Текст книги "Витязь 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Пока гостья колдовала, Василиса поднялась наверх, и я пошёл за ней.

В мастерской она заварила травяной отвар и протянула мне кружку. Пить хотелось зверски. Я принял – что-то вроде мяты с горечью.

– Итак, – она села напротив. – Ты не просто путник с раненым братом. Кто ты на самом деле и во что я вляпалась?

Прямой вопрос.

– Охотник, – ответил я. – Работаю на себя, иногда на Белый Ордена. Сергей – коллега. Мы нарвались на неприятности.

– Какие?

– Серьёзные. Есть люди, которые хотят нас найти.

Она помолчала.

– «Наследие»? – спросила вдруг.

– Откуда знаешь?

– Слухи. В Нижнем городе много чего слышно. Говорят, есть организация, которая скупает старое железо. Платят хорошо, но люди, которые с ними связываются, иногда пропадают. – Она отпила из кружки. – Мой отец пару раз имел с ними дело. Незадолго до смерти.

– Твой отец работал на них?

– Не на них. Для них. Продавал детали, чинил механизмы. Обычный бизнес. А потом он умер – несчастный случай, якобы. Взрыв в мастерской.

– Только вот?

– Только вот отец никогда не был неосторожен. За тридцать лет – ни одного серьёзного инцидента. А тут – бах, и нет человека.

Я понял, к чему она клонит. Её отец знал что-то лишнее. Или видел что-то. И его убрали.

– Мне жаль.

– Не надо, – она отмахнулась. – Два года прошло. Но если у тебя проблемы с «Наследием» – теперь это и мои проблемы. Потому что если они узнают, что я тебя прячу…

– Не узнают.

– Уверен?

Нет. Но говорить это вслух я не стал.

– Уйду, как только Сергей сможет двигаться. День, максимум два. Потом мы исчезнем.

Она кивнула, но я видел – не особо верит.

– Ладно. Оставайся. Но если приведёшь этих ублюдков – лично выпотрошу.

– Договорились.

Она ушла к верстаку – возиться с каким-то механизмом. Я смотрел, как её пальцы перебирают детали. Мастер своего дела.

– Что чинишь?

– Старый фонарь. Заказ от торговца, три серебряных.

Три серебряных – не много, но для Нижнего города приличные деньги.

Прошло ещё часа три. Агриппина закончила, собрала вещи и ушла: «К утру очнётся. Кормите бульоном». Сергей выглядел лучше – дыхание ровное, цвет лица почти нормальный, багровый ореол на плече исчез. Старуха знала своё дело.

Я поднялся наверх размять ноги. Вечерело – за окном небо окрашивалось в багровые тона.

Глава 3

Сергей очнулся на следующее утро – и сразу попытался встать.

Я придержал его за плечо, не давая подняться. Хватка у «двойки» даже после ночи беспамятства была крепкой – он машинально перехватил мою руку и чуть не вывернул запястье, прежде чем мозг догнал рефлексы.

– Тихо, – сказал я. – Свои.

Серые глаза сфокусировались на мне. Несколько секунд он изучал моё лицо, а потом расслабился. Память вернулась.

– Макс, – хрипло произнёс он. – Костров. М3.

– Он самый. Доброе утро, Серёга. Как себя чувствуешь?

Он прислушался к собственному телу – я видел, как его взгляд стал отрешённым, внимательным, обращённым внутрь. Знакомый приём: любой Витязь умел проводить экспресс-диагностику организма. Не магия – физиология. Мы чувствовали собственное тело не так, как обычные люди.

– Скверна ушла, – констатировал он с некоторым удивлением. – Раны затягиваются. Резерв маны на четверти. Жрать хочу так, что готов сожрать лошадь вместе с подковами. – Он помолчал. – Ты нашёл целителя?

– Нашёл. Агриппина, целительница. Адепт, причем довольно сильный. Взяла семь золотых, но отработала на совесть.

– Семь золотых! – Сергей присвистнул. – И ты так спокойно говоришь о такой сумме? Кучеряво живешь, брат! Где так поднялся?

– На обедах экономил, – усмехнулся я. – Пахать надо, не щадя себя, тогда и деньги будут. А если серьезно – я провёл несколько месяцев в городке Терехово, охотился на местную нечисть, заработал. Расскажу подробности позже. Сейчас – бульон и разговор.

Я помог ему сесть, подложив свёрнутый плащ под спину. Подвал Василисы, при всей его функциональности, уютом не блистал – низкий потолок, металлические стены, запах трав и машинного масла. Зато экранировка была отменная: Гримуар подтверждал, что снаружи нас не засечь.

