Текст книги "Витязь 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Мы вышли затемно.

Зимний вечер в Каменке наступал рано – к четвёртому часу уже смеркалось, а к пятому темнота садилась на городок плотно, как крышка на котёл. Фонарей на улицах не было – ни масляных, ни магических. Только свет из окон, жёлтый, тусклый, и редкие огоньки лучин за ставнями.

Мы с Сергеем оставили доспехи и оружие – кроме ножей – в доме Николая. Оделись легко: тёмные куртки, шапки, сапоги. Двое мужиков, вышедших прогуляться перед сном. Ничего подозрительного – если не считать того, что нормальные люди в Каменке после темноты на улицу не совались. Ну а если что случится – не страшно. Два Адепта-Витязя с полными резервами энергии, мы даже голыми руками, если использовать магию на полную катушку, сравнимы с маленьким войском.

– Первый круг нарежем по городу, – сказал я Сергею, когда мы вышли за порог. Морозный воздух ударил в лицо, и я привычно расширил магическое восприятие – не в полную силу, чтобы не светить аурой, а фоново, на четверть мощности. Достаточно, чтобы чувствовать движение в радиусе пары десятков метров. – Смотрим, слушаем, запоминаем. Стража, патрули, кто не спит. Потом – за город, к шахте.

– Понял.

Каменка ночью – другой город. Не тот усталый, заторможенный городок, который мы видели днём. Тише, темнее, и в этой тишине – напряжение. Как натянутая струна, которую не видно, но чувствуешь.

Мы пошли по главной улице – неторопливо, как будто знаем, куда идём. Снег скрипел под ногами, звук разносился далеко в морозном воздухе.

Первое наблюдение: стражи почти нет. За двадцать минут мы прошли весь город из конца в конец и встретили лишь один патруль – двух мужиков в стёганках, с фонарём и копьями. Они шли по Рудничной улице, ведущей к северным воротам, и, увидев нас, остановились. Один поднял фонарь.

– Кто? – Голос нервный, ломкий.

– Люди отца Тихона, – ответил я. – Только сегодня прибыли. Не спится.

Они переглянулись. Фонарь дрогнул – стражник разглядывал наши лица, одежду. Потом – кивнул.

– Ясно… Главное – не ходите к северным воротам, – сказал он. – Там… всякое может случиться.

– Например? – удивился я.

– Просто не ходите, – повторил он. И они пошли дальше, ускорив шаг, не позволяя втянуть себя в диалог.

Северные ворота – это направление на рудники. Как интересно…

Первым делом мы прошлись рядом с трактиром. Единственное место, где горел свет – не лучина, а настоящие свечи, много, за закрытыми ставнями, – и откуда доносились голоса. Трактир стоял на перекрёстке, напротив дома городского головы. Мы прошли мимо, не останавливаясь, но я развернул восприятие шире.

Внутри – семь аур. Четыре слабые, местные – Неофиты. Три – заметно сильнее. Два Ученика и… Подмастерье. Все трое – с плотными, гармонично развитыми аурами, не самоучки. И ещё – артефакты: я чувствовал их, как жужжание за стеной. Защитные, маскирующие, может, боевые.

– Трое, – тихо сказал Сергей. Он тоже почувствовал. – На местных не тянут, слишком хороши. Подмастерье и два Ученика. В трактире.

– Похоже, наши друзья из шахты, – согласился я.

– Или их глаза в городе. Трактир напротив дома головы – удобная позиция. Видят, кто приходит, кто уходит.

Мы прошли дальше. Третье наблюдение – и главное.

За нами увязался хвост.

Я почувствовал это не сразу. Не магическим зрением – обычными чувствами, теми, что вбивали в нас на тренировках. Ощущение взгляда в спину – тонкое, почти неуловимое, но для Витязя – как сигнал тревоги. Я не обернулся. Не замедлил шаг. Продолжил идти, считая секунды.

Раз. Два. Три. Лёгкий скрип снега – за нами, метрах в сорока. Не стражники – те ходили парой, с фонарём, и не прятались. Кто-то один. Кто-то, умеющий ходить тихо.

