Текст книги "Витязь 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Утро в Новомосковске начиналось с колоколов. Не церковных – сторожевых. Низкий, гулкий звон раскатывался над крышами, возвещая открытие ворот и начало нового дня. Потом к нему добавлялись колокола поменьше – рыночные, цеховые, школьные. К тому моменту, когда я выбрался из подвала, город уже гудел, как потревоженный улей.

Сергей сидел на топчане – бледноватый, но с ясными глазами. Он уже успел перебинтовать раны свежими бинтами из корзины Агриппины и, судя по пустой миске, уничтожить всю оставшуюся кашу.

– Готов? – спросил я.

– К чему именно?

– Остаёшься здесь. Вряд-ли эти утырки решатся устраивать беспредел при свете дня, но если что – Василиса на тебе.

Он кивнул. Для Витязя серии М2, даже не полностью восстановившегося, шайка Неофитов и Учеников во главе с каким-нибудь Подмастерьем была задачей решаемой. Не лёгкой, но решаемой. Ну а если сюда придет ещё и сам Щука… Быстро они Серегу не возьмут – он тоже Адепт.

– А ты?

– Иду на разведку. Церковный квартал, Средний город. Нужно передать кое-что кое-кому.

– Письма мракоборца?

– Да.

Сергей помолчал.

– Будь осторожен, – сказал он наконец. – Церковники – змеи. Причём все. Даже те, кто кажется союзником.

– Будем надеяться, что не все, – покачал я головой. – Марк мне змеёй не показался. И если остальные Наказующие на него хоть немного похожи – ничего ещё не потеряно.

Я оделся. Выбрал одежду попроще – потрёпанный дорожный плащ, стоптанные сапоги, невзрачная рубаха. Типичный странствующий Подмастерье, коих в Новомосковске тысячи. Ауру примял до привычного уровня – второй ранг, может, чуть выше. Маскировка, отработанная за месяцы жизни в Терехове. Гримуар спрятал под рубахой, ближе к телу. Письма отца Марка – во внутреннем кармане, зашитом в подкладку.

Василиса ждала наверху. Она протянула мне нарисованную от руки карту – грубую, но информативную.

– Церковный квартал – вот здесь, за второй стеной. Пройдёшь через Большой рынок, свернёшь направо у фонтана с каменной рыбой. Увидишь ворота с крестом – это граница. Дальше – их территория. Стража на входе, но Адептов пропускают свободно, если есть подорожная.

– Есть.

– Внутри не шарься без дела. Церковники не любят зевак. Если спросят – скажи, что идёшь подать прошение в канцелярию. Это нормально, так делают десятки людей каждый день.

– Где именно искать Наказующих?

– Их резиденция – за собором, отдельное здание. Серые стены, железные ворота, никаких украшений. Его ни с чем не спутаешь – самое мрачное строение в квартале. Но учти: просто так к ним не попасть. На входе – Адепты, и не один.

Я кивнул. Это не было проблемой – у меня были не просто рекомендательные письма. Отец Марк, уходя, дал мне ещё кое-что – небольшую серебряную пластинку с гравировкой: крест, обвитый терновым венцом, и восьмизначный номер на обороте. Символ мракоборцев, его личный жетон. «Покажи это на входе, – сказал он тогда. – Тебя проведут».

– Вернусь до полудня, – сказал я Василисе. – Если не вернусь до заката – уходите. Оба. Есть запасной план?

Она чуть помедлила.

– Есть. Но не хотелось до этого доводить.

– Не переживай, – постарался я выдавить ободряющую улыбку. – Мы тебя в обиду не дадим в любом случае.

Я вышел в утренний Новомосковск – и город обрушился на меня.

Нижний город жил своей отдельной, грубой, шумной жизнью. Здесь не было мостовых – утоптанная земля, местами грязь по щиколотку, местами – деревянные настилы, скрипящие под ногами. Запахи: кожа, дым, рыба, нечистоты, горячее масло, жареное мясо. Крики торговцев, стук молотков, визг пил, ругань грузчиков, детский смех. Жизнь – густая, как патока, бурлящая, как кипяток в котле.

Я шёл по улицам, стараясь не привлекать внимания. Обычный путник, каких здесь сотни. Шаг – не слишком уверенный, не слишком торопливый. Взгляд – не слишком цепкий, но и не рассеянный. Ходьба человека, который знает, куда идёт, но не спешит и не боится.