Пока Сергей медленно, с видимым усилием, пил горячий бульон, который я разогрел одним из самых экономичных заклинаний – слабенький Огненный Шар в роли конфорки, – я начал говорить. Коротко, по существу. Мой путь от пробуждения в разрушенном бункере до Терехова. Охота на ведьму. Бункер в Тихом Лесу. Кравцов. Отец Марк. Письма к Наказующим. Дорога в Новомосковск. Встреча с ним.

Сергей слушал, не перебивая. Лишь иногда кивал, подтверждая какую-то деталь, или хмурился, когда я упоминал нечто для него новое. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в стену.

– Значит, ты тоже проснулся один, – сказал он наконец. – Без команды, без связи, без понимания, что произошло.

– Именно. Пароварка моя была повреждена, вышел я, мягко говоря, не в лучшей форме. Пришлось буквально заново учиться ходить. А потом – учиться жить в мире, где вместо ядерных боеголовок по тебе бьют огненными шарами. Хотя, по чести сказать, второе даже предпочтительнее…

Сергей криво усмехнулся.

– У меня было проще. Моя капсула сработала штатно, пробуждение прошло по протоколу. Физически я был в норме уже через сутки. – Он сделал паузу. – Но бункер… весь комплекс был частично затоплен. Из двенадцати капсул моего взвода восемь оказались разрушены. Ещё три – пустые.

– Пустые?

– Пустые. Крышки открыты, системы жизнеобеспечения отключены. Кто-то вышел раньше меня.

Я переварил эту информацию. Трое Витязей серии М2, проснувшихся раньше Сергея. Где они сейчас? Живы ли?

– Искал их?

– Полгода искал. Нашёл одного – Виталика. Он прожил в этом мире около четырёх лет до нашей встречи. Освоился, выучил местные порядки, обзавёлся связями. Он-то и рассказал мне про Новомосковск, про вольных магов, про мастерскую Левши. – Сергей сжал челюсти. – А потом его убили. «Наследие». Я нашёл тело. Вернее, то, что от него осталось после того, как эти ублюдки закончили «сбор биоматериала».

Голос его не дрогнул, но я видел, как побелели костяшки пальцев на руке, сжимавшей кружку. Витязи не были машинами. Нас создали из людей, и мы оставались людьми – со всеми нашими слабостями. Включая способность чувствовать боль утраты и ярость от бессилия.

– Виталя успел многое рассказать, – продолжил Сергей, взяв себя в руки. – Про «Наследие» он знал больше, чем я тебе передал во время нашего первого разговора. Но тогда я был в таком состоянии, что половину забыл, а вторую половину перепутал. Сейчас… – он потёр виски, – … сейчас попробую изложить всё по порядку.

– Слушаю.

И он заговорил.

«Наследие» появилось не вчера. По данным Виталия, организация существовала как минимум лет пятьдесят, а возможно, и дольше – корни уходили куда-то в туман истории, в первые десятилетия после Катаклизма. Начиналось всё, по всей видимости, как обычная группа «копателей» – людей, промышлявших раскопками руин старого мира в поисках ценных артефактов. Таких групп было много, и большинство из них либо сгинули в Скверне, либо превратились в обычных торговцев старьём.

Но кто-то из основателей «Наследия» нашёл нечто особенное. Не просто артефакт – информацию. Данные о проекте «Витязь». И понял, чем это может стать.

– Виталий говорил, что их первые попытки были жалкими, – рассказывал Сергей. – Пытались расковырять капсулы, извлечь импланты из мёртвых тел, воспроизвести модификации кустарным путём. Результат – уродство и смерть подопытных. Но они учились. Привлекали магов, учёных, целителей. Тратили огромные деньги. И постепенно продвинулись.

– Насколько?

– Достаточно, чтобы создать боевые стимуляторы на основе нашей крови. Временное усиление – скорость, сила, регенерация. Эффект держится час-полтора, потом откат, который убивает примерно каждого третьего. – Он посмотрел на меня. – Но если тебя не волнуют потери среди подопытных, это весьма эффективное средство. Десяток бойцов, накачанных этой дрянью, могут потягаться с пятком Подмастерьев. Полтора доставят серьезных проблем средней паршивости Адепту. И что бы ты понимал – я сейчас о Неофитах говорю.