– Хвост, – сказал я одними губами.

– Знаю, – так же ответил Серега. – Почувствовал минуту назад. Один. Маскировка у сучонка хорошая. Аура приглушена, почти не читается. Артефактная.

Хорошая маскировка. Не ученическая – серьёзная, на артефакте, который стоил как три хороших коня. Обычный маг не заметил бы. Адепт – заметил бы, если бы искал чарами, целенаправленно, зная, что искать. Но мы не просто Адепты. Витязь серии М3 чувствует движение в темноте на клеточном уровне – это не магия, это генетика. Слух, обострённый в четыре раза. Периферическое зрение, работающее при минимуме света. Шестое чувство, которое позволяет ощутить чужое присутствие по микроизменениям воздушных потоков.

Наш хвост был хорош. Но мы были лучше.

– Не подаём вида, – сказал я. – Идём к северным воротам, как и планировали. За городом свернем в лес, там и разберёмся.

Сергей едва заметно кивнул.

Мы дошли до северных ворот. Они были закрыты, но не заперты – засов лежал на скобах, не вставленный. Ни одного стражника в окрестностях видно не было. Не ходите к северным воротам, значит… И охранять их, видимо, некому. Или незачем: те, кто приходил с рудников, не нуждались в воротах.

Я толкнул створку. Протяжно, гулко заскрипев, она открылась. За ней – дорога, уходящая на север, к холмам. Снег на дороге – утоптанный, с санными колеями: кто-то ездил здесь регулярно. Следы были свежие, сегодняшние.

Мы вышли за ворота.

Ночь. Поле, потом – лес, чёрной стеной по обеим сторонам дороги, метрах в ста. Зимняя, ватная тишина, нарушаемая только скрипом наших шагов. Темное небо затянуто тучами, ни луны, ни звёзд было не видать. Темнота царила почти абсолютная для обычного глаза. Для нашего – нет: генмод давал ночное зрение, не идеальное, но достаточное.

Я видел дорогу – серую ленту среди белого, – деревья, силуэты холмов на горизонте. И чувствовал хвост. Он вышел за ворота через минуту после нас. Шёл по нашим следам, держась в тени стены, потом – перешёл на обочину, где снег был глубже и скрадывал звук.

– Сейчас, – сказал я, когда мы прошли метров четыреста от ворот. Лес подступил к дороге вплотную – ели, плотные, тёмные, с ветвями, согнутыми под тяжестью снега. Я свернул с дороги – резко, без предупреждения. Серега молча последовал за мной. Мы нырнули в подлесок, прошли десять метров вглубь и разделились: я – влево, он – вправо. Классический приём – «клещи»: жертва идёт между двумя охотниками и не знает, с какой стороны прилетит.

Ждали недолго. Минута – и хвост появился на дороге, в том месте, где мы свернули. Остановился. Наши следы в снегу уходили в лес – это он видел. И это его насторожило: люди, за которыми он шёл, внезапно свернули с дороги в чащу. Зачем? Заметили? Или просто нужда?

Он стоял секунд пять – я считал. Потом все-таки решился и шагнул в лес. По нашим следам, осторожно, мягко. Левая рука – у пояса, у чего-то: оружие или амулет. Правая – свободна, пальцы чуть растопырены. Готов в любой миг начать плести заклинание.

Я видел его в ночном зрении – силуэт, среднего роста, в тёмном плаще с капюшоном. Аура – приглушенная артефактом, но на этом расстоянии – пять метров – я различал её контуры. Подмастерье. Ровный, дисциплинированный рисунок, с акцентом на маскировку и сенсорику. Не боевик – разведчик. Наблюдатель.

Он прошёл мимо меня – не заметил, хотя я стоял в трёх метрах, за елью. Маскирующий артефакт работал в обе стороны – скрывал его ауру, но и притуплял его восприятие. Цена маскировки: чтобы быть невидимым, нужно ослепить себя.

Сергей ударил первым.