Маскировка – это не только аура и одежда. Это поведение. Манера двигаться, смотреть, реагировать. Суперсолдата можно спрятать в толпе, но только если он умеет быть частью этой толпы. Нас учили этому в Третью Мировую – не все операции решались грубой силой. Иногда нужно было быть невидимым.

Вторая стена – граница между Нижним и Средним городом – была серьёзнее внешней. Каменная, высотой метров в шесть, с зубцами и бойницами. На воротах – четверо стражников и один маг-надзиратель. Очередь была короче, чем на внешних воротах, но проверка – строже.

– Подорожная, – не вопрос, а команда. Стражник был моложе первого, деловитее. Глаза скользнули по моему лицу, по одежде, по рукам.

Я протянул документ. Печати Белого Ордена и наместника Терехова сработали безотказно – стражник кивнул, вернул бумагу.

– Медяк, – сказал он.

Заплатил. Прошёл. Ни офицера со списком, ни подозрительных взглядов. Средний город принял меня безразлично.

Здесь всё было иначе. Мощёные улицы – не брусчатка, скорее плоские камни, притёртые друг к другу, – но после грязи Нижнего города казались чуть ли не дворцовым паркетом. Дома повыше, покрепче, некоторые – каменные. Вывески – не просто дощечки с нацарапанными буквами, а расписные, с позолотой, с магическими огоньками, мерцающими даже днём. Люди одеты лучше, двигаются увереннее. Больше магов – я чувствовал их ауры повсюду. Ученики, Подмастерья, даже пара Адептов промелькнула в толпе.

Большой рынок – огромная площадь, забитая прилавками, палатками и шатрами. Здесь торговали всем: от мяса и овощей до артефактов и зелий. Отдельный ряд – книги и свитки. Отдельный – оружие. Отдельный – алхимические ингредиенты, от которых мне, как магу, моментально захотелось задержаться и порыться. Но сейчас было не время.

Фонтан с каменной рыбой оказался именно там, где показала Василиса, – на северном краю площади. Древняя штуковина, потемневшая от времени, из пасти облезлой каменной рыбины текла тонкая струйка воды. Рядом – несколько старух с бадьями, набиравших воду, и пацанёнок, пытавшийся поймать что-то в мелком бассейне у подножия.

Я свернул направо. Улица сузилась, дома стали строже – каменные, без вывесок, с узкими окнами-бойницами. Людей стало меньше. Атмосфера изменилась – из рыночного гомона я шагнул в тишину, тяжёлую и настороженную, как воздух в казарме перед ночной тревогой.

Ворота церковного квартала. Массивные, дубовые, обитые железом. Крест над аркой – не просто символ, а действующий артефакт, пульсирующий в магическом зрении мягким золотистым светом. Сканирующие чары, определяющие ранг, намерения, наличие тёмной магии. Грубоватая работа, но мощная – не пройти незамеченным.

Впрочем, мне и не нужно было проходить незамеченным. Я пришёл с визитом.

Стража – двое воинов в полном доспехе и маг в рясе Ордена. Маг – Адепт третьего ранга, по ощущениям. Серьёзно для привратника, даже с учётом того, что это был не простой монастырь.

– Цель визита? – спросил маг, окидывая меня магическим зрением.

– Прошение к старшему дознавателю Наказующих. Дело конфиденциальное.

– Наказующие не принимают просителей, – ровно ответил маг. – Если у тебя жалоба на действия Ордена, обратись в общую канцелярию. Третья дверь по правой стороне от входа.

Я достал серебряную пластинку отца Марка и протянул.

Реакция была мгновенной. Маг взглянул на жетон, и его лицо изменилось – с вежливого безразличия на острую, хищную внимательность. Он перевернул пластинку, прочёл номер. Провёл пальцем по гравировке – проверяя подлинность, как я понял.

– Жди, – коротко сказал он и, не оборачиваясь, что-то шепнул одному из воинов. Тот кивнул и ушёл внутрь.

Я ждал. Пять минут. Десять. Обычные просители входили и выходили через ворота, на меня – ноль внимания. Маг-привратник стоял рядом, молча, не задавая вопросов, но и не отходя. Охранял? Наблюдал? И то и другое, вероятно.

На двенадцатой минуте вернулся воин. С ним – ещё один человек. Невысокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти, в тёмной рясе без украшений. Бритая голова, массивная челюсть, глубоко посаженные глаза – тёмные, цепкие, как у хищной птицы. Аура – Адепт. Четвёртый ранг, крепкий, устоявшийся, без колебаний. Боевик, причём серьёзный.