Вот, значит, как. Человеческий материал, переработанный в расходники. Омерзительно, но логично – в мире, где магия заменила технологию, а феодальные порядки поощряли жестокость, такой подход был почти неизбежен.

– Откуда ресурсы? – спросил я. – Пятьдесят лет исследований, армия боевиков, информаторы в Церкви и при дворе. Это стоит целое состояние.

– Покровители, – ответил Сергей. – Виталик не знал точно, кто именно, но был уверен: за «Наследием» стоит кто-то из высшей знати. Не просто богатый дворянин – кто-то из верхушки. Княжеская семья, ближний круг. Человек, способный обеспечить и деньги, и прикрытие, и доступ к информации.

Княжеская семья. Я невольно вспомнил огни Цитадели, видные отовсюду в городе. Чёрные стены, белая Игла…

– Человек в серебряной маске, – сказал я. – Тот, который не колдует, но от него «несёт чем-то неправильным». Ты уверен, что не смог разглядеть его ранг?

– Уверен. Его аура… – Сергей нахмурился, подбирая слова. – Представь кляксу чернил в воде. Расплывчатую, бесформенную, но очень, очень плотную. Обычные маги – это чёткие, структурированные энергетические рисунки. Даже самые сильные. А у него – хаос. Как будто кто-то взял человеческую ауру и пропустил через мясорубку, а потом кое-как собрал обратно.

Я замолчал, обдумывая. Нестабильная аура, «неправильная» энергетика… Это могло быть результатом тех самых кустарных экспериментов. Если кто-то из верхушки «Наследия» испытал модификацию на себе – и выжил, пусть и с последствиями – это объясняло бы многое. И силу, и «неправильность», и маску.

– Есть ещё кое-что, – добавил Сергей. – Когда он говорил со мной, пока меня держали… Он знал мой позывной. Серийный номер моей капсулы. Код активации моего Гримуара. – Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. – У него есть полный архив проекта «Витязь», Макс. Не обрывки, не фрагменты – всё. Списки, коды, координаты. Всех бункеров. Всех капсул. Всех нас.

Вот это было по-настоящему скверно. Если «Наследие» знало, где спят Витязи, то каждый неразбуженный собрат был не просто потенциальной жертвой, а жертвой с известным адресом. Сколько капсул они уже вскрыли? Сколько тел «обработали»?

И – самая мрачная мысль – сколько живых Витязей, проснувшихся, как мы, уже схвачены и сидят в каком-нибудь подвале, пока из них медленно вытягивают «биоматериал»?

– Это меняет всё, – сказал я.

– Знаю.

Мы помолчали. В тишине подвала было слышно, как где-то наверху, в мастерской, позвякивает металл – Василиса работала.

– Тайник Корнеева, – сказал я. – Собор Святого Михаила. Ты упоминал его в бреду. Что именно рассказывал Виталий?

– Немного. Знал координаты – те, что я тебе уже передал. Знал, что тайник оставлен лично полковником, и что содержимое предназначено для любого выжившего Витязя. Но что именно внутри – нет.

– У меня есть дополнительная информация. – Я коротко рассказал ему о записях, найденных в бункере Тихого Леса, и о том, что мой Гримуар подтвердил подлинность координат. – Полковник Корнеев оставил там что-то настолько важное, что позаботился о том, чтобы информация дошла до нас через несколько независимых каналов. Бункерные записи, устная передача через Виталия, и, возможно, ещё какие-то пути, о которых мы не знаем.

– Значит, нужно добраться до собора, – заключил Сергей.

– Нужно. Но есть проблема – собор стоит в Верхнем городе. Это сердце церковной власти в Новомосковске, там одних только боевых магов – сотни, плюс артефакты, защитные контуры, патрули… И если «Наследие» действительно имеет информаторов среди церковников, то любое наше появление рядом с собором будет замечено.

– А обходной путь?

Я рассказал ему про катакомбы, о которых упоминала Василиса. Под Новомосковском лежали руины старого города – остатки Москвы, погребённые под тремя веками наносов, перестроек и магических катаклизмов. Часть подземных коммуникаций сохранилась и использовалась местными – контрабандистами, ворами, вольными магами. Василиса, чей отец занимался извлечением артефактов из-под земли, знала эти ходы.

– Рискованно, – оценил Сергей. – Но лучше, чем переть в лоб.

– Согласен. Однако есть и второй вопрос – Наказующие. У меня рекомендательные письма от отца Марка. Мракоборец, с которым я работал в Терехове, – он человек Ордена, но из тех, кто видит проблему изнутри. Знает, что в рядах Церкви завелась гниль. Его контакт в столице – некий отец Даниил, старший дознаватель Наказующих.

