стола бокал с вином, а затем, как и ожидалось, пошёл напролом:

– Честно говоря, не думал, что вы умеете танцевать, господин Эйдан.

– Почему, господин Ганнер?

– Разве вас готовят к подобным… увеселениям? – мерзко ухмыльнулся он. – Говорят, благородные в ваших краях до сих пор строят дома из соломы.

– Что вы, господин Ганнер, из соломы мы делаем лишь головные уборы. Да и то только для особых гостей из столицы. Уверен, вам бы пошло.

– Правда? – с улыбкой спросил Ганнер. – Ваша матушка, должно быть, не прочь увидеть вас в соломенной шляпе, будь она позолочена, не так ли?

Мне стоило больших трудов, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица:

– Не понимаю о чём, вы господин Ганнер.

– Сегодня кто-то вершине, а завтра… Кто знает, быть может, придётся продать фамильные драгоценности, чтобы свести концы с концами.

– На что вы намекаете?

– Думаю, вы понимаете, о чём я.

– Что ты…

Тама вдруг схватила меня под локоть и произнесла:

– Господин Эйдан, может, подышим свежим воздухом? Вам не кажется, что здесь душновато?

Я неслышно выдохнул и, стараясь держать себя в руках, вежливо обратился к остальным:

– Прошу меня простить, дама ждёт.

Она настойчиво повела меня в сторонку и спросила:

– Что за вражда между вами?

– Не ладим с первой встречи. Не беспокойся, ничего серьёзного.

– Я не беспокоюсь, – сказала Тама. – Просто не забывай: здесь не академия – благородные не поймут. Тем более Бьерды… Даже я знаю, кто они такие.

– Жаль, что вы уходите, – вдруг громко сказал Ганнер мне вслед. – Так хотелось поговорить с вами о превратностях судьбы.

– Нет времени, господин Ганнер, – бросил я, не удостоив его и взглядом.

– Взять хотя бы вашу матушку… – продолжил он. – Насколько помню, её замужество было продиктовано отнюдь не зовом сердца, а, скорее, зовом кошелька.

– Эйдан, остановись, – прошипела Тама, когда я резко развернулся.

Едва он открыл рот, чтобы произнести ещё какую-то пакость, как я отчеканил:

– Вы жалкий павлин, щеголяющий мнимым благородством. Вам подобает грязь свинарника, а не мраморные полы дворца!

– Дуэль чести! – воскликнул Ганнер. – Здесь и сейчас!

Это было сказано настолько громко, что его, казалось, услышали все. В зале затихла музыка и поднялся шум голосов:

– Дуэль⁈

– Кто это сказал?

– Дуэль чести?

– Благородные собравшиеся, прошу тишины! – прогремел голос церемониймейстера. – Кто просил Дуэль чести?

– Я, господин.

Все лица обратились Ганнеру. Он склонился в поклоне перед королём, восседающим на троне, и провозгласил:

– Прошу Дуэли чести с Эйданом Кастволком, мой король. На мечах, как и полагается.

– Что ты наделал, Эйдан? – промолвила Тама. – Ты хоть понимаешь, во что вляпался?

Один из мужчин, сидящий подле Фридолина, вдруг поднялся на ноги и направился прямиком к нам. Даже не видя родовую метку, я догадался, кто это.

«Рогнер Бьерд собственной персоной… Кому же ещё быть в королевской свите».

– Прошу тишины, благородные собравшиеся! – вновь воззвал церемониймейстер, пытаясь унять поднявшийся гомон. – Тишины!

Эльфы и люди расступались, освобождая Рогнеру путь. Когда он оказался рядом, Ганнер шагнул навстречу:

– Отец…

Рогнер даже не глянул в его сторону и обратился ко мне:

– Господин, вы оскорбили моего сына?

Его голос был властным и холодным, под стать внешности.

– Ваш сын оскорбил мою мать, господин Рогнер, – ответил я. – Там, где я вырос, этого достаточно, чтобы убить.

Он повернулся к Ганнеру, и тот промолвил:

– Я всего лишь упомянул о… финансовых затруднениях его семьи. Возможно, господин Эйдан неправильно истолковал мои слова.

«Играет на публику, – подумал я, прекрасно понимая, что случится дальше. – Значит, так тому и быть».

– Это правда, господин Эйдан? – вопросил Рогнер. – Вы оскорбили моего сына из-за недопонимания?

– «Недопонимания», – медленно повторил я. – Я ответил грубостью на грубость.

– Вы не отрицаете, что оскорбили моего сына?

– Не отрицаю.

– Вы ещё можете извиниться.

– Только после него.

– Мне не за что извиняться, – сказал Ганнер. – И я требую поединка на мечах!

– Юноша в своём праве! – вдруг громко сказал Фридолин. Он улыбался, будто нашёл новую причину для веселья. – Таков обычай.

– Истинно так, мой король, – склонил голову Рогнер. – Таков обычай.