Не магией – телом. Вышел из-за дерева, как тень, сократил дистанцию в два шага и захватил правую руку хвоста – ту, что была готова к плетению. Выкрутил кисть, прижал к лопатке. Одновременно – колено в подколенную ямку. Хвост рухнул на одно колено, рот раскрылся для крика – но Сергей уже зажал ему челюсть ладонью. Быстро, жёстко, не оставляя ни секунды на реакцию.

Я подошёл спереди. Присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Тихо, – сказал я. – Кричать не нужно. Колдовать тоже не советую. Мой напарник сломает тебе руку раньше, чем ты закончишь первый контур. Кивни, если понял.

Глаза – широкие, белые в темноте. Кивок – судорожный, под давлением Сергеевой ладони.

– Хорошо. Сейчас я сниму с тебя маскирующий артефакт. Потом мы поговорим. Если ответы мне понравятся, уйдёшь живым-здоровым и на своих ногах. Если нет… – я не закончил, но судя по прерывистому вздоху шпион-неудачник прекрасно понял намек.

Маскирующий артефакт оказался медальоном на цепочке – круглый, медный, с вплавленным камнем-аккумулятором и тонкой руничной вязью. Хорошая работа, дорогая. Я снял его, сунул в карман. Аура хвоста тут же проявилась – полноценная, яркая, Подмастерье верхнего уровня. Почти слабый Адепт, но все же ещё не дотягивал: структура незрелая, узлы мелковаты.

– Имя, – сказал я.

Сергей чуть ослабил хватку на челюсти – ровно настолько, чтобы тот мог говорить.

– Кирилл, – прохрипел он. Мужик лет сорока пятя, а то и пятидесяти. Худое, острое лицо с тонким носом и узкими губами. Трехдневная щетина. Под плащом – чёрная одежда, без знаков. На поясе висели нож и маленький жезл, скорее фокусировочный, чем боевой.

– И зачем же ты следил за нами, Кирилл? – мягко спросил я.

– Приказ.

– Чей?

Молчание. Сергей качнул его руку – чуть-чуть, на полградуса к точке, за которой начинался вывих. Кирилл зашипел сквозь зубы.

– Чей приказ? – повторил я.

– Ворон. Его зовут Ворон.

Слабак. Его не то, что пытать – на него даже давить почти не пришлось, а он уже все как на духу выкладывает.

– Ворон – это кто? Тот, в чёрной маске?

Глаза Кирилла дёрнулись. Быстро, влево-вниз. Страх. Не перед нами, кстати, а перед таинственным Вороном.

– Да, – сказал он тихо. – Ворон. Он командует… здесь. В шахте. Он велел наблюдать за городом. Немедленно докладывать о любых чужаках и отслеживать их перемещения.

– Давно наблюдаешь?

– С утра. Как вы вошли в ворота. Стража доложила, что к нам заявился священник с охраной. Ворон послал меня проверить.

– Что ты доложил?

– Ещё ничего. Должен был вернуться к полуночи с докладом.

К полуночи. Значит, у нас было время – но ограниченное. Если Кирилл не вернётся, Ворон поймёт, что что-то не так.

– Сколько вас в шахте? – спросил я.

– Не знаю точно. Я – внешняя охрана. В город ходим трое: я, Демьян, Прохор. Демьян и Прохор сейчас в трактире.

Два Ученика и Подмастерье – совпадало с тем, что мы засекли.

– Внутри шахты – сколько?

– Больше. Намного больше. – Кирилл облизнул губы. – Ворон – это… он не просто маг. Он Мастер. При нём – четверо Адептов, его ближний круг, командиры. Под ними – пятнадцать Подмастерьев, боевые, распределены по постам и сменам. Ещё – Ученики, человек сорок, охрана, караулы, патрули. Потом – внешняя охрана: нас таких, как я, – пятеро, в городе, посменно. Это только боевые. А ещё – рабочие: рудокопы, носильщики, обслуга. Человек семьдесят, все местные наёмные. И лаборатория – там свои люди, человек десять-двенадцать, не охрана. Учёные, алхимики, я их почти не видел. Итого в шахте… – он замялся, считая. – Человек сто тридцать, может больше.

– Что в лаборатории?