– Наказующие, – Сергей скривился. – Церковная инквизиция. Ты им доверяешь?

– Нет. Но если у них есть своё расследование «Наследия» – а отец Марк на это намекал – то наши интересы совпадают. Хотя бы частично.

– Частичное совпадение интересов – это то, на чём строятся самые паскудные предательства, – философски заметил Сергей и отставил пустую кружку. – Ладно. Значит, план такой: добраться до тайника через катакомбы, одновременно прощупать Наказующих через твоего отца Даниила. Два направления, и ни одно не может ждать.

– Именно. Но прежде – нам нужно больше информации. О городе, о раскладах, о том, кто есть кто в здешней иерархии.

– Тут я помогу мало, – признал Сергей. – Я в Новомосковске только проездом был, давно, да и то – в Нижнем городе. А вот наша хозяйка…

– С ней я поговорю. – Я поднялся. – Отдыхай. Ешь всё, что найдёшь. Регенерация сожрёт любое количество калорий.

– Не учи учёного, – буркнул он, но я видел – глаза уже слипались. Даже организм Витязя серии М2 имел свои пределы, и сейчас его тело отчаянно требовало ресурсов на восстановление.

Я поднялся по узкой лестнице в мастерскую.

Василиса сидела за верстаком, склонившись над чем-то мелким и непонятным. Тонкие пальцы орудовали крошечными инструментами с точностью хирурга. Рядом стояла кружка с давно остывшим отваром и лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким, аккуратным почерком.

– Твой друг очнулся? – спросила она, не поднимая головы.

– Да. Идёт на поправку. Агриппина своё дело знает.

– Ещё бы. За такие деньги я бы тоже знала. – Она наконец подняла взгляд. – Завтрак на полке. Каша и сухари. Не трактир, но что есть.

Я нашёл глиняную миску с остывшей кашей и принялся есть. Вкус оставлял желать лучшего, но после двух суток на ногах и с минимумом сна мне было всё равно. Организм требовал топлива – не изысков.

– Мне нужна информация о городе, – сказал я между ложками. – Расклады сил. Кто у власти, какие фракции, где чьи зоны влияния.

Василиса фыркнула.

– Ты что, на выборы собрался?

– А у вас тут выборы бывают? – удивился я.

– А то как же, – усмешка на девичьем лице стала ещё шире. – Районных старост раз в три года избирают, чтобы представляли интересы своих районов в мэрии.

– Интересно… Но нет. Я просто собираюсь выжить. А для этого нужно понимать, на чью мозоль я могу наступить.

Она отложила инструменты и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Несколько секунд изучала меня тем самым оценивающим взглядом – я уже начинал к нему привыкать.

– Ладно, – сказала она. – Раз уж ты вляпался в мою жизнь, а я, видимо, в твою… Слушай. Только учти – я знаю то, что знает любой житель Нижнего города. Слухи, сплетни, базарные разговоры. Не государственные тайны.

– Для начала хватит.

И она начала рассказывать.

Новомосковск – столица крупнейшего и самого могущественного княжества на территории бывшей центральной России. Князь Дмитрий Алексеевич, правитель уже почти сто двадцать лет, когда-то был сильным и весьма скорым на расправу государем, что держал всех в стальном кулаке, не позволяя выходить за рамки дозволенного. Но в последние годы его здоровье резко ухудшилось – это даже я в Терехове знал. Ходили слухи о проклятии, о медленном яде, о последствиях давнего магического поединка – правды не знал никто. Факт оставался фактом: князь угасал, а вопрос наследования становился всё острее.

Наследников было двое.

Старший – княжич Владимир Дмитриевич. Воин, командир княжеской дружины, человек прямой, как клинок. Крепкий Магистр с боевой специализацией. Его поддерживали военные, часть Церкви – в основном низовые структуры, приходские священники, братья-воители – и большинство мелких дворянских Родов. Сильный, но прямолинейный. Люди Нижнего города считали его «честным дуболомом»: справедливый, но негибкий.

Младший – княжич Андрей Дмитриевич. Маг. Талантливый, амбициозный, хитрый. Архимагистр – невероятное достижение для человека, которому не было и семидесяти. Его фракция – торговые гильдии, часть высшего духовенства, и, что особенно важно, Магический Совет, объединение сильнейших чародеев княжества. Нижний город его не любил: «умный – значит, опасный». Но признавал: при Андрее в казну потечёт золото. Если, конечно, это золото не будет оплачено кровью.