– Благородные собравшиеся, – пронёсся над головами голос церемониймейстера. – Освободите место для Дуэли чести!

Тама беспомощно посмотрела на меня, и я успокоил её уверенным кивком. Дворяне оживлённо заговорили, уже не таясь. Я сбросил дублет прямо на пол, чтобы не стеснять движений, и закатал рукава рубахи.

– Господа, – обратился я ко всем. – Не найдётся ли у кого меча для меня?

По залу прокатились смешки. Фридолин тут же приказал:

– Стража, дайте ему оружие!

– Не стоит, мой король! – сказал кто-то за спиной.

Я обернулся и увидел мужчину, которому явно перевалило за пять десятков. Он приблизился и извлёк из ножен меч.

«Розы на гербе, – подумал я, увидев родовую метку на его руке. – Должно быть, это…»

– Кьювен Думлосбен, – представился он. – Прошу.

– Благодарю, господин Кьювен, – произнёс я, принимая меч. – Вы меня здорово выручили.

– Рад помочь сыну старого друга, – сказал он и удалился.

«Друга?» – на миг задумался я.

Если меня не подводила память, Думлосбены жили в другой части королевства – на западе. Интересно, когда папа успел с ним подружиться?

Я посмотрел на меч и удостоверился в его качестве. Он был исписан магическими письменами – скорее всего, это делало сталь более крепкой и лёгкой. Недешёвое удовольствие.

– Благородные собравшиеся, сейчас вы станете свидетелями Дуэли чести между двумя господами. – Церемониймейстер сделал эффектную паузу, обводя взглядом притихших зрителей, а затем продолжил, чеканя каждое слово: – Правила сего поединка гласят: бой будет длиться до потери сознания одним из дуэлянтов, до признания им своего поражения или до смертельного исхода. Господин Ганнер, господин Эйдан, примите Узы доблести!

Ко мне и к Ганнеру вышли слуги.

– Господин, руку, пожалуйста, – обратился один из них.

Я протянул левую руку, и на моём запястье защёлкнулся тоненький браслет. Он плотно прилегал к коже, но не сдавливал и не мешал движениям.

– Если кто-то из дуэлянтов использует магию или если кто-то из магов посмеет вмешаться в их бой, Узы доблести известят об этом всех присутствующих! Господин Ганнер, господин Эйдан, займите свои позиции!

Я встал напротив Ганнера и неслышно выдохнул. Хорошо было бы размяться, да уже поздно. Ганнер улыбался. На его лице не было ни страха, ни напряжения. Неожиданно мне пришла очевидная мысль: он сдал экзамен в гильдии, раз пришёл сюда с мечом.

«Как бы не подохнуть здесь, – вдруг подумалось мне. – Вот и сходил на бал».

Извиняться, впрочем, я всё равно не собирался. Уж точно не перед Ганнером. В конце концов, меня обучал сам Емрис Вонгхар – лучший мечник Волноломных земель.

– Пусть бог Рондар дарует вам отвагу! – раздался голос церемониймейстера. – Начинайте!

Ганнер атаковал первым, сделав молниеносный выпад. Я едва успел отклониться, почувствовав, как лезвие меча со свистом рассекло воздух в опасной близости от моего лица. Не дав мне опомниться, Ганнер обрушил серию стремительных ударов. Я парировал, уходил в сторону, больше защищаясь и оценивая. Его техника была безупречной: каждое движение – выверенное и экономное, каждый удар – точный и сокрушительный.

Мы кружили по импровизированной арене, и звон стали эхом отдавался под сводами зала. Спустя несколько десятков ударов я вдруг осознал, что ничуть не уступаю ему в скорости. В этот самый миг мой разум обрёл кристальную ясность. Я видел каждое движение Ганнера, предугадывал каждый его выпад.

Секунда, и я перехватил инициативу. Теперь я атаковал, обрушивая на него град ударов. Ганнер отступал под моим напором, едва успевая отражать выпады. Я чувствовал его растущее замешательство и страх.

Ганнер попытался контратаковать, используя сложную связку ударов, но я с лёгкостью разгадал его замысел. Мой меч, казалось, обрёл собственную волю, становясь продолжением руки. Я ранил Ганнера в бедро, и он пошатнулся, на мгновение утратив равновесие. Этого мгновения мне хватило, чтобы стремительным выпадом полоснуть его по плечу. Ганнер вскрикнул от боли и неверяще уставился на меня.

Я не стал давать ему передышки. Новый удар, и меч Ганнера со звоном упал на мраморный пол. В зале раздались изумлённые возгласы и ахи. Не желая сдаваться, он с яростным криком бросился на меня с голыми руками.

Я не хотел его убивать, однако должен был проучить. Перекинув меч в левую руку, я увернулся от его отчаянного хука и врезал ему кулаком точно в челюсть. Он тут же рухнул на пол, словно подкошенный.

В зале воцарилась оглушительная тишина.