– Не знаю. Меня не пускают. Только Ворон и его люди. Туда носят… – он замялся. – Носят бочки. Тяжёлые. Воняют. И иногда – людей.

– Живых?

– Живых. Обратно – не всегда.

Стимуляторы. Лаборатория по производству стимуляторов. «Наследие» держало здесь не просто точку – полноценное производство. Бочки – сырьё или реагенты. Люди – подопытные.

– Ворон – он боевой маг или из мозгляков? – спросил Серега.

– Я не знаю. – Голос Кирилла стал тише, зажатее. – Он… сильный. Очень сильный. Маска – это не просто маска, это артефакт. Когда он её надевает… чувствуешь. Давление. Как будто воздух густеет. Я стоял рядом с ним один раз – и потом два дня болела голова.

Мастер. Мастер – это уровень, на котором маг перестаёт быть просто фигурой и становится силой. Один Мастер-боевой маг стоит десятка Адептов. Мастера не командовали отрядами – они командовали дружинами. Или уничтожали их. А при нём – четверо Адептов и небольшая дружина. Учитывая ранги бойцов в его подчинении, этой дружины хватило бы, чтобы взять штурмом Терехово.

– Как давно вы здесь? – спросил я.

– Три месяца. Пришли в начале зимы. Сначала вычистили шахту – Ворон сам спускался, что-то делал внизу, один, два дня не выходил. Потом начали завозить оборудование. Через неделю – заработала лаборатория.

– Откуда пришли?

– С юга. Дальше – не знаю. Меня наняли в Калуге. Демьяна и Прохора – тоже. Заплатили вперёд, золотом. Сказали – охрана, полгода, секретность. Больше не объясняли.

Наёмники. Не идейные, не фанатики «Наследия» – просто люди, работающие за деньги. Это меняло расчёт. Наёмник в первую очередь думает о добыче и своей шкуре, такой не полезет на нож за чужую идею. И это хорошо – ведь в отличии в таком случае его и вправду можно не убивать, а использовать.

– Веришь? – одними губами спросил Сергей.

– Да, – так же ответил я.

Он выдал всё быстро, без сопротивления, как на духу. Не врал – я бы заметил, ауру, зрачки, дыхание и мимику я тщательно отслеживал. Кирилл, хоть и старался этого не показывать, боялся, едва сдерживая панику – слишком хорошо понимал, что у него мало шансов остаться в живых. Как-никак человек он явно опытный в подобных делах… И в обычной ситуации я бы просто перерезал ему глотку, но сегодня наемнику невероятно повезло. Ему выгоднее промолчать: если доложит, что его раскололи, Ворон его уничтожит. Если промолчит и подаст нашу легенду – останется жив и при деньгах. Надо только правильно сформулировать предложение…

– Наместник города, этот… Ершов, – продолжил я. – Он в курсе всего?

– Ершов получил сто пятьдесят золотых и приказ заткнуть стражу. Он не знает, кто мы, и знать не хочет. Как получил деньги взял, сразу потерял интерес и к нам, и к руднику, – ответил пленник.

– А что насчет священника, отца Николая. Его отравили?

Кирилл замолчал. Дольше, чем на предыдущих вопросах.

– Ворон велел, – сказал он наконец. – Николай начал задавать вопросы. Ходил к шахте, расспрашивал рудокопов. Ворон сказал – «заткнуть, не убивая». Демьян подложил ему амулет с проклятием – слабенькая, медленно действующая порча. Чтобы слёг и не совался.

Медленная порча через подложенный амулет. Подло и эффективно. Простенько – Демьян Ученик, но для такой работы больше и не нужно.

– Последний вопрос, – сказал я. – Подходы к шахте. Охрана на входе – сколько, где стоят, как меняются.

Кирилл облизнул губы. Мороз, страх, сухость во рту – губы у шпиона-неудачника не просто пересохли, а аж до крови треснули.

– Вход один – главный. Штольня старая, укреплённая магией. У входа дежурит восемь человек. Всегда. Два Подмастерья и шесть Учеников, меняются раз в восемь часов. Внутри, сразу за дверью – ещё пост, пятеро. Дальше – посты на каждом ярусе. Сигнальные руны – по периметру, метрах в пятидесяти от входа.