Но не это привлекло моё внимание. Аура была… слоистой. Как бы двойной. Основной рисунок – чёткий, сильный, уверенный. А под ним, глубже – что-то ещё. Как тень, как отзвук. Я прежде не видел ничего подобного, и это настораживало.

– Ты принёс знак брата Марка, – не вопрос. Голос низкий, ровный, без эмоций.

– Да. Он дал мне его в Терехове, вместе с рекомендательными письмами. Моё имя – Максим Костров.

– Я знаю, кто ты. – Пауза, во время которой его глаза просканировали меня не хуже артефакта. – Брат Марк отправил послание. Голубиной почтой. Три недели назад.

Значит, отец Марк предупредил о моём приезде. Хорошо. Или плохо – смотря с какой стороны посмотреть.

– Я – отец Даниил. Старший дознаватель. – Он протянул руку.

Рукопожатие – крепкое, сухое, деловое. Без попытки доминировать, без показной силы. Рука человека, привыкшего не к перу, а к оружию. Мозолистая ладонь, шрам на указательном пальце – застарелый, от клинка.

– Идём. Не стоит вести беседы на пороге дома.

Он развернулся и пошёл, не оглядываясь. Привратник вернул мне жетон, и я двинулся следом.

Церковный квартал изнутри оказался больше, чем представлялся снаружи. Каменные здания, выстроенные плотно, как зубы в челюсти, – монастырские корпуса, хозяйственные постройки, казармы, склады. Узкие улочки, мощённые тёмным камнем, чистые, ни соринки. Люди в рясах – много, десятки, – двигались быстро, молча, целеустремлённо. Почти все – маги, от Учеников до Адептов. Военный лагерь, замаскированный под монастырь.

Собор Святого Михаила я увидел почти сразу – его невозможно было не увидеть. Громадное строение из белого камня, увенчанное пятью куполами, каждый из которых покрыт чем-то, похожим на серебро, но отдающим в магическом зрении ровным, мощным свечением. Защитные чары на этом здании были такой плотности, что я физически ощущал их давление. Здесь даже ментальная атака рассыпалась бы в пыль, не дойдя до цели.

А вот и мой тайник. Где-то внутри, в северо-западной башне. Третий камень снизу, с внутренней стороны. Так близко – и так далеко… Эх, полковник-полковник – ну неужели нельзя было выбрать место попроще?

Резиденция Наказующих стояла за собором – точно так, как описала Василиса. Серые стены. Железные ворота. Ни одного окна на первом этаже. Ни вывески, ни символа, ни креста. Безликое, функциональное здание, от которого веяло угрозой. Не магической – просто человеческой. Здесь допрашивали, судили и выносили приговоры. Стены, наверное, помнили немало криков.

Отец Даниил провёл меня мимо двух контрольных точек – стражники пропускали его безоговорочно, не проверяя даже документов. Его здесь знали и, судя по выражениям лиц, побаивались.

Кабинет оказался именно таким, каким я его представлял. Каменные стены, потолок с тяжёлыми балками, узкое окно-бойница, через которое падал косой луч света. Письменный стол, заваленный бумагами и свитками. Два стула – жёстких, деревянных, без подушек. На стене – единственное украшение: распятие из тёмного дерева. Ни роскоши, ни комфорта. Рабочее место человека, которому некогда обустраивать быт.

– Садись, – сказал отец Даниил, указывая на стул.

Сел. Стул был неудобен – намеренно, как я подозревал. В таких кабинетах не хотят, чтобы посетители расслаблялись.

– Письма, – протянул он руку.

Я достал два конверта, запечатанных красным воском с оттиском мракоборческого креста. Отец Даниил взял их, аккуратно вскрыл, прочитал. Не торопясь, внимательно, дважды перечитав некоторые строки. Его лицо не менялось – маска, отточенная годами работы с людьми, которые лгали ему в лицо.

Закончив, он сложил письма, убрал их в стол и посмотрел на меня. Долго, молча, с тем самым хищным вниманием, которое я заметил с самого начала.

– Брат Марк пишет, что ты – охотник с весьма необычными способностями. Адепт, который почти в одиночку справился с ведьмой четвёртого ранга, парой боевиков-Адептов Наследия и сворой нечисти, зачистив бункер Тёмной Эры. – Пауза. – Это впечатляет.

На меня быстро и почти неощутимо накатило волной тонких чар – мой собеседник попытался прощупать мою ауру напрямую.