Между двумя фракциями шла тихая, но беспощадная война. Пока князь жив, открытого конфликта не было – авторитет отца сдерживал обоих сыновей. Но стоило Дмитрию Алексеевичу закрыть глаза…

Я, конечно, собрал кое-какую информацию прежде чем ехать, и в общих чертах положение дел знал… Не знал лишь, что всё зашло столь далеко, что не сегодня-завтра может гражданская война разразиться.

– Все знают, что драка будет, – сказала Василиса. – Вопрос только – когда. И кто победит.

– А Церковь? – спросил я. – Какова её позиция?

– Расколота. Как и всё в этом городе. Патриарх Новомосковский – старик, которому плевать на всё, кроме собственной библиотеки. Реальная власть в Церкви – у Белого Ордена и Наказующих. И вот тут интересно…

Она понизила голос – не по необходимости, скорее по привычке. В Нижнем городе привыкали говорить тихо.

– Белый Орден, то есть инквизиция, официально служит вере и защищает людей от Тьмы. Но по факту – это государство в государстве. Свои земли, свои войска, свои маги. Они формально подчиняются патриарху, но реально – играют свою игру. А Наказующие – это их внутренняя безопасность. Ловят ересь внутри самой Церкви. – Она помолчала. – Говорят, Наказующие в последний год стали особенно активны. Много арестов среди низших церковников. Много закрытых процессов. Кого-то ищут.

Или кого-то чистят. Если «Наследие» проникло в ряды Церкви, то Наказующие вполне могли вести контрразведывательную операцию. Вопрос: на чьей они стороне? Или, точнее, на чьей стороне их руководство?

– Ещё вопрос, – сказал я. – «Ржавые». Насколько серьёзна угроза?

Лицо Василисы помрачнело.

– Серьёзнее, чем тебе кажется. «Ржавые» – не просто банда. Это одна из четырёх крупных группировок Нижнего города. Контролируют квартал жестянщиков, Гнилой переулок и часть доков. Их главарь, Щука, полноценный Адепт, бывший наёмник. Жестокий, но не дурак. У него три-четыре десятка бойцов, из которых двое-трое – крепкие Подмастерья.

– Адепт, значит, – повторил я. – Я, вообще-то, тоже Адепт. Не вижу проблемы… Хотел бы я сказать.

Проблема, к сожалению, была, и заключалась она отнюдь не в силе, а в последствиях её применения. Если я раскатаю «Ржавых» – и завтра же ко мне придут какие-нибудь «Медные», которые контролируют соседний квартал, и предложат работать на них. Или «Кожаные… Фартуки», вроде бы, если Василиса ничего не напутала с названием. Которые держат рынок. Или городская стража, которая захочет узнать, откуда в Нижнем городе взялся Адепт, который мнёт бандитов, как глину. Одно потянет другое, то третье и вуаля – меня уже заприметили. Все, включая тех, от кого мы прячемся.

Вот я ещё от всякой гопоты в своей жизни не прятался… Усилием воли подавив раздражение, я с сожалением сказал:

– Значит, силовое решение проблемы придержим на крайний случай. Нужно решить проблему тихо.

– Или решить её так, чтобы «Ржавые» сами не захотели сюда возвращаться. Без шума, без магических фейерверков.

Я обдумал её слова. Она была права. Анонимность – наш главный актив. Два Витязя, о которых никто не знает, стоят в этом городе дороже целой армии.

В дверь мастерской постучали. Не громко, но настойчиво – три удара, пауза, два удара.

Василиса подняла руку, останавливая меня.

– Свои. Агриппина.

Она открыла дверь. Целительница вошла, на этот раз без бесформенного балахона – в простом платье и переднике, с плетёной корзиной. Вид у неё был встревоженный.

– Доброе утро, – начала Василиса, но та перебила:

– На рынке болтают про двух громил из «Ржавых», которым вчера кто-то разбил морды у мастерской Левши. – Она посмотрела на меня. – Один – со сломанной челюстью. Второй хрипит и не может говорить. Щука в ярости.

– Быстро новости расходятся, – заметил я.

– В Нижнем городе? – Агриппина хмыкнула. – Тут стены имеют уши, а крысы – языки. Ко мне пришли утром, просили подлечить бритоголового. Я отказала – не хочу связываться со «Ржавыми». Но теперь они знают, что я была здесь вчера. Сопоставить – дело времени.