– Обходные пути внутрь есть?

– Не знаю. Может и есть – шахта-то старая, три яруса, вентиляционные тоннели. Но я внутри не был.

Я посмотрел на Сергея. Он едва заметно качнул головой – достаточно.

– Кирилл, – сказал я. – Ты сейчас сделаешь две вещи. Первое: вернёшься в город и скажешь Ворону, что чужаки – священник с охраной, приехали навестить больного Николая. О том, что мы выходили из города, ни слова – скажешь, что послонялись по городу и вернулись к отцу Николаю. Понял?

– Понял, – прохрипел он.

– Второе: ты забудешь о том, что мы с тобой разговаривали. Совсем.

Я достал из-за пазухи небольшую металлическую пластину, на которую было нанесено несколько рун. Заготовка под будущий артефакт, сейчас ещё непригодная ни для чего, но уже зачарованная – я влил в неё немного маны, и она аж засветилась, став ощутимой в магическом восприятии.

– Знаешь, что это? – спросил я. Кирилл, настороженно глядя на пластину, промычал что-то отрицательное, и я пояснил. – Артефакт связи. Записывает голос и пересылает сообщение на дальние расстояния. Весь наш разговор я записал, но никуда не пересылал. И случись что – он обязательно попадет в руки твоим хозяевам. Даже если сам Ворон вместе с половиной вашей кодлы на нас навалится, я успею и отправить нашу беседу кому следует, и просветить их о нашей задушевной беседе. А если Ворон узнает, что ты нам тут рассказал… Ты же понимаешь, что тебя ждет?

– Да, – упавшим, безнадежным голосом подтвердил Кирилл. – Но что если… если он почувствует? Что меня допрашивали?

– У тебя нет следов ментального воздействия, – сказал я. – Мы не лезли тебе в голову. Ты споткнулся в лесу, упал, потерял время. Артефакт…

Я достал медальон. Посмотрел на него. Потом – протянул обратно.

– Забирай свою побрякушку, чтобы не вызывать подозрений. Надень и иди.

Он взял медальон дрожащими пальцами. Надел. Аура снова погасла – медальон работал исправно.

Сергей отпустил его. Кирилл встал, качнулся – затёкшие ноги, – потёр запястье.

– И вот ещё что, Кирюха, – обратился я к нему. – Если будешь держать рот на замке и вести себя правильно – через четыре дня я заплачу тебе двадцать золотых. Вот, держи аванс… Мы друг друга поняли?

Кнут, конечно, хорошее и надежное средство… Но когда он совмещен с пряником – это непрошибаемая комбинация.

Кирилл поймал брошенную мной золотую монету и отрывисто кивнул. Я же увидел в его глазах то, что хотел – блеск алчности. Двадцать золотых – столько наемник его уровня и за год не зарабатывает.

И он ушёл. Быстро, не оглядываясь, по нашим следам обратно к дороге. Я слушал его шаги – скрип, скрип, скрип – пока они не растворились в тишине.

– Веришь ему? – спросил Сергей.

– Ему – не особо, – признался я. – Но вот его страху и жадности – другое дело. Когда две столь сильные эмоции сходятся в одной точке, диктуя одно и тоже, мало кто способен держать их в узде. Минимум несколько дней у нас есть. Ну а теперь…

– Шахта?

– Шахта, – кивнул я.

Мы вернулись на дорогу и пошли дальше на север. Без хвоста идти было легче – не нужно было играть роль, можно было двигаться в своём темпе. А темп Витязей – это три-четыре километра в час по зимнему лесу, бесшумно, без следов на обочине.

Через двадцать минут дорога начала подниматься. Холмы – те, что мы видели с обзорного пункта днём, – выросли из темноты серыми горбами. Лес отступил, пошёл кустарник – голый, чёрный, с торчащими из снега скелетными ветвями. Скверна здесь была ощутимо плотнее, чем в близи городских стен. Снег – серый, с характерным маслянистым блеском. Камни у дороги – покрыты чёрным налётом.