– Твоя аура замаскирована. Хорошо замаскирована – я бы, пожалуй, не заметил, если бы не знал, что искать. Но брат Марк – наблюдательный человек, и он написал мне кое-что, чего не стал бы доверять обычному конверту. Он отправил отдельное послание, зашифрованное. Личным шифром, который известен только нам двоим.

Интересно. Отец Марк не упоминал о дополнительном послании. Но, в общем, это было в его стиле – осторожность, дублирование каналов связи, страховка.

– И что в нём? – спросил я прямо.

Отец Даниил слегка наклонил голову – жест, больше напоминающий движение совы, чем человека.

– Он пишет, что ты – не обычный маг. Что ты – нечто, чему в современном мире нет названия. Реликт Тёмной Эры. Продукт технологий, которые были утрачены три века назад.

Повисла тишина.

Ну вот и всё. Карты на столе. Отец Марк решил довериться своему контакту – и поставил на это не только свою репутацию, но и мою жизнь. Я мог бы разозлиться, но… нет. Он знал Даниила. Я – нет. Приходилось доверять его суждению.

– Допустим, – сказал я.

– Не «допустим». – Голос отца Даниила стал жёстче. – Мне нужна ясность. Если мы будем работать вместе – а брат Марк считает, что должны – я хочу знать, с кем имею дело. Не общие слова, не намёки. Факты.

Я взвешивал варианты. Полная откровенность? Слишком рискованно – я не знал этого человека. Полная ложь? Бессмысленно – он уже знал достаточно. Оставался средний путь.

– Я Витязь, – сказал я. – Суперсолдат российской программы генетических модификаций «Витязь». Серия М3. Провёл три века в криогенной капсуле. Проснулся около года назад. Цель – выжить и, по возможности, разобраться, что происходит с остатками моего проекта. – Я выдержал паузу. – Нас осталось мало. И на нас охотятся. И одна из нас, кстати, состоит в ваших рядах.

– Госпожу Северову мы сейчас обсуждать не будем, – отрезал отец Даниил. – Насчет охоты же… я так понимаю, ты о «Наследии». Брат Марк упоминал.

– Вы их знаете?

– Мы их расследуем. – Он встал, прошёлся к окну, заложив руки за спину. Массивная фигура в тёмной рясе заслонила свет. – Уже два года. С тех пор, как начали пропадать люди. Не просто люди – маги. Неофиты, Ученики, иногда Подмастерья. Из Нижнего города, из предместий. Те, кого никто не станет искать.

– Кравцов, – сказал я.

Он обернулся.

– Ты знаешь это имя?

– Столкнулся с ним лично. В бункере Тёмной Эры, в Тихом Лесу. Биомант пятого ранга. Он… изучал наши технологии. Работал с ведьмой, на которую я охотился, – помогал ей в обмен на доступ к бункеру. – Я не стал вдаваться в детали. – Позже узнал, что он связан с «Наследием». Сейчас он, по моим данным, в Новомосковске. Продолжает похищать магов.

Отец Даниил вернулся к столу. Его движения стали резче – информация была для него ценной.

– Кравцов. Мы подозревали связь, но не могли подтвердить. – Он сел, подался вперёд. – Он – не верхушка. Исполнитель. Учёный, одержимый идеей, которого используют люди поумнее.

– Кто стоит наверху?

Отец Даниил посмотрел на меня – и впервые я увидел в его глазах нечто кроме профессиональной собранности. Неуверенность? Нет, скорее осторожность человека, который знает опасную правду и боится произнести её вслух.

– Мы не знаем, – сказал он наконец. – Точнее – у нас есть подозрения, но нет доказательств. И подозрения эти… – он выбирал слова, – … настолько серьёзны, что без железных доказательств я не рискну озвучить их даже в этих стенах.

Вот оно. Я почувствовал, как внутри натянулась струна – инстинкт, отточенный годами разведки и боёв. Он знал. Или догадывался. И то, что он знал, было настолько взрывоопасным, что даже старший дознаватель Наказующих, человек, привыкший раскапывать тёмные тайны, предпочитал молчать.

– Верхушка власти, – сказал я. – Княжеская семья.

Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

– Один из наследников? – не отступал я.

– Витязь, – голос его стал тихим, почти шёпотом. – Есть вещи, о которых не следует говорить вслух. Не потому, что я не доверяю тебе – а потому что стены и здесь имеют уши. Я скажу лишь одно: наше расследование упёрлось в стену на самом верху. Каждый информатор, которого мы внедряли в Наследие, либо исчезал, либо возвращался мёртвым. Кто-то предупреждал их. Кто-то внутри нашей собственной структуры.