Она поставила корзину на верстак.

– Я принесла мази и бинты для твоего друга. Бесплатно – считай, бонусом к основной услуге. Но больше я сюда приходить не стану. Не обижайся, девочка, – она повернулась к Василисе, – но мне моя шкура дороже ваших проблем.

– Понимаю, – ровно ответила Василиса. – Спасибо, что пришла хотя бы сейчас.

Агриппина кивнула, бросила на меня ещё один взгляд – на этот раз не столько профессиональный, сколько предупреждающий – и ушла. Дверь закрылась. Василиса задвинула засов.

– Ну вот, – сказала она. – Началось. Щука уже знает, где ты. И точно не спустит ситуацию на тормозах.

Я прикинул расклад. «Ржавые» – проблема, но решаемая. Вопрос – в приоритетах. Что важнее: убрать угрозу сейчас и рискнуть привлечь внимание? Или уйти, бросив Василису, и искать другое убежище?

Второй вариант отпадал. Не потому, что я был альтруистом – просто экранированный подвал с защитой от сканирования на дороге не валяется. К тому же Василиса знала катакомбы. Она была мне нужна, а значит, её проблемы – мои проблемы… Да и ладно, что я из себя суровость корчу – бросить девчонку одну против этих уродов я не мог. Просто не мог – что ни говори, но я всё ещё помнил свой старый долг. Защищать гражданских и родину…

– Я разберусь с этим, – сказал я.

– Как? – без насмешки, с искренним любопытством спросила она.

– Пока не знаю. Но к вечеру – буду знать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом едва заметно кивнула и вернулась к работе.

А я стоял, допивая остывший отвар, и думал. Слишком много задач, слишком мало ресурсов, слишком мало времени. Тайник Корнеева. Наказующие. «Ржавые». «Наследие». Больной князь и двое наследников, тянущих одеяло каждый на себя.

И мы вдвоём – два Витязя, два осколка мёртвого мира – посреди этого бурлящего котла.

Что ж. Бывало и хуже. Помнится, как-то раз наш взвод попал в окружение под Варшавой, нас было шестеро против дюжины Техно-Рыцарей, и ничего – прорвались. Правда, трое моих братьев так и не дожили до рассвета следующего дня…

Я допил отвар, поставил кружку и пошёл проверить Сергея.

Он спал. Лицо расслабленное, дыхание ровное, на щеках – здоровый румянец. Регенерация Витязя работала на полную мощность, и к завтрашнему утру он будет в строю. Не на сто процентов – для полного восстановления нужна неделя, – но достаточно, чтобы драться.

Я сел рядом на ящик, достал Гримуар и раскрыл его. Артефакт засветился мягким голубоватым светом, выводя на страницах текст и схемы. Обожаю эту штуку – что-то среднее между энциклопедией, навигатором и ворчливым наставником.

«Запрос?» – высветилось на странице.

«Карта Новомосковска. Все доступные данные».

Гримуар зашуршал страницами, выстраивая карту из фрагментов – тех, что я видел своими глазами, плюс данные, собранные по пути через город. Карта была неполной, с огромными белыми пятнами, но основные районы были обозначены.

Нижний город – на юге и юго-востоке. Средний город – широким полукольцом, торговые кварталы, ремесленные слободы, казармы городской стражи. Верхний город – на северо-западе, примыкает к Цитадели. Там – дворянские усадьбы, резиденции Родов, Магический Совет. И Собор Святого Михаила – огромное строение на стыке Верхнего города и Цитадели.

Далеко. Через весь город. Через три линии стен и десятки контрольных точек. Без катакомб не пройти. Не незаметно, во всяком случае…

Но прежде чем лезть под землю, нужно решить вопрос с Наказующими. Если отец Даниил – тот, за кого его выдаёт отец Марк, – он может стать ключевым союзником. Информация, прикрытие, возможно, помощь с доступом в Верхний город. Если же он «крот» «Наследия» или просто самодовольный церковный чиновник, играющий в политику…

Что ж. Тогда я буду знать, что на Церковь рассчитывать нечего, и стану действовать сам.

В любом случае, с Наказующими нужно было встретиться первым. Чтобы прощупать почву, прежде чем ставить на кон всё.

Завтра утром. Как только Сергей встанет на ноги и сможет прикрыть Василису, если «Ржавые» надумают нанести визит.

Я закрыл Гримуар, откинулся к стене и закрыл глаза.

Шесть часов сна. Больше я себе позволить не мог.