Я почувствовал шахту раньше, чем увидел.

Магическое восприятие уловило её за четыреста метров – тяжёлое, давящее присутствие, как будто в холме сидело что-то большое и дышало. Не аура – скорее фон, густой, насыщенный, с привкусом Скверны и чего-то ещё. Чего-то, что я не мог определить, но что заставляло кожу на затылке стянуться.

– Чувствуешь? – спросил Сергей.

– Да. Что-то мощное. Внутри холма.

– Не Скверна. Вернее – не только Скверна. Что-то… активное. Работающее.

Лаборатория. Работающая лаборатория, которая фонила магией так, что два Адепта чувствовали её за четыреста метров. Масштаб был больше, чем я предполагал.

Мы сошли с дороги и двинулись по гребню соседнего холма – параллельно, метрах в трёхстах от шахты. Отсюда – хороший обзор. Я лёг на снег, развернул Гримуар.

Шахта – точнее, вход в неё – выглядел основательно. Штольня, укреплённая каменной кладкой и деревянными крепями, с широким проёмом, закрытым тяжёлой дверью. Перед входом – расчищенная площадка, утоптанный снег, сани с бочками – три штуки, пустые. Справа – навес, под ним – дрова и ещё бочки, закрытые, полные. Слева – что-то вроде будки: маленькая, деревянная, с дымоходом, из которого шёл пар. Караулка.

У входа – восемь. Двое стояли по сторонам двери, неподвижно – Подмастерья, по аурам. Ещё шестеро – Ученики – были расставлены полукругом: двое у караулки, двое у навеса, двое – на дальних подступах, у края расчищенной площадки. Грамотная расстановка, с перекрёстным обзором. Факелов не было – они стояли в темноте и, видимо, видели без света. Вооружены: мечи, жезлы. На груди – амулеты, минимум по два. Боевые, готовые к активации.

– Восемь на входе, – прошептал я, фиксируя в Гримуаре. – Кирилл не соврал. Два Подмастерья, шесть Учеников. Вооружены, экипированы артефактами. Расстановка грамотная – перекрёстный обзор, мёртвых зон нет.

– Сигнальные руны, – сказал Сергей. Он смотрел не на вход, а на землю вокруг. – Видишь? Полукругом, метрах в пятидесяти.

Я переключил зрение. Да – руны. Не на поверхности, а чуть ниже, под снегом: слабое свечение, голубоватое, замкнутое в контур. Сигнальная сеть. Кто-то пересечёт – контур сработает, охрана узнает.

– Радиус?

– Пятьдесят метров от входа, полукругом на юг. С севера – холм, с востока и запада – крутые склоны. Единственный ровный подход – с юга, по дороге. И он перекрыт.

– Обходы?

Мы осмотрели восточный и западный склоны. Крутые, но не непроходимые – зимой, по снегу, можно подняться. Однако – открытые: деревьев мало, кустарник голый. Если охрана смотрит – увидит.

Северный склон – за холмом, мы его не видели отсюда. Но Кирилл говорил о вентиляционных стволах. Если шахта трёхъярусная – где-то должны быть выходы наверх.

– Вентиляция, – сказал Сергей, читая мои мысли. – Её туннели выходят на поверхность – обычно на гребне или на обратном склоне. Если найдём – это вход, который они не контролируют. Или контролируют, но слабее. Надо их поискать.

– Завтра, – ответил я. – Засветло. Обойдём холм с севера, посмотрим.

Мы лежали на снегу ещё двадцать минут. Я фиксировал в Гримуаре всё: расстояния, углы, расположение построек, сигнальную сеть, положение охраны. Сергей считал тайминг: в десять сорок три один из Подмастерьев зашёл в караулку на четыре минуты – перерыв. В одиннадцать ровно – из шахты вышел третий человек, поговорил с охраной, ушёл обратно. В одиннадцать семь – от города по дороге проехали сани с одной бочкой, завернули на площадку. Двое рабочих – местные, Неофиты – перетащили бочку к навесу. Охрана даже не повернула голов.