Крот. «Наследие» проникло не просто в Церковь – они добрались даже до Наказующих. В организацию, которая, по идее, должна была их ловить.

– Сколько людей знают о деталях вашего расследования? – спросил я.

– Трое. Я, мой заместитель – брат Григорий – и архидьякон Филарет, глава Наказующих. Все трое проверены друг другом многократно. – Он помолчал. – Но информация всё равно утекает. Это значит, что-либо один из нас троих – предатель, либо нас подслушивают на уровне, который мы не можем обнаружить.

Или третий вариант: у Наследия есть источник информации, о котором Наказующие даже не подозревают. Магическая слежка? Артефакт? Человек, которого они не внесли в свой список подозреваемых?

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – спросил я напрямик. – Мы виделись десять минут назад. Вы не знаете, можно ли мне доверять.

Отец Даниил чуть улыбнулся – первая эмоция на его каменном лице за всё время разговора. Улыбка была невесёлой, даже горькой.

– Потому что брат Марк доверяет тебе. А я доверяю ему больше, чем кому бы то ни было в этом городе. – Пауза. – И потому что мне нужна помощь. Человек извне. Тот, кого «Наследие» не знает и не контролирует. Тот, кто точно не может быть с ними на одной стороне и при этом достаточно силён, чтобы действовать самостоятельно, и достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.

– Вы хотите, чтобы я работал на вас.

– Хочу, чтобы мы работали вместе. Твоя цель – защитить себя и своих. Моя – вычистить гниль из Церкви и обезвредить «Наследие». Наши цели совпадают.

Совпадают ли? Частично – да. Мне на ум пришли утренние слова Сергея: Частичное совпадение интересов – это то, на чём строятся самые паскудные предательства.

– Мне нужно подумать, – сказал я.

– Разумеется, – кивнул он. – Торопить не стану. Но время не на нашей стороне, Витязь. Князь Дмитрий… – он осёкся, подбирая допустимые слова, – … его здоровье ухудшается. Когда он… когда трон окажется вакантным, в этом городе начнётся такое, что наше маленькое расследование покажется детской забавой. И те, кто стоит за Наследием, это знают. Они готовятся.

– К чему?

– К смене власти. Их версии смены власти.

Я встал. Протянул руку, и он пожал её – так же крепко и деловито, как в первый раз.

– Я найду вас, когда буду готов, – сказал я.

– Не ищи. – Он достал из ящика стола небольшой медальон на тонкой цепочке – простой, медный, без украшений. – Надень. Когда решишь – сожми трижды. Я приду.

Я взял медальон, повертел в руках. В магическом зрении – тусклый, почти невидимый огонёк. Сигнальный артефакт, простейший, но надёжный. Дальность действия – город, может, чуть больше.

– Ещё одно, – сказал я, уже стоя у двери. – Вы расследуете дело «Наследия» два года. За это время они похитили десятки людей. Убили минимум двоих моих… собратьев. Охотятся на нас по всему княжеству. У них армия, деньги, информаторы. И вы с тремя людьми пытаетесь противостоять всей этой силе?

– Да, – просто ответил он.

– Почему вы ещё живы?

Впервые за весь разговор отец Даниил посмотрел на меня с чем-то, похожим на удивление. А потом – снова с той горькой, кривой усмешкой.

– Потому что мы им нужны, – сказал он. – Мы – ширма. Пока существует расследование, которое ничего не находит, настоящие хозяева «Наследия» чувствуют себя в безопасности. Мы – их защита от более опасных расследователей. Если нас уберут, кто-нибудь другой возьмётся за дело, и неизвестно, будет ли этот кто-то таким же… ограниченным. К примеру, за дело может взяться госпожа Северова, которую сейчас ограничивают некоторые обстоятельства. А если возьмется она… Госпожа Архимагистр бывает импульсивна и скора на расправу. Мне страшно даже представить, во что может вылиться её вмешательство в это дело. Пока есть мы – сохраняется некий статус-кво.

– Вы используете собственную беспомощность как щит, – усмехнулся я.

– Использовал. – Он посмотрел на меня. – До сегодняшнего дня.

Я вышел из здания Наказующих, миновал собор – задержав на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы, – и двинулся обратно. Через церковный квартал, через вторую стену, через Средний город, через Большой рынок. Обратная дорога заняла меньше времени – я шёл быстрее, не заботясь о маскировке походки. Голова была занята.