– Снабжение идёт из города, – отметил Сергей. – Бочки. Что в них – не понятно. Реагенты?

– Или сырьё. Кирилл говорил – «тяжёлые, воняют». Может, минералы из других шахт. Может, что-то органическое. Нужен образец.

– Не сегодня.

– Не сегодня, – согласился я.

Мы отползли с гребня, спустились на обратную сторону холма и пошли обратно. Кружным путём – не по дороге, а через лес, южнее, чтобы не пересекаться с возможными патрулями. Холод давил – мороз к ночи усилился, снег хрустел громче, и каждый выдох висел в воздухе белым облаком. Для нас это было терпимо – генмод поддерживал температуру тела, – но дискомфортно.

В город вошли через южные ворота – те были не заперты и не охранялись вовсе.

Дом Николая. Стук – условный. Дверь открыл Горан, с мечом в руке, молча. За ним – тепло, свет, запах еды. Тихон сидел за столом над картой, Фома и Лука – на лавках, дремали. Семён – у лежанки Николая, держал руки над его грудью. Слабое свечение целительского плетения – работал.

– Ну что? Узнали что-нибудь? – спросил Тихон.

Мы сели. Я разложил Гримуар, вывел карту – схематичную, с пометками.

– Шахта – на северном холме, в двух вёрстах от города, – начал я. – Вход один, главный, укреплённый. Охрана на входе – восемь: два Подмастерья и шесть Учеников, смена раз в восемь часов. За дверью – ещё пост. Посты на каждом ярусе. Сигнальная рунная сеть – полукругом, пятьдесят метров. Единственный удобный подход – с юга, по дороге. Перекрыт.

– Внутри – лаборатория, – продолжил Сергей. – Работает. Фонит магией – я чувствовал её за четыреста метров. Не просто Скверна – что-то активное, мощное. Почти наверняка у них там производство стимуляторов.

– Командует человек по прозвищу Ворон, – добавил я. – В чёрной железной маске. Маска – артефакт. Магический ранг Ворона – Мастер. При нём четверо Адептов, его ближний круг. Пятнадцать Подмастерьев – боевые, распределены по постам и сменам. Сорок Учеников – охрана, караулы, патрули. Пятеро наблюдателей в городе. Лаборанты – десять-двенадцать человек. Рабочие – около семидесяти. Итого в шахте – порядка ста тридцати человек, из которых шестьдесят – маги.

– Откуда подробности? – спросил Тихон.

– Поймали хвост. Подмастерье-наблюдатель с маскирующим артефактом. Наёмник, завербован в Калуге. Следил за нами с момента входа в город – стража доложила. Мы его перехватили за городом. Допросили. Отпустили.

– Отпустили, – повторил Тихон. Бровь поднялась. – Почему?

– Потому что это – единственный вариант, при котором мы выигрываем время, – ответил я. – Смотри. Вариант первый: убиваем или прячем. Кирилл не возвращается к полуночи. Ворон поднимает тревогу – немедленно. Он знает, что мы в городе, стража доложила. Два плюс два – и через час весь гарнизон шахты стоит на ушах. У нас – шесть часов, может меньше, прежде чем они придут сюда. К Николаю. К нам. С шестью десятками магов, включая четырёх Адептов.

– Вариант второй, – продолжил я. – Отпускаем. Кирилл возвращается вовремя, докладывает: «Священник с охраной, паломники, ничего интересного». Ворон успокаивается. Мы получаем сутки, может двое – время, которое нам нужно для разведки.

– А если он доложит правду? – спросил Тихон. – Что его перехватили и допросили?

– Тогда он подпишет себе приговор, – ответил Сергей. – Подумай: он – наблюдатель, единственная задача которого – следить незаметно. Его взяли, раскололи, и он выложил расположение шахты, численность охраны, имя командира. Что сделает Ворон с человеком, который провалил задание и сдал информацию? Ему в красках расписали, чем для него кончится признание провала. К тому же Макс ему денег пообещал за молчание.