Отец Даниил. Искренен он или нет? Факты: знает о «Наследии», расследует два года, упёрся в стену, просит помощи. Подозревает кого-то на самом верху, но не говорит кого. Рассказал мне больше, чем должен был при первой встрече, – либо доверяет, либо играет. Либо отчаялся.

А может, всё вместе. Люди, как правило, не бывают простыми, даже когда хотят казаться таковыми.

Вернувшись в Нижний город, я замедлил шаг. Проверился – привычка, вбитая на уровне рефлексов. Хвоста не было. Никто не следил. Или следил настолько хорошо, что я не заметил, но это было маловероятно – мои модифицированные чувства обмануть сложно. Особенно в городской среде, где каждый чужой запах, каждый неправильный звук выделяется, как сигнальная ракета.

Мастерская встретила меня тишиной и запахом жареного лука.

Василиса стояла у маленькой печки в углу, помешивая что-то в котелке. Сергей сидел за верстаком, разглядывая какой-то механизм с любопытством учёного, а не солдата. На его лице было выражение, которое я видел у Витязей, когда им попадалось что-то интересное – не из области боя, а из области загадок. Мы все когда-то были людьми с разными интересами, прежде чем нас превратили в оружие.

– Живой, – с ноткой облегчения сказала девушка, не оборачиваясь.

– Живой, – подтвердил я. – «Ржавые» не приходили?

– Пока нет. Но я поставила пару «колокольчиков» на подходах, – она мотнула головой в сторону окна. – Самодельные, но работают. Если сунутся – узнаем за минуту.

– Хорошо.

Я сел, и Василиса молча поставила передо мной миску с похлёбкой. Горячая, густая, с луком и какими-то кореньями. Для Нижнего города – роскошь. Для моего желудка – спасение.

– Ну? – Сергей оторвался от механизма. – Как прошло?

– Контакт установлен. Отец Даниил – реальный. Серьёзный мужик, ведет расследование по «Наследию», но упёрся в стену и хочет нашей помощи.

– Доверяешь? – спросил Сергей.

– На пятьдесят процентов.

– Маловато.

– Для начала – достаточно.

Я коротко пересказал им содержание разговора – за исключением деталей, которые считал преждевременными. О подозрениях на верхушку, о кроте среди Наказующих – упомянул в общих чертах, без имён и догадок. Не потому что не доверял Сергею и Василисе – а потому что информация, сказанная вслух, перестаёт быть секретом.

– Итого, – подвёл итог Сергей. – У нас есть потенциальный союзник в Церкви, тайник, до которого нужно добраться, и банда отморозков, которая вот-вот явится сюда с подкреплением. Ах да – ещё на «сестричка», Северова, которая хрен знает где и чем занимается. Приоритеты?

– «Ржавые» – первым делом, – сказал я. – Потому что пока они висят над нами, мы не можем спокойно планировать ни тайник, ни всё остальное.

Василиса обернулась от печки.

– И как ты собираешься решить проблему без шума? Я же объясняла – в Нижнем городе нельзя…

– Мне нужен адрес их логова, – перебил я. – И расписание Щуки. Когда он уходит, когда приходит, с кем ходит. Ты можешь узнать?

Она нахмурилась.

– Могу. Но зачем?

– Хочу на свидание пригласить, – с серьезным видом ответил я.

– Ч-что?

– Ну, я тут подумал – а чего он, этот ваш Щука, злой такой? – наклонил я голову на бок. – Может, это потому, что у него друга настоящего нет? Вдруг я смог подобрать ключик к…

– Очень смешно.

Василиса строго посмотрела на меня, потом на Сергея. Тот пожал плечами.

– Макс знает, что делает, – сказал он. – Наверное.

– Слово «наверное» вот совсем не внушает дополнительной уверенности, – проворчала она, но я видел, как чуть расслабились её плечи.

Я доел похлёбку и поднялся.

– Серёга, расскажи мне всё, что знаешь о боевых стимуляторах «Наследия». Как быстро действуют, как выглядит человек под их воздействием, как отличить от обычного мага в бою. Мне нужно знать, с чем мы можем столкнуться.

– Сядь, – кивнул он. – Это надолго.

Я сел. Василиса налила ещё отвара. Сергей начал говорить.

А за стенами мастерской Новомосковск жил своей жизнью – не зная и не заботясь о том, что в подвале у дочери мастера-артефактора двое реликтов мёртвого мира планируют свой следующий ход в игре, правил которой они до конца не понимали.

Но мы учились. Быстро.

Это, пожалуй, было единственное наше преимущество.