– И ещё, – добавил я. – Мы не применяли ментальную магию. Никаких следов воздействия. Для Ворона – если Кирилл не проговорится сам – это просто ночной обход, который ничего не дал. Чистая легенда.

Тихон обдумал. Кивнул.

– Разумно. Что дальше?

– Завтра днём устроим обход холма с севера. Поищем вентиляционные туннели: если шахта трёхъярусная, они есть. Есть шанс, что эти проходы охрана не контролирует. Или контролирует слабее.

– А если не найдём?

– Тогда – лобовой вариант. Снимаем сигнальную сеть, выводим охрану, входим через главный вход. Но это – шум, риск, и Ворон узнает за секунды.

– Ворон, – задумчиво сказал Тихон. – Чёрная маска. Жёлтые глаза. Не серебряная маска – не главный. Но Даниилу это имя может сказать больше, чем нам.

– Связной амулет? – спросил Сергей.

– Одноразовый. Используем, когда будет что сказать – конкретное, с доказательствами. Пока – рано.

– Николай как? – спросил я, кивнув в сторону лежанки.

– Лучше, – ответил Семён, не отрываясь от работы. Руки его светились ровно, мягко. – Порчу снимаю по слоям. К утру будет в сознании. К завтрашнему вечеру – на ногах. Слабый, но на ногах.

Хорошие новости. Николай на ногах – это ещё один источник информации. Местный священник знал свой городок, знал людей, знал, кому можно доверять. Нам это пригодится.

Тихон свернул карту, потёр переносицу.

– Итого: противник – шестьдесят магов, из них четыре Адепта и пятнадцать Подмастерьев, плюс командир – Мастер с артефактной маской. Нас – семеро, из которых два Адепта, один Подмастерье и три Ученика. – Он посмотрел на меня. – Даниил говорил – разведка, не штурм. С таким соотношением…

– Мы не будем штурмовать шахту в лоб, – сказал я. – Даже если найдём обходной вход. Задача – зафиксировать, что здесь производство стимуляторов, получить доказательства, и, если возможно, – забрать образцы. Штурм – потом, с подготовкой и подкреплением.

– А люди внутри? – тихо спросил Семён. – Пленные. Кирилл говорил – туда водят людей. Живых.

Тишина. Я посмотрел на Сергея. Он – на меня. Мы оба знали, что значит «лаборатория» и «живых». Сергей побывал внутри такой. Выжил – потому что был Витязем. Обычные люди – нет.

– Если найдём пленных, – сказал я, – и если будет возможность их вытащить, не поднимая тревогу, – вытащим. Но основная задача – информация. Без неё Даниил не сможет послать серьезный отряд, а без подкреплений из столицы эту шахту не закрыть. Закроем мы – откроют новую. Нужно вырвать корень.

Семён сжал губы, но кивнул. Фома и Лука, проснувшиеся от наших голосов, слушали молча.

– Спать, – сказал Тихон. – Завтра – тяжёлый день.

Мы расположились в доме Николая – было тесно, но тепло. Гоша остался на дежурстве, сел у двери с мечом на коленях. Остальные – по лавкам и на полу, на расстеленных плащах.

Я лежал в темноте и думал.

Ворон. Мастер в чёрной маске. Четыре Адепта. Пятнадцать Подмастерьев. Лаборатория, которая фонит на четыреста метров. Сигнальная сеть. Сто тридцать человек в шахте. И – где-то внутри – люди, которых ведут в темноту и не выводят обратно.

Мы пришли на разведку. Но разведка имеет свойство перетекать в бой – тихо, незаметно, как Скверна подбирается к живому.

Завтра – обход холма. Вентиляционные тоннели. Если они есть – у нас появляется план. Если нет – придётся импровизировать.

За стеной выл ветер. Мороз крепчал. Где-то на северном холме, в глубине шахты, работала лаборатория, и человек в чёрной маске с жёлтыми глазами делал то, ради чего «Наследие» существовало.

Мы были в тридцати вёрстах от цивилизации, в городке, где стража боялась собственной тени, с отрядом из семи человек и одним больным священником.

Но мы были Витязями. И мы уже бывали в местах похуже.